Опасения

Прежде чем скрыться за дверью своих апартаментов и потратить немного времени на себя любимую, Одэлис сначала скрупулёзно изучила комнаты, выделенные её подопечным, подспудно опасаясь, что герцогиня Керро может выразить своё «фи» относительно Херенсьюга, унизив ребят и предоставив им непригодные для жизни комнаты. Однако опасения ректора не подтвердились: апартаменты были просторные, чистые и опрятные. К общей гостиной с удобным диваном и парой мягких кресел примыкали четыре спальни с односпальными кроватями под балдахином и две ванные комнаты, облицованные бледно-зелёными мраморными плитками.

— Мужские комнаты тоже рассчитаны на четверых? — поинтересовалась Одэлис у лакея.

— Нет, госпожа Джавьер, двухместные. А индивидуальные апартаменты только у ректоров и их заместителей.

— И воспитанник какой академии будет соседом Бэйна?

— Сендоа.

Одэлис с трудом подавила тяжкий вздох, так и норовивший сорваться с губ.

— Благодарю за заботу, — растянув губы в вежливой улыбке, сказала она и вручила лакею три мелкие медные монеты. Тот охотно принял «чаевые», отвесил женщине низкий поклон и удалился, оставив ректора наедине с другими членами её школы.

— Наставница, вас что-то беспокоит? — осторожно спросил Бэйн, всегда чутко улавливающий перемены её настроения.

— Я бы предпочла, чтобы твоим соседом оказался кто-то из Эдорта, — призналась она. — А в идеале, конечно, чтобы ученики одной академии жили вместе.

«Но, видимо, смешение учеников планировалось заранее, раз герцогиня выслала приглашение на Турнир, рассчитанное на пятерых студентов», — с лёгким раздражением подумала Одэлис, однако вслух озвучивать свои мысли не стала, не желая обременять детей своими переживаниями.

— Вам не о чем волноваться, наставница, — заявил Бэйн, твёрдо глядя ей в глаза. — Я не доставлю вам неприятностей, но и себя унижать никому не дам.

— Правильно, — одобрительно кивнула Одэлис и ласково погладила юношу по волосам, после чего поочерёдно посмотрела на всех своих студентов. — Я хочу, чтобы вы запомнили: вы имеете право отстаивать свои личные границы независимо от того, кто их нарушает. Будьте вежливы, помните о манерах, но если кто-то начинает говорить о вас гадости, пытается вас задеть или тем более напасть с применением физической силы или магии — вы должны защищаться. Для каждой конкретной ситуации свои меры. Где-то хватит слов, где-то придётся применить силу. Если вы почувствуете себя некомфортно, у вас возникнут какие-то вопросы или просто понадобится поддержка — моя комната дальше по коридору. Вы можете прийти ко мне в любое время дня и ночи — я всегда вас выслушаю и постараюсь помочь.

— Мы знаем, наставница, — переглянувшись, практически хором ответили все пятеро, чем заслужили одобрительно поднятый вверх большой палец в исполнении Арцэя.

— Раз вы всё знаете, можете отдыхать, — с мягкой улыбкой сказала Одэлись, направляясь к двери. — Ужин будет в семь, не опаздывайте.

Убедившись, что её птенцы комфортно устроились, Одэлис в компании увязавшегося за ней заместителя наконец-то добралась до собственных апартаментов.

Что ж, невзирая на предубеждения, герцогиня проявила щедрость — иначе, как хоромами, выделенные ей комнаты госпожа Джавьер назвать не могла. Стены гостиной были увешаны толстыми гобеленами, пол устилал мягкий ковёр, на невысоком столике стояла огромная ваза с охапкой белых роз, источавших нежный аромат, явно усиленный с помощью магии.

— Ещё не надоело вести себя, будто курица-наседка? — насмешливо поинтересовался Арцэй, едва они остались наедине. — Наши детки — не беспомощные цыплятки и не нежные оранжерейные цветы — они смогу о себе позаботиться. Тем более Бэйн.

— Я не хочу, чтобы им пришлось о себе заботиться, — ответила Одэлис, наградив друга суровым взглядом. — Детство — единственное время в жизни человека, когда можно позволить себе быть легкомысленным и беззаботным. Хлебнуть горестей и трудностей они всегда успеют.

— Если они не будут к ним готовы, первые же трудности их сломают, — резонно возразил Арцэй, а затем решительно подошёл к женщине и ободряюще сжал её плечо. — Расслабься, Дэл. Да, все эти высокомерные аристократы терпеть не могут и нас с тобой, и нашу школу, и наших воспитанников. Но когда это нас останавливало?

Одэлис укоризненно покачала головой, сделала шаг вперёд и уткнулась носом в жёсткую ткань жилета на груди друга.

— Меня не покидает такое чувство, словно что-то дурное должно произойти, — поделилась она тёмной бурей, смутившей её разум. — Ещё и этот Итерри…

— А что с ним не так? — настороженно уточнил Арцэй.

— Когда он схватил меня за руку, я отчётливо почувствовала влияние какой-то магии.

— Может, у него при себе был какой-то мощный артефакт? — предположил он.

— Всё может быть. Но мне всё равно не по себе.

— Ну, хочешь, я ему незаметно в вино слабительное подмешаю? У меня с собой как раз есть парочка интересных порошочков — рыжик весь Турнир с унитаза не слезет!

Одэлис весело рассмеялась и заметно расслабилась — уж что-что, а поднять ей настроение Арцэй умел просто мастерски.

— Нет уж, обойдёмся без членовредительства, — решила она. — Просто пока мы здесь, постарайся держаться поближе ко мне — мне так будет спокойней.

— Как скажет мой прекрасный ректор, — Арцэй многозначительно шевельнул бровями, широко улыбнулся, подхватил её руку, всё ещё скрытую перчаткой, и коснулся ткани мимолётным поцелуем. — Увидимся за ужином.

Одэлис проводила мужчину тёплым взглядом, однако не смогла подавить желания нервно потереть руку, которую тот поцеловал. Даже сквозь ткань прикосновение обжигало, вызывая неприятное свербящее чувство где-то на задворках сознания.

«Надо бы перед ужином встретиться с леди Блас, — решила Одэлис, направляясь в сторону спальни. — Она обещала мне новое, усовершенствованное подавляющее зелье»