Глава 58
Если в начале вечера я слегка волновалась, то сейчас, после ухода мачехи и герцога Клэрмонта, я превратилась в один оголенный нерв.
Мне не верилось, что после сегодняшнего они спокойно уедут и позволят забыть о своем существовании. Если верить словам Пелагеи, то настроена она весьма решительно. И не собирается отступать, пока не отберет у меня последнее.
Тетушка, заметив мое состояние, снова пришла на выручку и умело смогла отвлечь гостей, которым, разумеется, было присуще любопытство и которые пытались ненавязчиво выяснить, кто же приходил и что именно незваные гости требовали.
Но успокоиться у меня все равно не получалось, как и отвлечься от навязчивых панических мыслей.
Я понимала, что приезд мачехи ничем хорошим для меня не закончится. Ей уже один раз удалось почти полностью разрушить жизнь падчерице. Чего стоят только те слухи, которые она распускала в столице.
И если она начнет действовать теми же методами здесь, то житья мне явно не будет, и все наши с тетушкой усилия осыплются прахом.
Даже если у герцога Клэрмонта и Пелагеи не получится отвоевать поместье, в чем я почти не сомневалась, возможности подгадить напоследок эти двое точно не упустят.
Но что делать, чтобы не допустить этого? Пойти на опережение и начать первой вывалить грязное белье семейных тайн, чтобы убедить местных сплетников в том, что Пелагея та еще стервозина, и верить ей на слово не стоит?
Точно нет. Подумают еще, что я в чем-то виновата, раз начала вертеться, как уж на сковородке, и пытаюсь оправдаться.
Сделать морду кирпичом, когда мачеха сплетни начнет разносить, и всем своим видом показывать, что ее слова не имеют ко мне никакого отношения? Тоже сомнительно.
В общем, мне казалось, что ситуация патовая, с какой стороны на нее ни посмотри. Цели приезда бывший муж и его престарелая любовница, конечно, не добьются, но кровушки моей точно еще попьют.
Правда, свои упаднические мысли все же пришлось на время отложить и вернуть свое внимание гостям, которые, судя по всему, про странную парочку, ворвавшуюся посреди приема, уже и думать забыли. Или, по крайней мере, достоверно делали вид.
С наместником пообщаться этим вечером тоже больше не представилось возможности. Девицы, в какой-то момент опомнившись, облепили его плотным кольцом, и даже других мужчин, желающих перекинуться парой слов с герцогом Харви, к вожделенному объекту не подпускали.
Мне его даже в какой-то момент стало жалко. Но не настолько, чтобы бросаться грудью на амбразуру и вытаскивать наместника из цепких женских пальчиков.
В общем, вечер шел своим чередом. И закончился прием лишь ближе к полуночи. А вместе с окончанием приема особо ушлые аристократки успели растащить остатки моего урожая, которая леди Иоланда им с радостью отдала, получив за овощи плату. А с остальными, не столь удачливыми леди, пришлось договориться о том, что они получат свою порцию волшебных овощей со следующей партии урожая.
Но, честно говоря, я уже не была так уверена в том, что к тому моменту они вообще захотят со мной связываться. Неизвестно еще, что Пелагея успеет здесь наплести. Небось придумает что-нибудь жутко скандальное, провокационное и бросающее тень на мою репутацию. Что-нибудь такое, что на чаше весов явно перевесит желание некоторых местных леди похудеть и помолодеть.
Когда, наконец, последние гости покинули поместье, мы с леди Иоландой разместились в гостиной, куда Кристаллин успела принести нам чай, и, устало вытянув ноги, медитировали над чашками.
Впервые за вечер у нас появилась возможность спокойно все обсудить. И я поспешила поделиться с тетушкой своими мыслями и опасениями. Все же, если Пелагею она знала не лучше меня, то хотя бы дольше. И явно могла бы подсказать что-то толковое.
— На самом деле, их приезд нам гораздо выгоднее, чем им самим, — неожиданно огорошила меня родственница, с невозмутимым видом прикладываясь к чашке с дымящимся напитком.
— И в чем же эта выгода заключается? — удивленно выгнув бровь, поспешила уточнить я.
— Пока эта сладкая парочка будет ошиваться здесь и пытаться строить нам козни, мои люди в столице быстро возьмут дело в свои руки и без лишнего сопротивления постараются вернуть тебе все имущество отца, — любезно поделилась со мной своими соображениями леди Иоланда, — Так что, возможно, нам даже стоит постараться, чтобы задержать их тут. По крайней мере, так долго, как сможем, чтобы не вызывать лишних подозрений.
— Но, если они приехали сюда в тот день, когда данные о нашем с герцогом Клэрмонтом разве попали в общий реестр, не значит, что теперь уже ничего не поделать и соглашение о разводе не оспорить?
В конце концов, если за месяц ничего сделать не удалось, то и сейчас вряд ли выйдет. Понимаю, конечно, что бюрократия — дама капризная и любит затяжные сроки, но все равно.
— Так, мы развод оспаривать и не собираемся. А соглашение, которое ты с герцогом Клэрмонтом подписала, — имущественная сделка, которую всегда можно оспорить. Тем более, сделка эта заключалась под давлением и с преднамеренным обманом второй стороны.
Нет, попытаться, конечно, стоило. Вдруг получится наследство герцога Стерлинга вернуть?
Однако…
— А что мы будем делать с тем, что, пока ваши люди в столице будут оспаривать условия развода, Пелагея изрядно испортит мне жизнь здесь?
— О слухах можешь не переживать, — с легкостью отмахнулась от моих волнений тетушка, — Если ей все же и удастся настроить против тебя местное общество, то вернешься в столицу. К тому моменту, я думаю, отцовский дом мы уже сумеем вернуть. А столица – это не провинция, там поводы для сплетен каждый день появляются. И к твоему возращению уже никто даже не вспомнит, что имел место быть какой-то там курьезный случай с графом Обернети.
Понятно, что тетушку наследство семьи Стерлинг волновало куда больше, чем какие-то сплетни, способные повредить моей репутации.
И все же покидать южную провинцию и возвращаться в столицу мне отчего-то не хотелось. Я уже успела свыкнуться с мыслью о том, что буду здесь жить. И успела полюбить это поместье. Да и огород свой будет жалко оставлять.
Но, с другой стороны, я понимала, что если Пелагея всерьез за меня возьмется, то выбора у меня не останется. И южную провинцию все же придется покинуть.