Глава 20

Майя

Несколько часов после ухода Яниса сижу в одном положении на кровати. Янис… Удивительно красивое и подходящее ему имя. Мысленно перебирала варианты, но такого предположить не могла. Открывшаяся личная информация сделала его немного ближе.

Предвкушение встречи с его родными разбилось о чувство отвращения. Ольга напомнила Владу, только улучшенную и более наглую версию жены моего отца. Холёная, статная, высокомерная. Создаётся впечатление, что люди для неё – грязь под ногтями. В её присутствии я теряюсь, превращаясь в маленькую точку на карте собственной Вселенной, которая по масштабам значительно уступает проживающим в этом доме.

Тафанов же всколыхнул уже почти забытое чувство безнадёжности, вернув в тот вечер, когда я оказалась в багажнике не по собственной воле. Что было бы со мной? Я бы открыла сейф и… Предполагать бессмысленно, потому что степень развращённости этих людей сложно оценить. Однозначно общие черты у отца с сыном имеются, но проследить сходство можно, лишь взглянув на обоих разом. В ином случае я бы никогда не сказала, что они родственники. Возможно, Янис больше похож на мать или родню с её стороны. Вчера, немного отойдя от ворвавшихся перемен, рассмотрела Тафанова. Он уже не казался ужасающим, а спокойное лицо и редкая улыбка всё же расположили к нему, но отношения между родственниками дружелюбными назвать нельзя.

Это больше смахивает на террариум, где каждый стремится доказать собственное превосходство. Напряжение настолько ощущается кожей, что не почувствовать его невозможно. Особенно между Ольгой и Янисом, который не стесняется бросаться резкими словами в её адрес. Что случилось между ними? Хотя, вспоминая свои отношения с Владой, могу предположить, что в какой-то момент Ольга подвинула старшего сына, чтобы освободить место младшему.

И это ещё один отвратительный экземпляр, напоминающий мне почему-то Тимура. Ничего общего во внешности, но повадки, жестикуляция и липкий взгляд отталкивают. Его доброжелательность наигранная, вызывает отторжение и желание отойти как можно дальше, и тот факт, что в этом зверинце мне придётся провести два дня, не радует.

Янис уехал. Не смог взять с собой, оставив на попечение нелюбимых родственников. Необходимость или желание избавиться от меня? Может ли он поступить подобным образом? Не могу ответить. Я ему верю. Хочу верить. Потому что, по сути, верить больше некому. Он тонкая ниточка, связывающая меня с жизнью. Хоть какой-нибудь, если, конечно, в моём случае она вообще возможна.

Листаю каналы, хаотично щёлкая пультом, натыкаюсь на какой-то турецкий серил и зависаю. Смотрю в экран, но купаюсь в собственных мыслях, не слушая, что говорят актёры. Прошло несколько часов, а Янис вернётся нескоро. Куда себя деть в томительном ожидании?

Решаю прогуляться по дому, как он советовал. Бреду по коридору, не встречая ни одной души, словно пространство погрузилось в вакуум, лишив это строение голосов и звуков. Поднимаюсь по широкой лестнице, прохаживаюсь по второму этажу, рассматривая картины с непонятными сюжетами, некоторые узнавания по художникам. Интересно, это копии или оригиналы? Осмотревшись, решаюсь подойти и царапнуть ногтем, случайно отодрав значительный кусочек позолоченной рамы.

– Ой, – тихо произношу и пытаюсь прилепить обратно.

Не нахожу ничего лучше, как смазать кусочек слюной, надеясь, что он прилипнет. И пока нарушенное мною держится на добром слове, спешу вниз, оглядываясь и случайно зацепив напольную вазу с тонким горлышком. Успеваю поймать, но ручка касается пола и отлетает в сторону. И это уже на слюни не прилепить. Мнусь, решая, что делать с испорченным предметом, бросаю ручку внутрь и двигаюсь по коридору, стараясь ничего не задеть. Надеюсь, что вазочка не представляет ценности и стоит здесь исключительно для заполнения интерьера.

Не замечаю, как оказываюсь в конце коридора напротив той самой двери, о которой говорил Янис. Она замаскирована под деревянную панель, но имеется небольшой выступ с девятью кнопками.

– Так, – мнусь, не решаясь набрать код. Но любопытство берёт верх, и я быстро нажимаю цифры: – Два четыре восемь три…

Дверь отъезжает, являя мне нечто похожее на хранилище. Большое и вместительное. В центре стойки с прозрачными стеклянными крышками, под которыми украшения. Комплекты и отдельные предметы, от блеска которых рябит в глазах. Уверена, всё настоящее и стоящее бессовестно много. Поднимаю первую крышку, перебирая пальчиками камушки. Беру тяжёлое ожерелье с тёмно-синим каплевидным камнем в середине и примеряю на себя. Слишком объёмно для моей тонкой шеи. Любые ювелирные украшения мне противопоказаны. Всё, что дарил отец, было мною потеряно. Не специально, но одна серёжка всегда исчезала, а браслеты просто сползали с руки. Именно по этой причине в какой-то момент я отказалась надевать хоть что-то, боясь потерять.

Кладу на место дорогую вещицу и, минуя высокую статуэтку на полу, перехожу к следующему глухому стеллажу, за дверцей которой множество небольших ящичков с круглыми ручками. Напоминает секретер, только в этом отсутствует откидной стол. Выдвигаю один, достав мешочек, из которого вынимаю кольцо с красным прямоугольным камнем. И если это бриллиант, то самый ценный. Интересно, почему он хранится отдельно от остальных украшений? Заглядываю в другие ящички, находя какие-то странные предметы: зажигалку, видимо, золотую; ручку с гравировкой; в последнем коричневый квадратик с кусочком бинта. Присмотревшись, понимаю, что это бирка из роддома: «Тафанова Илга». А далее дата, пол и вес, написанные от руки. Это же бирка Яниса! Насчёт возраста он не соврал, а день рождения у него в апреле. Отец хранит как память, хотя сказать, что Тафанов склонен к ностальгии, не могу.

Перехожу к следующему стеллажу и, открыв дверцу, рассматриваю оружие на полках. Не похоже на то, что я видела у Яниса. Это золотое, с какими-то рисунками и буквами. «Герману от Е.А.» Подарочный экземпляр и, скорее всего, просто красивая игрушка. Вспоминаю, как делал Янис, оттягиваю затвор и направляю оружие в стену. Увесистое и неудобное для моих маленьких рук. Нащупываю какую-то выпуклую штуку сбоку, тяну вниз и пытаюсь прицелиться, вспоминая уроки стрельбы из охотничьего ружья.

– Стоять!

Резкий возглас пугает, и мои пальцы скачут по оружию, пока не раздаётся выстрел. Бросаю пистолет на пол и грохочет ещё один, а затем раздается звон стекла и маты мужчины. Делаю шаг назад, натыкаюсь на какой-то предмет, который падает, разбив что-то ещё. Закрыв лицо ладонями, пребываю в ступоре и не сразу решаюсь посмотреть на свои «труды». На полу в коридоре корчится мужчина, схватившись за ногу. Тошнота подкатывает к горлу от вида красной жидкости, образовывающей лужицу на полу. Не знаю, как поступить, замерев посреди комнаты, которую практически разрушила.

– Твою мать! – В дверях появляется фигура Тафанова, который окидывает ошалелым взглядом своё хранилище, а затем приходит в ярость, увидев меня. – Какого хрена ты тут делаешь?!

– Это… что? – рядом возникает Ольга с аналогичным выражением лица.

Ну хоть сейчас её эмоции неподдельные и живые. Не могу выдавить ни звука, потому что объяснить, как всё это сделала, не смогу. Только Янис в курсе, что я ходячая катастрофа. Видимо, жильцы дома о моей способности не оповещены, что подтверждается недоумением.

– В больницу его, – кричит кому-то Тафанов, указывая на мужчину перед собой. – А ты, – тычет в меня, – медленно иди ко мне.

Делаю шаг, переступая через пистолет, затем ещё один и, наконец, оказываюсь в коридоре, напоследок всё же окинув взглядом хаос, который сотворила.

– Простите, я случайно, – склонив голову, оправдываюсь перед хозяином дома. – Мне Янис код сказал, я хотела только посмотреть…

– Посмотреть? – верещит Ольга. – Ты всё разнесла! Мои украшения, – слышу, как хрустит стекло, когда она ступает по полу. – Гера, сделай что-нибудь! – бьётся в истерике. – Уведи её!

Тафанов хватает меня за руку, тащит по коридору и уже через две минуты практически закидывает в комнату и нависает, пока я сжимаюсь в комок.

– Зачем рылась в моём хранилище?

– Янис разрешил посмотреть. Я не хотела… – мямлю, опасаясь наказания, – случайно. Думала, оружие – просто красивая игрушка…

– Ты прострелила ногу охраннику!

– Просто он стоял в неудачном месте…

– Чего? – Тафанова трясёт от злости, и, кажется, он готов меня задушить.

– Мне нечем было заняться, я пошла гулять по дому. И ещё, – решаю признаться в содеянном, – я немного поцарапала картину на втором этаже и задела вазу. Там только ручка откололась, но можно приклеить, – вскакиваю, собираясь искать клей и возвращать на место сломанное.

Мужчина яростно мычит, сжимая кулаки до побелевших костяшек, и наматывает круги по комнате.

– Это что? – указывает на пол, заметив сорванную занавеску.

– Я вчера случайно зацепилась. Я не нарочно…

– Не нарочно?! – переходит на визг, предвещающий истерику. – Да ты грёбаная катастрофа!

– Меня ваш сын так и называет, – довольно улыбаюсь. – Он не предупредил?

Тугие желваки, перекатывающиеся на лице мужчины, оповещают об опасности. Делаю несколько шагов назад, увеличивая дистанцию. Смотрю исподлобья, ожидая его действий, но, простояв минуту, он удаляется из комнаты.

Но я ведь действительно ничего не делаю преднамеренно. Неприятности, словно приклеенные, следуют за мной, выскакивая в самый неподходящий момент и ставя меня в неловкое положение. С грустью отмечаю, что Янис предотвратил бы разрушения, предвидев неловкость с моей стороны. Плюхаюсь на кровать, подобрав ноги и устроившись в позе эмбриона. В мыслях лишь он и невыносимая тоска по человеку, который за короткий срок стал близким. Или же я всё придумала, приткнувшись к тому, кому я, как мне кажется, нужна? Когда нет выбора, даже самый паршивый кажется удачным вариантом.

Не знаю, сколько проходит времени, но дверь за спиной тихо отворяется.

– Вас приглашает Герман Янович. Пройдите, пожалуйста, в кабинет.

Молча поднимаюсь и иду, сомкнув пальцы в замок. Идём в направлении хранилища. Издалека замечаю мужчин, снующих из коридора в раскуроченное помещение. Видимо, его уже приводят в порядок. Тафанов больше кричал, а на самом деле ничего ужасного не произошло, если не считать ранение охранника.

Останавливаемся перед массивной дверью, и девушка негромко стучит, оповещая хозяина о посетителях. Жестом показывает, чтобы я вошла.

– По прямой, в кресло, ни к чему не прикасайся, – наученный, теперь готов предотвратить разрушения. – Что тебе сказал Янис перед отъездом?

– Я ваша гостья. Вернётся через два дня.

– Он не вернётся, Майя, – произносит уверенно, подрывая мою веру в Овода. – Ты была лишь проблемой, которую он скинул на мою шею. Что теперь с тобой делать, решать мне. И это решение зависит от твоего выбора.

– Нет… – шепчу, вспоминая слова Яниса перед отъездом, а также наставления, что его семье безоговорочно доверять не стоит. – Вы лжёте. Он обязательно вернётся. Он обещал. Не мог отказаться, а вы лжёте!

– Слушай.

Выкладывает диктофон, нажимая на кнопку.

– Кто для тебя Потоцкая?12727c

– Никто.

– Что будешь с ней делать?

– Наиграюсь и выброшу.

– Значит, никаких чувств?

– Пустое место.

Голос Яниса, твёрдо заявляющий, что я лишь случайный эпизод. Девочка, которую сбросят на обочине после потери интереса. Ненужная, чужая, не имеющая значения. Никто. Закрываю глаза, не желая верить в услышанное. Но одно дело слова Тафанова, другое – подтверждение, которое я прослушала. Значит, прав – не вернётся. Избавился от меня, сбросив право определить мою судьбу на отца.

– Кроме этого, есть ещё причина, по которой мой сын решил от тебя отказаться. Саид Мерханов желает получить наследство твоего отца. Ты ему нужна до момента получения наследства, а дальше… Понимаешь, что с тобой будет дальше?

– А?.. – словно проснувшись, смотрю затуманенным от слёз взглядом на Тафанова.

Мерханов? Впервые слышу эту фамилию и не понимаю, почему этот человек стремится получить деньги папы. Клиент? Враг? Наверное, уже не имеет значения. Не я решаю, где окажусь завтра и есть ли у меня будущее. С момента смерти папы я плыву по течению, ожидая, к какому берегу меня прибьёт. Хорошо, если на этом берегу я выживу, в чём сейчас уже не уверена.

– К противостоянию Янис не готов, людей у Саида много. У меня нет причин вклиниваться в предстоящую войну. Если бы ты была женой Яниса, тогда да, а так… В общем, предлагаю два варианта. Первый: прямо сейчас ты покидаешь мой дом и живёшь так, как пожелаешь. Не держу.

Делает паузу, чтобы до меня дошёл смысл произнесённого. У меня нет ничего, и там, за пределами этого дома, я пропаду, не приученная к самостоятельной жизни. Начнём с того, что у меня даже документов нет.

– Второй: я отправляю тебя в безопасное место до момента, пока ситуация не прояснится.

– Вы? Зачем вам это?

На секунду проскальзывает мысль, что Тафанов и сам претендует на наследство папы, но она тут же теряется в череде воспоминаний, связанных с Янисом.

– Жалость к той, что осталась одна в этом мире.

Жалость… Вероятно, только это чувство я могу вызывать. Жалкое, беспомощное создание, неспособное позаботиться даже о самой себе.

– Наверное, второй, – произношу на автомате, решив, что вариант более привлекателен исходя из того, что обрисовал Тафанов.

– Тогда иди в столовую. Ужин, а затем тебя отвезут в аэропорт.

– Хорошо, – встаю, направляясь к двери, но вовремя вспоминаю: – У меня нет документов.

– Я решу этот вопрос.

– Как скажете.

Бреду, не могу вспомнить, где столовая, о которой сказал Тафанов. Уткнувшись в одну точку, пропускаю нужную дверь, но меня направляет девушка в форме, подводя к стулу. Ольга и Эрнест уже здесь. Последний что-то говорит, но я не слышу, окопавшись в накрывших с головой эмоциях, не позволяющих оценить ситуацию. Плевать, что со мной будет, потому что вряд ли в завтрашнем дне меня ждёт что-то хорошее. Не хочу есть, гася приступы тошноты. Реакция на стресс, проявляющаяся так не вовремя.

– Вас просят собраться. – Кто-то кладёт ладонь на моё плечо, а я, обернувшись, вижу размазанное пятно.

– Да, конечно.

Иду в комнату, чтобы взять каракури и телефон, а затем понимаю, что его заберут. Просматриваю сообщения, удаляю с кодом от сейфа и цепляюсь взглядом за второе. В нём тоже набор цифр. Пробежавшись по строчке несколько раз, стираю и его, выкидывая телефон в мусорное ведро.

Выхожу, чтобы последовать за высоким мужчиной, который приглашает меня занять место в машине. Трогаемся и куда-то едем довольно долго. Аэропорт. Понимаю сразу, как только оказываюсь в огромном зале, пробиваясь между снующих людей. Меня лишь подталкивают в спину, направляя и отдавая приказы. Момент, когда в моих руках оказывается паспорт, пропускаю. А дальше я уже прохожу регистрацию и досмотр в компании женщины лет сорока. Она, словно мой поводырь, указывает направление, дёргая в нужный момент за руку.

Прихожу в себя в тот момент, когда оказываюсь в самолёте рядом с той самой женщиной. Хочу понять, куда мы летим, кручу головой, но не знаю, к кому обратиться. Внутри растекаются паника и понимание, что я совершаю ошибку.

– Я хочу выйти, – пытаюсь встать, но она возвращает меня на место. – Мне нужно поговорить с Янисом. Дождаться по возможности.

– Сидеть, – цедит сквозь зубы, оглядываясь и опасаясь быть услышанной, а затем я чувствую укол в шею и проваливаюсь в темноту.