Глава 29

Овод

– Янис, не мельтеши! – рявкает отец, заставляя осесть на диван и вернуться в реальность.

И она мне не нравится. Потому что в этой реальности уже около двух часов я, отец и Амат ожидаем окончания операции.

Я так и не понял, откуда прилетела пуля, лишь успел подхватить падающую Майю. А когда увидел растекающееся алое пятно, готов был взреветь от чёртовой несправедливости. Она вытащила меня, подставив себя. Смотрела, не моргая и хватала воздух ртом, пыталась что-то сказать, но я слышал лишь бессвязные звуки, растворяющиеся в редких хрипах. Люди отца окружили, а затем ринулись осматривать прилегающую территорию, убеждая, что стреляли не со стороны дома Мерханова.

А я думал только о Майе, которая обмякла в моих руках и быстро отключилась. Амат ехал так быстро, что я с трудом понимал, в какой части города мы находимся, желая лишь одного – не опоздать. Даже не слышал, как ему позвонил отец и назвал адрес клиники, в приёмной которой мы и находимся в данный момент.

– Дерьмовое ранение, Овод. – Амат поднимается, расхаживая по коридору. – Очень дерьмовое. Калибр крупный, если пуля попала в печень… Я несколько раз такое видел, не выкарабкались…

– Заткнись, – рычу, и сам понимая, что он прав. – Просто заткнись!

Пока держал Майю, заметил, что крови было много. Зажимал рану, прислушиваясь к её дыханию и подгонял Амата. Я не готов потерять Цветочек. Не так и не сейчас, когда мы посмели подумать о чём-то большем. Я посмел. Уходя к Мерханову, надеялся, что он насытится предложенным, но жадный мудак был в курсе, что Майя в России, и, более того, осведомлён о пребывании в Швеции.

– Не надо, – отмахиваюсь от медсестры, которая совершает уже третью попытку обработать мои раны.

– Янис, позволь человеку выполнить свою работу. На тебе живого места нет.

– Потом. Когда я узнаю о состоянии Майи. – Девушка уходит, лишь пожав плечами. – Твои люди отзвонились?

– Да. Стрелок левый, кто-то заметил, как уходил после выстрела. Не из людей Мерханова. Если тебя это интересует. Да и зачем ему? Она ему всё отдала. Он получил желаемое. Он мразь, конечно, но слово своё держать умеет.

– Ты знал о том, что она нашла деньги Потоцкого?

– Сегодня сказала, когда звонила. Сумму не назвала, но в сравнении с тем, что я планировал получить за содержимое сейфа, много. Она отдала Саиду всё.

«Отдала Саиду всё». Уверен, даже не раздумывала. Это же Майя: последнее с себя снимет ради небезразличного ей человека. Сказала, что любит, но её слова я всерьёз не принял, решив, что Цветочек произнесла их в пылу эмоций и эйфории от встречи. Но сегодня у меня был шанс убедиться в честности той, что вытащила меня из задницы. Не слушай – смотри, на что ради тебя готовы пойти те, что клянутся в любви. Сделала… Итог – сейчас на операционном столе.

– Потоцкая.

– Мы здесь, – поднимаюсь, вытянувшись по струнке перед пожилым мужчиной в очках, заполняющим бумаги.

– Операцию закончил, ранение несерьёзное, жизненно важные органы не задеты. – Он даже не смотрит в нашу сторону, проговаривая каждое слово монотонно и медленно. – Второй случай в моей практике… – задумчиво смотрит сквозь нас. – Ожидаешь увидеть одно, а там совершенно другое, – по-прежнему водит ручкой по строкам, заполняя какую-то карту.

– Не понял…

– Молодой человек, – наконец, поднимает глаза, – вы не в курсе, что у девушки транспозиция органов? – И видимо, мы должны понять из произнесённого, что к чему, но мгновенного просветления не происходит. – Редкий вариант биологической аномалии, при котором основные внутренние органы имеют зеркальное расположение. То есть там, где у вас печень, у неё находится селезёнка и желудок. – И я бы удивился подобной информации, но всё, что касается Майи, давно перестало меня шокировать. – Исходя из данного аспекта, я бы советовал встать на учёт как можно раньше, потому что есть вероятность, что у ребёнка будет такая же аномалия.

– У ребёнка? – произношу на выдохе, пока не принимая слова врача всерьёз. О своей проблеме знаю, Майя тоже в курсе.

– Если бы вы нас предупредили, что девушка в положении, мы бы действовали немного по-другому. Срок небольшой, четыре-пять недель, но в её случае это даже хорошо, иначе последствия могли быть намного хуже.

Твою мать! Нервно сглатываю, наконец осознав – Майя беременна. Вчерашний разговор автоматически становится неактуален, потому что Цветочек сделала меня по всем фронтам. И если учесть слова доктора, то всё случилось в её первый раз.

– Янис, ребёнок твой? – Отец хочет получить все ответы здесь и сейчас.

– Да, – с трудом выталкиваю короткое слово, отмахиваясь от родителя и желая увидеть Цветочек. – К ней можно?

– Ненадолго и по одному, – скользит по нам взглядом доктор, прикинув, что три мужика в палате будут лишними. – В течение часа она придёт в себя.

Не обращаю внимание на Амата и отца, проскользнув в палату. Передо мной другая Майя: бледная, безжизненная и хрупкая. И как она меня практически тащила на себе? Присаживаюсь рядом, проведя пальцами по лбу, скулам, губам. Невозможная, непостижимая, непосредственная. Теперь я точно знаю, что она способна на всё. Нельзя предугадать, что взбредёт в голову девочке-катастрофе. Действует спонтанно, эмоционально и часто непонятно, но всегда правильно. Словно у неё внутри заложен какой-то только ею читаемый алгоритм, побуждающий к действиям.

И в эту минуту понимаю, какие изменения бросились в глаза: на её лице отсутствуют веснушки. Ни одной, словно и не было никогда. Неужели воспользовалась советом Ольги и избавилась от пятен? Вряд ли. Майя с особенностями внешности смирилась, а случайная фраза не подтолкнула бы к изменениям.

Кладу ладонь на грудь, ощущая, как трепыхается её сердце. Немного отпускает, когда понимаю, что она выберется. Должна выбраться. И теперь, когда в Майе существует новая жизнь, просто обязана. Перемещаюсь на живот, словно хочу ощутить эту самую жизнь, которая пока лишь является словами доктора.

Мой один шанс на миллион, о котором много лет назад долго и заумно рассказывал какой-то крутой врач, специализирующийся на проблемах репродуктивной функции. Говорил много и непонятно, но суть я уловил, приняв тот факт, что только чудо позволит мне стать отцом. Кто же знал, что это чудо в мою жизнь ворвётся рыжим неуправляемым вихрем с чемоданом проблем в руках. На какое-то время придётся завязать с заказами и контролировать Цветок в её передвижениях. Но я готов прилипнуть к ней, чтобы она себе случайно не навредила.

Ощущаю движение в волосах, и не сразу понимаю, что уснул, уперевшись лбом в руку Майи. Поднимаю голову, чтобы встретиться со знакомой зеленью, которая сейчас отдаёт болезненной пустотой.

– Давно проснулась?

– Нет, – голос слабый и тихий, – нужно раны обработать.

Указывает на моё лицо, а я только сейчас начинаю чувствовать, что запёкшаяся кровь стянула кожу, причиняя дискомфорт. Не думал о себе, пропуская боль и неприятный запах, но желание помыться и сменить рубашку становится нестерпимым.

– Ты как?

– Пока не поняла, – шевелит конечностями и кривится. – Боль несильная, но ощутимая.

– Доктор сказал, что всё будет хорошо, – целую её в нос, получая в награду едва заметную улыбку. – Что ты помнишь?

– Поговорила с Мерхановым и закрыла глаза, а затем почувствовала боль. Его люди стреляли?

– Нет, Цветочек. По крайней мере, люди отца утверждают, что выстрел произведён с другой стороны. Ты никого не видела?

– Нет, – качает головой. – Я и не смотрела. Радовалась, что всё закончилось и ты живой. Была уверена, что Саид сдержит слово и отпустит нас.

– Ты отдала ему всё.

– Я была готова отдать даже то, чего у меня нет. Как ни старалась, без тебя свою жизнь представить не могла. И ты ведь сказал, что я нужна, – глаза Майи наполняются влагой, а затем по виску скатывается одинокая слеза. – До сегодняшнего дня даже не предполагала, что способна прийти к такому, как Мерханов, и диктовать свои условия. Но он уже проиграл, когда не принял в расчёт склонность папы к загадкам.

– Где ты нашла деньги?

– Каракури. То самое, что забрала из сейфа.

– А мой папаша даже не подозревал, что состояние Банкира было так близко, – усмехаюсь, вспоминая, как легко он отдал Майе игрушку.

– Я правда глупая, как сказал Саид?

– Нет, Цветочек, ты оказалась умнее всех. Тебя по жизни ведут эмоции. Кстати, благодаря им я сейчас здесь. Но главное – ты не ищешь выгоду, не гонишься за деньгами и всегда честна в своих желаниях. В первые дни нашего знакомства я бы с Мерхановым согласился, но теперь благодарен за то светлое, чем ты готова делиться. Ты прекрасна в своей непосредственности.

И это то, что нужно сейчас: понимание, что она для кого-то важна. Её приняли и поняли, а для Майи ничего важнее не существует.

– Знаешь, я решила: как только выйду из больницы, вернусь в университет. Получу диплом и обязательно устроюсь на работу, чтобы иметь свои деньги и ни от кого не зависеть. Больше не хочу быть той, что не в состоянии купить себе даже обувь. Пора учиться жить самостоятельно, чтобы, оставшись один на один с проблемами, не спасовать.

– Отличный план, я бы даже сказал великолепный, но спешу огорчить: в ближайшее время у тебя будут совсем другие заботы.

– Какие? – непонимающе смотрит.

– Даю наводку, Цветочек: соски, памперсы, крики, игрушки, бессонные ночи.

Обычно быстро соображающая, сейчас Майя в ступоре, вероятно, сказываются последствия наркоза.

– Ребёнок, – шепчет, наконец сообразив, что к чему. – То есть мы… я… Но… Эрнест сказал, что у тебя один шанс на миллион, потому что сперматозоиды медленные… Или там как-то по-другому было… Или они вялые…

– Предполагаю, – щёлкаю её по носу, – что на мой медленный сперматозоид напала твоя гиперактивная яйцеклетка, которой не терпелось оплодотвориться. Она взяла его в плен, подвергла жестоким пыткам, а потом заставила соединиться.

– Так не бывает, – Майя хохочет и кривится от боли, забывшись на секунду, – фантазёр!

– Нет-нет, я уверен, что так и было, – покрываю её лицо осторожными поцелуями, пока Цветочек улыбается, светясь от счастья. – Кстати, придётся находиться под постоянным наблюдением врача, потому что твоя транс… что-то там, может быть и у ребёнка.

– Транспозиция, – поправляет. – Я получила от мамы. До десяти лет папа таскал меня на обследования два раза в год, а потом немного успокоился, но всё равно плановый осмотр был по графику. Он боялся, что вместе с аномалией я получила и её болезнь. Диагноз поставили поздно, и помочь маме уже не смогли.

– У тебя всё будет иначе, – успокаиваю ту, что в шаге от истерики прикидывает, как скоро её поразит болезнь. – А получить образование ты сможешь и дома. Заочное обучение никто не отменял.

Секунды достаточно, чтобы Майя забыла о тревоге, переключившись на обрисованные перспективы. Лёгкая, воздушная, мягкая, она способна расположить и очаровать любого. Я тоже попался в ловушку открытой девочки-катастрофы, которая сейчас, забыв о себе, рассматривает моё лицо с тревогой во взгляде.

– Пациентке требуется отдых. – Надо мной вырастает медсестра, откровенно выпроваживая. – Вы и так провели в палате больше часа.

И я понимаю, что пора Цветочку поспать и набраться сил.

– Я тебя оставлю, чтобы разобраться со стрелком. Со мной отец и Амат, – накрываю её губы, прерывая поток возмущений, которые готовы на меня выплеснуться, – я не один. Приду утром.

Поднимаюсь, ощутив всю прелесть проведённого у Мерханова времени. Вновь пострадали мои рёбра и самолюбие. В туалете привожу себя в порядок, насколько это возможно, а затем отдаюсь медсестре, которая обрабатывает раны и накладывает повязку на рёбра. Прошу укол обезболивающего, чтобы находиться в тонусе. Кто знает, может, придётся побегать.

– Оставлю здесь своих людей. – Отец комментирует появление двух крепких мужиков, занимающих место у входа в палату. – На всякий случай.

– Согласен. – И мне будет спокойнее за Майю.

Почему именно она подверглась нападению, не совсем понятно. Как только она отдала Мерханову наследство, автоматом перестала быть лакомым кусочком.

– Что по объявлению? – со стоном опускаюсь на заднее сиденье рядом с папашей, пока Амат мостится на переднее.

– На Майю Саид снял, как только получил перевод. На тебя по-прежнему рабочее. Пришло не от него.

– Уверен? Я предполагал, что меня гоняют по заказу Мерханова.

– Он заказал Майю в тот день, когда убрали его сына. Твоё появилось на сутки позже.

– Ты поэтому её переправил в Швецию? – пришло время выяснить причины и говорить открыто.

– Да. – Папаша пялится в окно, не желая встречаться со мной взглядом. – Понял, что добровольно ты её не отпустишь. Хотел обезопасить на время, пока не отделаешься от Саида. Я ведь сразу понял, что она тебе небезразлична. Даже радовался, что ты наконец-то на ком-то остановился, а тот факт, что девушка имеет огромное состояние, которое идеально сольётся с нашим, значительно добавлял ей бонусов. Странная она, конечно, – пожимает плечами, – наивная, честная, но цепляющая. Кстати, ты мне должен за ремонт хранилища, – добавляет между делом.

– Хер тебе, – прыскаю, представляя, что натворила Майя, если родитель заговорил о возмещении. – Ты поплатился за своеволие. Скажи спасибо, что она разнесла только одну комнату, а могла с лёгкостью оставить тебя без дома. Она может, – улыбаюсь. – Себе вред она тоже причинить не забывает.

– В курсе. В первый же день в Швеции сломала руку.

– Не понял. Какого хрена пиздюк за ней не следил?

– Эрнест прилетел спустя пять дней, когда Майе уже гипс наложили. После получения травмы наблюдали более тщательно. Кстати, она ему голову разбила.

– Кстати, скажи спасибо, что только голову. Он хотел на неё залезть. Заливал, что женится и получит наследство Потоцкого. С твоей подачи?

– Нет. В его обязанности входило только присматривать и не приближаться. Как только угроза со стороны Мерханова исчезла бы, Майя должна была вернуться. А потом он сказал, что она погибла при попытке побега.

– Просто как всегда погано исполнил приказ и, чтобы ты не спустил всех собак, напиздел. Любимая игрушка папы не имеет права облажаться. Не выслужился – не получил косточку.

– Янис… – Папаша стонет, потому что знает, что я прав. Всегда прав, вот только он до победного отстаивает Эрнеста.

– Кстати, у него фляга не течёт?

– Последние шесть лет шизофреноподобных наклонностей не наблюдается. Он без вопросов проходит плановые осмотры, посещает психиатра и принимает назначаемые препараты.

Вот только родитель забыл, что последний месяц младший сын провёл в Швеции, где с лёгкостью мог отказаться от волшебных таблеточек. Никакого контроля. И Майя свалила вовремя, потому что пиздюк в момент обострения является угрозой для жизни. В первую очередь, собственной, но и окружающих заденет, если действия будут расценены как провокация.

– Проехали. – Отец немного расслабляется. – Пока. К Эрнесту вернёмся позже. Что по объявлению на меня? Там же должен быть контакт для связи с заказчиком?

– Есть номер. Оформлен на Лотову Елену Витальевну.

Папаша показывает моё фото, под которым красуется сумма, номер телефона и комментарий: «Ликвидация. Фото. Доставка тела для подтверждения».

– Может, баба Мерханова?

– Вряд ли. Если только Саид не увлекается девяностолетними старушками. Под заказом на Майю он поставил свой, здесь бы тоже не постеснялся.

– Ясно, номер левый.

Прикрыв глаза, обдумываю, как подобраться к заказчику. Напрямую нельзя, значит, лучше действовать в обход.

– Слушай, – подаёт голос Амат, – а если инсценировать твою смерть? Найти того, кто скинет фотку и привезёт тело прямо на порог заказчика. Я сразу отпадаю, стрелок меня видел, люди твоего отца тоже не в счёт. Нужен кто-то не свой, от кого примут выполнение заказа.

Мысленно перебираю варианты, прикидывая, кого можно сдёрнуть прямо сейчас и доверить собственную жизнь. Из вариантов только…

– Гай.

– Гай? Насколько я знаю, он несколько лет не в деле. Отголоски той истории вывели его из игры.

– Он вернулся. Работает несколько месяцев. Заказы берёт осторожно. Всё, кроме людей. – И я бы на его месте тоже рисковать больше не стал. Хотя моя история с Цветочком тоже могла бы вылиться в нечто подобное. – Ему бабки нужны, он не откажется. К тому же какое-то время ходил в Охотниках, так что ему поверят однозначно.

– Звони.

Связываюсь с Гаем, который соглашается помочь. Встречаемся в полночь, обсудив мою «доставку» заказчику. Даже бить не требуется, потому как моё тело – одна сплошная рана. Пара порезов для «свежести» ситуации, и Гай отправляет фото на указанный номер. Под объявлением сразу появляется пометка «выполнено», что автоматом снимает с хвоста всех желающих получить деньги за мою голову, а затем заказчик присылает сообщение, в котором указано время встречи. Место будет уточнено утром. Радуюсь, как ребёнок, что наконец-то ситуация сдвинулась с мёртвой точки. Хочу посмотреть лично, кому перешёл дорогу, да и нам с Цветочком теперь ничего не угрожает.

Но радость сменяется яростью, когда из клиники приходит весточка, что охрана устранена, а Майю забрали. Смысл неясен: новость о моей смерти уже прошла, Майя отдала деньги Мерханову. И если стрелок поджидал у дома Саида, должен был понять, что вытащить меня могли только при условии обмена товар-деньги. В таком случае, зачем кому-то понадобилась Майя?