Глава 13

Ничего не подозревающий противник может стать отличной добычей, когда он не подготовлен к встрече. Но живущий на подкорке сознания животный ужас, ломающий волю, страх перед защитниками оказался решающим обстоятельством.

Я отползла прочь, а монстры на миг подались в стороны, подальше от появившихся в конце пещеры мужчин. Всего лишь двое, пока еще люди, какой удобный момент, но… Мы замешкались, а они обратились. Один миг, и на том конце пещеры стоят два огненных крылатых воина, а нас меньше, чем было, потому что часть чудовищ я все же перебросила под стены Альберги.

Страх потихоньку начинает отступать, сменяясь яростью загнанного в угол существа. Всего лишь двое. Монстров гораздо больше! Я улыбаюсь и ощущаю взгляд, почти физически осязаю его на своей коже. Эта секунда оценки всей ситуации двумя нашими противниками, вставшими спина к спине. Один брат отыскивает в сумятице тел свою цель, а второй ищет и находит меня. Я почти смеюсь и почти плачу. Загнанные звери обращаются в монстров и бросаются вперед. Разорвут, не пощадят.

Вспышка обжигает, заставляет зажмуриться привыкшие к темноте глаза. Визг, вопли, запах паленой плоти и шерсти. Но это лишь первая волна. На смену ей кидается вторая. Их много. А яд действует и на защитников. Когда они устанут отражать атаки, кто-нибудь сумеет дотянуться когтем, шипом, хвостом, зубами… Третья волна.

Я понимаю, что должна прекратить это. Мне следовало сделать наоборот! Совсем наоборот. Нас двоих перенести в Альбергу, нет, нас четверых, а чудовищ сюда, в их логово. Но я все перепутала, а дар монстров снова ломается и отказывается создавать цельный переход. Есть ужас, есть страх, есть бесконечные и бесчисленные вспышки. Огонь повсюду. Только он их спасает, прокатываясь по полу пещеры, а чудовища убегают от него на стены и потолок. Огонь летит следом. Он не доходит лишь до определенной черты на полу, за которой нахожусь я. Словно управляемый, словно подчиненный чужой воле или ладони, не позволяющей ему ринуться дальше. Всего лишь нужно отпустить и обратить в золу противников. Ведь даже там, где сейчас Мариона, не осталось монстров. Ее огонь не трогает, ее он окружил теплой защитой. Почему так? Почему я ощущаю его ярость?

Кажется, даже каменные стены трескаются от зноя. И я правильно поступила. Разделила защитников с Альбергой и затянула сюда, мне никого не нужно менять местами. Чудовища там и здесь. Но не всегда понятно, где среди этой путаницы главный враг, пока тело вдруг не вздрагивает от приказа. «Иди к ним, иди. Ты наш щит. Подойди ближе. Мы уничтожим защитников. Мы пойдем за тобой».

Голова сжимается, горло стягивает петля, я встаю на четвереньки, как и остальные вокруг, только без хвоста и когтей. Бросаю взгляд на руки – когтей и правда почти нет. Приказ снова звучит в голове, а я сжимаюсь, подчиняюсь и ползу вперед. Огонь обходит, обтекает по сторонам, не рискуя замкнуться и уничтожить. Я чувствую позади монстров, которых скоро подведу совсем близко. Даже пламя не успеет спалить всех разом, ведь ему придется прокатиться сквозь меня.

«Иди!»

Я иду.

«Иди!»

Я останавливаюсь, а сила приказа слабеет.

«Вперед!»

Мне так больно внутри, так тошно. Он опоил меня отравой… Защитник? Монстр? Он обманул и предал.

Я пытаюсь подняться. Не хочу ползти по земле, словно какая-то тварь. Я подойду и посмотрю ему в лицо. В последний раз. Засмеюсь, пока огонь не кинется вперед, точно цепная собака, потому что когда я буду погибать, то увижу, как погибает и он. За моей спиной останутся живые чудовища и наш хозяин, которому дано повелевать.

«Иди!»

Сколько осталось шагов? Сколько осталось чудовищ? Я не спотыкаюсь об их тела. Они сразу обращаются в пепел. Но они все еще повсюду – на стенах и потолке. Они тоже следуют приказу и подползают со всех сторон. Те, кто падает вниз, уже уничтожены, но остальные стягиваются за мной.

Я вижу глаза. Уже могу разглядеть пылающий взгляд. Пугающий, ненавистный, согревающий.

– Зоя, не надо! – отчаянный выкрик. – Не надо!

Умоляющий меня голос.

«Иди!»

Но я теряюсь. Я вижу Мариону, вижу, что пройти вперед осталось совсем мало. Тот второй, кто прежде лечил меня, бережет другую, смотрит на врагов, а огонь впереди принадлежит первому. И он глядит в мои глаза, выжидает последние секунды, верит, что во мне победит кто-то иной? Не монстр? Может, и победил бы, будь у него больше времени, не звучи беспрестанно в голове приказы, один за другим, один за другим, подавляя волю, не позволяя никак очнуться до конца. Мне нужно так мало времени, чтобы проснуться.

«Вцепись ему в горло!»

Я послушна чужой воле, подчиняюсь чужому сознанию в последний раз и кидаюсь вперед. И понимаю, что ошиблась. А в огненных глазах отражается принятое решение.

Огонь проходит сквозь меня.

* * *

Арриен не успел уклониться – ринувшиеся вперед чудовища все же зацепили его. Брат слишком долго медлил. Эсташ мог его понять. Он мог понять настолько, насколько всепоглощающая боль родного существа затопила его самого. Но медлить он не имел права. Не стало Зои, а потом не стало и того, кто прикрывался ее спиной и натравливал монстров. Того, кто управлял всеми, включая и драгоценную для защитников жрицу. Но много чудовищ еще осталось. Мелкие, большие, чрезвычайно ядовитые и почти безобидные, они были повсюду, сбежались в пещеру по приказу, а Арриен упал, пораженный ядом. Но сколько этого яда? Сгорит ли он весь в теле защитника, не успев причинить непоправимый вред? Сейчас было не время для рассуждений. Эсташу приходилось настолько тяжело, что огонь сузился до трех защитных кругов: вокруг Марионы, в первую очередь вокруг нее, вспыхнул, ограждая покачнувшегося, а потом рухнувшего на каменный пол Арриена, и в последнюю очередь огородил его самого.

Краем глаза Эсташу удалось приметить выход из этой бездонной пещеры, тот тоннель, о котором рассказывал брат. Энсгар следил, как Маришка с трудом, но упорно пробирается к нему, дрожа от усталости и истощения. Она долго держалась. Расчищая ей путь от рвущихся вперед, совершенно потерявших страх и инстинкт самосохранения, одичавших монстров, он протянул руки и поймал свое сокровище. С отчаянием, с желанием никогда более не раскрывать объятий, чтобы ни за что не повторился момент, когда она вдруг исчезла. Только медлить было нельзя, и, одной рукой удерживая жену, контролируя ограждающий огонь, он потянулся к брату, ни на секунду не ослабляя настороженного внимания. Потащил вверх – Маришка помогала изо всех сил, не рискуя отдаляться. Эсташ взвалил Арриена на спину, крепко удерживая одной рукой, – за второе предплечье взялась Мариона, – и сделал первый шаг, отступая в более узкое пространство, где у них мог появиться шанс уйти. Он надеялся, что появится. Он надеялся, что чудовища собрались в пещере, а там, за спиной, не будет столько монстров и его огонь оградит всех троих.

* * *

– Мы обязательно дойдем до Альберги, обязательно. Мы долетим. Арриен придет в себя, и тогда мы вместе быстро доберемся обратно на крыльях, гораздо скорее, чем если попытаемся проделать этот путь пешком.

Маришка говорила и говорила, заставляя свой голос звучать спокойно, а слова – разумно, она смотрела на Эсташа, видела, насколько он измотан, с замиранием сердца то и дело бросала взгляд на неподвижного, горящего в лихорадке Арриена, но продолжала успокаивать и себя, и защитника. Ведь ей дано было понять, насколько глубока его тревога. Ей тоже было не по себе. Девушка то и дело сдерживала порыв оглянуться на запечатанный расплавленным песком выход из темного, казавшегося бесконечным тоннеля, освещаемого лишь огнем защитника. По этому переходу они отступали, не рискуя повернуться спиной к противнику, пока не дошли до ответвления и выхода, созданного Арриеном.

А после Эсташ попросту запечатал проход, расплавив песок и обратив его гладким стеклом. Конечно, это не мешало чудовищам прогрызть новый, но мгновенно открывать нору могла только Зоя, а монстрам требовалось время. Защитник же зорко следил за происходящим и, едва песок начинал шевелиться, бил огнем, вновь расплавляя и запечатывая.

– Почему они продолжают лезть? – спросила она мужа, желая только одного – чтобы Арриен поскорее очнулся.

– Им дали приказ нападать, и он не был отменен, когда Арриен убил главного, потому чудовища атакуют.

– Монстр не ожидал, что защитник решится на такое? Если бы Риен не отпустил огонь, этот нечеловек продолжал бы приказывать монстрам, и нам не удалось бы уйти.

– Он намеренно подставил Зою, – ответил Эсташ.

– Арриен, каково ему? И что будет, когда он очнется?

– Обдумаем это, вернувшись в Альбергу. Монстры могут не остановиться, вылезти из своих нор. Надеюсь, мои вестники достигли адресатов, а Олайош передал сообщения всем, кому я просил.

– Ты позвал защитников? Ты предугадал, что нам понадобится помощь?

– Предположил, узнав о существовании тоннеля с общими ловушками. Я заподозрил появление высшего, хотя не догадывался о реальном положении дел. Очень надеюсь, они успеют прийти.

Маришка положила ладонь на грудь Арриена, слушая сердцебиение. Теперь сердце точно билось, а прежде пульс не прослушивался даже на сонной артерии. В первый момент девушка отчаянно боялась, что повреждения и раны на теле Арриена окажутся фатальными. Может, так и случилось бы, не окажись рядом энсгара. Дар Эсташа уже спас столько жизней, что такая несправедливость, если бы он не сумел вытащить с того света собственного брата, просто не могла произойти. Не могла.

Об этом и молилась жрица, с замиранием сердца глядя на любимого человека, склонившегося над неподвижным братом. И в конце концов объединенная сила жрицы и энсгара спасла Арриена. Теперь оставалось выстоять до его пробуждения, ведь Эсташу невозможно было поднять на крыльях троих.

Дар чудовища помог создать последнюю черную нору в ту секунду, когда тело объял огонь, а разум захватил чужой дар, обращавший меня в монстра. Пламя жгло, оно невозможно жгло бесконечный миг, пока тело, не повинуясь ни разуму, ни мысли, не провалилось в никуда. Несколько мгновений мне казалось, будто вокруг попросту ничего нет, будто огонь защитника сделал свое дело и обратил монстра в прах. А потом я открыла глаза и увидела, что вокруг не мрак, а лишь сумерки. Огонь продолжал плясать на теле, но стал совершенно иным, будто выжег отраву и теперь ласкался милым котенком, согревал и щекотно выводил на коже очертания крыльев. Красивое, чудесное изображение символики рода тен Лоран. Один из тех рисунков, что много раз повторялись на страницах оставленного где-то далеко-далеко дневника, заполненного бесконечными линиями и штрихами, бесконечными, бесконечными крыльями.

Я села и огляделась. Я ощущала себя родившейся заново, возродившейся в новом теле. Только где возродившейся? Впереди виднелись белые низкие строения с черепичными крышами. Высокие стены отделяли очередной оазис, принадлежащий пустыне, но это была не Альберга. Городок напоминал одно из приграничных поселений соседствующего с нашей страной Лланура, достаточно цивилизованного и хорошо укрепленного. Как на картинках из учебника истории. Альберга же стояла среди настоящего логова чудовищ, в землях не освоенных и не расчищенных для людей, а потому пока не имела возможности развиться настолько хорошо.

Все строения отличались от кенигхэмских, от зданий, распространенных у нас. Странный город. Смутно знакомый. Может, он знал меня тоже, раз допустил за ограду по эту сторону, не выкинув среди камней и песков. Пускай я сидела под уносящейся высоко вверх побеленной стеной, но видела перед глазами дома, а не бескрайний убегающий к горизонту однообразный ландшафт. Куда выбросил меня утраченный дар? Зачем позволил сбежать из места, в которое сейчас так хотелось вернуться? Но я не могла. Дар монстра не отзывался больше, не представлялся сотней когтей и острых зубов, прогрызающих породу. Просто сгорел вместе с отравленной кровью.

А люди сновали вокруг и не обращали на меня внимания. Обычные люди, не чудовища. В забавных головных уборах. Тоже знакомых. Мне уже доводилось встречать подобные среди того отряда, который вместе со мной давным-давно пересекал пустыню. До момента, когда моя память смогла сохранить детали так четко, как никогда прежде, до момента, пока я, будучи обычным ребенком, еще не рисовала на тетрадных листах бессчетное количество крыльев.

Закрыв лицо руками, я уткнулась головой в колени. Арриен выбрал уничтожить монстра, в которого обратила меня отравленная кровь. Защитник не мог пощадить чудовище, не в тот момент, когда оно кинулось, чтобы его разорвать. Сперва его, затем – напасть на брата, чью спину он прикрывал, а в последний миг на самое слабое создание – женщину, которую оба защищали. Это всегда было долгом крылатых воинов – хранить тех, кто слабее.

Я запрокинула голову, глядя в сумрачное небо и пытаясь понять, что же мне теперь делать.

* * *

Марионе представлялось, что им нужно только добраться до Альберги, до их оплота и пристанища. Никто из троих – ни уже измотанные предыдущей битвой защитники, ни она сама – не ожидал увидеть новое сражение.

– Ты говорил, они нападут, – не веря собственным глазам, прокричала она Эсташу, – но как они успели настолько нас опередить? Неужели по переходу?

– Не успели бы, – ответил защитник, – не в таком количестве.

– Как же тогда…

– Зоя. – Они синхронно произнесли это имя, приближаясь к оазису, над которым уже сгустились сумерки, но огни горели повсюду. Местами пылал подожженный деревянный забор, чтобы отпугнуть лезущих через прорехи в защите чудовищ. Те напирали на лагерь с разных сторон, отыскивая места, где образовалась брешь.

Маришка почувствовала, как напряглись державшие ее руки, а оба защитника шире развернули крылья, увеличивая замах, чтобы скорее добраться до сражающихся с монстрами людей.

– Она ведь не владела собой, – прошептала Мариона.

Если защитники и услышали, то оба промолчали. Каждый знал о том, как иная сущность умела брать под контроль разум. За долгую жизнь в Альберге приходилось сталкиваться со многим.

Все обитатели лагеря прошли курсы выживания и боевой подготовки, учились противостоять чудовищам, создавать щиты. По сути, исследователи не уступали боевым магам, к тому же по прибытии всех в курс дела вводил энсгар. Но люди всего лишь люди. Они слабели под усиливающимся натиском, когда все больше и больше разрушалась поставленная над Альбергой защита.

Мариона сжалась в руках Эсташа, когда муж резко приземлился в центре лагеря, а потом крикнул Арриену, чтобы тот восстанавливал охранную сеть и укреплял бреши. Очутившись на ногах, Маришка не успела даже сориентироваться, куда кинуться в первую очередь, когда энсгар дернул ее назад и тут же втолкнул в медицинскую палатку. Она попыталась выйти, но наткнулась на невидимую стену. Ладони уперлись в преграду, а с той стороны донесся приказ приготовить инструменты и все необходимое для возможных операций. И столь любимый ею голос вновь отдалился. Но, прежде чем последовать приказу, жрица опустилась на колени, снова призывая свой дар, понимая, что в последнее время загадала очень много желаний, но сейчас молитва была нужна как никогда.

* * *

– Защитники, защитники вернулись!

Ирэн услышала радостные выкрики и вскинула голову, отыскивая в темнеющем небе очертания огненных фигур. Она выдохнула, поверив, что теперь у Альберги точно появился шанс, хотя кое-кому из монстров удалось прорваться внутрь. Звуки сражения доносились, кажется, отовсюду. Ирэн словно оказалась на последнем клочке земли, не охваченном безумием. Она держалась за плечом Трена, а парень вооружился топором и держал наготове свободную руку, собираясь атаковать магией, а уже после добивать монстров оружием. Девушка в свое время тоже осваивала основные заклинания, но теперь ей казалось, будто она все-все позабыла и просто не сможет вовремя вспомнить.

Тихий стон заставил ее обернуться и тут же усомниться в реальности происходящего. Иначе чем можно было объяснить, что сейчас по направлению к ним с Треном шагал, подволакивая ногу, арис Нейтон.

– Трен, – она крепче сжала руку на его предплечье, а парень обернулся, – это же Нейтон?

– Учитель? – Трен растерялся настолько, что даже опустил топор и сделал шаг к арису. – Это правда вы? Вы живы?

Мужчина кинулся вперед, подпрыгнул и вцепился в горло Трена – тот еле успел с силой оттолкнуть стоявшую на пути Нейтона Ирэн. Она закричала, Трен упустил топор и попытался отпихнуть обезумевшего мужчину. Но справиться удалось только вдвоем, когда девушка вцепилась в больничную рубаху учителя с другой стороны и потащила того прочь. Удар заклинанием окончательно отбросил Нейтона и оставил лежать на земле, а Трен накрыл ладонью кровоточащую шею.

– Проклятье, – выругался он, – как сильно щиплет! Как будто не человек, а чудище цапнуло. Что это с ним? Откуда он вообще тут взялся, его же убили?

– Галлюцинации? – слабо произнесла Ирэн, а затем жалобно позвала: – Трен.

Взгляд молодого человека расфокусировался, он опустил окровавленную руку.

– Трен?

Парень посмотрел на нее.

– Жажда мучает, – он облизнулся. – А ты вкусно пахнешь.

– Ч-что? – заикаясь, уточнила девушка, отступая сразу на три шага.

– Как же вкусно пахнет кровью! – он тряхнул головой.

– Какой кровью, Трен?

– Человеческой. Как думаешь, кровь утолит жажду? Я слышу ее ток по твоим жилам.

Он улыбнулся и пошел к ней, чуть пригнувшись, крадучись, словно вынюхивающий добычу зверь. Даже ноздри его расширялись, жадно втягивая воздух, точь-в-точь как у гончего пса.

Ирэн в шоке наблюдала, как по пути молодой человек наклоняется и подхватывает топор, сперва подкидывает, затем крепче сжав в ладони, улыбается ей напоминающей оскал улыбкой.

Пронзительный крик отвлек Арриена от усиления защиты. Кажется, он заделал почти все бреши, но его отвлек голос Ирэн, и защитник сразу же сорвался в ту сторону. Девушка закричала еще раз, за секунду до того, как Арриен успел отшвырнуть от нее Трена. Парень словно сошел с ума, но это его сумасшествие было до боли знакомо. А еще неподалеку на земле лежал неподвижный Нейтон. Арриен вспомнил мгновение, когда исчезли Зоя и Маришка, а они с Эсташем бросились на улицу, а затем к воротам. Тогда энсгару достало чувства долга и сил не разбить готовую сыворотку, попутно прикончив бывшего ариса, а сунуть в руки кого-то из помощников вместе с коробкой, крикнув по дороге наставления. Но лекарство не помогло Зое, а значит, не помогло и Нейтону. Его тоже настиг приказ, отданный всем монстрам, – нападать. Непонятно только, отвязал ли его кто-то от кушетки, пока защитники боролись с чудовищами в пещере. Выходило, что арис выбрался из палатки, когда пришел в себя, а теперь Арриену пришлось отталкивать от Ирэн одичавшего Трена.

Защитник задвинул девушку за спину, глядя, как отброшенный прочь парень вновь поднимается.

– Только не убивай его, пожалуйста, – взмолилась Ирэн, – Трен меня защитил. Не убивай его.

Арриен поднял ладони, по которым перекатывался огонь.

* * *

Казалось, будто тишина никогда не вернется в Альбергу. Чудилось, будто стоны так и продолжат звучать, нарушая покой операционной. Сколько вообще прошло времени, когда в последний раз кто-то из медперсонала сумел присесть хоть на миг? А кого-то спасти не успели, потому что энсгару с братом приходилось выдерживать натиск чудовищ, которые прибывали и прибывали, стягивались к Альберге, выползая из нор, преодолевая переход от гор, проложенный под песками. Они подчинялись отданной команде и наконец-то перестали прятаться. Но если прежде не было возможности выманить их на свет, отыскать и уничтожить, то теперь все меньше оставалось возможности сдерживать.

Эсташ с Арриеном стояли насмерть, но силы заканчивались и у защитников, уже вынесших за этот день одну тяжелую битву. Маришка несколько раз рвалась выбраться из палатки, но не позволяла незримая стена. Муж по-прежнему оберегал ее, тратя магию и на этот барьер. Приходилось вновь возвращаться без возможности даже выглянуть наружу. А раненых все подносили, очень многие успели пострадать. Мариона ассистировала эниту Бариору, который и в обычное время подменял Эсташа, а сейчас встал на его место у хирургического стола. К ним на помощь подоспели те, кто еще был в состоянии, даже бене Алиста находилась в палатке и укладывала пострадавших на пол. Свободных кушеток уже не осталось. Слишком много ран, слишком много отравленных, но всего двое обращенных. Благо лишь отдельные виды монстров были способны подчинять разум людей, а иначе пришлось бы еще хуже.

– Защитники! – на этот крик воспрянули все, работавшие внутри хирургического отсека. – Еще защитники.

Маришка прикрыла глаза, вознося хвалу небесам. Успели. Они успели прийти на помощь.

* * *

С последствиями нападения на лагерь разбирались слаженно. Здесь все знали, что делать в таких случаях. Мариона на миг позволила себе зажмуриться, чтобы растереть лицо ладонями, пытаясь отогнать растущую усталость. Всякий раз, когда она поднимала голову, бесконечно поднося и унося инструменты, бинты, препараты, стерилизуя, меняя, выбрасывая, то видела лицо Эсташа, который сменил утомленного сверх всякой меры энита. Она видела сосредоточенный взгляд над закрывающей лицо хирургической маской, руки в перчатках и пальцы, работающие так проворно и быстро, что порой было не уследить. Он делал свое дело, как и все, кто мог помочь разобраться с последствиями нападения. Он вернулся сюда, к ним, потому что был нужнее в Альберге как врач, а не как борец с чудовищами. Добивать остальных отправились прибывшие защитники вместе с Арриеном. Сражение за Альбергу они выиграли, но монстры не останавливались, а у воинов Кенигхэма появилась возможность сразиться со всеми разом, сколь бы бесконечным ни казался их наплыв из песков пустыни.

Чудилось, никогда не закончится этот монотонный процесс: подать, унести, стерилизовать, – не перестанет звучать в ушах звон хирургических инструментов, не прекратят доноситься крики тех, кто сражался уже за стенами оазиса. Как там Арриен, как остальные? А люди? Справятся ли они? Все, кто лежал, укрытые простынями, на кушетках, кому оказали необходимую помощь. Теперь от них самих зависела дальнейшая борьба за жизнь и способность выбраться из небытия.

Еще один стон донесся сбоку, подвигнув Маришку бросить в ту сторону быстрый взгляд: Нейтон и Трен лежали на соседних кроватях. Учитель пришел в себя на улице, когда Арриен обездвижил зараженного парня. Привстал с земли и принялся удивленно озираться, не понимая, что с ним произошло. Теперь противоядие дали и Трену, которого Арриен сам затащил в хирургический отсек. Пришлось делать это насильно, поскольку от возросшей мощи, от новых проявившихся способностей обращенный отказываться не хотел.

Арриен взвалил Трена на кушетку и лично связал, бросив такой взгляд на Мариону, что у нее все перевернулось в душе: «На Нейтона подействовало… он очень плох, но его разум свободен».

Значит, Зоя тоже могла очнуться. Эта фраза не прозвучала, но повисла в воздухе невысказанным сожалением, ничем не измеримой тоской.

«Влейте Трену противоядие», – проговорил Арриен, прежде чем уйти.

Мариона слегка покачнулась, когда отняла ладони от лица, и тут же услышала: «Отдохни». Эсташ всегда наблюдал за ней, даже когда казалось, будто он сосредоточен на чем-то абсолютно ином, он не упускал ее из вида. Хотя кого и требовалось подменить, так это энсгара. Жаль, не было второго, кто смог бы так же хорошо справиться с его обязанностями.

– Я в порядке, – привычно ответила девушка.

Всегда так отвечала, но он редко верил ей на слово.

– Ты работала еще с Бариором, – возразил он, а затем качнул головой, подавая безмолвный сигнал, и бене Алиста вывела ее из палатки. Теперь уже путь не преграждал невидимый заслон.

– Тебе точно нужен отдых, – проговорила бене, похлопав Мариону по плечу. – Давай. Теперь в лагере безопасно, ступай в палатку и поспи.

Свежий ветерок коснулся разгоряченного лица, а Маришка вскинула голову, глядя на светлеющее небо.

Рассвет.

И шум стихал за стенами. И в небе пылало поднимающееся над горизонтом солнце, а не силуэты защитников. Вероятно, будет еще много раненых. И, будто откликаясь на ее мысли, ворота Альберги, выдержавшие натиск чудовищ, раскрылись, а уставшие люди устремились наружу, чтобы занести в лагерь новых пострадавших.

Она присела здесь же возле столбика, на котором держался тент, глядя, как защитники входят в ворота. Кого-то вели, кого-то несли. И ведь они все откликнулись, все пришли помочь им, а Эсташ сумел предугадать то, что в итоге случилось.

– Все закончилось? – задала она вопрос одному из крылатых воинов, проходивших мимо нее в палатку.

– Да, – он улыбнулся ей. Они были знакомы. Маришка знала многих из них с тех пор, как стала частью семьи тен Лоран.

– Вы справились. Вы такие молодцы! – она тоже улыбнулась. Устало, утомленно, но с облегчением. Все битвы когда-то кончаются. Как хорошо, что закончилась и эта.

– Вы тоже молодцы, – он наклонился и пожал ее ладонь, а потом прошел внутрь. Мариона прислонилась головой к столбику. Ей не повредит на пару минут прикрыть ноющие глаза, дать им немного отдыха. Просто ненадолго закроет, а когда наберется сил, снова кого-то подменит.

Очнулась она от легкого прикосновения к щеке, а когда посмотрела вверх, увидела над собой родное и любимое, но очень усталое лицо.

– Тебе нужно поспать, – тихо сказала она, прижавшись щекой к его ладони.

– Посплю, – ответил он. – Почему ты не ушла в палатку?

– Ждала. Все хорошо?

– Уже да.

Вряд ли он ответил бы иначе. Однако в лагере действительно было тихо. Люди разбрелись отдыхать, а кто отдохнул, дежурили возле тех, кому еще требовалась помощь.

Мариона выпрямила спину и поморщилась – так затекло все тело. Запустила руку в волосы, стянула надоевшую косынку и нащупала на голове настоящее воронье гнездо.

– Наверное, выгляжу сейчас как одно из чудовищ? – улыбнулась она.

– Не видел никого красивее, – отозвался Эсташ.

– Может, требуется кого-то подменить? – Маришка бросила взгляд на палатку.

Защитник молча склонился, поднял ее на руки и понес к их тенту. Осталось только прижаться головой к его груди и наконец-то перевести дух.

– Ты повредила ауру, – негромко произнес он, чуть касаясь губами волос. И Маришка застыла, понимая, что сейчас, едва он вглядится в нее внимательнее, то узнает еще что-то. А ведь она не сказала. У нее даже не было времени, многим требовалась помощь тогда.

– Я улечу домой, – быстро проговорила она, – вместе с Арриеном.

Защитник вдруг споткнулся. Это было очень неправильно, чтобы защитник с его идеальной реакцией вдруг споткнулся.

Он опустил голову. Маришка чувствовала, как от теплого дыхания шевелятся волоски на висках. И тут же поняла, что он делает. Призывает собственный дар, тщательно сканируя ее тело, и затаилась. Крепче прижавшись лицом к его груди, она выждала несколько секунд, прежде чем решиться и взглянуть в глаза Эсташа.

– Я сама не знала сперва и… – замолчала, пытаясь придумать, какие еще слова можно подобрать, но Эсташу и не требовались никакие слова.

Он зажмурился на миг, чуть запрокинул голову, словно пытаясь глотнуть больше воздуха, и прижал ее еще крепче и в сотню раз бережней.

– Мы полетим вместе.