Утро

Впервые за долгие годы Амлас проснулся утром не под недовольное ворчание внутреннего зверя и не от ощущения разъедающего внутренности пламени, а от того, что у него затекла рука. Открыв глаза, первое, что увидел мужчина — темноволосая макушка, мирно лежавшая на его плече. От этого вида в груди разлилось тепло, и Беренгард не смог удержаться — наклонил лицо и уткнулся носом в пышные пряди, вдыхая терпкий запах цветов и специй.

— Ещё пять минуточек, — сонно пробормотала Одэлис, заворочалась и теснее прижалась округлыми ягодицами к паху Амласа, заставив того замереть, в то время как его дракон заинтересованно рыкнул — не требовал яростно интимной близости, как часто бывало, а лишь обозначал своё присутствие и полную готовностью присвоить понравившуюся женщину.

Позволив себе минутную слабость, Амлас осторожно отогнул край одеяла и кончиками пальцев огладил бедро ректора Джавьер, скользя от колена вверх, до тонкого кружева трусиков.

— Ну чего же вам не спится в такую рань, — недовольно застонала Одэлис и перевернулась на другой бок, оказавшись к Амласу лицом к лицу. Сонно моргнув, женщина прикрыла ладонью рот, зевнув, после чего сосредоточила взгляд на лице Беренгарда и спросила: — Как самочувствие?

— Прекрасно.

И это в кои-то веки была абсолютная правда, а не попытка отвязаться от чужого навязчивого внимания. Амлас до сих пор чувствовал крохотные искорки под кожей — отголоски чужой магии, циркулировавшей по его телу всю ночь.

— Вот и чудненько.

Одэлис довольно улыбнулась, а затем села, повертела головой, разминая затёкшую шею, после чего стремительно поднялась на ноги, ничуть не смущаясь того, что одета лишь в нижнее бельё. Амлас же получил возможность несколько дополнительных секунд любоваться длинными стройными ногами, округлыми ягодицами и узкой талией, от одного вида которых к утренней бодрости прилила новая порция крови, делая возбуждение несколько болезненным.

— Хорошо, что заметный эффект появился после первого же раза — это невероятная удача, — сообщила Одэлис, которая, будучи эмпатом, не могла не почувствовать затруднительное положение своего визави, однако предпочла тактично не заострять на этом внимания. — Однако для закрепления стоит повторить процедуру хотя бы пару раз.

— Будут ещё совместные ночёвки? — уточнил Амлас чересчур низким, хриплым голосом.

— Если вы захотите.

Одэлис накинула на плечи халат, всю ночь провисевший на спинке стула, запахнула полы и туго завязала пояс, приняв почти приличный вид.

— Я хочу, — заверил её Амлас. — При условии, что помощь мне не будет вам в тягость.

— Нисколько, — в свою очередь заявила Одэлис. — Но, думаю, будет лучше, если этой ночью вы придёте ко мне. Для разнообразия, так сказать

— Хорошо, — Амлас не особо понимал, почему нельзя все ночи провести в его спальне, но спорить из-за подобной ерунды не собирался.

— Правда наверняка герцогиня Керро узнает, если её драгоценный племянник не будет ночевать в своих покоях, — задумчиво протянула Одэлис, устремив взгляд на пушистые хлопья снега, падающие за окном.

— Тот факт, что вы провели ночь в моей спальне, вряд ли остался незамеченным, — заметил Амлас. — Леокая уже всё знает, так что не имеет значения, в чьей комнате мы будем ночевать — мельница слухов уже запущена.

— Вас это не пугает? — Одэлис повернулась и бросила на Беренгарда заинтересованный взгляд. — Лично я привыкла, что про меня говорят всякие гадости. Более того, если кто-то бросит мне в лицо обвинения относительно того, что я воспользовалась ситуацией и соблазнила вас, я скажу, что так оно и есть.

— Зачем?

Губы Одэлис искривились в презрительной усмешке.

— Потому что подобная реакция на очевидное оскорбление вводит человека в ступор. Как можно называть глупцом того, кто во всеуслышание величает себя дураком да ещё и гордится этим? Кроме того меня забавляет выражение лица моего оппонента, когда на обвинения в ветрености я заявляю: «Да, эту ночь я провела не одна. И на следующую тоже найду себе приятную компанию. А что, вам тоже хочется ко мне в кровать? Увы, вы не в моём вкусе».

Амлас на несколько секунд замер, во все глаза глядя на стоявшую перед ним женщину, а затем расхохотался.

— Вы просто неподражаемы! — с искренним восхищением заявил он. — Пожалуй, я возьму эту фразу на вооружение — она прекрасна. Как и вы, Одэлис.

— Берегитесь, ректор Беренгард, — фыркнула та, задорно сверкая глазами. — Я могу решить, что вы флиртуете со мной, а возможно даже пытаетесь соблазнить.

— Что если это действительно так?

Улыбка Одэлис смягчилась, став тёплой и почти нежной.

— В таком случае могу только пожелать вам удачи — я не собираюсь легко сдаваться. Так что готовьтесь к долгой осаде, — а затем, после короткой паузы, явно осознанно понизив голос до соблазнительного шёпота, выдохнула: — Амлас.