Странные отношения

— И что мы теперь будем делать? — мягко спросил Арцэй, когда дети разошлись и они с Одэлис остались наедине в её комнате.

— Странный вопрос, — заметила та, устало откидываясь на мягкую спинку дивана и прикрывая глаза. — То же, что и всегда: подстраиваться под обстоятельства и извлекать из творящегося безобразия максимальную пользу.

— Я бы предпочёл не сталкиваться лбами с Беренгардом в борьбе за твою честь.

Одэлис весело фыркнула на это замечание и, приоткрыв правый глаз, бросила в сторону своего заместителя хитрый взгляд.

— А что, я недостойна того, чтобы за меня сражаться? — игриво поинтересовалась она.

Арцэй тепло улыбнулся, уселся на диван рядом и осторожно взял перебинтованную ладонь, чтобы поднести её к своим губам и коснуться тонких пальцев трепетным поцелуем.

— Ты достойна всяческого восхищения и поклонения, — заверил он её. — И если ректор Беренгард поддастся чарам и посмеет проявить неуважение, я, разумеется, не останусь в стороне.

— Но до этого лучше не доводить, — закончила за него Одэлис, осторожно высвобождая пальцы из нежного захвата. — Я всё прекрасно понимаю и постараюсь держаться от него как можно дальше. Тебе, к слову, тоже стоит задуматься о своей безопасности.

— Думаешь, Амлас приревнует тебя ко мне и пустит меня на шашлык? — насмешливо уточнил Арцэй.

— Думаю, что куда сильнее ректора Беренгарда тебе стоит опасаться леди Габино. Вот если она не сумеет совладать с приворотом, убежать от неё ты точно не сумеешь — поймает даже на другом конце континента и заставит жениться.

— Ну, Амласу же как-то до сих пор удавалось избежать этой печальной участи, — легкомысленно отмахнулся он. — Глядишь, и меня минует чаша сия.

— Дело твоё, — пожала плечами Одэлис. — Но я бы на твоём месте так безрассудно к этому вопросу не относилась. Вот затащит тебя эта фурия в постель, а потом её отец тебе отрежет что-нибудь жизненно важное. Или брат. Тут как повезёт и кто быстрее до тебя доберётся.

— Если тебя так беспокоит, что я не устою перед прелестями леди Габино, я могу переселиться сюда, — предложил Арцэй совершенно серьёзно.

— Это было бы просто замечательно, — кивнула она. — При условии, конечно, что тебя это не затруднит.

— Никогда, — пылко заверил её мужчина. — Ты ведь знаешь, что я готов исполнить любую твою прихоть.

— Знаю, — кивнула Одэлис. — И очень ценю это.

Все в Херенсьюге знали, что ректора и её заместителя связывали весьма странные отношения, выходящие за рамки не только деловых, но и дружеских. Часто студенты могли видеть, как Арцэй рано утром выходит из спальни Одэлис, или она поздно ночью идёт к нему. Естественно, подобное поведение не могло не обрасти многочисленными слухами и домыслами. Самой популярной была, естественно, версия о том, что эти двое — тайные супруги, однако не могут объявить о своих отношениях открыто из-за каких-то политических соображений. Более циничные полагали, что ректор с заместителем обычные любовники. В конце концов, оба молоды и привлекательны, так почему бы им не скрасить вместе парочку — или пару десятков, — ночей?

— Если я останусь с тобой, опят поползут слухи, — заметил Арцэй, пытливо глядя в лицо Одэлис. — Ты готова к новому витку вопросов и предположений?

— Пусть болтают, — твёрдо заявила она и решительно поднялась на ноги. — Правда всё равно находится выше их понимания.