Глава 10

Удивительно, но чем дольше мы шли, тем выше становился проход, теперь даже не приходилось нагибаться.

– Странно.

Защитник остановился.

– Что случилось? Что вы делаете?

– На ощупь определяю состав стен и потолка.

– И что там?

– Все тот же песок, но…

Он замолчал, продолжая исследовать тоннель, а я занервничала сильнее.

– Что не так?

– Зачем всеяде нора в человеческий рост? Она строит узкие тоннели, ловушки, соединяет их друг с другом. Песок, укрепленный ее слюной, твердеет, покрываясь сверху коркой, но при этом остается относительно рыхлым. Если нарушить конструкцию, он осыплется и полностью завалит проход, закрывая место ловушки. Так случилось, когда в дыру затянуло нашу лодку.

– А здесь не так?

– Здесь он очень твердый, словно тоннель создавался с расчетом на долгое время, что уже странно для мигрирующих всеяд. Они покидают те места, где пищи нет, перемещаются дальше. А еще удивительней то, что до сих пор нам не попалось ни одного ответвления с вертикальным колодцем. Это должна быть система связанных каналов, и на более близком расстоянии.

Я слышала о способности чудовищ рыть норы, пропуская породу через себя, будь то песок, земля или нечто иное. Но не сумела бы различить по устройству тоннеля, кто его создатель.

– А мы сможем выбраться через колодец?

– Если пробить крышку изнутри, есть шанс выбраться.

– Здесь воздух очень спертый, – у меня уже начинала немного кружиться голова.

– Я надеялся на воздушные отверстия, если честно, чтобы отправить брату вестника.

– А нельзя пробить колодец самим?

– Там тонны песка, Зоя.

Столь умиротворяюще и философски прозвучала эта фраза, которая на самом-то деле отражала одну почти невероятную для моего понимания вещь – защитники тоже уязвимы. Слухи, рассказы и легенды о крылатых воинах Кенигхэма с детства приучили нас считать их высшими существами, которые с легкостью расправляются с монстрами. А они вдруг оказались другими. Не просто жалеющими хрупких созданий в таком неидеальном человеческом теле, но понимающими, ощущающими нашу боль, стремящимися утешить, умеющими пошутить или жестко отчитать. Они были не бездушны, они были не всесильны. И одного из этих замечательных существ я затащила в настоящую ловушку.

– Арриен, а давайте я пойду вперед? У меня есть преимущество. Если натолкнемся на монстра, он меня не заметит, а я подам сигнал, и будет шанс его обезвредить.

– М-да, – ответил на это защитник. – Печально.

– Что печально?

– Времени на обезвреживание мало. Вот если бы он мог заметить и увлечься, например, откусыванием головы, я бы подкрался со спины или вовсе удрал, пока тварь занята, а так…

– Мне кажется, сейчас сарказм неуместен. Совершенно! Я чувствую себя виноватой, пытаюсь искупить вину, а ты надо мной смеешься!

– Как я могу смеяться над столь замечательным предложением? Пропустить девушку вперед, чтобы выяснить, есть там дальше монстры или нет.

– Не веришь, да? Думаешь, выдумка? А это все правда! Даже в случае с арисом Нейтоном именно я была ближе к скорпе, а бросилась тварь на учителя. И в пустыне я могла идти мимо них, видеть на расстоянии десятка шагов и оставаться незамеченной. Почему ты не веришь?

– Верю или нет, загвоздка не в этом. Я в любом случае не стал бы отправлять тебя вперед, особенно когда не ясна цель создания подобного тоннеля. Здесь опасность кроется не только в чудовищах.

– Зато меня не жалко. А вас, истинных защитников, намного меньше, чем людей.

– Это все индивидуально, конечно, но лично мне жалко. Вид хрустящей твоими косточками всеяды или иной твари совсем меня не порадует. Сама себя не жалеешь. К тому же чувство самосохранения отсутствует напрочь.

– Вовсе нет!

– Вовсе да.

– Ну ничего себе! Я полагала, у защитников идеальный характер. И я жестоко ошиблась…

Зато в следующий миг я убедилась, что реакции уж точно идеальны. Потому что Арриен резко закрыл мне ладонью рот и прижал меня к стене рядом с собой.

Только спустя минуту я расслышала шорох и крепко вцепилась в плечо защитника. Чувство самосохранения мне вполне успешно заменял страх. Я вечно всего и всех боялась и никогда еще и ни с кем не ощущала себя настолько свободно, чтобы спокойно говорить что думаю. Обычно молчала и делала по-своему.

Защитник убрал ладонь, перехватил меня за руку и осторожно пошел вперед, ступая вдоль покатой песчаной стенки. Впереди показалось долгожданное ответвление, но самое удивительное – стены слегка блестели, создавая уникальное мерцание, после кромешной темноты показавшееся хорошим источником долгожданного света. Арриен заглянул за угол и негромко цокнул языком. Потом отпустил меня, вышел на середину ответвления, заканчивавшегося тупиком, и задумчиво остановился перед колонной песка, упиравшейся в потолок.

– Что это? – я выглянула из-за его спины, наблюдая за шевелением песка в колонне, напоминающим водоворот. Он-то и создавал подозрительный шорох, который защитник расслышал издалека и разобрал за моей болтовней.

– Ловушка светляка.

– Светляка?

– Еще один вид твари. Многоножка с двумя головами и острыми зубами, которые могут перемолоть не только песок. Ее слюна обладает флуоресцентными свойствами, отсюда и свет от стен. Светляк умеет создавать ловушку вроде зыбучих песков. И это странно.

– Ловушка странная?

– Нет. Странно то, что светляк обычно дежурит у собственной ловушки, более того, его норы слишком узки для человека, к тому же он никогда не станет создавать тоннель, объединенный с ловушками других чудовищ. И количество странностей уже начинает по-настоящему напрягать.

– Может, они так адаптируются к жизни в пустыне? Выживают вместе.

– Может, – не стал возражать Арриен, а потом вдруг подошел к столбу из песка и остановился практически вплотную. – Вот только без светляка вся эта масса попросту застыла бы.

Он резко выбросил руки вперед, погрузив в песок по локти, а потом выдернул наружу нечто извивающееся и жутко шипящее. Я взвизгнула и отскочила подальше. А защитник отступил от убежища монстра, поднимая выше свою добычу. Светляка он ухватил сразу обеими ладонями за две шеи. Тварь была длинной и изворотливой, шипела и била хвостом, прочерчивая на песке извилистые полосы.

– Почувствовал и спрятался? – уточнил Арриен, крепче сжимая пальцы. – Решил напасть из засады?

В следующий миг многоножка дернулась в последний раз и обвисла. Защитник стряхнул ее на землю, и произошло то, что обычно случалось с большинством монстров: покрытое бугристой кожей тело осыпалось пеплом.

Меня передернуло от омерзения. Воспоминания о твари, затаившейся столь близко, заставили отступить еще на один шаг.

– Чем светляки опасны?

– Укусы смертельны, – ответил защитник.

Затем он запрокинул голову, глядя на столб. Песок больше не шевелился.

– Зачем они создают этот водоворот? Разве сверху не заметно шевеление песков?

– Сверху все та же хрупкая крышка, которая сливается с ландшафтом.

– Тварь ведь не может проглотить человека целиком, – я скривилась.

– Съедает по частям, – пояснил защитник, – кое-что оставляет про запас.

– Я не знаю и половины того, что здесь водится! Хотя мы с арисом Нейтоном изучили все, что могли отыскать.

– Это ты еще до пещер не дошла, – хмыкнул защитник, окинув взглядом уходящий вперед проход. Дальний конец терялся в темноте, и там стены переставали светиться.

– Он ведь тянется на запад, этот переход? – негромко уточнила я. – И в нем сходятся ловушки.

– Да, – кратко ответил Арриен, и стало понятно, что ему в голову пришла та же мысль: а вдруг тоннель ведет прямиком к горам, вливаясь в те самые переходы, которыми испещрены Дальери? Это могло означать, что дальше всевозможных тварей станет еще больше.

– Все чудовища, которые мигрировали в пустыни, – снова заговорил защитник, – относятся к низшим. К тем видам монстров, у которых развиты лишь инстинкты. Они не умеют мыслить логически и продумывать настолько сложные конструкции, как общий тоннель, который хорошо укреплен.

– К низшим?

– Да. Чтобы заставить их объединить усилия, нужна иная сила, способная управлять всей массой голодных и диких существ. Вот только высших больше не существует.

– А раньше были?

Он молча кивнул и снова осмотрел столб.

– Нужно попробовать открыть проход для нас здесь.

Я молча наблюдала, как Арриен приступил к расчистке пути наверх. Сперва сунулась помочь, но как только попыталась отколоть хоть кусочек от застывшей массы, едва не сломала нож. Она стала напоминать камень, хотя еще недавно песчинки кружились в водовороте. Чтобы не мешать защитнику, с помощью магии раскалывавшему монолит на части, я отступила от столба и принялась изучать стены.

– Значит, тоннель создан давно? – решила я нарушить воцарившееся молчание.

– Вероятно, не так давно, – ответил защитник, продолжая сосредоточенно отщеплять окаменевшие куски песка. – Он не похож на древнее сооружение, к тому же с момента, как чудовища были окончательно вытеснены в пустыни, прошло чуть больше века. А судя по рассказам Эсташа, пропажа людей участилась лишь в последнее время.

– Раньше они не пропадали? – Я приблизилась к стенке, чтобы рассмотреть поближе удивительное свечение.

– Раньше их чаще находили… в том или ином виде. А бесследно исчезать начали не так давно.

– Подобно тому, как исчез арис Нейтон? Значит, концы загадки теряются в этом тоннеле?

Я прижала ладонь к стене и оглянулась на работавшего мужчину. По поверхности колонны пробегали огненные трещины, после чего защитник отделял куски прямо руками. Наверняка он задумал вывести меня отсюда, а затем вернуться и продолжить исследования. Я уже достаточно времени провела рядом, чтобы понять – защитники не оставят без ответа вопросы, которые не укладывались в привычные им представления и знания о чудовищах. А ведь мог позволить мне дойти до конца. Я послужила бы хорошей шпионкой. Пройдя незаметно для всех этих монстров, убегающих и прячущихся при приближении защитника, увидела бы, куда выводит проход. Прежде некому было рассказать о тоннеле под песками, но, вероятно, сама судьба столкнула меня сюда и затянула Арриена следом. Обстоятельства сложились на удивление удачно, поскольку никто из нас двоих не пострадал. Но если после он вернется один, для него это будет представлять гораздо бо́льшую опасность, чем для меня.

Я вздохнула, продолжая машинально водить пальцами по стене, пока внимание не переключилось на странное ощущение, будто поверхность едва заметно шевелится под пальцами. Я мгновенно отскочила и, от испуга перейдя на шепот, позвала:

– Арриен!

Он тут же оторвался от колонны и очутился рядом.

– Что?

– Стена шевелится.

Однако стоило защитнику протянуть ладонь, как под коркой песка началось не просто движение, она заходила волнами, пока в одном месте не лопнула. Я вскрикнула и вцепилась в мужчину, который машинально закрыл меня собой от посыпавшихся на пол черных жуков размером с хороший орех. Правда, они даже разбежаться не успели, поскольку мигом вспыхнули и обратились золой.

– Это что? – покрепче прижавшись к Арриену и не решаясь его отпустить, спросила я.

Защитник наклонился ближе к потрескавшемуся песку, рассматривая открывшуюся за ней нору, вероятно идущую вдоль всей стены. Он протянул руку и быстро схватил одного из убегающих жуков за бока, перевернув брюхом кверху. При ближайшем рассмотрении сучившее десятью лапами существо оказалось больше похожим на медведку, только с круглым брюхом.

– Временщики, – проговорил мужчина.

– У них тоже смертельный яд?

– Обычно чем тварь меньше, тем безобиднее. У этих в слюне содержатся вещества, которые оказывают влияние на мозг, вызывая кратковременные потери памяти.

Я смотрела на шевелящиеся жвалы, пытаясь осмыслить, насколько разнообразны и сложны монстры, столько веков населявшие Кенигхэм.

– Есть подобные им, но с вытянутым серым телом, больше похожие на крохотных ящериц. Их называют псилоцины, поскольку их яд способен вызывать галлюцинации.

– Все это звучит вовсе не безобидно.

– Мы классифицируем чудовищ в зависимости от смертельности слюны, клыков, когтей или шипов и разделяем на подтипы исходя из обратимости или необратимости последствий укуса. Большинство ядов могут быть не смертельны для защитников, сгорая в их организме, но слюна подобных мелких существ, как ни странно, влияет на нас, хотя последствия и исчезают быстрее.

Жук вспыхнул и осыпался на землю черным песком.

– Они чувствуют защитника и бегут, – пробормотала я негромко, – появление даже одного для них опаснее целого отряда людей, поскольку вы им не оставляете шанса на выживание.

Арриен повернул ко мне голову, и я осознала, что стою слишком близко, крепко обняв его за плечи. Разжимать руки не хотелось.

– Звучит как жалость к чудовищам, – негромко заметил защитник.

– Просто констатирую факт, – мой голос опустился до шепота, – в борьбе за выживание вы друг для друга враги.

– Наш долг – хранить людей.

– Хранить людей? А кто хранит вас?

Странно, что он не отступал и не убирал мои руки. И поразительно было преображение пещеры с массой бегающих кругом чудовищ, от самых мелких до крупных, вроде всеяды или скорпа. Из страшной она превратилась едва ли не в уютную. А может, эти странности происходили лишь в моей голове? В ней же зарождалась и крепла одна из самых сумасбродных затей, из-за которых здравомыслящие люди всегда называли меня ненормальной.

Стоило огромного труда овладеть собой настолько, чтобы по коже перестали бегать мурашки от касающегося ее теплого дыхания, чтобы приглушить стук расшалившегося сердца и представить себе нечто, способное отрезвить и вернуть в реальность. Это было странное чувство, очень отличное от болезненной уязвимости, которую я испытывала рядом с Треном. И я жалела сейчас не чудовищ, а тех, кто всегда боролся с ними ради нас и погибал подобно юному защитнику, не обладавшему крыльями, но закрывшему собой одну бесполезную девчонку. У Арриена есть изумительные крылья, но он тоже может погибнуть, если попытается исследовать этот тоннель до конца.

И хотя поступить так оказалось невероятно сложно, я расцепила руки и отступила. Защитник помедлил немного, глядя на меня, а когда я опустила голову, избегая его взгляда, отошел и вновь вернулся к столбу. Отвернувшись к стене, я принялась наблюдать за открывшейся частью перехода, прорытого жуками в песке. Это продолжалось долго, пока Арриен прорубал нам выход. Наконец мне почудилось, будто дуновение живительного воздуха прошлось по щеке, но в этот миг мое внимание отвлекло движение на стене.

Я поймала проползавшего жука так же, как это сделал Арриен, – схватила за бока и перевернула брюшком вверх. Если в руке защитника тварюшка паниковала и активно работала жвалами, стараясь цапнуть и вырваться, то в моих пальцах лишь пыталась вывернуться, вероятно решив, будто где-то застряла.

Я оглянулась на мужчину, прорубавшего подобия ступенек в песчаном столбе. Защитник достиг самого верха и уже расчистил песчаную крышку, которую оставалось только пробить. Хотелось отругать себя последними словами, поскольку было безумно стыдно от того, как я задумала поступить. Однако, снова представив низкий убегающий в темноту тоннель и Арриена, идущего по нему до конца, я решилась. Когда послышался треск и песок зашуршал, ссыпаясь вниз, я быстро засунула жука под легкую ткань светлых брюк. Не ожидавший предательства защитник безмолвно вздрогнул, а от страха укусившая его мелкая тварь выкатилась из-под штанины и упала на пол. Я поспешила отойти назад и спрятаться за стеной, под ее прикрытием торопливо отступая в темноту.

Может быть, Арриен спускался обратно по ступеням, может, оглядывал пещеру, пытаясь понять, что это за место и почему он в нем очутился, только меня, как я и надеялась, он не искал и тем более не преследовал. Позади не раздавались шаги, не слышался окликающий знакомый голос. Яд монстра, с виду напоминавшего безобидное насекомое, и правда оказался способен стереть ненужные воспоминания. Ненужные, поскольку в них фигурировали я и мое спасение.

* * *

Арриен видел с высоты пустынный пейзаж, оранжевые дюны и застывшие волны песка. Он пытался определить направление, в котором следовало лететь, когда заметил нечто, заставившее его свернуть влево.

Повозка остановилась рядом с некой бесформенной грудой, частично занесенной песком. Сидевшие в транспорте люди рассматривали остов деревянной мачты, выглядывавшей наружу, словно блеклый полинявший флаг. Они были так увлечены обсуждениями и спорами, что не заметили его, зато защитник мог расслышать их разговор:

– Похоже, лодка застряла в ловушке. Едва ли докопаемся до дна. Песок завалил все.

– Хотя бы тело достать.

– Не глупи, там едва ли что-то осталось от тела. Можно подумать, монстры дремлют.

– Нужно понять, как это случилось.

– Слушай, парень, ты здесь без пяти минут доброволец, а я в пустынях не меньше года провел. Могу рассказать, как случилось. Девчонка не справилась с управлением, лодку перевернуло. Подругу вашу затянуло в нору, а сверху затащило и транспорт. Видишь, как его переломало.

– Все равно нужно откопать.

– Попробуй. Сперва сутки будешь копать до дна, поскольку песок продолжит сыпаться сверху, а внизу, кроме песка, ничего не найдешь. Если покинешь повозку, не зная точного расположения ловушек в этой части пустыни, с легкостью угодишь в одну из них. Только транспорт и помогает нам перемещаться относительно безопасно.

Арриен застыл в воздухе, пытаясь понять, кто эти люди. Ногу нещадно жгло, но как он ни пытался рассмотреть, кроме легкого покраснения не увидел ничего, что могло бы вызывать такую тянущую боль в щиколотке. С момента, как он очнулся в совершенно непонятном месте, наполовину высунувшись из песка, ощущая под ногами неровные ступени, видя внизу песчаный мешок, а вверху бескрайние оранжевые просторы, защитник пытался осознать, что делает в столь странном месте.

– Если вы хороший следопыт, расскажите заодно, что произошло с Арриеном, – заговорила темноволосая девушка, в чьем голосе отчетливо слышались слезы, – если Зоя погибла, то его не должно было затянуть вместе с ней, однако путь, указанный флажками, здесь обрывается.

– Наверняка он уже в Альберге. Увидел эту картину и направился обратно.

– Он бы прислал вестника, вам не кажется? – в тоне девушки проскользнули истеричные нотки.

Защитник медленно опустился на песок за спинами занимавшихся исследованием людей и, не зная, как именно к ним обратиться, просто позвал: «Эй!»

С десяток лиц резко обернулось к нему.

– Арриен! – Этот крик прозвучал громче всех. Темноволосая девушка перемахнула через бортик телеги и повисла на его шее, сжимая крепко-крепко. По и без того натянутым нервам ударили чужие чувства, смесь страха и облегчения. Защитник машинально закрылся эмоциональным щитом, после чего остались лишь отголоски ощущений.

– Ты живой! – твердила она, в то время как остальные его радостно приветствовали. Девушка обняла еще крепче, уткнувшись лицом в плечо. – Ты отыскал Зоину лодку и ждал нас здесь? Обломки – вот и все, что осталось. – Она всхлипнула. – Ненавижу пустыни!

Когда остались позади светящиеся стены, пространством снова завладела непроглядная темень. Я шла вслепую, то и дело нащупывая дорогу ногой – нет ли впереди ям или обрывов. Иногда по бокам раздавались шорохи, словно прошелестит что-то по стене, или же гулкий звук донесет нечто вроде эха, вероятно от очередного бокового перехода, невидимого для моих глаз. Раз что-то затопало прямо позади, и я резко подалась в сторону, пропуская невидимое нечто, ощутив лишь шлейф гниющей вони. И ничего так не хотелось в тот момент, как вернуться под надежное крыло защитника или просто упасть на земляной пол и сжаться в дрожащий испуганный комочек. Тогда я вновь начинала перечислять в уме все подвигшие на этот поход причины и снова заставляла себя осторожно шагать дальше.

Прошла я немало. Я поняла это по тому, как сильно устала, – время совершенно не ощущалось в месте, где не было ни проблеска света. Ужасно хотелось есть и пить, но больше все-таки пить. В горле было сухо, как в жаркой пустыне наверху. Моя собственная поклажа сгинула вместе с лодкой, а сделать привал и заглянуть в вещмешок, переданный Арриеном, пока он занимался расчисткой выхода, я не решалась из опасения, что не сумею вновь подняться и продолжить путь. Времени оставалось все меньше. В конце концов яд в крови защитника сгорит, и он вспомнит обо мне. К тому моменту следует достичь хоть какой-то цели, узнать хоть что-то важное, а после рассказать ему.

Признаюсь, в определенный момент мне начало казаться, будто тоннель ведет в никуда. Он представлялся бесконечным, протянувшимся вокруг всей земли, включая другие страны. Ведь я уже должна была добраться до гор, все же большую часть дороги я преодолела на летающей лодке. Из-за слишком ли спертого воздуха, усталости ли, изматывающих душу страхов и гнетущей атмосферы, но накатившее отупение не сразу позволило распознать, когда тоннель начал расширяться. Видеть я по-прежнему не видела, однако, в очередной раз вытянув руку, не смогла коснуться стены. Вокруг было тихо, никаких новых шорохов, а потому я изменила направление и сместилась вбок. Я насчитала шагов пять, прежде чем уперлась плечом в стену. А как только прислонилась к ней, не сумела отстраниться.

Кое-как не упустив из подрагивающих рук стянутый с плеч мешок, я запустила в него ладонь и нащупала флягу. Крышку открутила тоже не с первого раза, зато первый глоток оказался настолько живительным, что я невольно закрыла глаза, наслаждаясь вкусом чистой воды.

Новый шум заставил вздрогнуть. Словно что-то металлическое покатилось по полу где-то впереди. Это помогло пересилить себя и слабость собственного тела. Фляга отправилась обратно в мешок.

Когда я пошла дальше, стена начала отдаляться. Сперва я касалась ее локтем, затем пальцами, а потом и вовсе, даже вытянув руку, не смогла дотянуться. Значит, место, в котором оказалась, становилось все шире и шире.

А потом пространство словно распахнулось передо мной, и я оказалась на границе огромной пещеры. Здесь ощущалось дуновение ветра, и свежий воздух показался таким же сладким, как и вода, которую я недавно пила. Где-то стены фосфоресцировали, где-то были покрыты вкраплениями светящихся прожилок, но бо́льшая часть тонула во тьме. Окажись я внутри сразу после слепящего жаркого солнца, не разглядела бы ничего, но сейчас мне казалось, будто света хватает. По крайней мере, чудовищ я видела. Много. Они ползали по стенам, свисали с потолка, прятались в каменных норах, оставив снаружи длинные хвосты. Особенно большое количество собралось вокруг некоего объекта, плохо различимого из-за мельтешащих тел.

Вот опять коснулся слуха глухой металлический звук, а монстры зарычали и слегка подались назад, открыв взгляду часть конструкции, возле которой нарезали круги. Мне показалось, я вижу верхние концы решетки, упирающейся в камень. А затем я услышала шаги – или это просто начались галлюцинации. В детстве подобное случалось какое-то время после «чудесного» спасения из пустынь. Мне иногда представлялись отчетливые образы того, чего в реальности не было.

Но шорох шагов повторился. Это определенно было шарканье ног – сложно спутать его с чем-то еще, особенно когда долгое время слышишь лишь топот, шорох, писк, поскрипывание и скрежет.

Я не сразу увидела того, кто издавал этот звук, а лишь когда кишащие в одном месте чудовища отхлынули в разные стороны.

И это был настоящий шок.

* * *

– Его укусил временщик. – Эсташ закончил накладывать повязку и передал Марионе коробку с бинтами.

Арриен ощутил, как ноге стремительно становится легче, а жжение сменяется легким зудом.

– Кто такой временщик? – Ирэн в отчаянии смотрела на не узнающего ее защитника. Будь ее воля и имей она столько сил, выжгла бы напрочь дурацкую пустыню, вплоть до камня, лежащего под ее песками.

– Разновидность монстров, чей яд оказывает влияние на мозг, – пояснил Эсташ, наблюдая, как жена относит коробку. Когда Маришка вернулась к постели Арриена, энсгар неожиданно притянул девушку к себе и крепко обнял. Ирэн воззрилась на них с таким выражением лица, словно на глазах только что рухнули непоколебимые башни Царима. Что это? Проявление чувств от защитника, от высшего вечно невозмутимого создания по отношению к дочери рудокопа? Она ведь не выдаст ему новых рудников! А Трен не мог оказаться прав. Все знают, защитники любить не умеют. Они не способны на чувства, поскольку ей, Ирэн, вечно твердили именно об этом!

– Арриен совсем ничего не помнит! – проговорила Мариона, прислонившись головой к груди мужа.

– Память не стирается, блокируется лишь механизм извлечения воспоминаний. Это временно. – Эсташ обратился к брату: – Как себя чувствуешь?

– Почти не жжет, – Арриен потер ногу поверх повязки, – а в целом мерзкое ощущение. Не могу сориентироваться и понять, что происходит.

Эсташ крепче сжал объятия, интуитивно и мягко воздействуя на чувства жены в попытке рассеять ее грусть.

– Неясно, как ты подставился? – нахмурился он.

– Пойму, когда вспомню, – ответил брат. – Долго еще?

– Могу погрузить тебя в сон, тогда ничто не будет мешать защитному механизму бороться с ядом.

– Сон? – Арриен потер лоб и оглядел встревоженные лица окруживших его людей. Не то чтобы он ощущал себя потерянным или уязвимым, но непонимание ситуации в целом рождало беспокойство внутри. Разум не давал отгадок, зато ощущения подсказывали достаточно четко. Например, со светловолосым мужчиной, занимавшимся раной, было свободно и легко, он ощущался родным, как и темноволосая девушка в его объятиях, с нежной улыбкой и красивыми встревоженными глазами. Они определенно были близки Арриену, рождая в душе желание ограждать и защищать. Другая девушка, находившаяся под просторным светлым тентом, не вызывала никаких особенных чувств и ассоциаций, хотя еще там, в лодке, назвалась его невестой, объяснив смысл этого понятия. В целом такое же ровное спокойное ощущение без лишних эмоций существовало по отношению ко всем, кого он успел встретить с момента, как летел в воздухе над оранжевыми песками. Рефлексы срабатывали сами собой, за спиной раскрывались крылья, по коже струился огонь или же гас, когда рядом оказывались люди. Арриен знал, как взять протянутую ему фляжку и отпить из нее воды, чувствовал смысл таких, вероятно очень привычных, вещей, как сон, и понимал сказанное другими, понимал на уровне ощущений. Однако уснувший мозг по-прежнему не давал ему покоя. Беспокойство. Еще одно чувство, рожденное скрытыми воспоминаниями.

– Жаль Зою, – сказала вдруг девушка, которую нежно обнимал его брат, – если ты не принес ее, а поисковый отряд нашел лишь обломки лодки… – она вздохнула и уткнулась лицом в грудь Эсташа.

– Зоя, – повторил Арриен, ощутив, как беспокойство усилилось. В тревоге он посмотрел на брата. – Погрузи меня в сон. Кажется, я должен что-то вспомнить.