Глава 27

Фима

— Ну, что, идешь сегодня со мной? — уже второй закидывает идею Аленка, пока перемещаемся из одной аудитории в другую.

— Я…не знаю. А…точно там нужен ещё бариста? Тебя ведь уже взяли.

— Да, говорю тебе.

— Но я ничего не умею.

— Но я же как-то справляюсь. Научу.

— Я не знаю.

— В интернете посмотришь, потренируешься. Ой, да, господи. Тем более ты обожаешь кофе. Научишься, наконец, его готовить, а не только покупать.

— Вообще, идея, конечно, хорошая, — признаюсь. — Потому что с собеседований так и не звонят. Точнее, с одного позвонили, но сказали, что взяли бы, но только на полный день.

— Ну, вот, а здесь как раз только по вечерам. Да и то не каждый день.

— Ладно, приму окончательное решение после пар, — предлагаю. — Кстати, о кофе, я не отказалась бы от чашечки. А то и от двух. Давай заскочим к автоматам, умоляю.

— Естественно, захочется кофе, если всю ночь не спать.

Подруга разворачивается в нужном направлении, но при этом закатывает глаза.

— Я…спала, — тут же возражаю. — Я очень даже отлично выспалась.

И думаю в этот момент, как хорошо, что мы с подругой живем пока что в разных комнатах.

— Ага, ага. Скажу по секрету, вся общага знает, что ты не ночевала сегодня. А утром тебя сюда привозит Артем. Теперь что скажешь?

— Спала! — возмущаюсь.

Но тут же поправляюсь.

— Точнее…Мы спали.

— Да?

— Да, как все нормальные люди. То, что я разок переночевала у Волкова, совсем не означает, что мне не удалось нормально выспаться.

Подруга слушает меня с таким видом, что мне прямо хочется ее чем-нибудь заткнуть.

— Хватит! — восклицаю.

— Да я вообще молчу!

— Ты слишком громко думаешь! Да не о том.

— То есть, ты хочешь сказать….

Ой, все.

— Если это тебя успокоит, — шиплю, почти вплотную приближаясь к Аленкиному уху, — То я всё ещё девственница.

— О-о-о-о.

— У нас с Артемом ничего такого не было. Ясно? Говорю это тебе только для того, чтобы ты перестала воображать…Воображать то, что не нужно. И то, что никогда не произойдет.

— Ха. И чем же вы тогда занимались весь вечер?

— Ну….разговаривали.

Ругались больше. Но подруге этого знать необязательно.

— Только лишь разговаривали? И все?

— Допустим, ещё целовались немного.

Рассматривали друг друга и трогали, лежа на кровати. Я кончила, Артем тоже, ой, нет…

Хочу закончить на этом, но кофе немного развязывает мне язык.

— Ну…ещё Артем говорил мне, что я красивая.

— Конечно же ты красивая. Особенно для того, кто столько времени уже в тебя влюблен.

— Ничего он не влюблен, — отмахиваюсь.

— Влюблен, и ты сама это прекрасно знаешь.

— Ничего я не знаю.

Выходит ворчливо, но я не люблю, когда эта тема поднимается. Ничего не могу с собой поделать.

— Ещё? Ещё что было? — выводит из странных раздумий подруга.

— Да….собственно, ничего…Мы немного поцеловались, немного пообнимались, я приняла душ, после чего улеглась и сразу же уснула до утра.

— Хм…как-то это…совсем без подробностей.

Какие ещё подробности?

Может о том, как на вопрос Артема «Помочь?» я, сама не знаю, зачем, сказала «Если хочешь?».

***

Потому что именно это я и произношу. Он приближается, а я вдруг с отчетливостью понимаю, что в первый раз за все время он сможет увидеть меня полностью без одежды.

И…кажется, не готова к этому.

Шторка отъезжает в сторону, и я в судорожном порывистом жесте прикрываю грудь.

Артем смотрит на это, несколько долгих секунд, а затем его взгляд опускается ниже. Медленно, но неотрывно скользит по моему телу вниз.

Молодец, грудь-то я прикрыла. А…а как быть с тем, что ниже????

Не зная, что ещё делать мне, я в панике отворачиваюсь. И тут понимаю, черт, теперь я не просто показываю сейчас ему себя, а прямо во всех ракурсах.

А…а….вдруг он решит, что у меня целлюлит? Его вроде бы нет пока, но….я то не рассматривала себя с такой внимательностью. Я же не впивалась так взглядом сама в себя, как сейчас это делает он. Да, блин…

И в этот момент Артем прижимается ко мне со спины. Прекращая тем самым сразу же все мои волнения. Потому что с такого расстояния уже ничего не рассмотреть…

Переплетает руки у меня на животе. Смотрю на них. Четко по середине, не лезет ни к груди, ни ниже.

Дыхание сразу же выравнивается, а сердцебиение успокаивается.

Носом утыкается мне в плечо, которое тут же обсыпается мурашками.

Хихикаю.

— Артем, щекотно.

Тогда он принимается покрывать шею и плечо короткими теплыми поцелуями.

От этого сразу же сильно тянет внизу живота.

— Фим, ты очень красивая. — И снова покрывает заднюю сторону шеи поцелуями. — Очень-очень красивая.

— Артем, прекрати.

Но, тем не менее, я расслабляюсь мгновенно. Уже не думаю о том, как выгляжу. Думаю только о том, чтобы он не останавливался.

— А почему ты остался в шортах в душе? Промокнешь. И вообще, так нечестно, — бормочу.

— Пусть будут. Это для твоей безопасности. Я…итак слишком боюсь не удержаться.

Целует настолько чувствительно, что выбивает из моего рта сдавленные стоны. Один, второй…Да ещё эти слова...

— Артем…Ах...

Продолжать стоять, прикрывая руками грудь кажется теперь каким-то детским, глупым и даже категорически неправильным. Мне…мне хочется как-то поучаствовать, тоже докоснуться до него.

Что я и делаю единственным возможным в данном случае способом.

Запрокидываю руки назад, нахожу его волосы, и пальцами в них зарываюсь.

Теперь доступ к груди открыт, и совсем скоро чувствую на ней прикосновения.

Артем сдвигается, скользит по мне и постепенно доходит до полушарий и накрывает их ладонями.

От этого меня пронзает настолько острая волна удовольствия, что тело буквально от затылка до ступней, будто бы самопроизвольно выгибается. Стремится навстречу его прикосновениям и в то же время теснее, плотнее прижимаясь к его паху попой.

Настолько плотно вжимаюсь…Теперь только до меня доходит, о чем говорил Артем, и для чего шорты.

Он рычит. Зубами прикусывает мне мочку уха. Толкается в меня.

— Ах…Ох…

Когда кончики его пальцев вместе с тем дотрагиваются до вершин, меня трясет сильнее. От ощущений, настолько острых, горячих, сладостных и взрывных, что не могу молчать.

От мыслей, что это происходит в реальности и эти эмоции я испытываю конечно же с Артемом.

К этому всё ещё сложно привыкнуть, но…

Он и правда, вот прямо сейчас, он…Он трогает мою грудь. Видел, а теперь…делает с ней, что ему заблагорассудится. Ощупывает, исследует.

И вместе с тем его рот находит мои губы. Накрывает.

Целоваться так, из такого положения необычно, голова кружится.

Его язык у меня во рту, вершинки трутся о его пальцы, сзади горячее давление…Я очень скоро перестаю различать где сон, а где реальность.

Мне просто нереально хорошо.

Когда Артем разворачивает меня к себе, я словно пьяная и на ногах не слишком хорошо держусь.

Он снова целует, а моя грудь трется уже теперь об обнаженную его. Вершинки пылают, щеки вместе с ними. И все же…я не хочу останавливать его. По крайней мере пока.

Я…я даже не останавливаю, когда Артем, оторвавшись от моих губ, перемещается ниже по шее, и…Ох…принимается исследовать мою грудь. Только уже не руками, а губами.

Облизывает и вбирает в рот вершинки.

Я задыхаюсь, втягиваю судорожно воздух, задерживаю дыхание. Тело напряжено тетивой. Стоны вырываются, глаза закатываются.

Я…опираюсь ладонями на его плечи, лишь постепенно осознавая, что губы двинулись дальше, чуть ниже, к животу…

— Артем…Артем, Артем…

Он будто не слышит, но и я не останавливаю. Лишь только и могу, что судорожно на выдохах выкрикивать его имя.

Размякаю полностью.

Когда он спускается ниже…

Только когда достигаю мощной, ярчайшей и до неприличного быстрой разрядки, я окончательно осознаю, что только что позволила ему…

— Фим, ну, так как?

Вопрос Аленки звучит в моем воспаленном мозгу как гром среди ясного неба.

— А? Что?

— Мы говорили с тобой, о…

— Я помню. И…да, извини, но без подробностей.

***

Пара проходит, в принципе, нормально. Если не считать того, что я пропускаю все мимо ушей, вновь и вновь возвращаясь мыслями к вчерашнему.

Артем языком касался меня…там!

Длилось это не очень долго, конечно, я кончила почти сразу же, как только поняла, что происходит, но…

О, Господи, как мне теперь это переварить и пережить.

Тогда я тоже застрессовала, разнервничалась, хоть и задним числом, когда волна возбуждения на убыль пошла, но рядом был Артем.

Он снова зацеловал.

Он…он просто заткнул мне поцелуями рот.

А потом, не дав мне толком опомниться, помог мне выбраться из ванной, перенес в кровать, и уложил, черт, чуть ли не как укладывают маленького ребёнка. И я как-то сразу быстро поддалась на все это и уснула.

Ну, а утром…

Проснулись впритык, внимание все ушло на сборы, мы даже не позавтракали толком. В такси мы вообще сидели и смотрели каждый в свое окно.

Артем, правда, хоть и смотрел большую часть времени в другую сторону, то и дело дотрагивался до моих пальцев, но я стеснялась водителя и самого его, одергивала.

***

И вот теперь, видимо, чтобы окончательно меня доконать, ещё и сообщения от него.

«Скучаю». «Лебедева, ты моя отрава…

О, господи.

А ещё он хочет Это повторить.

Нет, я не выдержу этого. Нет!

Нет и нет.

Скорее убираю телефон, словно он отравит ядовитыми парами похоти, и поворачиваюсь к подруге.

— Ален, так что ты там про работу говорила? В кофейне? Согласна, поедем сразу же после пар.

— Ну, наконец. Никто ж не говорит, что это на постоянку, хотя бы пока…

— Да, денег в обрез…

Хотя Артем порывался сунуть мне денег на обед. Но…я категорически отказалась. Само собой. Оплатил такси и то неуютно себя почувствовала.

— Фим…

— Нет, Артем. А если переведешь, то сразу же верну обратно.

— Черт. Просто тупо купишь себе какой-нибудь еды…

— У меня принципы, ясно? Иначе я буду плохо себя чувствовать.

— А я, по-твоему, как должен себя чувствовать, зная, что моя девушка останется голодной?

— Ну, пока что я не твоя девушка.

И тут он схватил, прямо у ступенек универа, и грубо притиснул к себе.

— Моя, — чуть не зарычал мне в губы, до минимума сближая наши лица. — Понятно? И если ещё хоть что-то попытаешься выкинуть, хоть что-то даже отдаленно похожее, как на вечеринке…

Прерывается, но я уже на взводе. Спорить с ним, сталкиваться с ним интересами — это то, что я просто не могу не подхватить.

— Что? Ну, что? — подначиваю.

— Убью, — рычит. — Ясно?

И как же в этот момент он мне напомнил прежнего Волкова. Злого, порывистого и нетерпимого.

И вместе с тем, настолько сильным и горячим жаром обдает между ног, что еле устоять.

— Кого? Меня или парня, что ко мне подойдет только лишь за тем, чтобы поинтересоваться чем-нибудь незначительным? — пытаюсь язвить.

Но не выходит.

Потому что, на самом деле, сейчас уже не смешно ни мне и не ему.

— Его. Тебя…для тебя у меня будет особое наказание. Какое, тебе лучше лишний раз не знать. Все, иди.

Отталкивает, и я, убедившись, что всё ещё могу стоять, стремительно от него убегаю.

***

— Фим…

Аленка.

Маяк моего спасительного возвращения в реальность.

— Ты снова в воспоминаниях о только лишь поцелуях с Волковым?

На слове «только лишь поцелуи» вредная подруга изображает в воздухе кавычки. Черт, у меня что, все на лице написано, что ли?

Черт! Да я вообще о деньгах вначале думала, а вовсе не о Волкове! Не знаю, как так сместилось все.

Кстати, и правда, о деньгах, за всеми этими событиями я даже не знаю сколько в итоге точно у меня осталось.

И пока шагаем к месту моей предполагаемой работы, что очень удобно расположена всего в паре остановок от универа, открываю рюкзак и лезу в отделение с деньгами.

Проинспектировать нужно. На карте знаю, немного. Плюс ещё сегодня я покупала кофе два раза и булочку. А наличкой вроде бы тысячи две оставалось…

Но…неожиданно у меня в руках оказываются дополнительно две пятитысячные купюры.

Это…это что?

Шурупы крутятся быстро, два и два складываю мгновенно. Ведь Волков, когда грозил убить, стоял очень близко и стискивал. Или подложил раньше, в квартире, пока рюкзак лежал возле вешалок?

Это...это называется "на обед"?

И главное, наличкой, не переводом, в секунду обратно не перевести, теперь ищи банкомат.

— Фим, ты чего застыла? Опоздаем, — дергает за руку Аленка.

— Ничего.

Сцепив зубы, засовываю купюры обратно и, делать нечего, несусь за подругой, работа теперь необходима, как никогда. Я ведь такую прекрасную месть уже придумала.

Ну, ничего, Волков, посмотришь, ещё разберусь с тобой...