Глава 26

Майя

Сижу на крышке унитаза, наблюдая, как Янис снимает повязку и являет мне спину в кровоподтёках и ссадинах.

– Ох, – едва успеваю выдохнуть и прикасаюсь пальцами к повреждённым местам. – Янис…

– Что, страшно, Цветочек? – хохотнув, поворачивается, и я рвано выдыхаю. – Мне за этот месяц половину рёбер переломали.

– Янис…

Не могу сдержаться, касаясь его кожи и мгновенно сменяя пальцы на губы. Если бы имела возможность, залечила бы все его раны. Уже час не могу оторваться, опасаясь, что он вновь исчезнет, оставив меня в одиночной борьбе со страхами. Его появление вызвало одновременно шок и облегчение, и какое-то странное понимание, что я наконец-то кому-то нужна. И то, как Янис обнимал, успокаивая и баюкая, и то, как делился моментами из жизни семьи, объясняя странные и нездоровые отношения между её членами, давало уверенность, что он вернулся, чтобы остаться. И мне бы оттолкнуть, напомнив себе, какой путь прошла, но я верю. Снова верю, бросаясь ему на шею, и не могу уйти от того, к кому тянется моё сердце. И пусть снова будет больно, но я всё равно попробую.

– Цветочек, осторожно, – останавливает, когда мои ладони движутся ниже, приближаясь к резинке трусов, – я не в том состоянии, чтобы провести полночи на тебе.

– Я… прости… – вскидываю взгляд, сталкиваясь с его лукавым.

Наклонив голову набок, словно подстёгивает, проверяя, пойду ли дальше. А я бы не отказалась почувствовать его тело и вспомнить нашу ночь. Мне было настолько хорошо, что утром я напросилась на минет и почти стонала, ощутив, как приятно было Янису. С ним я хочу познавать в первую очередь себя. Мне нравится видеть, как он горит, пожирает похотливым взглядом, сносит ураганом эмоций и зажигает меня. Секунда – и я уже плавлюсь, не обращая внимания, что происходит вокруг. С Тимуром не испытала и сотой доли того, что вытаскивает из меня Янис. Но вспоминаю, что наши отношения с первым были спланированы и как объект желаний я интересовала его исключительно с финансовой стороны.

– Ты облизываешься, Цветочек. – Ведёт языком по шее, прикусив мочку уха и вернувшись к губам. – О чём подумала?

– О нас с тобой, – честно говорю. – О нашей ночи и том, что было утром…

– Кстати, ты отработала только один косяк, – усмехается, прижимая к себе и толкаясь в живот значительной эрекцией. – Обязательно отработаешь, но придётся всё сделать самой, пока я не вернусь в форму.

– Можно самой? Прям всё-всё сама? – затаив дыхание, жду ответа. Янис привык доминировать, и его слова обнадёживают.

– Всё сама, Цветочек. От начала и до конца, – шепчет, а моё тело покрывается мурашками, дёргаясь в унисон его словам. – Но сначала я хочу в душ, – возвращает в реальность, – чувствую, как от меня несёт псиной.

– А борода? – провожу пальцами по значительной растительности, которая делает его другим.

– Придётся оставить. Пока не разрулю ситуацию.

– С Мерхановым, да? – кивает. – Дамир сказал, что Тимур умер месяц назад, а заказал его ты… – прячу взгляд и жду, что Янис опровергнет мои догадки. – Почему?

– Потому что хорёк поступил по-скотски. Жажда наживы в виде наследства Потоцкого была жирным куском. Им, конечно, руководил Саид, но это не исключало возможности не обижать тебя.

Дамир оказался прав – Тимур лишился жизни из-за меня. Удивительно, но меня факт его смерти не огорчает.

– Я думала, что организатором была Влада.

– Кстати, – Янис высовывается из душевой кабины, – она тоже отправилась на тот свет. Через несколько дней после хорька.

– Почему? – встаю рядом, наблюдая, как Янис изворачивается, чтобы потереть спину, потому что не может поднять руки.

Перехватываю мочалку и осторожно вожу по коже, чтобы не причинить ещё большую боль. Замирает, позволяя себя мыть. Вероятно, ему настолько больно, что он готов предоставить процесс той, что и шагу не может ступить без травмы.

– Потому что Влада отвечала за план, в результате исполнения которого остаётся в плюсе. Мерханов позволил ей продать сейф, чтобы заработать, оставить дом и имущество, но хотел прибрать твоё наследство. Предполагаю, расклад именно такой. Ты сбежала, Тимур отправился на тот свет, а Влада следом. Это своего рода наказание за неисполнение. Саид вверил ей сына, и всё закончилось плохо.

– Откуда он знает, что папа мне оставил? До момента вступления в наследство никто не узнает, сколько имеется на указанном счёте.

– Он не знает. – Янис встаёт под поток воды, смывая шампунь. – Никто не знает. Но все уверены, что Вася сколотил приличное состояние. Это лишь догадки, подкреплённые слухами. А откуда они взялись, уже никто и не вспомнит.

– А если там ничего нет?

– Значит, Мерханов будет разочарован.

– А ты? – осторожно спрашиваю и по какой-то причине умалчиваю, что открыла каракури, найдя то, что предназначалось лишь мне. А может, Дамир ему уже рассказал?

– А мне всё равно.

– Правда? – сглатываю и застываю, до конца не веря, что хоть кто-то не заинтересован в моём наследстве. – Когда мы встретились, ты согласился меня отвезти в Тольятти за половину наследства.

– Цветочек, – Янис обматывается полотенцем, выходя из душевой и отодвигая меня, – я реалист и понимал, что на кладбище может ничего не быть. Слишком фантастической казалась твоя догадка.

– Но всё равно согласился мне помочь.

– Если хочешь, для меня это была последняя услуга твоему отцу. Вася был из тех, кто всегда выполняет обещания и отвечает за свои слова. Лишнего не брал, с клиентами работал в открытую, информацию не сливал. Один из немногих, кто придерживался какого-то своего кодекса, оставаясь человеком. Возможно, именно по этой причине ты выросла такой.

– И всё больше об этом сожалею, – опускаю голову, понимая, что по-прежнему нуждаюсь в поводыре по этой непростой, как я уже поняла, жизни. – Если бы он меня подготовил, всё было бы иначе.

– И тогда бы не было этой открытой девочки, – поднимает моё лицо, прикасаясь губами.

– Что будет дальше? – хочу иметь надежду, что Янис останется в моей жизни. – Я сейчас о себе, – запоздалое уточнение, чтобы он не подумал, что навязываю ворох проблем, идущих в комплекте со мной.

– Ты останешься со мной.

– Я не знаю… – Впервые мне позволяют решать, и я не сразу нахожусь что ответить.

– Цветочек, это был не вопрос, – качает головой, давая понять, что моё мнение его не волнует.

Прижимаюсь к Янису, оплетая руками, тут же уловив сдавленный стон. Отпрянув, вспоминаю, что его тело за последний месяц значительно пострадало. Помогаю наложить новую тугую повязку на рёбра и одеться, чтобы не щеголять перед Дамиром в полуголом виде.

Янис проверяет кухню, удостоверившись, что хозяин дома ушёл к себе и он наконец-то получил возможность отдохнуть. Заваливаемся на кровать, и я, слегка прижавшись к Янису, чувствую себя уютно. Проблема не решена, и мы оба по-прежнему нужны Мерханову, но теперь, когда рядом он, катастрофа не кажется глобальной.

Слышу размеренное дыхание Яниса и сажусь на кровати, чтобы рассмотреть его. Последний час я мельком бросала взгляды, вспоминая его и запечатлевая для себя. Прошёл всего месяц, а мне он кажется другим, совсем непохожим на того, в чьём багажнике я оказалась. Но, вероятно, когда мы начинаем к кому-то испытывать чувства, смотрим под другим углом, не замечая шероховатости и отмечая только достоинства. Не видела же я в Тимуре того, что отметил Янис, бросив на него лишь взгляд. Но сейчас мне всё равно, потому что приятное тепло, разливающееся внутри, даёт осознание – мне нужен только Янис.

Осматриваю его тело, спотыкаясь взглядом на синяках и затянувшихся ранах. Если бы могла, залечила бы их все одним махом. Но за неимением волшебного лекарства касаюсь подушечками пальцев, сменяя их тут же губами. Во мне скопилось столько нежности, что сейчас я с трудом сдерживаюсь, чтобы не накинуться на Яниса, ощупав каждый сантиметр. Мне необходимо получить значительную дозу поцелуев, чтобы восполнить опустошённый за месяц резерв. Чем я и занимаюсь, пока он размеренно сопит.

– Цветочек, ты нарываешься. – Прозвучавший в полумраке голос заставляет отпрянуть.

– Просто соскучилась. Мне кажется, я так долго тебя не видела, что почти поверила – тебя в моей жизни не было вовсе. Обнять не могу, потому что причиню боль, хотя бы так… – затихаю, ожидая, что он оттолкнёт, установив границы.

Что-то между нами изменилось, и я не понимаю, что именно и в каких количествах мне позволено. И пусть он дал понять, что я нужна, но это по-прежнему Янис, который не терпит кого-то на переднем сиденье и не выносит запахи фастфуда. Кто я для него? Возможно, не получу ответа.

Он прерывает мои мысли, взгромоздив на себя и притягивая, чтобы покрыть моё лицо касаниями. Я чувствую повреждения на его губах, но прикрываю глаза, отдаваясь нахлынувшим эмоциям. Упираюсь ладонями по бокам от его лица, чтобы не давить на грудину, и перетягиваю инициативу на себя. Скольжу по шее, спускаясь ниже и минуя повязку, а когда добираюсь до живота, ощущаю твёрдый член. Но он ведь сказал, что я могу сделать всё сама? Опыта у меня немного, но учиться всё равно придётся. И лучше всего начать прямо сейчас.

Стягиваю с него бельё и обхватываю член ладонью, медленно проводя по всей длине. Горячий, бархатный и пульсирующий. Мне нравится его касаться, и, видимо, Янису тоже, потому что его дыхание становится тяжёлым и частым.

– Подвинься ко мне, – тянет мою ногу, заставляя сползти и пристроиться сбоку. Длинные пальцы ныряют в трусы, а затем стягивают их и оказываются между ног. – Ты сама начала, Цветочек, и придётся закончить.

Мнёт клитор, вызвав мой всхлип и первую приятную волну, пробивающую низ живота. Отвожу ногу в сторону, открываюсь для него. Не хочу, чтобы он останавливался, продолжая быстрые движения в одной точке.

– Что мне сделать? – скольжу по члену, ощущая, как Янис несильно двигает бёдрами навстречу.

– Насколько я помню, ты отработала только один косяк, а осталось ещё…

Уточнений не требуется, поэтому опускаюсь, вобрав член губами и посасывая головку, и Янис замолкает, отдавшись мне и позволяя делать всё, что пожелаю. Несколько резких движений, и он выгибается, показывая, как ему хорошо. Приятное чувство, окутавшее когда-то в доме Тафанова, вновь возвращается. Момент, когда я веду, накрывает эйфорией, позволяя чувствовать себя значительной. Невероятное чувство. В такие мгновения он отдаётся мне, а я могу быть главной и с наслаждением принимать его ласку.

Вбираю член глубже, двигаюсь, насаживаясь на орган, который, как мне кажется, становится твёрже и больше, и не упускаю возможности провести языком по всей длине, обведя по кругу головку и остановившись на месте, прикосновение к которому отдаётся приятным движением органа. Снова и снова провожу языком, вызвав глухой рык Яниса, а затем чувствую, как его пальцы проникают в меня, начиная часто двигаться и заставляя стонать в унисон.

На мой затылок ложится его ладонь, и вот уже я теряю ведущую роль, становясь оружием удовольствия в его руках. Насаживает мою голову, врывается членом в мой рот, проталкиваясь всё глубже и жёстче. Но я урок освоила ещё в первый раз, поэтому расслабляюсь и впускаю его на всю длину. Плыву, не контролируя свои действия, и удивляюсь, как он успевает руководить мной и иметь меня пальцами. Возбуждение такое, что я вот-вот взорвусь, получив уже когда-то испытанное наслаждение. Ещё немного, пара движений – и тугой узел, стянувший внутренности, исчезнет, сменившись приятной пульсацией. Я на грани, готовая ощутить наслаждение, но Янис вынимает пальцы, оставив меня неудовлетворённой, и поднимает мою голову. Глотаю кислород и часто дышу.

– Взбирайся сверху, – хриплый голос отдаёт приказ, – быстрее, Майя!

Оказываюсь на нём и несмело опускаюсь на значительный орган, упирающийся в промежность. Страх сделать что-то не так не отпускает и, замешкавшись, не замечаю момент, когда Янис подмахивает снизу, одним толчком оказываясь во мне.

– Янис… – скулю, чувствуя наполненность и не решаясь пошевелиться.

– Скромнее, Цветочек, – намекает, что я издаю слишком громкие звуки, – а то Амат придёт проверить, не обижаю ли я тебя. А теперь двигайся!

Приходится приподняться и опуститься. Снова и снова, пока не набираю приемлемый для меня темп, и через минуту скачу на Янисе, запрокинув голову и сосредоточившись на новых ощущениях. Немного отпустившее возбуждение, накрывает снова, затягиваясь в тугую спираль, требующую выхода. Большие ладони сжимают мои бёдра, перехватывая инициативу. Янис не остаётся в стороне, вбиваясь снизу и руководя мною. При столкновении тел раздаются смачные шлепки, которые не смущают нас обоих.

Меня точно, потому что я тону в ошеломительных ощущениях, понимая, что только с ним может быть так горячо. Именно Янис открывает настоящую меня, готовую отдаваться и тонуть в нём, смело познавать новое и получать наслаждение. Я на грани, насаживаюсь всё быстрее, резко опускаясь и поднимаясь вновь, а когда на его пальцы оказываются на клиторе, помогая достигнуть пика, взрываюсь, пугаясь собственного оргазма, который оказывается в разы ярче, чем в первый раз. Меня трясёт, а слова застряли в горле, и даже стон не имеет возможности вырваться. И пока я тону в своём личном раю, Янис совершает серию рваных толчков и кончает, сдавив до боли мою кожу. Чувствую его внутри и сжимаюсь, провалившись в новую порцию удовольствия, но теперь одного на двоих. Забывшись, падаю на его грудь и почти сразу вспоминаю о травмах, поэтому сползаю с него, устроившись рядом.

Не чувствую ног, словно они превратились в тугие пружины, но медленно прихожу в себя. И если каждый секс с ним будет таким, я буду косячить по три раза в день, только чтобы нарваться на отработку.

Чёрные точки в глазах исчезают спустя несколько минут, позволяя рассмотреть Яниса, который с трудом поднимается, чтобы выпрямиться и сделать пару глубоких вдохов. Чувствую вину за то, что набросилась на него, наплевав на повреждения.

– Прости, – подскакиваю и обнимаю сзади, стараясь не давить. – Нужно было позволить тебе отдохнуть, а я… – утыкаюсь лбом, с трудом сдерживая слёзы.

Разворачивается, чтобы перехватить и поймать мой взгляд.

– Не за что извиняться, – успокаивает, понимая, что я в шаге от истерики. – Я тоже соскучился.

– Правда? Даже не верится… – шепчу, всматриваясь в холодную голубизну, сейчас с лихвой одаривающую теплом. – Я же девочка-катастрофа, притягивающая проблемы и разрушающая всё, к чему прикасаюсь. Та, с кем сложно. Зачем я тебе? – задаю вопрос, ответ на который услышать, скорее всего, не готова.

– Ты заставляешь меня смеяться.

Утыкается носом в мою макушку, а я отказываюсь верить, что всё так просто. Янис пришёл и заявил, что нужна. Я так хотела услышать подобное, что растерялась. Хочется сказать что-то ещё, переспросить, уточнить, является ли его решение окончательным, но молчу, укутавшись в его объятия. Но он выпускает меня и с трудом ложится на спину, занимая позу, в которой легче дышится.

– Цветочек, надень на меня трусы. Не хочу сверкать задницей перед Аматом.

Исполняю приказ, занимая место рядом, но соблюдая дистанцию. Лежу с открытыми глазами, а на языке крутится множество вопросов. Но сейчас для них не время. А когда?

– Спроси уже. Чувствую, как тебя распирает. Да и последний час ты с трудом сдерживалась.

– Эрнест сказал… что ты изнасиловал Ольгу. По этой причине ушёл из дома.

– Сучёныш, – шипит Янис. – Хотя винить его нельзя. Мать внушала ему это с двенадцати лет, и он решил, что её версия правдива.

– А на самом деле? – подпираю ладонью щёку, приготовившись слушать.

– Брак с Викой был расторгнут. Отец бесился, конечно, но о моём уходе из дела речи не было. Он настаивал на участии во всех проектах, представляя меня как преемника. Эрнесту было всего двенадцать, и Ольга быстро прикинула: когда её сын сможет влиться в бизнес, я уже подгребу значительную часть под себя. Решила действовать. Пришла как-то ночью в мою комнату. Когда проснулся, она уже стягивала с меня трусы, а затем начала рвать на себе одежду и звать на помощь. Прислуга и отец появились быстро, и Ольга заявила, что я пытался её изнасиловать.

– И ей поверили?

– Да, как ни странно. Так убедительно отыграла, что я и сам в себе засомневался. Даже несколько лет потом психолога посещала, уверяя всех, что он помогает ей справиться с психологической травмой. – И теперь понятна реакция мачехи Яниса: она знает, что оклеветала его. – Отношения с отцом и так были неидеальными, а этот момент окончательно отдалил нас друг от друга. Но я даже ей благодарен.

– За что?!

– Ещё в браке я понял, что сидеть в офисе и посещать переговоры – не моё. Мне хотелось иной жизни. Планировал свалить, но не знал, как преподнести своё решение отцу. Поделился с Викой. Она не поняла.

– Но, насколько мне известно, она хотела за тебя замуж, значит, любила?

– Цветочек, её воспитывали по-другому. С самого детства внушали, что брак объединяет капиталы, а не любящих людей. – Где-то я уже это слышала… – Встретившись со мной, поняла, что можно убить двух зайцев сразу: ублажить папу и связать жизнь с тем, от кого не воротит. Возможно, она меня любила, но признаний я не слышал. Мне кажется, мы оба выдохнули, когда Одинцов предложил расторгнуть наш союз.

– Он предложил это, потому что у вас не было детей? – зажмуриваюсь, потому что мой язык оказался быстрее понимания, что данный вопрос не стоило озвучивать.

– Я так понимаю, Эрнест с тобой поделился деталями? – Голос звенит, не предвещая ничего хорошего.

– Да.

– Именно. Все ждали наследников, которых не случилось. Предполагаю, причина тебе известна.

– Да.

Подползаю, уткнувшись носом в его плечо. Мне хочется сказать, что это не самое важное, но никак не могу подобрать слова. Сейчас я словно забыла их все.

– Именно поэтому подумай, достоин ли я твоего выбора. Вряд ли смогу подарить тебе семью. Предложить могу только себя. В единственном числе.

– Достоин, – произношу тихо. – Я тебя люблю, – вырывается неожиданно, но понимание, что ему никогда не говорили этих важных слов, подталкивает к признанию.

– Когда ты захочешь детей, твоя любовь нас не спасёт.

– Спасёт, – утыкаюсь в его шею. – И вообще, шансы ведь есть. – Вспоминаю рассказ Эрнеста, убеждённая, что степень проблемы он преувеличил намеренно. – Главное, верить. У тебя с этим проблемы, но я буду верить за нас двоих, а ты верь мне.