Глава 21

Овод

Дерьмовое предчувствие. Майя осталась в гадюшнике, где каждый норовит раздавить её. Ольга получила новый объект для издевательств. Она и Вику когда-то пыталась прижать, но в тот момент Одинцовы были важны для отца, поэтому он жену приструнил, заставив сдерживаться, а спустя пару месяцев мы свалили, оставшись вдвоём.

Но Вика выросла в иных условиях, понимая, чем занимается её отец и чего от неё ждут – объединения капиталов. Не срослось, точнее, наследника не получилось. Я разочаровал отца и лишил львиной доли, на которую он облизывался много лет. Неудачный, бракованный, нелюбимый сын. После только так. После надежды исключительно на Эрнеста.

Как там Цветок? Прикидываю, что она уже разнесла половину дома, и неосознанно улыбаюсь. Она может. Оленька будет верещать, когда Майя доберётся до хранилища, где собраны все её побрякушки. Дай бог, чтобы хоть что-то осталось после такой гостьи…

Нужно было взять её с собой, затолкать в багажник и не беситься. Раздражительность нарастает по мере удаления от дома отца. Там Цветок, там я должен сейчас быть: контролировать, оберегать, предотвращать возможные инциденты. Когда я стал так зависим от её нахождения рядом? Или же она зависима от меня? Не думаю, что найдётся много желающих следовать за ней по пятам, настраивать нужную температуру воды и залечивать травмы. К ней невозможно быть готовым. Нужно пропустить через себя негодование и тонну раздражения, а затем смириться с тем фактом, что это чудо может свернуть себе шею на ровном месте.

Но всё это перекрывается чувственностью Майи: эмоции и ощущения, подкреплённые диким возбуждением. От нехватки – паршиво. Мне нужна очередная доза Цветочка. Вернусь – и завалимся в какую-нибудь глушь, где даже связь не ловит. Хочу получить её сполна, пробовать в новых вариациях и условиях, наблюдать, как раскрывается, растекается передо мной.

Вспоминаю момент, когда впервые увидел Майю: рыжее, растрёпанное, странное создание в белых носочках. Даже за деньги на неё не посмотрел бы, а сейчас… Вспоминаю, как она кувыркалась в занавеске, и начинаю ржать. Походу, даже такие ситуации уже не влияют на моё желание её оттрахать. Привык или смирился? Майя вызывает во мне давно похороненное чувство, заставляющее людей гореть и желать чего-то большего, чем просто физическое насыщение.

Уже вечер, а я не делал ни одной остановки, желая исполнить поручение как можно быстрее. И всё-таки папаша темнит. Свои резоны у него имеются, но я впервые уповаю на отцовские чувства, которые способны удержать его от подножки. Или же люди не меняются? Проверять не стремился, но обстоятельства вынудили, а точнее, одно – смерть хорька.

Глок облажался, хотя винить его в жажде мести не стоит. Я бы такое дерьмо тоже на самотёк не пустил, наказав всех и каждого, кто посмел нагадить моей женщине. Имеем то, что имеем, и, исходя из этого, ищем рациональные варианты.

Добираюсь до места за двадцать часов, остановившись у отеля, к которому то и дело подъезжают машины, высаживая и забирая гостей. И если я верно понял, то человек, которому предназначаются документы, – владелец данного строения. Набираю отца, оповещая о прибытии. Проходит двадцать минут, но я остаюсь незамеченным. Ещё двадцать, и я вновь звоню родителю, но номер недоступен. Топчусь около часа, начинаю нервничать, а затем вхожу в отель. Говорю имя администраторам, получая вопросительный взгляд. Человека с такими данными здесь не знают. Вбиваю имя в поисковик – ноль. Вновь набираю папашу, в ответ наслаждаясь женским голосом, оповещающим, что телефон абонента выключен.

Ступор. Я планировал отдать пакет и сорваться в обратном направлении. Прождав полтора часа, решаю вскрыть пакет, найдя в нём… стопку чистых листов.

– Сука! – рычу, злясь на самого себя.

Поверил старому козлу, понимая, что он опрокинет меня, не посмотрев на родственную связь. Выезжаю на трассу и вдавливаю педаль газа, кляня отца и свою самонадеянность. Задница подгорает от осознания, что всё это было затеяно ради Майи. Какие варианты? Если всё же брать в расчёт хоть какие-то отцовские чувства, папаша сдаст её Мерханову, освободив тем самым меня. Но она наследница Банкира, а если плюсом взять наследство Тимура, то получается… Паршиво получается. В этом случае она нужна отцу в качестве той, что принесёт джек-пот, но ситуация развернётся не в мою пользу – добыча осталась без защиты. Я или деньги. Всё просто. Всегда было просто, только я ещё грезил надеждой, что значу для отца хоть что-то. Вот и ответ.

Пру и не замечаю светофоров, поворотов и встречных машин. Вакуум и затуманенный взгляд, а в голове пульсирующее – быстрее, быстрее, быстрее… Обратно за шестнадцать часов. Охранник едва успевает открыть ворота, а я влетаю в дом, не заглушив двигатель и оставив дверь машины не запертой.

– Где Майя? – врываюсь в отцовский кабинет, после того как осмотрел комнату. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять – Цветка нет.

– Ушла, – равнодушно хмыкает, не отрывая взгляда от бумаг. – Погостила немного и решила нас покинуть. А тебе не звонила? – И я бы мог назвать удивление искренним, если бы не секундный страх, промелькнувший на дне его взгляда.

– Где Майя? – едва сдерживаюсь, чтобы не разнести всё к чёртовой матери.

– Янис, я же говорю, пожелала уйти.

– Не пизди, ты отправил меня хер знает куда, чтобы прибрать Потоцкую. Я идиот, который рискнул поверить тому, кто за человека меня не считал, напоминая, что я выродок, которого скинула на тебя мама.

– Эти слова были ошибкой! – вскакивает, замирая напротив. И сейчас нас разделяет лишь стол, через который я могу перемахнуть не напрягаясь.

– Эти слова ты произносил изо дня в день годами, чтобы я помнил, что недостоин носить твою фамилию. Отбросок, поганая часть, которую ты когда-то произвёл на свет. Чего ты добиваешься? Зачем её забрал? Пронюхал, что девчонка мне не безразлична? Решил уничтожить то крохотное, что мне дорого?

– Она ушла сама, – заводится, вжимая голову в плечи.

– Да хер я поверю! У неё нет документов, и жить самостоятельно она не приучена, а её способность находить проблемы слишком явная, чтобы ты не заметил. Где Майя?

– Отдал Мерханову.

Ложь. Снова грёбаная ложь.

– Что ты сделал? – хватаю его за грудки, перетаскивая через стол.

– Отпусти! – Ольга врывается, повиснув на моей руке и пытаясь скинуть их.

Отмахиваюсь, не смотря, что и кого задеваю. Плевать.

– Я сделал это ради тебя, – выплёвывает отец.

– Ради себя, – поправляю его, – ради денег, которые есть у неё, ради того, что может дать Мерханов. Когда ты нажрёшься? Когда гнилая мразь, живущая внутри тебя, скажет «хватит»? Наступит момент, когда я увижу перед собой человека?

Откидываю его в сторону и разворачиваюсь, чтобы покинуть это место. Бросаю взгляд на Ольгу, которая вжалась в стену. Вероятно, сейчас я мало похож на того, в кого можно бросаться язвительными фразами без физической угрозы. Выхожу в коридор и вижу в нескольких метрах от себя братца. Понимает, что нужно валить, и бежит от меня, исчезая на лестнице, ведущей на второй этаж.

– Мерханов объявил на тебя охоту, – за спиной слышу крик отца, но не останавливаюсь. – Тебя убьют.

– Ещё скажи, что тебе не похуй. Никогда не поверю! – Не оборачиваясь, говорю то, с чем давно смирился.

– Ты мой ребёнок, Янис.

– Как сентиментально. А главное, очень удобно вспоминать, что я твой сын, когда тебе это выгодно.

– Янис… – хватает за руку, разворачивая к себе. Мы одного роста и равной комплекции, если папаша пожелает набить мне морду, ему придётся постараться. – Я прошу тебя остаться и продумать стратегию вместе. Саид пойдёт на уступки, если предложить ему то, что заставит забыть о мести.

– Потоцкую? Ты хотел сказать, отдать ему Майю, прикрыв мою задницу? Во-первых, я перестану себя считать мужиком, если прикроюсь женщиной, а во-вторых… достаточно и первого.

Вырываюсь, направляясь к машине, чтобы уехать и не видеть его рожу. Отец мнётся на ступенях, считая, что я передумаю и не рискну схлестнуться с Мерхановым. Принимаю, что в его подчинении маленькая армия, но вариантов остаться в стороне, на мой взгляд, нет.

– Янис, что я скажу Илге, если тебя убьют? – Последний и, по его мнению, железный аргумент, чтобы я остановился.

– Что наконец-то достиг желаемого: причинил ей боль равную той, что она оставила тебе.

Трогаюсь, наградив отца на прощание визгом колёс. Оставляю позади того, кто счастлив в своём мире и где нет места мне. Еду в никуда, пока не понимая, что делать. Для начала нужно выяснить, что из сказанного папашей правда. Цветок сама не ушла бы – даже не обсуждается, а значит, сделаю упор на второй вариант. Набираю знакомого, узнаю, есть ли у него завязки в окружении Мерханова, и прошу пробить, чем сейчас заинтересован Саид.

Не успеваю выехать из города, как меня нагоняют два тонированных джипа, а поравнявшись, начинают обстреливать мерседес. Стёкла пуленепробиваемые, но если стрелять в одну точку, пробьют. Есть несколько минут, чтобы скинуть их, но меня зажимают с боков и лупят в «коробочку», а точнее, по стёклам. Оцениваю ситуацию, хватаю ствол и, резко опустив стекло со своей стороны, стреляю по переднему правому колесу. Машина резко подаётся влево. Один скинут, но второй идёт на таран и толкает бочиной влево, чтобы свалить с дороги. Мерседес против того, кто превосходит по массе, не имеет смысла, поэтому резко жму на тормоз, и джип юзом ползёт в заданном направлении, не успев среагировать.

Вжимаю педаль газа и резко ухожу вперёд. Мне проще набрать скорость, а неповоротливый джип в этом случае мне не конкурент. Семьдесят километров топлю без остановки, не сбавляя скорость, чтобы заскочить в соседний город, где имеется схрон в гаражном кооперативе. Почти в каждом крупном городе есть заначка, но здесь, на моё счастье, стоит машина. С трудом открываю замок, сорвав монтировкой, и выгоняю старый фольксваген. Мерседес спрятан, а я выезжаю из города, чтобы отправиться дальше.

У меня есть немного налички, и пока картами пользоваться нельзя. Если Мерханов собирал на меня информацию, то, скорее всего, в курсе подставных имён, которые часто в ходу. Нужно проехать двести километров, чтобы добраться до квартиры, где есть достаточно денег на новые документы и имеется запас оружия. Стараюсь не использовать, но теперь выбора у меня нет. Охота началась, и я добыча. И добыча намерена защищаться.

Немного расслабляюсь, когда до города остаётся тридцать километров, но меня резко подсекает машина, а затем подаёт вправо и бьёт в бок, отчего слетаю с дороги в глубокий кювет и кувыркаюсь, вовремя сгруппировавшись. Последний оборот, и тачка падает на крышу. Гул в ушах, а я стараюсь не дёргаться, проверяя своё состояние. Слышу приглушённые голоса, которые приближаются, становясь отчётливее.

– Сдох? Ему нужно подтверждение.

– Кувыркался красиво, – смех, и по голосам понимаю, что их двое. – За такие деньги я готов мотаться за ним по всей стране. Саид не жмот, знает, как мотивировать, – снова гогот.

И пока ублюдки, не торопясь, приближаются, дотягиваюсь до сумки, которая лежала на переднем сиденье, а сейчас рухнула за мою голову, и вытаскиваю пистолет. Чувствую на лице что-то горячее, не сразу осознав, что по коже стекают струйки крови. Не шевелюсь, чтобы не выдать себя, а когда на уровне моего лица появляются две пары ног, быстро и точно делаю несколько выстрелов. Мужики падают на колени, позволяя выстрелить в живот, а затем добить контрольными в голову, когда оказываются на земле.

Выбиваю ногами уцелевшее стекло пассажирской двери и выскальзываю. Приподнявшись из-за машины, вижу их внедорожник на обочине, и, судя по всему, их было двое, потому что на помощь никто не спешит. Этот участок трассы не совещён фонарями, а моя тачка лежит в обочине пузом вверх. Хватаю сумку и мчу наверх. Осматриваюсь, убедившись, что два трупа внизу без подкрепления, и сваливаю.

Немного отдышавшись, бросаю взгляд в зеркало, только сейчас заметив, что вся голова в крови, которая стекает по шее, окрашивая белую рубашку. Натягиваю кепку, которая словно приготовлена для меня на сиденье, и топлю что есть силы. Их будут искать, но пара часов форы у меня есть.

Из короткого разговора понял, что на меня сделали заказ, и, вероятно, предложили столько, что многие повелись на лёгкие деньги. К вечеру добираюсь в большой город, останавливаюсь на каком-то пустыре, заливаю салон бензином, которым парни заботливо запаслись, поджигаю и сваливаю. Иду больше километра, сторонясь главных улиц, а затем ловлю машину и еду по нужному адресу.

Мне нужна передышка. Собраться с мыслями и понять, что делать дальше. Заваливаюсь в квартиру и иду в душ, чтобы осмотреть степень увечий. Немного: кровоподтёки по всему телу, разбитая голова, нос, два сломанных ребра. И то, что они сломаны, понимаю, когда делаю резкое движение, от которого сводит грудину. Не так плохо, как я предполагал.

Напоминаю о себе знакомому, который парой фразой даёт понять, что Мерханов занят охотой на меня и поиском дочери Банкира. Выдыхаю, понимая, что Майя не у Саида, и тут же напрягаюсь – в таком случае, где? В доме отца её нет, уйти не могла, в чём не сомневаюсь ни на секунду, значит, он её припрятал…

Вхожу в базу данных, чтобы пройтись по рейсам, которые вылетели вчера и сегодня. Самолёт проще, чем поезд, и намного быстрее. Три-четыре часа, и ты уже в другой стране. Где там у папаши есть недвижимость?

Германия. Просматриваю данные пассажиров, не цепляясь ни за одного: примерный возраст, пол женский, имя любое. Никаких ассоциаций. Италия. Тоже взгляд не цепляется. Швеция. И тут засматриваюсь на подходящую девушку, судя по данным паспорта. Место рядом – та же фамилия. Мать и дочь. Через три часа рябит в глазах от сотен имён и направлений. Угадать, где она, невозможно. А может, оставил здесь? Точно нет. Мерханов найдёт.

Где же ты, Цветочек? «Найти» – неумолимо клокочет мысль. Пульсирующие удары отдаются в виски. Обхватываю голову ладонями, прикидывая, как мог поступить папаша. Отправить с Эрнестом, но пиздюка я видел в доме. Или отец его в свои планы не посвятил, или это показательный момент был для меня.

Сука! Как был сукой, так ею и остался. А если убрал Майю? Вряд ли – сам себе отвечаю на этот вопрос. Слишком много на ней завязано, слишком много с неё можно поиметь. Возможно, Потоцкий вообще ничего не оставил, но проверить папаша захочет.

Закидываюсь обезболивающим и валюсь на диван, прикрыв уставшие глаза. Нужно окопаться в какой-нибудь неприметной норе, где я смогу заняться поисками Майи, а заодно мониторить передвижения отца и Эрнеста, которые непременно будут контролировать Цветок. Должен же быть кто-то рядом с ней, чтобы девочка-катастрофа не разнесла всё, к чему прикоснётся.

И как я планировал её оставить? Сейчас, когда не понимаю, где она и контролирует ли кто-то температуру воды в душе, осознаю, что вряд ли отпустил бы Цветок. А спустя пару месяцев уже из себя не вырвал бы. Чёртова катастрофа, случайно оказавшаяся на моём пути, стала той, что медленно, но верно, подгребла меня под себя. Ненамеренно, конечно, но зацепила. С мыслями о ней и засыпаю, надеясь, что завтра узнаю больше и смогу вернуть ту, что превратила мой спокойный мир в грёбаный хаос.