Глава 11

Так трудно мне никогда еще не было. Сдержаться и не кинуться вперед, к клетке, казалось непосильной задачей. Удерживало лишь ощущение, что все происходящее – полный бред. Когда чудовища отхлынули в стороны, первым я увидела ариса Нейтона. Истощенного, не похожего на себя, но именно его. Он сидел на каменном полу и изредка поднимал металлическую миску, чтобы провести ею по прутьям. И даже не сразу заметил, что чудовища уже отступили, давая дорогу еще одному человеку.

Очень странный, почти такой же худой, как арис Нейтон, он при этом не выглядел истощенным. Он двигался легко, быстро, суставы ходили точно шарнирные. Вот он под совершенно невероятным углом изогнул шею, подбираясь ближе к учителю.

– Это тебе, – его голос звучал как скрип несмазанных ржавых деталей, вызывая желание заткнуть уши. – Вода, ты хочешь воды?

– Убери, – арис отмахнулся миской, стукнув ею по решетке.

– Ты же хочешь пить?

– Хочу.

– Вот вода.

– Это отрава! Ты поишь меня ею уже долго.

– Это вода. Хорошая, холодная вода.

– Отрава!

– Ты живой, – проскрипел человек, если он был человеком. И если сначала мне показалось, что чудовища точно так же не воспринимают его, как и меня, то теперь я поняла – они его замечают. Отскакивают, стоит ему махнуть рукой, убираются с пути, если он вдруг меняет направление. Как сейчас, когда существо бросило на пол помятую металлическую флягу.

– Жажда будет мучить, – сказало оно, – выпьешь потом.

И существо отошло от решетки – мне было видно, как оно передвигается, по тому, куда перемещались чудовища. Стало тихо. Существо исчезло – может, ушло в глубь пещеры или в один из проходов с другой стороны. Я решила рискнуть. Когда монстры снова окружили решетку, я осторожно двинулась вдоль стены, потихоньку подбираясь ближе. Оказавшись совсем близко, я протиснулась между стеной и камнем в узкое пространство, прижавшись к клетке, где находился арис Нейтон. Тот по-прежнему сидел на полу, а монстры столпились на одном месте, поближе к желанной, но недосягаемой добыче.

– Арис, – я позвала негромко, – арис.

Он поднял голову, посмотрел по ту сторону решетки на мельтешащих существ, затем снова опустил.

– Арис, это я, Зоя, я здесь, оглянитесь.

Он очень медленно повернул голову, а потом так резко рванулся ко мне, что я инстинктивно дернулась и приложилась спиной о камень.

– Зоя?

– Это я, арис.

– Зоя, у тебя есть вода?

– Да, учитель, да. И еда тоже есть.

– Воды, только воды.

Я быстро сунула руку в рюкзак и вытащила флягу, открыла ее и протянула сквозь решетку. Нейтон так резко выхватил ее из моих рук, что даже умудрился царапнуть по коже на удивление длинным ногтем. Он жадно приник к горлышку и принялся быстро глотать, пока не осушил флягу до дна, продолжая глотать, даже когда вода уже закончилась.

Чудовища, заметившие его передвижение, потянулись к нашей стороне решетки – меня закрывал от них только камень. Впрочем, на него тоже вскочил один из монстров, его длинный хвост отбил каменную крошку, которая задела мои руку и щеку. Нейтон быстро пополз к решетке с другой стороны, вынудив чудовищ снова переместиться.

Учитель схватил лежащую на полу жестяную миску и с неприятным скрежещущим звуком провел ею по прутьям, и чудища чуть подались назад.

– Арис, как мне открыть эту решетку? – Я пыталась найти хоть какое-то подобие дверцы среди металлических высоких прутьев, упирающихся прямо в нависающую часть скалы, но не видела и намека.

– Выхода нет. Он просто раздвигает эти прутья, если требуется, и сдвигает обратно.

– В каком смысле раздвигает?

– Он очень сильный.

– Арис, – я сжала ладонями металлические штыри.

– Зоя, а почему ты ничем не пахнешь? – он повернул голову, странно, как-то по-звериному принюхиваясь. – Я тебя вижу, но запаха совсем нет.

Он удивленно поводил головой из стороны в сторону.

– Арис, кто это существо, которое держит вас здесь? Можно на него повлиять, можно хоть что-то сделать? – В отчаянии я тихо добавила: – Я была уверена, что вы погибли.

– Мы были знакомы. – Нейтон уселся на холодный пол, перестав обращать внимание на чудовищ, которые вновь приблизились вплотную к клетке и тянули лапы, хвосты, головы сквозь прутья, но никак не могли достать добычу. – Переписывались. Это благодаря ему я загорелся идеей поехать в пустыни. Он был одним из исследователей, а потом вдруг исчез. Ни писем, ни иной весточки. Только молчание. Уже после из Альберги пришел ответ, что он пропал.

– Он ученый? Проводил эксперименты?

– Исследователь. Исследовал останки чудовищ. Знаешь, если удастся взять маленькую часть, вроде когтя, зуба или чешуи, то она не рассыплется и не обратится в пепел. В последнем письме он писал, что продвинулся в исследованиях и скоро поделится результатами со мной. И все. А затем я встретил его здесь, когда очнулся за решеткой, а он стоял среди чудовищ. Не понимаю, что произошло, Зоя, но он травит меня. Дает воду, после которой мне ужасно плохо. Внутренности жжет и скручивает. Еще я стал хорошо различать запахи. Знаешь, сколько вокруг разных запахов?

Он резко вскинул голову и вдруг перевалился на четвереньки, быстро пополз ко мне и шумно втянул носом воздух.

– А ты не пахнешь.

– Арис?

Он принялся обнюхивать мои пальцы, а затем вдруг крепко схватил за запястье и втянул руку за решетку, обнюхивая маленькую царапину, оставшуюся от его ногтя.

– Арис Нейтон, – я попробовала забрать руку, а в следующий миг учитель слизнул кровь, запекшуюся ниже царапины. С тихим возгласом я все же вырвала у него ладонь.

– И у крови вкуса нет, – задумчиво причмокивая, произнес Нейтон. – Дай распробовать?

Я подалась прочь от решетки и опять втиснулась между камнями. Чудовища снова стали подбираться ближе, а одна когтистая лапа даже дотянулась и полоснула ариса по колену. Он зашипел в ответ. Проступившая кровь пропитала грязные штаны, уже мало напоминавшие форму, в которой Нейтон прибыл в пустыни, и чудища будто сошли с ума. Они принялись бесноваться, прыгать и скакать, виснуть на клетке, шипеть и рыть когтями землю. Резкий свистящий звук заставил их податься прочь.

– Кыш, – то существо вернулось. Я увидела, как оно шаркает из темноты, скрывающей проход. – Он мой, не трогать!

Я затаилась, максимально втянув голову в плечи и переводя взгляд с приближающейся фигуры на скрючившегося на полу Нейтона.

* * *

Арриен распахнул глаза и резко сел на кушетке.

– Эсташ! – позвал он.

Энсгар не заставил себя долго звать, будто уже ждал его пробуждения. Он почти тотчас заглянул в палатку.

– Как себя чувствуешь?

– Нормально, – ответил защитник и быстро добавил: – Это была Зоя, она посадила временщика мне на ногу, чтобы тот укусил.

Энсгар не стал удивляться или переспрашивать, он молча ждал продолжения.

– Мы нашли длинный тоннель под песком, в нем сходятся выходящие на поверхность ловушки, а стены скреплены слюной чудовищ. И Зоя собиралась отправиться дальше одна. Придумала способ избавиться от меня, чтобы не помешал.

– Предприимчиво, – заметил энсгар.

– Да. Ловко обвела вокруг пальца, – поморщился Арриен.

– Все ловушки сходятся в одном тоннеле?

– Вероятно. Я увидел две из них, но принадлежащие разным монстрам. И там же обнаружил нору временщиков.

– Меня изрядно беспокоила эта пропажа людей в последнее время, – Эсташ сложил на груди руки, – я проводил поиски вокруг лагеря, на старой дороге, в местах, где исчезали люди.

– Их невозможно найти с поверхности. Проходы сразу запечатываются песком. Но в один такой угодила лодка Зои, и по счастливой случайности мы обнаружили тоннель. Крупно повезло угодить в ловушку и выбраться из нее.

– Везение, – усмехнулся Эсташ, – случайное и счастливое стечение обстоятельств. У него определенно есть имя.

– Маришка, – с нежностью произнес Арриен.

– Выпей это, – брат протянул ему флягу, отпив из которой защитник ощутил лишь слабый привкус озона. – Обеззараживает, – пояснил Эсташ.

– Отправляемся? – спросил Арриен.

– Через пять минут.

Страшно было даже приподнять голову, чтобы попытаться получше разглядеть незнакомца, которого совершенно закрыли мельтешащие тела чудовищ. Я старалась не шевелиться и когда по ноге прошуршал чей-то хвост, покарябав наростами мягкую кожу ботинка. Того странного существа не было видно, хотя и хотелось понять, насколько оно действительно напоминало человека.

– Кто это здесь? – Желание исполнилось неожиданно быстро – меня резко вздернули за шкирку вверх. Ноги беспомощно болтались в воздухе, а руки были заняты бесполезным мешком, который я отчаянно прижимала к груди.

Я недооценила неизвестное существо. Оно же умудрилось углядеть меня в расщелине между валунами. Я упустила из виду, что невидима я только для чудовищ, а значит, это подобие человека могло меня видеть.

Подобие, но точно нечто другое. Таких пустых глаз я прежде не видела, столь отвратительного голоса – не слышала. Он вызывал омерзение и ужас, хотелось зажать уши, хотелось отклониться и вывернуться из захвата, когда чудовище принялось принюхиваться. Ему не составляло труда держать меня за шкирку, точно котенка, и изучать.

– Человек? – уточнил он и наконец поставил на ноги. – Нет запаха.

Я рванулась, ткань затрещала, но не порвалась, а хватка существа стала крепче. Он опять принюхался.

– Эй, – позвал он Нейтона, неподвижно сидевшего на корточках с опущенной головой, – ты говорил с ней. Это кто?

Я сжалась сильнее и снова беспомощно затрепыхалась, удерживаемая точно на крючке. Разговоры, вот что меня выдало. Слух у монстра оказался намного острее, но, в отличие от чудовищ, он меня не игнорировал. Я была невидима лишь для них, а он услышал и увидел.

Нейтон поднял голову. В глазах его не отражалось практически никаких чувств, как и в голосе.

– Моя ученица, – ответил он и снова повесил голову.

Монстр-человек еще раз внимательно меня оглядел, пока я рассматривала его. Очень тощее тело, впалые щеки, глазницы, в глубине которых поблескивали черные глаза, сальные длинные волосы непонятного оттенка, остатки какой-то одежды, мало напоминавшей даже пустынный костюм. А еще длинные когти и резцы, выступающие на верхней и нижней челюсти.

– Ученица, – повторил он и снова принюхался, приблизив нос к порезу, оставленному Нейтоном. Я опять дернулась что было сил, и чудовище вдруг резко меня отпустило, перехватив за руку. Оно так крепко сдавило запястье, что захрустели кости, а на глазах выступили слезы. Существо лизнуло порез, я же не смогла подавить крик. Ощущение было такое, будто волна лавы прошла по руке, плавя кожу и кости.

– Нет вкуса.

Когда оно выпустило руку, первое мгновение сил у меня оставалось лишь чтобы сжаться на земле, тихо всхлипывая. Казалось, рука того и гляди начнет отставать от тела. В это время чудовище, за действиями которого было очень сложно уследить, снова отогнало прыгающих вокруг клетки монстров, раздвинуло прутья и протащило меня по земле, зашвырнув в ловушку к Нейтону. И он снова закрыл решетку.

Слышно было шарканье ног с длинными когтями, а потом монстр-человек снова исчез. Я осталась лежать на полу, подтянув к груди колени и крепко обхватив их ладонями. Голова кружилась, а в горле стало нещадно печь. И жажда росла и росла с каждым мигом. Взгляд то и дело останавливался на помятой фляге, брошенной чудовищем Нейтону. В какой-то момент я даже потянулась к ней, но отдернула руку, отчаянно отыскивая на полу мешок. Он остался лежать за решеткой, и до него было не дотянуться. Вдруг вспомнилось, что всю воду из моей фляжки выпил арис Нейтон.

– Я хочу пить, – жалобно прошептала я учителю, а тот, неподвижный все это время, не отреагировавший даже на мое появление в клетке, поднял голову.

– Зоя?

– Я хочу пить, арис.

– Это не вода, отрава, – проговорил он равнодушным голосом. Тех эмоций, замеченных при нашей встрече, когда он жадно кинулся к протянутой бутылке, арис более не демонстрировал. Даже не водил миской по прутьям, отгоняя чудовищ. – От нее плохо.

– И этот подыхает, – раздался голос-шелест, от которого я вздрогнула и судорожно дернулась. Монстр снова стоял за клеткой, переместившись незаметно и быстро, – все дохнут.

– Что ты делаешь с нами? – прошептала я. Мысли становилось сложно отслеживать, как и формулировать в голове простейшие вопросы.

– Создаю помощника. Я сумел таким стать, значит, и они могут. А они дохнут.

– Кто ты такой?

– Я повелитель, – мне показалось, что чудовище улыбнулось, хотя удовлетворенный оскал лишь отдаленно напоминал человеческую улыбку. – Они все меня слушаются. Я сильный и быстрый. Стал таким после нападения. Чудовище хотело съесть меня, у него были длинные когти, которые царапали кожу, тонкая шея и длинный язык, которым он слизывал мою кровь, а когда его шея оказалась рядом, я укусил. Кровь – это то, что нужно. Но я добавлял ее в воду по капле, а тебе дам много. Пей, в ней моя кровь. Станешь такой, как я, и обретешь способности, – он ткнул в меня длинным когтем и показал металлическую бутыль, встряхнув так, чтобы был слышен плеск воды.

– Зачем много? – невольно сглотнув, спросила я.

– Им давал мало, они дохли.

– А я непременно стану такой, как ты?

– Или тоже подохнешь, – ответил он равнодушно.

Крепче обняв колени, я зажмурилась. Голова кружилась, тело немело. Даже скрип раздвигаемых прутьев не заставил меня снова открыть глаза.

– Пей воду, – голос-шелест прозвучал совсем близко. Он прижал бутыль к моим губам. Жажда была совершенно невыносимой, но я все равно сделала попытку отвернуться, однако влага уже потекла по губам. В какой-то миг я осознала, что жадно глотаю странную на вкус жидкость, а когда бутыль опустела, чудовище выпустило меня. И, как говорил Нейтон, жидкость оказалась отравой, от нее скрутило живот, совершенно помутился разум, словно сорвался в темный-темный колодец. Только мысль мелькнула: «Суметь бы выбраться отсюда». Не помню, что происходило дальше.

Беспамятство не продлилось долго – ровно до момента, когда боль отпустила. Я огляделась. Арис Нейтон уже не сидел на корточках с поникшей головой, а лежал на земле, подтянув к груди колени. Чудовище стояло над ним, изучая с отстраненным интересом, потом вдруг наклонилось, схватило учителя под мышки и потащило к решетке.

– Куда? – Я метнулась вперед быстрее, чем сама ожидала – в теле вдруг появилась удивительная гибкость, – и ухватила Нейтона за ноги, не давая протащить дальше.

– Это уже еда. Мои подданные ждут, – ответил человек-монстр.

Чудовища по ту сторону клетки и правда бесновались вовсю. Прыгали, завывали, скрежетали. Видимо, не впервые им отдавали неудачную жертву эксперимента.

– Он еще жив! – я крепче вцепилась пальцами в щиколотки учителя.

– Свежая еда вкуснее, – монстр облизнулся. – Им пир, а мне эмоции. Эмоции делают меня сильнее. Много эмоций, много пищи, много силы.

Он говорил, коряво складывая слова, но общий ужасающий смысл от этого не менялся.

– Я стал сильным, а они стали слушаться, но их много, надо много сил, чтобы управлять. Или помощник. У каждого вида свои способности. Ты тоже вид и сможешь делать новое, если не сдохнешь.

Он дернул Нейтона сильнее, точно тряпичную куклу, а я, на удивление, не упустила.

– Это уже еда, – повторил самопровозглашенный повелитель, затем отпустил подмышки Нейтона и принялся раздвигать прутья, я же рванулась выше и вцепилась Нейтону в плечи, прикрывая собой. Новые способности? Новые силы? В обмен на жизнь среди чудовищ в каменном мешке? И его это устраивает?

Монстр отпустил решетку, за которой терпеливо дожидались собравшиеся «питомцы».

– Нет! – крикнула я, когда он снова повернулся к нам. – Не смей!

Я еще крепче обхватила Нейтона, и в этот момент в желудке закрутилась стремительная спираль, в одно мгновение поглотила тело, разрослась, обвила неподвижного учителя, а пол стал вязким, как болото, и нас тотчас же затянуло в него, как прежде меня в песчаную ловушку. Камень схлопнулся над головой, перед глазами предстала стремительно удлиняющаяся черная нора, и будто сам воздух толкнул меня вперед, свистя в ушах и хлеща по лицу. А затем в глаза ударил поток света, нора вдруг закончилась, и нас вытолкнуло на поверхность. Меня окутали зной и духота. Я судорожно втянула воздух, сморгнула набежавшие от ослепительного солнца слезы и запрокинула голову, высматривая чудовище.

Но его не было. Кругом расстилались пески, а неподалеку высились знакомая ограда и ворота Альберги. Я потерла пальцами веки. Моргнула раз, другой. Снова подняла глаза, глядя в небо над головой. Там в синеве парили две огненные фигуры, и они резко развернулись в вышине и сменили направление, стремительно приближаясь.

– Расскажи, пожалуйста, еще раз. – Мариона сидела напротив, удерживая в ладонях мои дрожащие руки, чтобы я не выронила чашку с успокаивающим настоем. Она несколько раз поднимала ее выше, чтобы я могла сделать глоток, но от волнения даже не ощущался вкус. Это все снова напоминало бред, и в голове царил хаос.

– Давай начнем с подземелья. Ты пошла одна вперед, а чудовища тебя не замечали?

– Нет.

– Но ты их слышала?

– Да. Где арис Нейтон?

– Эсташ позаботится о нем. Зоя, он сделает все возможное и невозможное, поверь мне.

Я огляделась. В палатке было тихо и пусто. Только мы двое.

– Чудовища тебя не видят. Это удивительная способность. Может, она перешла по наследству?

– Нет. Они раньше замечали. Один бросился прямо на меня, но ему помешал защитник. Я стала невидимкой позже.

– Почему?

– Не знаю. Очень хотелось стать. Мироздание услышало молитвы?

– Молитвы? – девушка вздрогнула и подалась чуть ближе. – А как ты желала?

– Что?

– Так, ничего, – она вымученно улыбнулась и быстро подняла мои ладони, заставляя сделать еще один глоток.

– А сейчас, – продолжила расспрашивать Мариона, глядя с непонятной надеждой в глазах, – что произошло в пещере, где ты нашла своего учителя?

– Ну, монстр обещал новые способности и поил своей кровью.

– Поил кровью… – Ее передернуло, но она снова задала странный вопрос: – А ты желала чего-нибудь?

– Чего-нибудь? – я усмехнулась, ощущая странное раздражение. – Конечно, желала! Я хотела выбраться оттуда, только и всего.

Оттолкнув руки девушки с чашкой, я отсела подальше, пытаясь побороть непонятно откуда взявшееся недовольство, постепенно вырастающее в гнев.

– Хватит уже расспросов! Не хочу отвечать.

Я нетерпеливо передернула плечами, ощущая противный зуд под кожей, почесала плечо и тут же отдернула ладонь, раскарябав кожу под рубашкой на удивление быстро отросшими ногтями. В изумлении я уставилась на них, поворачивая ладонь под разным углом. Мариона же, чей пристальный взгляд серьезно нервировал, сделала поистине отличную вещь – поднялась и пошла ко входу в шатер.

– Знаешь, отдохни немного, – прозвучало очень громко, отчего я поморщилась, а слух тут же притушил тон чужого голоса, сделав его более удобным для восприятия. – Есть хочешь?

– Мясо, – я почесала шею, – и не жарьте его.

– В смысле? Принести сырого мяса?

– Ну конечно же, сырого. Ты на удивление непонятлива сегодня.

– Ясно.

Она поспешно скрылась за пологом, а я раздраженно цокнула языком. Могла бы и сразу принести, когда заявилась со своим дурацким настоем.

* * *

В Альберге был приемный покой, палатка для тех больных, кому требовалось восстановиться после лечения, а кроме них – тент, где энсгар с помощниками проводили операции или работали над особо тяжелыми случаями. Арис Нейтон попадал как раз в эту категорию. И когда Мариона заглянула внутрь, предварительно надев халат и укрыв повязкой лицо, Эсташ стоял над неподвижным больным, а выражение глаз было непривычно суровым.

– Как продвигается? – шепнула Маришка эниту Бариору, замершему у входа.

– Мне велели уйти, – негромко ответил тот.

– Уйти? Значит, и меня выгонит, – вздохнула девушка.

– Сказал, что сам управится, – пожал плечами помощник и быстро удалился из палатки.

Мариона сперва постояла на пороге, но затем решила, что ее новость не может ждать и необходимо сообщить Эсташу обо всем не откладывая.

– Могу отвлечь тебя на минуту?

Защитник поднял глаза, усталым жестом стянул с лица хирургическую маску и приглашающе махнул рукой, отойдя от больного и усевшись на соседнюю кушетку.

Девушка присела рядом, посматривая на учителя, которого даже не имела возможности увидеть в тот единственный раз на песчаном холме, когда встретила остальных. Сравнить его облик было не с чем, но все же он навевал ощущение неправильности, чего-то нечеловеческого.

– Сложный случай даже для энсгара? – спросила она.

Муж безмолвно кивнул.

– Ведь ты способен излечить человека, когда это почти невозможно.

– Человека, – кивнул защитник. – Но ему я бы дал иное определение.

Мариона нахмурилась.

– В чем проблема его лечения?

– В инстинктах защитника, которые срабатывают обратным образом. Мне хочется не лечить его, а убить.

От удивления Маришка не сразу нашлась с ответом. Подобное заявление она слышала от Эсташа впервые. Нервно потеребив косу, девушка принялась изучать Нейтона с большим вниманием, а защитник вытянул из ее ладоней пушистый кончик и сжал в руке тонкие пальцы. Присутствие Марионы действовало успокаивающе, и огонь, старательно подавляемый все последнее время, доверчиво скользнул по сцепленным ладоням, пробежавшись по нежной коже девушки и вычерчивая на ней свой ласковый узор.

– Знаешь о случаях, когда монстры отравляли человека и подчиняли тем самым своей воле?

Она кивнула.

– Они управляли его сознанием с помощью собственного яда. И спасением было быстро отыскать и извлечь ту частичку монстра, что проникла в тело. Но здесь иной случай. Яд внутри стал его частью. Отрава противится любой попытке излечить. А ощущение инородной сущности провоцирует меня и мой огонь ее уничтожить.

– Сразу избавиться от потенциальной опасности?

– Это практически то же самое, как если бы передо мной лежал на столе монстр, которого надо было бы вылечить.

– И для тебя невероятно сложно подавить инстинкты?

– Я говорю себе, что он частично человек, разум кое-как держит контроль. Но защитники созданы для борьбы с чудовищами, это заложено на более глубоком уровне, чем все разумные объяснения. Инстинкты срабатывают в первую очередь.

– И это ваша единственная слабость, – вздохнула девушка, вспомнив, как в свое время сыграл на инстинктах защитника Олайош.

– Они наш антипод, и мы созданы их убивать, а не щадить, – проговорил Эсташ, привлекая ее ближе и со вздохом утыкаясь лицом в пушистые волосы.

Мариона опустила глаза на их руки, рассматривая проступившие огненные узоры крыльев, а муж добавил:

– Никто из оставшихся монстров, несмотря на их численность, не обладает качествами наших истинных противников – высших. Их умом, расчетливостью, силой, равной силе защитников. Много веков никто не мог собрать чудовищ вместе и управлять их сознанием, точно единым организмом. И тем более обращать в чудовищ тех, кого мы должны защищать.

Молчание, последовавшее за его словами, было выразительнее любых слов и позволяло в полной мере осознать масштаб катастрофы, но гром грянул спустя еще несколько мгновений, когда Эсташ проговорил:

– Я хочу, чтобы ты уехала.

Мариона резко отстранилась от надежной груди, рядом с которой не страшны были все чудовища мира, и вскинула голову, ловя его взгляд, но защитник отвернулся.

– Ты улетишь с ближайшим аэростатом.

– Это приказ энсгара? – сдавленным голосом спросила девушка.

Она не видела судороги, прошедшей по его лицу, и не заметила, как участилось его дыхание, поглощенная собственной болью. Слышала только голос, ответивший привычно спокойно и невозмутимо. Голос, который никогда не повышался до крика и едва ли хоть раз звучал по отношению к ней столь безапелляционно.

– Да.

Мариона сморгнула набежавшие слезы и быстро отерла их свободной рукой.

– Как скажешь, – произнесла она, уже чувствуя ту опустошенность, которая накатывала всякий раз, когда Эсташа не было рядом. Ей понадобилось усилие, чтобы овладеть голосом и заставить его звучать как можно спокойнее:

– Я пришла сказать, что была в шатре у Зои и говорила с ней. Она рассказала не много, но сказанное навело меня на одну почти невероятную мысль, будто Зоя обладает способностями жрицы.

– Жрицы? – Эсташ резко вскинулся, а владевшая им усталость от бесплодных попыток излечить тут же растворилась в волне вновь полыхнувшего огня.

– Я сделала вывод, что ее способность быть незаметной для чудовищ – это последствие загаданного еще в детстве желания. А эти новые возможности, которые вернули ее в Альбергу, тоже итог дара и еще крови какого-то монстра, упомянутого в рассказе. Не знаю, о ком шла речь.

Маришка сделала попытку вывернуться из-под охватившей ее руки, чтобы снова взглянуть в лицо Эсташа, однако защитник не отпустил, мягко, но крепко удерживая на месте. Девушка понимала как никто другой, насколько глубоки могли быть чувства, скрываемые за невозмутимой внешностью крылатых воинов, чей внутренний щит не уберегал их от эмоций в случаях поистине уникальных. А этот был самым уникальным.

– Жрица, – повторил энсгар.

– Мне кажется, я послужила некой причиной… – смущенно проговорила Мариона.

– Причиной?

– Того, что Зоя встретилась именно Арриену. Ведь если судьба сталкивает защитника и жрицу, а их путям суждено сойтись, то это могут быть любые люди. Однако я однажды пожелала, чтобы Риену попалась подходящая девушка. Я не загадывала его жрицу, понимаешь, это слишком непредсказуемо и маловыполнимо, но просто ту, кто могла бы подойти. Он ведь очень сдержан, идеально контролирует эмоции, пускай и кажется более открытым.

– Зоя не знает, что способна влиять на действительность?

– Нет. Я побоялась объяснять ей сейчас. А она не умеет выстраивать загаданное правильно или управлять им осознанно. Еще я опасаюсь, как бы наши с ней желания не пришли в резонанс, ведь теоретически жрицы должны действовать слаженно, а я прежде не встречала других.

– И защитники не встречали, – негромко произнес Эсташ, – очень долгое время.

– Я знаю. – Мариона крепко обняла мужа, а затем все же выскользнула из-под его руки и заглянула в глаза. – Мне привести ее? Вдруг мои выводы ошибочны? Стоит убедиться.

Энсгар бросил быстрый взгляд на Нейтона.

– Нет, – твердо проговорил. – От меня ни на шаг. Арриен ее приведет.

* * *

Вестник впорхнул в палатку и белым листком лег на ладонь защитника. Арриен прочел слова, выведенные каллиграфическим почерком брата, и недоуменно нахмурился. В самой просьбе привести Зою в операционный отсек не содержалось ничего необычного, но формулировки звучали словно намек на необходимость конвоя. Непредсказуемость девушки и ее из ряда вон выходящие поступки вполне оправдывали подобные меры, впрочем, как и защитные чары, наведенные на тент, из которого сама она не могла выйти, и не впускавшие внутрь посторонних (кроме, пожалуй, его да Марионы). Однако Арриен слишком хорошо знал Эсташа, чтобы ощутить нечто еще, пока не отраженное в записке.

Он отложил в сторону письмо из дома, в котором отец заверял, что дела в полном порядке и вполне терпят до возвращения главы рода, и поднялся.

Путь до тента, где находилась Зоя, занял не более нескольких минут. Арриен предусмотрительно постучал о деревянный шест у входа. Окликнул девушку по имени, а затем выждал немного и вошел внутрь.

Никто так до сих пор и не сподобился принести мне кусок сырого, истекающего кровью мяса. Раздражение росло пропорционально чувству голода, а тело продолжало зудеть. Я развлекала себя тем, что напрягала и ослабляла слух, пытаясь различать голоса за пределами палатки. Но явно наведенные вокруг чары создавали лишь безголосую пустоту, и пришлось переключиться на наблюдение за мошкой, бившейся под куполом тента. Мелкая, черная, она ударялась о белую ткань, ища выход наружу, и я некоторое время рассматривала ее прозрачные крылышки, пока вдруг не сообразила, что она высоко и такая микроскопическая, что сложно заметить. Уж точно не углядеть обычным человеческим зрением. Попятившись, я споткнулась о кушетку, с которой до этого спрыгнула, и попыталась свыкнуться с новым открытием.

В этот момент наведенная тишина пропустила внутрь палатки посторонние звуки: стук и знакомый голос, окликнувший меня по имени. Я резко развернулась, пригибаясь к земле и выставляя перед собой руки в защитном жесте. О, этот голос не сулил мне ничего хорошего.

Защитник откинул полог и вошел.

Как все перевернулось внутри меня! Страх, ощущение жуткой и близкой опасности и проявившиеся во всей яркости желания человеческой сущности. Такой слабенькой, но по-прежнему являющейся частью меня.

Мы встретились взглядами. С моих губ сорвалось шипение, в его глазах полыхнул огонь, мигом переметнувшийся на лицо, волосы и кожу. Я пригнулась еще ниже, готовясь к стремительному рывку.

Броситься первой, чтобы предупредить удар, чтобы стереть это ощущение опасности. Вот что мне необходимо. Но человеческий разум будто опрокидывает в сознание ведро холодной воды. Я замечаю стремительное, почти неразличимое движение противника, хотя всего лишь качнулась вперед. В голове возникает осознание – силы неравны. Я его не одолею сейчас, не одолею таким образом. Слишком стремительный, слишком наблюдательный, каждое его движение отражает мое, словно даже впитывает легкую дрожь, пробежавшую по позвоночнику от понимания – так с ним не справиться. Он сильнее. Пока точно сильнее. И только силой разума удается подчинить себе гибкие суставы и кости, усмирить восставшего внутреннего зверя и принять человеческую позу, а затем отступить. Испуганно попятиться, ведь это именно то, что поможет с ним – пока его глаза видят перед собой девушку, он не бросится первым, пускай чутье и ощущает иную сущность.

– Арриен, – я улыбнулась одними губами, наблюдая, как постепенно гаснет огонь на золотистой коже. О, он взял себя в руки. Это то, что защитникам удавалось превосходно – контролировать себя. Это то, что так сильно усложняло победу над ними. Бить надо в другое время, когда они теряют контроль, на стыке между проявлением инстинктов и утратой самообладания, в очень короткий момент.

– Арриен, – его имя приятно перекатывалось на языке, пока я искала в мужчине возможные слабости или хотя бы их отголосок в его глазах. Ведь реальность должна вызывать в нем диссонанс – девушка, которую он защищает, и монстр, от которого защищает.

Я повела плечом, меняя позу, и перекинула волосы со спины вперед, проследив за тем, как его глаза скользнули по рыжим локонам. А ведь это даже не родной цвет. Мой родной – оттенок пустынных песков. Столько времени я провела вдали от них, пряталась, не желала возвращаться, а все отчего? От человеческой глупости. Именно этим местам я принадлежала. Местам, где так легко затеряться, стать своей среди чудовищ.

– Зоя, – он тоже умел говорить бархатистым вкрадчивым тоном. Он протянул руку, словно опять предлагал помощь. С необходимой долей искренности, будто и правду поверил притворству.

Я снова улыбнулась. Почему бы нет? Почему бы не взять? А после выждать момент, когда он не будет идеально закрыт. Их треклятый щит. Ведь должны там быть уязвимые места, а мне нужны эмоции, много вкусных эмоций, потому что голод продолжает терзать, и сейчас особенно явно. Эмоции сытнее любого мяса, любой иной пищи.

Я приняла руку. Огня на коже больше не было, но нутром я чувствовала, что он представляет опасность и может вспыхнуть в любой миг. Подойдя ближе, я устроила вторую ладонь на его груди, скользнув ею вверх и поправив ворот рубашки. Даже разгладила пальцами, чуть задев кончиками отросших ногтей шею, прямо в том месте, где дернулась проступающая сквозь кожу голубая жилка. Ударилась всего на краткий незаметный миг. А потом он сумел выровнять ток собственной крови. Как много во враге достойного восхищения!

– Я даже успела соскучиться, – промурлыкала я, посматривая из-под ресниц.

– Это вряд ли, – усмехнулся защитник, рассматривая меня совершенно иначе, не так, как смотрел прежде, а словно изучая постороннее создание. Из-за этого взгляда что-то дрогнуло внутри, я тряхнула головой, а выражение его глаз неуловимо изменилось, став выжидающим или жаждущим, ищущим чего-то на моем лице. Или кого-то. Ту, которую он так упорно защищал прежде? Ту, что сейчас вдруг резко дернулась внутри, перекрывая другое существо, внося сумятицу в столь прежде ясные мысли, особенно когда защитник крепче сжал мою руку и совсем другим тоном позвал: «Зоя». Я снова тряхнула головой, пытаясь избавиться от этой сумятицы, но, вероятно, начать следовало со сжимающей пальцы ладони – именно ее тепло вызывало смятение в голове и в груди.

– Идем со мной, – очень тихо, ласково, тоном, которому хотелось подчиниться, и с тем подкупающим выражением в глазах, которому хотелось поверить, позвал он. – Идем. Я не причиню тебе вреда. Я помогу.

Он очень осторожно, мягко, будто боясь спугнуть, потянул меня к выходу из шатра.