Глава 12

Мариона осторожно отстранилась от стены, ощущая, как быстро колотится сердце в груди. Они мирно разговаривали с Эсташем, обсуждали сложившуюся ситуацию, и вдруг с коротким пронзительным рычанием арис, а точнее, бывший арис Нейтон рванулся с кушетки в мгновенном броске.

Эсташ стоял к нему спиной, но разворота мужа Маришка не углядела, только смазанное движение и резкий выброс руки вбок. Ладонью он перехватил Нейтона в полете за горло и резко швырнул на кушетку. Сейчас защитник занимался тем, что крепче затягивал узлы, привязывая завывающего учителя к кровати.

– Плохо дело, – качнул головой энсгар, внимательно вглядываясь в глаза мычащего Нейтона.

– Ты говорил, он погибает?

– Погибает.

– А если лечить методом от противного? Его же опоили кровью чудовищ?

– Ты предлагаешь дать ему кровь защитников?

– Это плохая идея?

– В нашей крови огонь, который сжигает подобную заразу. И он может спалить его изнутри. – Энсгар вздохнул. – Могу не спасти, а убить. Его человеческая оболочка отторгает чудовище, и этот яд в крови хоть и изменил его, но оказался слишком грубым вторжением в организм. Нейтон истощен до крайности. Если влить в отравленное полуизмененное тело огонь защитника, он может умереть.

– Но как выжил тот, другой? Почему он остался? И Зоя? Что с ней будет?

– Мне нужно осмотреть ее, тогда смогу делать выводы. Полагаю, она уже изменилась. Это происходит быстро, яд проникает внутрь, а затем трансформация замедляется. Организм начинает отторгать и, по сути, гнить изнутри. И пока единственный пример выживания человека – это тот, о ком рассказала Зоя. Теперь важно найти среди общего то самое исключение, что позволило существу остаться. Зоя говорила, оно обещало ей приобретение новых свойств благодаря его крови?

– Да. И так она переместилась к Альберге. Но что, если желание жрицы как-то повлияло на принятие организмом яда? Благодаря ему все произошло? Ее тело не стало бороться и отторгать?

– Главное, держись в стороне и под моим присмотром, когда Зоя появится здесь. Меня настораживают ее новые способности.

– Тебя настораживает умение создавать переход?

– Умение создавать его быстро и столь же быстро закрывать. Когда мы спустились, от него не осталось и следа. Монстры обычно прогрызают норы, но не с подобной скоростью. Полагаю также, если соотнести время ее появления с моментом, когда исследователи отыскали лодку и Риена, то Зоя и Нейтон должны были очень быстро переместиться в этой норе. Это все напоминает способности высших.

Мариона ощутила, как засосало под ложечкой.

– Но она же еще человек?

– Не знаю, – честно ответил Эсташ. – У меня есть подозрение, что влиять на сознание монстров и организовывать их умеет именно тот, кто дал ей свою кровь.

– А если не человек? Ее нужно будет уничтожить?

Она ощутила невероятную тоску и боль в душе, представив, что защитникам придется собственными руками избавиться от жрицы. Словно наяву прочувствовала, каково им будет так поступить и каково придется ей самой.

– Ведь это я загадала, – прошептала Мариона. – Ради Арриена.

– Нет, – обернулся к ней Эсташ. – Это не последствия одного желания. Оно лишь послало встречу. Кажется, сама Зоя пожелала много…

Он вдруг оборвал себя на полуслове и обернулся к пологу. Мариона повернулась тоже и увидела, как откидывается в сторону плотная ткань, внутрь входит Арриен, заводя следом Зою.

Настороженность – недостаточно емкое слово, хотя внешне я, наверное, выглядела именно так. У меня сейчас потрясающе выходило оценивать все со стороны. Никаких лишних эмоций с момента, как защитник отпустил ладонь и остановился позади меня. Два врага – один за спиной, другой впереди. Одна жертва, до которой непросто дотянуться, потому что второй истинный очень зорко следит за каждым моим движением, а его плечо закрывает девушку. Да, оба обманчиво расслаблены, говорят спокойно, неторопливо, не провоцируют. Однако я вижу привязанного к кушетке Нейтона, слышу его хриплые вздохи. Он умирает, но мне даже не жаль. Я ведь вытащила его, а у старика не хватило сил, значит, слабак, а слабым в любом случае не выжить.

– Зоя, – начинает говорить тот из братьев, что стоит лицом ко мне. Второй молчит, но его присутствие я осязаю каждой клеточкой тела. Хочу отступить подальше, но понимаю, это будет проявлением слабости, а они ее фиксируют так же четко, как и я. – Пожалуйста, расскажи нам в деталях, шаг за шагом, что произошло.

– Рассказать? – отвечаю я и слегка улыбаюсь, ловлю краем глаза, как передергивает плечами жертва, перевожу взгляд на нее. Обычно в такие моменты слабые пугаются, их страх осязаем, а эта расправляет плечи и хмурится. Жаль, значит, будет сопротивляться.

– Могу рассказать. – Но я хочу есть и считаю, что имею право торговаться. – Однако сперва нужно накормить.

Первый брат бросает быстрый взгляд мне за плечо, а спина уже вся зудит от ощущения защитника позади. Так нестерпимо хочется оглянуться, так сложно контролировать себя.

– Чего именно ты хочешь? – опять вкрадчивый голос. И мне интересно: а насколько им жаль эту тщедушную оболочку, в которой я теперь живу? Могу ли выторговать что-то еще?

– Мм, я хотела сырого мяса, но оно не утолит голод полностью. Мне нужны эмоции.

Почти осязаю, как обоих передергивает от услышанного, и хочется рассмеяться. Защитники! Как же сильно я их ненавижу. По их вине приходится постоянно испытывать голод.

– Мы дадим тебе что хочешь, а теперь расскажи.

Мм, пообещал. Ладно. Снова нестерпимо хочется улыбнуться. Представляю, как противно им торговаться с противоположной сущностью, знать бы точно, насколько ценна для них эта оболочка.

– Все началось с того исследователя, что работал здесь, в Альберге. Нейтон переписывался с ним… – приступила я к рассказу.

* * *

Эсташ слушал Зою и пытался собрать воедино детали. Она и правда рассказывала очень подробно. Сущности вообще отлично умели копировать людей. Их было сложно отличить. Таким образом, например, Нейтон подманил девушку в пещере, но оказалось, что жертва совершенно не имела вкуса. Энсгар продолжал слушать, и тут Зоя коснулась нападения на исследователя. И один момент зацепил защитника. Эсташ не стал акцентировать на нем внимание, ничем не выдал, что именно показалось ему самым значимым в рассказе, но моментально выделил условие, общее для двух совершенно разных людей. Дело было не в объеме крови, которую вливал в потенциальных помощников трансформировавшийся монстр, а в предшествующем им действии. В случае с Зоей и исследователем – в кровь обоих сперва попала слюна чудовищ. Означало ли это, что она стала катализатором реакции? Той единственной возможностью для выживания человеческого организма, его трансформации и приобретения качеств монстра? Похоже, это была та самая формула. Сперва яд поступил со слюной, подготовил тело, затем была влита кровь.

Энсгар перевел взгляд на брата, стоявшего за плечом девушки. Эсташ чувствовал и волнение Марионы, и превосходно сдерживаемую тревогу Арриена. Единственная жрица, знавшая о прошлом, знавшая о своих способностях, Маришка всегда переживала, чем обернутся ее желания, часто говорила о том, как сложно предугадать последствия и предусмотреть все варианты. Брат же пока не знал об их выводах, что, возможно, у Зои есть дар жрицы, но он волновался за эту девушку, даже когда всех позабыл. Для защитника это значило слишком много, особенно теперь, когда Зоя угодила в ловушку, а сущность внутри ее взяла под контроль разум.

И если в других случаях была возможность извлечь введенную в организм отраву, например кусочек ногтя, крошечный волосок, и уничтожить, то как быть с кровью, попавшей в кровь? Как извлечь безопасно, чтобы разум не пострадал, чтобы сущность не уничтожила его? Попробовать от обратного, провести тот же ритуал, но со стороны защитников?

Энсгар устремил взгляд на брата, посылая тому безмолвный знак, а Зоя как раз заканчивала свою речь.

– Ну как? Довольны? – спросила она. – Где обещанная плата? Меня устроят любые эмоции со стороны защитника: гнев, страх, ненависть, вожделение, боль. Кто из вас опустит свой щит?

Она снова улыбнулась этой улыбкой, вызывающей желание немедленно устранить потенциальную опасность. Жрица. Еще одна из потерянных уникальных созданий, еще одна, родившаяся с даром. И благо она не знала о нем, иначе страшно представить, что могла загадать управляющая сознанием сущность.

Эсташ едва заметно кивнул Арриену и взял за руку Мариону, обходя Зою так, чтобы жена оставалась за его спиной, пока они не вышли из шатра. В кратчайший срок обоим предстояло приготовить нужный раствор.

В лагере было совсем тихо. Все неукоснительно соблюдали приказ энсгара на время приостановить исследования нового источника и оставаться в Альберге. Обитатели оазиса рассредоточились по палаткам, развлекаясь беседами, настольными играми или делами, которые обычно откладывали в долгий ящик. О возвращении Зои знали пока лишь оба защитника, наблюдавшие появление девушки, да Мариона, которая все это время молча следовала за ним.

Эсташ обернулся к жене, а когда она продолжила машинально идти, опустив к земле глаза, обхватил ее рукой за плечи.

– Не переживай, – нежно проговорил он, когда она вскинула голову, – мы сделаем все, чтобы это исправить.

– Честно?

Эсташ привлек жену к себе, крепко обняв и слушая, как она выдыхает, пряча лицо на его груди.

– У меня есть идея, мэйэлит. И нам понадобится кровь защитника.

– Ты говорил, она может убить.

– Зоя подсказала вариант, – ласково проведя ладонью по зардевшейся нежной щеке, ответил Эсташ.

– Как интересно, нас оставили одних, – я плавно обернулась к Арриену. – Ну, почти одних, – кивнула на Нейтона. – Я заинтригована. Чем мы таким займемся?

– Разве не ты хотела эмоций? – Арриен сделал шаг ко мне. Пришлось отступить. Мне совсем не понравилось выражение его лица.

– Хотела. А тебе обязательно для этого приближаться?

– Гнев, страх, ненависть, вожделение, боль, – перечислил защитник мои слова, выделив интонацией слово «вожделение».

– Сделай себе больно, меня вполне устроит.

Он улыбнулся и снова подступил ближе.

– Меня не устроит. Ну же, Зоя, так и будешь пятиться?

Да, отступать от него не имело смысла. К тому же если защитник загонял в ловушку, то я тоже могла использовать против него знания из собственной памяти. Например, это следование определенным правилам чести, не позволяющее нарушить данное слово. А если подпустить мужчину ближе, появится шанс вонзить когти в уязвимую шею или не прикрытую братцем спину. Разве не самый подходящий момент для этого?

Я остановилась, а защитник подошел вплотную. Он все делал медленно, исключительно неторопливо, что очень нервировало мою сущность. И разум единственный не позволял откатиться к инстинктам, а иначе я бы давно либо сбежала, либо кинулась вперед. Но только знания этого тщедушного тела, только понимание, усвоенное человеческой оболочкой, держали меня на месте и подсказывали действовать с защитником не как привыкли чудовища.

Арриен ни секунды не колебался, когда уверенно и спокойно склонился ко мне, приподнял мое лицо за подбородок, а затем поцеловал. Опускал ли он щит специально, не знаю, но эти эмоции не могли быть обманом. Меня накрыло ими с головы до ног, окутало, точно прочной нитью, все тело, а затем встряхнуло, не столько питая, сколько вышибая из привычного образа мышления, из категорий, когда все оценивается с точки зрения удовлетворения голода.

Сперва я просто жадно поглощала его эмоции, но вдруг упустила момент насыщения, перестала размышлять, как удобнее ударить его, чтобы не успел среагировать, и подалась ближе, прижимаясь вплотную. Мне перестало хотеться впитать в себя вкусные чувства защитника, а потом насладиться видом его крови. Нечто слабое внутри, что так удачно скукоживалось под командами сущности, вдруг снова начало набирать силу и ожесточенно сопротивляться. Разум, столь удобный для чудовища, способный подсказывать лучшие варианты действия или бездействия, вдруг перестал выдавать подсказки вообще.

Через некоторое время я просто отпустила себя, что было совершенно неслыханно. Прижалась к защитнику, доверившись его рукам и губам и даже не делая попыток это остановить. Только в глубине глухо ворчала звериная тревога, но ей никак не хватало сил воспротивиться происходящему.

* * *

Вдвоем работалось быстро и слаженно – сказывался опыт нескольких лет, проведенных бок о бок в медицинском отсеке. Едва войдя в соседнюю палатку, которая исполняла роль местной лаборатории, Мариона сразу бросилась к стерилизатору с пробирками, а потом к шкафу с растворами, четко следуя указаниям Эсташа и отыскивая среди многочисленных бутылочек изотонический раствор натрия хлорида.

Сам энсгар в это время, взяв другую склянку, надрезал собственную кожу скальпелем и прижимал к ранке край сосуда, чтобы кровь тонкой струйкой стекала по стеклянному боку. А когда Маришка подала ему вторую пробирку, принялся аккуратно смешивать, в уме проводя расчеты и на глаз определяя соотношение обеих жидкостей с учетом роста, предположительного веса Зои и глубины уже произошедшей трансформации. Он старался действовать быстро, но точно, попутно проговаривая для записывающей Марионы последовательность процесса. Руки не дрогнули и на завершающей стадии, когда пришлось сжать пробирку обеими ладонями. С его магией иных инструментов не требовалось, чтобы получить задуманный результат.

Маришка тут же приняла готовый раствор и протянула ему вторую пробирку, куда он заранее сцедил кровь.

– Для Нейтона? – уточнила она.

Эсташ кивнул и незамедлительно повторил весь процесс, лишь немного изменив пропорции. А затем взял оба сосуда, закупорил один пробкой и положил в карман, а во втором зажал отверстие большим пальцем.

– Сперва дадим Зое, – сказал он. – Останься снаружи палатки на случай, если она вздумает сопротивляться.

– Хотела лишь уточнить по поводу тех веществ, что содержатся в слюне, – Мариона протянула коробку с готовыми примочками для Нейтона, – удобнее будет приложить их к надрезу?

– Сориентируемся на месте, – ответил энсгар. – А теперь поторопимся.

Я не сразу услышала, как вернулся другой враг, оставив жертву за пологом, не сразу оценила то, что напрягся целующий меня защитник. Сущность допустила одну из ошибок, за которые монстры расплачивались собственными жизнями. Я отпустила себя в то время, когда противник продолжал трезво мыслить. Почему мне казалось, будто он не поддался дурману, подавившему метания зверя внутри? Потому что его реакция была такой, как полагалось. Она казалась логичной и ожидаемой. Крылатый воин крепче сжал объятия, отвлекая внимание от вернувшегося второго, который зачем-то уходил. Он оставлял нас здесь с некой целью, вероятно, выигрывал время. И тогда мой разум осознал, что оба задумали меня погубить.

Однако я не успела воспротивиться, для этого Арриену следовало меня отпустить, но он продолжал целовать, лишая осторожности и возможности защитить себя, лишь одну из рук разжал и снял с плеча, реагируя на возвращение второго. Опустил ладонь, а затем очень резко разорвал поцелуй, чтобы влить в еще приоткрытые губы зелье и поднять голову за подбородок, заставляя проглотить.

Мерзавец! Я широко распахнула глаза, которые затягивало пеленой ярости. Мерзавец! Воспользовался! Он все-таки воспользовался! Я отомщу, я… согнулась пополам от новой порции боли. В точности как в подземелье той треклятой горы. Но нет, прежде чем снова потерять сознание, я призвала свои способности. Я знала, что получится. Он утолил мой голод, он сам дал мне силы, а еще эта новая отрава во мне, она несла в себе мощь истинных, возможность обойти их защиту.

Земляной пол, на котором держался светлый тент, послушно расступился подо мной. Я провалилась вниз быстрее, чем мужские руки успели снова сомкнуться вокруг. Но ушла не одна – я забрала с собой их главную ценность, которую оба до дрожи боялись потерять.

Она даже крикнуть не успела, а второй защитник не успел рвануться к ней. Идеальное решение, принятое за секунды, идеальное воплощение в тот момент, когда оба сосредоточились на мне, один отвлекая, другой – готовясь прийти на помощь. А я смогла создать сразу две норы и пересекла их в одной точке, успев переместиться до того, как сознание заволокла уже знакомая тьма.

* * *

Мариона поставила защиту вокруг, едва ее неудержимо потащило вниз. Она не успела отследить ни самого перехода, ни перемещения по нему, слишком стремительно все произошло, однако навыки сработали. Уроки, преподанные защитником, усвоенные до такой степени, чтобы реакции опережали сознание, принесли пользу и в этот раз. Щит укрыл девушку до того, как со всех сторон к ней вдруг кинулись разнообразные твари, рыча и повизгивая от нетерпения. Они решили, будто им здесь преподнесли угощение, но с шипением отскочили от созданного щита.

Мрак, ее окружал непроглядный мрак, а еще – множество монстров. Столько их могло найтись только в пещерах.

Девушка вскинула голову, взгляд ее уперся в каменный свод, который местами терялся в темноте.

– Подар-рок, – послышался вдруг премерзкий голос, неприятно царапнувший слух, словно грубая наждачная бумага. – Ты принесла мне подар-рок. Хор-рошая зверушка, живая зверушка. Помощ-щница.

Мариона попыталась вглядеться в темноту, чтобы увидеть говорящего, но пока различала лишь мельтешащие тела, а еще Зою, лежащую на полу. Монстры не трогали ее, равнодушно пробегая мимо или даже наступая когтистыми лапами на беззащитную спину. Пока девушка не двигалась, и хотелось верить, что она лишь потеряла сознание, а эксперимент не погубил ее. Что по ее жилам течет созданный ими раствор, а не очищающий огонь, способный не только выжечь отраву монстров, но и погубить уязвимую оболочку. Маришку поддерживала сейчас беззаветная вера в Эсташа, его умения и опыт.

– Щи-ит, – премерзкий голос прозвучал близко-близко, по ту сторону тонкой защитной пленки, а девушку передернуло от вида приблизившегося создания. Бывший человек? Исследователь? Но она никак не могла соотнести его измененное лицо с сотней встреченных лиц. – Ммм, медс-сестра, любимица энс-сгара.

Он определенно узнал ее.

– Это хор-рошая добыча от звер-рушки. Много еды! Много эмоций! Защитник будет с-страдать.

Мариона обхватила колени, сохраняя щит. Пока он удерживался достаточно легко, но как надолго хватит сил?

– Ты не продержишьс-ся, – прошелестел получеловек. – Долго не сможешь. Ус-станешь.

– Хочешь и на мне поставить мерзкие опыты? – рискнула ответить девушка, стараясь не обращать внимания на прыгающих вокруг существ. Из-за сильного потрясения разум пока не оглушил ее осознанием всей глубины случившейся беды.

Измененный до неузнаваемости полумонстр издал булькающий звук, который мог быть лишь смехом. Ситуация забавляла его, добыча – радовала.

– Ты подар-рок. Защитник придет и даст много сил. Он будет очень стр-радать.

– Я буду держаться, пока он не придет, – сама понимая, что блефует, она была не в силах выносить предвкушающий блеск в маленьких глазках.

– Не сможеш-шь, – не поверил ей омерзительный собеседник.

Я проснулась от удара чьим-то хвостом по лицу, резко отдернула голову, а потом на меня разом обрушилась целая какофония звуков. Шипение, рычание, вызывающий тошноту и мигрень голос получеловека, который поил меня жуткой гадостью, раздирающей нутро. Меня до сих пор качало, словно на огромных волнах, бросая из стороны в сторону, чувства менялись с потрясающей быстротой. В первый момент хотелось зажать уши, чтобы в них больше не скрежетали противные слова, а в следующий миг звуки вдруг переставали раздражающе действовать на нервы, а мельтешащие тела не пугали и не вызывали омерзения.

Они снова толклись возле чего-то, и сначала я пыталась понять, продолжается ли тот ужасный момент, когда чудище хотело вытащить к монстрам Нейтона, а страх сковывал сердце. А затем вдруг на меня сошло мрачное удовлетворение от темноты и шума, ощущение, что я вернулась домой, и захотелось искусать губы, к которым посмел прикоснуться кошмарный защитник. Воспоминания скакали в голове, точно лягушки, я не могла вычленить разумного зерна ни в мыслях, ни в чувствах.

– Я буду держаться, пока он не придет, – знакомый голос заставил вглядеться в полумрак. Зрение резко сфокусировалось, а усмешку от осознания, что месть удалась, сменила гримаса ужаса. Мариона в этом подземелье, я ее сюда затащила!

– Не сможеш-шь, – чудовище почти вплотную стояло к окружавшей девушку защите, то отчетливо представлявшейся моим глазам, то расплывавшейся, как мыльный пузырь. Оно едва ли не капало слюной на каменный пол пещеры. Ему так хотелось дотянуться до жертвы, до моей жертвы, моей законной добычи!

Я сжала ладонями голову. Цахарис! Нужно помочь Марионе. Я должна ее спасти. Мне следует привести сюда защитников, а иначе они доберутся слишком поздно. Если я открою переход… О да, я открою переход и позволю чудовищам переместиться к Альберге! Чудовища… защитники…

Меня продолжало бросать на волнах, шум усиливался и затихал, глаза то видели четко, то все расплывалось перед ними. Я пыталась понять, что должна сделать. Еще один удар чьей-то лапы снова опрокинул меня на пол. Очень болезненный удар, как поворотный миг для принятия решения. Я должна… Защитников нужно переместить сюда, поскольку требуется помощь, а чудовищ кинуть к Альберге, они заслужили, они голодали очень долго…

– Почему ты еще держиш-шься? Ты должна устать. Ты уже должна устать! Человек, ты просто человек.

– Уйди.

Я вижу Мариону в коротком просвете в толпе разнообразных прыгающих созданий. Она сидит на полу, точно в мыльном пузыре, колеблющемся и льнущем то ближе к ней, то дальше. Она уронила голову на колени, но защита не лопается, пока еще держится, обхватывает ее так трогательно, как живое существо, обнимает, бережет хрупкое человеческое тело.

Гневный всплеск яростного шепота не только меня прижал к земле, он даже монстров заставил пригнуться.

– Она должна слабеть! Почему она не с-слабеет? Ты не можеш-шь с-сама так долго! – Голова разрывается от пронзительного шепота. – Только защ-щитник может!

– Ууу! – От воя содрогается потолок пещеры. Монстр мечется вокруг щита, словно взбесившаяся собака. – Сила, внутри тебя сила. Он только зар-родился, но уже бер-режет! – Существо замирает, а затем подползает почти вплотную к тонкой пленке защиты. – Но я получу, получу вас обеих!

Мне чудится, будто вижу с этого расстояния, как вскидывается темноволосая голова, как в глазах вспыхивает понимание и ужас, как милое личико искажает гримаса страха, обреченного упрямства и граничащей с тем фантастическим упорством стойкости, которая даже людям порой дарит невероятные силы. Мариона не знала, но она отдаст себя до последнего вздоха, даже если ей не хватит совсем чуть-чуть времени…

Переходы не были вспышкой или разрывом пространства. Вероятно, и работали только здесь, в пустынях, где монстры приноровились сооружать убежища и научились выживать. Мне стоило лишь представить себе некий тоннель, вообразить, будто чудовище прогрызает путь идеальными для создания нор когтями и зубами. Одно, два, три, сотни чудовищ – и путь почти создан, осталось захватить – спасителей или добычу? – сцапать и перетащить сюда, но ощущение вдруг начало ускользать, дар чудовищ забарахлил, словно мотор поврежденной летающей лодки.

Меня затягивает, меня выталкивает, меня швыряет из стороны в сторону.

А потом нора все же разверзается…

* * *

Суматоха началась внезапно. Ирэн спокойно сидела в палатке, читала книгу, пытаясь сосредоточиться на словах, Трен кидал кости вместе с тремя исследователями. А потом вдруг зазвучали крики. Они раздались за пределами палатки сначала с одной стороны, потом с другой, потом со всех.

– Что происходит? – девушка вскочила на ноги.

– Сейчас выясним. – Трен первым выбежал на улицу. Когда к нему присоединились остальные, их глазам предстала невероятная картина – Альбергу окружили чудовища.

Ирэн вцепилась в плечо замершего впереди парня и будто снова перенеслась в тот день в пустыне. Они на песочном бархане, а кругом скачут монстры.

– Как? Откуда их столько?

Атаки чудовищ не были редкостью, их вид для многих стал привычным, но никогда прежде твари не атаковали оазис. Здесь стояла мощная защита. Здесь находился защитник. И монстров никогда не бывало так много.

– Где защитники? Где? – девушка потрясла за плечо Трена.

– Их нет! – прокричал кто-то поверх голов столпившихся внутри трещавшей ограды людей. – Защитников нигде нет!

– Они нас бросили? – прошептала Ирэн.

– Не говори глупостей, – резко оборвал кто-то из стоявших рядом. – Если куда и ушли, значит, так надо. Они вернутся.

– Сколько защита простоит, если чудищ настолько много, а защитников для ее обновления рядом нет? – задал Трен самый резонный вопрос.

Он пытался нащупать топорик, но вспомнил, что вся экипировка осталась в палатке и ему придется вернуться за оружием. Просто не мог отвести глаз от монстров, карабкающихся по деревянному ограждению. Их отбрасывало назад, но потом лезли другие. И еще, и еще. Сколько их?

– Кто знает? – раздраженно пожал плечами тот человек, что взялся отвечать на задаваемые вопросы. Ирэн узнала в нем помощника энсгара. – Сложно назвать время, я занимаюсь лечением, а не расчетами.

– Если прикинуть силу, потраченную на создание щита, и соотнести с примерным количеством монстров, – заговорил голос с другой стороны, самого человека не видно было за чужими головами, – то выйдет меньше часа. Энсгар обновлял защиту каждый вечер, к вечеру она слабеет.

Все глаза проследили за солнцем, клонящимся к западу.

– Так чего мы замерли? – выкрикнул Трен. – Кто умеет держать оружие, хватайте что есть. Кто владеет боевыми заклинаниями, попробуйте подпитать эту защиту.

– К защите не суйтесь, – тут же выкрикнул другой пронзительный голос. – Нельзя вмешиваться в структуру сети, созданной защитником, мы можем все нарушить.

– Или чудовища ее разрушат, – выругался Трен, – а мы будем тупо на это смотреть. И знаете, мне совсем не нравится видеть этих тварей и ничего не делать.