Противостояние

Герцогиня Керро, как и подобает хозяйке, вошла в столовую последней в сопровождении своего секретаря, и её острый взгляд сразу же остановился на Одэлис и Арцэе, оживлённо переговаривающихся с собственными учениками, сидя с ними за одним столом. Леокая пренебрежительно фыркнула столь самовольной смене ректором Херенсьюга и её заместителем рассадки, однако замечаний делать не стала.

«Так даже лучше, — подумала герцогиня. — Чем дальше госпожа Джавьер от Амласа, тем спокойней мне будет».

— Доброе утро, дамы и господа, — поприветствовала она собравшихся за преподавательским столом, даже не взглянув в сторону учеников. — Надеюсь, вы удовлетворены моим гостеприимством? Нареканий к апартаментам или обслуге нет?

— Всё прекрасно, Ваша Светлость, — с улыбкой заверила её Дзэта. — Ваше гостеприимство, как всегда, выше всяких похвал.

— Настолько выше всяких похвал, что я не уверен, хочу ли притрагиваться к завтраку, — ворчливо проговорил лорд Блас, недовольным взглядом сверля аппетитные румяные тосты перед собой. — Мало ли что ещё вам придёт в голову добавить в еду или напитки. Вчера это было приворотное зелье. А сегодня может оказаться яд.

— С моей стороны было бы крайне невежливо травить собственных гостей, — ничуть не задетая подобным предположением, отозвалась Леокая, занимая своё место.

— И именно поэтому Ваша Светлость сидит отдельно от всех, — Вайар наградил герцогиню колючим взглядом.

— Похоже, ректор Джавьер разделяет ваши опасения, раз предпочла пересесть за стол к ученикам, — прохладно заметила ректор Видел, однако в её голосе не было и намёка на осуждение. Просто констатация факта.

— Вряд ли, — покачала головой Бетиса. — Просто у них в Херенсьюге принято трапезничать за одним большим круглым столом. Одэлис считает, что совместные приёмы пищи способствуют сближению.

— Какие глупости, — скривилась Дзэта. — Преподаватели должны держать дистанцию с учениками, иначе пострадает субординация.

— Одэлис относится к своим подопечным скорее как к собственным детям, нежели как к ученикам, — заметила леди Блас. — И те отвечают ей взаимностью.

— Учитель не должен становиться родителем, — категорично заявила Дзэта.

— Почему нет? — искренне удивился Колдо. — Мне казалось, лучший учитель — тот, кто смог подобрать ключик к сердцу своего подопечного. Помню, до поступления в академию у меня был гувернёр — отвратительный старикашка. Я ненавидел его всем сердцем и совершенно не хотел учиться. А вот моему младшему брату достался вполне себе приятный наставник — строгий, но справедливый, а главное не скупящийся на похвалу и ласку. Естественно, брат из кожи вон лез, чтобы быть примерным учеником и не огорчать своего учителя.

— Согласен с Колдо, — поддержал своего заместителя Амлас. — Мы с ним тому лучшее доказательство. Он более открытый и общительный, и мальчишки от него без ума. Я же более строгий и отстранённый, и меня они опасаются и сторонятся.

— Ученики тебя уважают, — возразила Дзэта. — И это самое главное. Уважение и подчинение — залог успешного обучения. А панибратские отношения между учениками и преподавателями — верный путь к разнузданности и неуправляемости.

— Вот поэтому и нужны регулярные встречи между представителями всех пяти академий, — добродушно рассмеялась Бетиса. — У всех нас разный подход к обучению, разные методы подачи информации и формы взаимодействия с учениками. Обмен опытом может быть крайне полезен и поможет нам всем стать лучше.

— Я согласна с вами, леди Блас, но лишь частично, — отозвалась Дзэта. — Определённо, методы обучения Лехои, Сендоа или Эдорта могут оказаться полезными для Гарази. Но какой толк от Херенсьюга? — она презрительно скривилась. — Даже нарядившись в шелка, отбросы продолжают оставаться отбросами.

В этот момент кофе в её чашке за долю секунды закипел, вспенился и перелился через край, забрызгав мелкими каплями всё платье спесивой красавицы, заставив ту заверещать от боли — капли были обжигающе горячими и точно кислота разъедали ткань, мгновенно добираясь до кожи, однако уже на ней не оставляли никаких видимых повреждений, лишь неприятное, но вполне терпимое жжение.

— Вы! — Дзэта вскочила из-за стола и ткнула пальцем в направлении представителей Херенсьюга. — Это вы сделали!

— Наглая ложь и поклёп, — равнодушно отозвалась Одэлис, даже не соизволившая развернуться, так и оставшись сидеть спиной к ректорскому столу. — Как кто-то из академии отбросов смог бы незаметно напасть на ректора Гарази, да ещё и находясь на таком большом расстоянии?

Все ученики Херенсьюга в этот момент были невероятно горды за свою наставницу, потому что видели — именно она столь нетривиальным способом заставила леди Габино перестать поливать их всех помоями. И ведь не придерёшься! Ведь в противном случае Дзэте придётся признать, что умения и силы кого-то в доме Дракона не уступают — а то и значительно превосходят, — её собственные. А этого она точно никогда не сделает.

— Прошу меня извинить, — сквозь зубы процедила леди Габино, обращаясь к герцогине, — мне нужно переодеться.

— Разумеется, моя дорогая, — благодушно отозвалась Леокая. — Главное не задерживайтесь.

Дзэта, высокомерно вздёрнув голову, спустилась с помоста и стремительно пересекла зал, шелестя пышной юбкой. Когда она поравнялась со столом представителей Херенсьюга, раздался громкий треск, одна из ножек подломилась, и стол накренился, однако в эту же секунду выпрямился, встав, как влитой, а на месте расколовшейся напополам ножки появилась новая, совершенно целёхонькая.

— Весьма примитивно и неизобретательно, леди Габино, — елейно проговорила Одэлис и отсалютовала взбешённой блондинке чашкой с чаем. — В следующий раз старайтесь лучше.