Глава 33

В голове грохочет нереально громкая пульсация, набатом отзываясь в висках, а еще мысль, от которой по телу пробегает дрожь: Артем дрался за меня.

Дрался за меня. Он, мой главный, как я считала, враг, человек, которого я изо всех сил старалась избегать, пытался огородить меня от опасности. Эта мысль кажется настолько абсурдной, что я почти смеюсь, но смех застревает где-то в горле, превращаясь в судорожный всхлип.

Не хотел, чтобы я общалась с Кириллом. Сколько раз он пытался меня предупредить? Как бесился, когда я оказывалась рядом с Кириллом. Я тогда воспринимала это как просто нежелание, чтобы я была счастлива. А оказалось…

Такой проницательный? Сразу, что ли, его раскусил? Ну, конечно. Он ведь совсем не дурак. Это я, упрямая, ничего не замечала.

Он ведь предупреждал меня, и ни один раз, чтобы держалась от этого стремного типа подальше. А я не слушалась. По большей части делала это назло ему.

Мне казалось, что я таким образом отыгрываюсь за его высокомерие, за его едкие замечания, за его постоянное присутствие в моей жизни, которое я пыталась игнорировать.

И вот теперь — расхлебывай, Фима, пожалуйста. Расхлебывай свою глупость, свою гордыню, свою наивность.

Бегу. Бегу по лесу, который, кажется, состоит из сплошных препятствий.

Ветви хлещут по лицу, одежда цепляется за кусты. Кажется, что ветер свистит у меня в ушах, заглушая все остальные звуки, но я отчетливо слышу сзади погоню, и как ломаются под ногами сучья.

Под моими ногами и ногами моего преследователя.

Вообще, по ощущениям, что там не один человек за мной бежит, а, как минимум, несколько.

Глухая ругань.

Видимо, Кирилл не ожидал от меня такой прыти.

Ускоряюсь.

Каждый треск ветки за спиной заставляет сердце сжиматься от ужаса. Я не знаю, куда бегу, просто вперед, подальше от этого кошмара.

И…мой первый поцелуй произошел с…таким отвратительным придурком!

Брат.

Эта мысль обжигает.

Ага. Век бы такого брата не видать. Пусть и сводного.

Эта мерзкая правда, сказанная Кириллом, до сих пор вызывает тошноту. И… что он там навешал мне на уши про наследство?

И про отца? Что тот решил вдруг ни с того ни с сего вспомнить о дочери? Эта информация кружит голову. Неужели я действительно могу быть дочерью кого-то влиятельного и этот кто-то вдруг решил вспомнить обо мне?

Черт. А ведь и тетя Ира недавно говорила о чем-то таком.

И уж не ему ли, в таком случае, принадлежит Мерседес, что я заметила вчера под нашими окнами? Машина, которая показалась чужой и неуместной во дворе.

И главный вопрос, который пронзает меня насквозь, заставляя споткнуться, но тут же вновь встать и продолжить бег: хотела бы я, чтобы это действительно оказалось так?

Хотела бы я быть частью мира незнакомого мне человека и вот таких вот братьев, готовых убить за наследство?

Все это проносится в моей голове параллельно нелепым до дикости мыслям, что я и правда могу сейчас умереть. Эта мысль, холодная и острая, пронзает меня. Может, Кирилл не взаправду? Может, это все какая-то жуткая игра?

Но выражение его лица, когда он произнес эти слова, а также нечто, похожее на лезвие ножа, что промелькнуло на миг перед глазами, говорят больше об обратном. А проверять не хочу. Мне дико и нереально страшно. Страх парализует, но инстинкт самосохранения заставляет двигаться.

Я спотыкаюсь, лечу, не до конца веря, что это происходит со мной, а не с героиней какого-то фильма. Мне больно. Кажется, на что-то напоролась рукой, острый край чего-то впивается в кожу, а еще проезжаю по земле прямо лицом, чувствуя, как мелкие камушки и грязь царапают щеку.

Тут же, как только удается хоть немного прийти в себя, ныряю в глубокий овраг, который оказывается как нельзя кстати. В полной темноте он кажется бездонным.

Может, меня не заметят в этой кромешной тьме? Или хотя бы не сразу.

Притаиваюсь, задерживаю дыхание, стараясь максимально слиться с землей, в надежде, что мое сердце не выпрыгнет из груди и не выдаст меня. Каждый шорох кажется шагами, каждый скрип ветки — приближающимся Кириллом.

Тем временем достаю телефон, который чудом не выпал из моих, все еще связанных, рук.

Пальцы дрожат, но я упрямо пытаюсь разблокировать экран, а когда удается, то быстро набираю Волкова.

Кажется, удача снова на моей стороне, но тут…

Телефон выскальзывает из ослабевших пальцев и валится куда-то в темноту.

Вот черт! Заветную кнопку нажать я так и не успела.

Принимаюсь ползать, отчаянно шаря руками по земле, и тут понимаю…

Шаги приближаются к оврагу.

Я замираю, боясь пошевелиться.

Тишина.

Может, почудилось?

Но нет. Еще секунда, и я уже снова слышу их.

Над головой.

Вдох-выдох. Нервы на пределе. Но вот, слава богам, шаги начинают отдаляться и вскоре снова затишье.

Он ушел? Или это уловка?

Но нет, похоже, реально.

Это мой шанс.

Собрав последние силы, проползаю по дну оврага, карабкаюсь с другой стороны на склон и снова бегу. Точнее, крадусь. Стараюсь потише, чтобы не выдать себя. Подальше отсюда, а может мне повезет и удастся выбраться на какое-нибудь шоссе, где будет хоть какая-то надежда на спасение.

Но вот я снова слышу Кирилла за спиной. И он приближается. Но только уже более уверенно, целенаправленно. Я ощущаю бешеную энергетику преследователя даже с расстояния.

Бросаюсь вперед, чувствуя, как легкие разрываются от напряжения. Но кажется, Кирилл в этот раз намного быстрее. Слышу его дыхание, почти ощущаю его близость за спиной.

Не выдерживаю. Спотыкаюсь, инерция увлекает меня вперед. Лечу. Инстинктивно подставляю руки, но они, связанные, слишком слабы, не способны меня удержать, и я проезжаю по земле прямо лицом. Острые ветки вновь царапают кожу, я чувствую вкус земли и крови во рту.

Замираю. И время кажется замирает вместе со мной. И звуки. Они вдруг резко прекращаются. Вокруг наступает абсолютная тишина. Я лежу неподвижно, мне тяжело дышать, каждый вдох дается с трудом.

Оторвалась? Неужели?

Неужели, мне только казалось, что он меня нагнал?

И вдруг отчетливо понимаю, я здесь не одна. Чье-то присутствие ощущается рядом, тяжелое и молчаливое.

Мне не казалось. Он и правда нагнал. Вот только отчего-то медлит и не торопится поскорее разделаться.

Медленно поднимаю голову, и утыкаюсь взглядом в мужскую обувь. Точнее кроссовки. Модные и дорогие.

Отползаю. Получается неуклюже, я скольжу по земле, пытаясь отстраниться. Вместе с тем взгляд скользит по длинным ногам, затем по знакомым джинсам, дорогой куртке. Подозрительно знакомая поза с небрежно засунутыми в карманы руками.

Поднимаю голову окончательно, и мой взгляд встречается с взглядом…

О боже…

Артем!

— Артем! — восклицаю, не помня себя от радости.

— Жива?

А дальше, прямо не верится глазам. Волков приседает и улыбается мне.

— Сильно испугалась? Иди сюда.

Его голос звучит на удивление мягко, почти ласково.

— Руки связаны, — бормочу, чувствуя себя полностью беспомощной.

— Сейчас развяжем, — спокойно отвечает он, и я замечаю, как его взгляд скользит по моим опухшим, покрасневшим запястьям.

Как по волшебству, в руках Волкова появляется небольшой складной нож, лезвие которого блестит в темноте. Он ловко, одним уверенным движением, перерезает веревки.

Я чувствую, как напряжение, сковывавшее меня, начинает отступать. В облегчении я тут же принимаюсь растирать запястья, пытаясь вернуть чувствительность и разогнать кровь. Это простое действие сейчас оно кажется наивысшим наслаждением.

— Давай помогу, — говорит Артем, и его рука мягко ложится на мою.

Я не сопротивляюсь, позволяя ему помочь.

Пальцы у Артема горячие, твердые, а движения, когда он растирает мою кожу, уверенные и нежные одновременно. От его прикосновений по телу пробегает тепло, и не только от того, что кровь начинает нормально циркулировать. Это странное, непривычное ощущение безопасности и заботы.

— Этот Кирилл оказался полным психом, ты прав, — жалуюсь я, и чувствую, что мой голос дрожит. Все еще не могу до конца осознать произошедшее.

А Волков, не говоря ни слова, помогает мне подняться на ноги, поддерживая за локоть. Мои ноги еще ватные, и без его поддержки я бы, наверное, просто рухнула.

— Как ты меня нашел? — спрашиваю я, наконец обретая голос. — И…где сейчас Кирилл? Нужно найти его!

— Не волнуйся. Я уже нашел.

— Надеюсь это не сон, — бормочу я, когда Артем вместе с тем принимается меня отряхивать от листьев и грязи, будто я маленький ребенок, который упал в песочнице. Его прикосновения совсем не грубые, а бережные.

— И вырубил. И привязал к дереву. Больше он тебе ничего не сделает.

Разговаривает со мной, словно бы с несмышленым ребенком, который попал в беду по собственной глупости. И это вызывает у меня странное чувство — не обиду, а какое-то изумление.

Если честно, то я его не узнаю.

Этот Артем Волков совсем не похож на того, которого я привыкла видеть. Он другой — заботливый, решительный, спокойный.

Может, реально, во время бега я ударилась головой и это все — появление Артема, мое чудесное спасение, мне только лишь мерещатся? Может, я до сих пор лежу в грязи, и мне все это снится?

— Артем, а ты что же, не станешь отчитывать? — спрашиваю, в то время как он берет меня за руку и ведет куда-то сквозь кусты.

Уверенно, будто хорошо ориентируется и знает направление.

— Артем.

Его ладонь большая и теплая, и я цепляюсь за нее, как за спасательный круг.

— А есть ли смысл? — его голос все еще на удивление спокоен.

— И совсем не сердишься на меня? — уточняю, не до конца веря своему счастью.

— Сержусь? Конечно, нет, — говорит он. — Не сержусь.

— Ну, круто, — выдыхаю я, и на моем лице появляется слабая улыбка.

Облегчение накатывает волной.

Но тут он останавливает нас и поворачивается.

— Не сержусь, Фима, потому что "сержусь" это слишком слабое определение для того, что я сейчас чувствую. Не сержусь, нет. Я просто в бешенстве!!!

На последних словах он сильно повышает голос.

Делает шаг и стремительно нависает надо мной, почти прижимая к кусту. Его глаза приобретают опасный блеск, который я видела раньше, но никогда не направленный в мою сторону с такой силой.

— В бешенстве и почти что сам уже готов тебя убить! Меня просто скручивает от мысли, что он мог бы сделать с тобой, если бы я не успел. Или, что было бы, если бы я не догадался установить на твой телефон программу отслеживания. Или если бы ты потеряла телефон. Ведь на все мои предупреждения не подходить к нему близко ты попросту наплевала!

Тут он отступает.

Так же резко, как и приблизился.

Его лицо, словно по волшебству, вновь принимает нечитаемое, непроницаемое выражение, и я не могу угадать, что творится у него внутри.

— Впрочем, чего еще можно ожидать от такой, как ты.

Обидно до слез. Но вот знаете, первый раз в жизни совершенно отчетливо ясно, что мне не хочется ему перечить. Он прав. Он был прав, а я была глупой. Я чувствую себя виноватой и раскаивающейся. Поэтому я лишь покаянно опускаю глаза и слабо улыбаюсь, понимая, что заслужила каждое его слово.

— Прости, — выдаю я, и это звучит искренне, от самого сердца.

Артем поднимает брови, но никак не комментирует мои слова, просто смотрит на меня с какой-то смесью недовольства и… чего-то еще, чего я не могу понять.

— Идем, — произносит вместо этого, вновь беря меня за руку. — Твой братец уже, должно быть, очнулся. Да и выбираться пора.

— Ты знаешь?!? — восклицаю я, удивленная тем, что он в курсе стольких деталей моей жизни.

— Как раз сегодня выяснил, — безэмоционально отвечает он.

— Ну, и как тебе новость?

— Да пофиг, главное, чтобы к тебе не приближался.

Я чувствую, как щеки вспыхивают.

И тогда я, чего уж там, нагоняю Волкова, разворачиваю к себе и висну на его шее, обнимая изо всех сил. Я не знаю, откуда берется эта смелость, но только понимаю, что мне просто необходимо его обнять. Немедленно.

— Эй, ты чего!

Его тело напрягается, он замирает, словно не ожидая такого поворота событий.

А я, пользуясь моментом, вишу на нем, уткнувшись лицом в его плечо, и вдыхаю его запах — такой мужской, терпкий, с примесью свежести и дыма.

— Ничего. Просто спасибо, — шепчу я, и в этих словах вся моя благодарность, все мое облегчение от его присутствия.

Сердце стучит невероятно сильно.

Наконец, отстраняюсь.

Артем продолжает на меня смотреть, а я на него, и не могу отвести почему-то взгляда. И в этот момент мы оба слышим далекий, приглушенный стон, доносящийся из темноты совсем рядом с нами.

Артем отмирает первым.

— Ну идем, поговорим с братцем, — в его голосе слышится нечто недоброе.

Но мне плевать. Мне он не сделает ничего плохого, уверена.

— Идем, — киваю, решительно прихватывая Артема под руку…