Глава 7

Движение я заметила краем глаза.

– Боюсь, я не могу… – начала я, машинально поворачивая голову.

Что-то свистнуло, и мистер Лесситер без звука повалился на пол. Рядом с ним валялся увесистый булыжник.

Я вскрикнула, наклонилась к нему, протянула руку, чтобы коснуться плеча…

– Мэри, отойдите! – напряженно скомандовал знакомый голос.

Меня оттащили в сторону и прижали к твердой груди.

– Этан, что вы тут… То есть простите, инспектор.

Он сильнее сжал мои плечи.

– Это же Уильям Лесситер, знаменитый бандит. Я узнал его по фото в полицейском досье. Говорят, он давно за вами гоняется!

Его сердце под моей щекой колотилось так, что я сказала:

– Знаете, я могу приготовить вам отличную валериановую настойку.

Инспектор фыркнул.

– Если вы намекаете, что мне надо подлечить нервы, то зря. Хотя… Мэри, вы хоть понимаете, что я чуть не поседел? Зачем вы с ним встретились?

Я недоверчиво подняла голову. Серьезно?

– Хотите сказать, что испугались за меня?

Его взгляд был полон нежности.

– Я люблю вас, – сказал он просто.

– Ш-ш-ш… – Я приложила палец к его губам. – Не говорите того, о чем после будете жалеть.

Он перехватил мою руку и поцеловал ладонь.

– Не буду. Я прошу вас стать моей женой.

– Меня? – горько улыбнулась я. Только бы не расплакаться! – Певичку, мошенницу и авантюристку?

Этан мотнул головой.

– Мне все равно. Когда я думал, что вас вот-вот убьют… – Он судорожно вздохнул. – Оставайтесь со мной.

Я покачала головой и отстранилась.

– Я не такая эгоистка, какой вы меня, очевидно, считаете. Отпустите, Этан. Мне лучше уехать.

… и поскорей. Пока я совсем не потеряла голову.

Серые глаза Этана потемнели, он нехотя разжал руки.

– Значит, вы примете предложение Чарльза?

– Для женщины в моем положении это неплохой выход, не так ли? – ответила я уклончиво.

– Перестаньте, – сказал он с досадой, ероша волосы на затылке. – Послушайте, на самом деле все просто. Вы или любите Чарльза, или нет.

– Что, если нет? – спросила я после паузы.

Я знала, что не стоит этого говорить. Знала, черт возьми! И не могла удержаться…

Он шагнул вперед и молча меня обнял.

– Мой дорогой, – сказала я нежно, проводя ладонью по его щеке, – я не гожусь в жены полицейскому. Вы будете меня стыдиться.

– Это позвольте решать мне.

Я покачала головой.

– Представьте, что будут говорить. «Выступала в ревю! Как вам это нравится?» Вы можете стать суперинтендантом или даже начальником полиции. Вам ни к чему жена, которая будет вас компрометировать.

– Когда я думал, что могу вас потерять… – Он прикрыл глаза. – Хуже нет ничего. Мне плевать, как вас зовут на самом деле: Мэри, Люси или какая-нибудь Эванджелина. Я хочу, чтобы вы стали моей женой.

У меня закружилась голова. Он что же, всерьез?

– Я не могу венчаться с вами под чужим именем! Есть что-то святое и для меня.

Лицо Этана посветлело. Он даже улыбнулся.

– Ну разумеется. Я все обдумал. Мы скажем, что бедная Мэри умерла. Сущая правда, согласны? Вы смоете краску с волос и вновь станете Люси, после чего мы поженимся.

Я глядела на него во все глаза. Ну и ну!

– Как все просто… Вы, должно быть, шутите?

Инспектор пожал плечами.

– Почему? Мы ведь не собираемся жить в округе Лозборо. А в столице никто не знает ни Мэри, ни Люси Райт.

– Нет, Этан. Рано или поздно все это всплывет, и что тогда? Вы лишитесь работы, а я окажусь в суде.

– Да послушайте же! – Он легонько меня встряхнул. – Я договорился с Чарльзом, он увезет вас на своей яхте. Как только вы окажетесь вне юрисдикции альбионского правосудия, я выложу всю эту историю своему начальнику. Не думаю, что в такой ситуации он станет возбуждать дело, так что после вы сможете вернуться.

Мне вдруг стало трудно дышать. «Ко мне», – хотел сказать он.

– Что, если вы ошибаетесь? Если ваш начальник прикажет меня арестовать?

Он вдруг улыбнулся и ответил просто:

– Тогда я приеду к вам. Свет не сошелся клином на Альбионе. Хороший полицейский везде пригодится.

Я провела ладонью по его щеке и сказала нежно:

– Из вас выйдет чудесный шериф, Этан!

Он поцеловал меня в уголок губ и уточнил:

– Это значит «да»?

И я сказала:

– Да!

– Вообще-то я уже мог убить вас раза три, – проворчали с пола.

– Что же не убили? – хмыкнул инспектор, на всякий случай задвигая меня себе за спину.

Хотя ясно было, что, если бы, хотел – предупреждать бы не стал. Мы ведь напрочь о нем забыли!

Уильям Лесситер со стоном сел, коснулся разбитой головы и пожаловался:

– Башка трещит. Вы бы хоть спросили для начала, зачем я приехал.

– Мистер Лесситер пришел поговорить, – вмешалась я, коснувшись напряженного плеча Этана. – Оказывается, он разыскивал меня вовсе не ради мести.

– Что я, дурак? Три года гоняться за строптивой дамочкой? – Он осторожно повел головой и поморщился. – Хороший удар.

– Я неплохо играю в гольф, – заметил инспектор со значением.

Я закатила глаза. Мужчины!

– Мистер Лесситер разыскивал меня как свидетельницу по одному щекотливому делу.

Этан нахмурился.

– Зачем тогда нужно было сочинять небылицы?

Уильям Лесситер пощупал шишку и зашипел сквозь зубы.

– Потому что если бы кое-кто узнал, что она видела, ее бы прихлопнули.

– Веская причина, – признал Этан нехотя. – Надеюсь, вы уже все выяснили?

– Почти. – Бандит кое-как поднялся и тут же повалился на скамейку. – Черт! Ладно, к делу.

– Вам придется говорить при мне, – предупредил Этан жестко.

– Я же не дурак, – хохотнул Билли Лесситер, осторожно поводя плечами. – Понимаю, что избавиться от вас сейчас можно только… – Он выразительно чиркнул пальцем по шее. – Расслабьтесь. Мне ни к чему делать глупости, тем более в чужой стране.

Билли Лесситер ушел через полчаса, оставив нас в беседке вдвоем.

– Мне ужасно хочется вас поцеловать, – пожаловался Этан, улыбаясь.

Я засмеялась и села рядом.

– За чем же дело стало?

– Боюсь, тогда я совсем не смогу думать, – вздохнул он. – А подумать есть о чем. Кто же все-таки убил леди Хэлкетт-Хьюз?

– А какие остались варианты? – Я пальцем разгладила напряженную морщинку меж его бровей. Как же давно мне хотелось это сделать!

Он повернул голову и нежно потерся щекой о мою руку. Что, впрочем, не мешало ему рассуждать вслух:

– Профессор Фаулер и мисс Фаулер отпадают, вы с Роуз тоже. Чарльз, конечно, считал себя наследником, однако на мотив это не тянет. Он и без того сказочно богат. К тому же его дед, хиндустанский принц, вот-вот умрет, а наследником он назвал именно Чарльза. Так что вряд ли ему интересен баронский титул. Сибил Бредфорд не стала бы убивать, рискуя, что полиция при расследовании обнаружит пресловутые улики. Кстати, они нашлись в банковском сейфе леди Хэлкетт-Хьюз. Кто у нас остается?

– Полковник и Родди Хьюз. И, конечно, Рут Миллер. Вы же не думаете?..

Этан покачал головой.

– Их мы уже проверили и отбросили.

Думать вместе было восхитительно. Пожалуй, даже приятнее, чем целоваться. Хотя одно другому не мешает, ведь так?

Он взял мою руку и переплел наши пальцы.

– Что вы думаете о викарии, Мэри? Говорят, у него были стычки с леди Хэлкетт-Хьюз. Что-то по поводу расходования приходских денег и помощи от епископа.

– К тому же викарий – страстный цветовод, – заметила я многозначительно.

Этан повернул голову и спросил недоверчиво:

– Вы серьезно? Разве это мотив?

– Приз, – напомнила я. – Даже если умолчать о профессиональной ревности, то первое место в конкурсе цветоводов позволило бы викарию отреставрировать церковь.

Он усмехнулся и покачал головой.

– Должно быть, для него было страшным потрясением, когда огласили завещание!

– Зато подсыпать яд ему было легче легкого. Прямо у всех на глазах! Помните, он перекрестил тарелки?

Мы помолчали, и Этан сказал со вздохом:

– У нас нет улик. Даже самых крошечных.

– Зато у меня есть идея. Думаю, Рут Миллер что-то знает.

Инспектор не стал откладывать дело в долгий ящик, только прихватил с собой констебля с блокнотом.

Рут Миллер открыла дверь не сразу. На ней были грубый фартук и перчатки, волосы спрятаны под косынкой.

– Инспектор? Мисс Райт? – удивилась она. – Что вы хотели?

– Можно нам войти?

Мгновение она колебалась, затем отступила.

– Конечно. Проходите на кухню, пожалуйста. – Она указала дорогу, извиняясь на ходу: – Простите, что я в таком виде. Как раз паковала… кое-что.

– Лабораторию трудно перевозить, – посочувствовала я, кашлянув.

В ее быстром взгляде не было прежнего дружелюбия. Она кое-как стащила перчатки и развязала завязки фартука.

– Хотите чаю?

– Нет, спасибо. – Инспектор вежливо придвинул ей стул. – Присаживайтесь, мисс Миллер. У нас к вам важный разговор.

– У нас? – повторила она со странной интонацией.

Он кивнул.

– Мисс Райт хочет задать вам несколько вопросов.

Констебль в углу старательно записывал. Очевидно было, что, если она откажется отвечать, эти же вопросы повторит инспектор, уже от лица полиции.

Узковатые губы мисс Миллер дрогнули, твердый подбородок поднялся выше.

– Пожалуйста, спрашивайте.

Она повела рукой – грубоватой, с бляшками мозолей.

– Мисс Миллер, – я села напротив нее, – почему вы решили уехать?

– Я же сказала вам, полковник… – начала она заученно.

– Это не согласуется с вашим характером, – перебила я. – Сентиментальность вам чужда. Вы сказали то, что я, по вашему мнению, ожидала услышать. Так почему вы долго плакали, а потом решили уехать из места, где спокойно прожили всю жизнь?

– Вам ведь известно, – вступил инспектор, не отрывая от нее внимательного взгляда, – что леди Хэлкетт-Хьюз убил ваш брат?

Ее лицо дрогнуло.

– Откуда бы…

Лгать она не умела. Покраснела до корней волос и неловко отвела глаза.

Инспектор наклонился к ней.

– Мисс Миллер, рано или поздно все выплывет наружу. Вы хотите стать соучастницей?

– Я не знаю ничего такого! – воскликнула она в отчаянии.

Инспектор был деликатен, но строг.

– Позвольте об этом судить мне.

Она с минуту молчала, глядя на грязные чашки в мойке, потом глубоко вздохнула и сказала мертвым голосом:

– Я и впрямь ничего не знаю. Просто однажды, недавно, я видела у Джеймса книгу. Библиотечный справочник ядов и декоктов, хотя раньше Джеймс ничем таким… – Ее голос ослаб, и она прикрыла глаза. – А еще месяц назад брат исповедовал умирающего, мистера Марча. Я дружу с его женой. Однажды она сказала, что…

– Что у него пропало немного лекарства, – довершил инспектор, блеснув глазами. – «Пыльцы фэйри», очевидно.

Она молча кивнула.

Инспектор поднялся.

– Вы позволите нам осмотреть дом? Я не думаю, что… Но мы должны проверить.

– Пожалуйста. – Она слабо махнула рукой. – Ищите.

Констебль Догсли обнюхал дом сверху донизу, но не обнаружил ничего подозрительного. Он отправился исследовать церковь и кладбище, а инспектор повез меня домой.

– У нас по-прежнему нет улик, – вздохнул он, помогая мне выйти из авто, и обнял. – Мэри… Пока я буду называть вас так, договорились?

Я пожала плечами. Почему нет, если ему так проще?

– Как хотите.

Он заглянул мне в глаза.

– Думаю, нужно обо всем рассказать Роуз. Она вправе знать.

Хотелось, конечно, ее от этого оградить. Но как я буду с ней разговаривать, когда – если – вернусь в Альбион? Она ведь знает меня как «тетю Мэри».

– Пожалуй, – нехотя согласилась я. – А теперь поцелуйте меня наконец!

Он не заставил долго себя упрашивать.

Мы так увлеклись, что не услышали шагов: звонкого стука каблучков Роуз и неторопливой поступи доктора Пэйна.

– Тетя Мэри? – Глаза Роуз были широко распахнуты, щеки залила краска.

Она выглядела заплаканной и потрясенной. Должно быть, уже дошли новости об аресте профессора. Хотя лучше несколько неприятных дней, чем смерть на алтаре.

К тому же мне было чем ее отвлечь. Я улыбнулась ей.

– Здравствуйте, мисс Карпентер. – Этан приподнял шляпу. – Доктор Пэйн.

Доктор кивнул ему и сунул руки в карманы.

Этан обнял меня за талию и сказал:

– Надеюсь, вы порадуетесь за нас. Мы с мисс Райт решили пожениться.

Роуз взвизгнула и бросилась мне на шею.

– Тетя! Какая чудесная новость!

– Спасибо, дорогая. – Я расцеловала ее в обе щеки и отодвинула от себя. – Нам с тобой нужно поговорить.

– А мне пора ехать, – вздохнул Этан, захлопывая пассажирскую дверцу.

– Постойте! – вдруг заговорил доктор. – Мне тоже нужно кое-что сказать.

Инспектор поднял брови.

– Надеюсь, вы не собираетесь признаться в убийстве?

Веснушчатое лицо доктора было серьезным и решительным.

– Признаться, – кивнул он. – Но не в убийстве. Дело в том, что я уезжаю из Дорсвуда.

– Как? – воскликнула Роуз, побледнев. – Вы тоже меня бросаете?

Поняв, что выдала себя, она прикусила губу. А я покачала головой. Какой же она еще все-таки ребенок! Добрый, чистосердечный, но эгоистичный ребенок.

Доктор Пэйн повернулся к ней.

– Вовсе нет. Мне предложили место в Плимутском королевском госпитале. Я отправлял им кое-какие свои работы и… Словом, они меня приглашают.

Роуз прикусила розовую губку.

– Это чудесно.

Я отвернулась, пряча улыбку. Что-то не слышно восторга. Роуз так привыкла, что преданный обожатель всегда под рукой, что теперь растерялась.

Он взял ее руки в свои.

– Они готовы принять со мной на работу и медсестру. Если вы захотите, Роуз.

Я кашлянула и заметила тоном строгого опекуна:

– Надеюсь, вы не думаете, что я отпущу Роуз с вами без венчания?

Глаза доктора расширились.

– Конечно нет! Об этом не может быть и речи. Роуз, я люблю вас. Вы выйдете за меня?

Место было выбрано из рук вон плохо. Предложение руки и сердца на подъездной аллее – куда это годится?

Зато как он на нее смотрел!.. Это искупало все.

Роуз молчала, и он отвел глаза. Сказал, сглотнув:

– Понимаю, вам нужно подумать. Я вас не тороплю. Приступать к работе только через месяц.

– Не нужно, – возразила она и привстала на цыпочки. – Да! Да, я выйду за вас.

Я деликатно отвернулась и потянула Этана за рукав.

– Поезжайте. Встретимся завтра?

– Вы забыли, что сегодня обед у Чарльза? – В глазах Этана сияли лукавые огоньки, когда он украдкой погладил мою ладонь. – Кстати, давайте наконец перейдем на «ты».

– Забыла, – призналась я со смешком. – Столько всего произошло… До вечера, дорогой!..

– С какой стати на моем крыльце все целуются? – осведомилась леди Присцилла ворчливо. – Может, это эпидемия? Пора искать лекарство?

– Лекарство уже есть, – сообщил доктор, неохотно отрываясь от губ раскрасневшейся невесты. – Называется «старость».

– Ах вы, негодник! – шутливо замахнулась тростью старая леди, но глаза ее смеялись. – Инспектор, я слышала, у вас есть новости? Заходите наконец!

– Боюсь, я тороплюсь, – извинился он.

– Отговорки не принимаются! – заявила леди Присцилла, сверкнув глазами, и ловко ухватила его тростью за локоть. – Вы должны все мне рассказать.

Этан в фальшивом отчаянии посмотрел на меня. Я ответила улыбкой.

– Идите, идите! – Все равно от ведьмы не сбежишь. – А мы пока с Роуз поболтаем.

– Тетя? – удивилась она.

Я взяла ее под руку и повела вдоль по аллее. Вокруг ни души. В отдалении негромко жужжала газонокосилка. Вот и прекрасно, значит, Джоунсу не до меня. То, что я собиралась рассказать, не предназначалось для чужих ушей.

– Роуз. – Я остановилась, глубоко вздохнула и выпалила: – Я не твоя тетя Мэри.

– Что? – опешила она. – Тетя Мэри, ты шутишь?

Отчаянно хотелось выкрикнуть: «Это шутка! А ты поверила? Ха-ха!» Но отступать было некуда, и я покачала головой.

– Помнишь, тебя пугали рассказами о непутевой младшей дочери, Люси Райт? Это я.

Я старалась на нее не смотреть. Слишком больно было бы прочитать в ее глазах презрение.

– Но зачем? – совсем растерялась Роуз. – Тетя… Ты ведь все равно мне тетя, так?

Говорить – так уж до конца.

– Не совсем. Мне было семнадцать, а ему двадцать один. Сын соседа, богатого и влиятельного. Я влюбилась и… позволила ему лишнее. Он клялся жениться на мне, но быстро передумал, когда его отец пригрозил лишением наследства. Его отослали в круиз, а я осталась – незамужняя и в положении. Отец выгнал меня из дома.

– Как? – ахнула добросердечная Роуз.

Я пожала плечами.

– Отец был своеобразным человеком. – Той еще двуличной сволочью на самом деле, но вслух я сказала лишь: – Христианская кротость сочеталась в нем с редкой нетерпимостью. Мои бабка с дедом разошлись из-за того, что она изменила ему с фэйри-полукровкой. Но дед не оспаривал свое отцовство, так что мой отец не считался незаконнорожденным. Однако всегда об этом помнил и лез из шкуры вон, доказывая свою праведность. И когда я оступилась… Он заявил, что больше не хочет обо мне слышать. – Я сглотнула пересохшим горлом и продолжила: – Я не могла оставить ребенка. У меня не было ни денег, ни жилья, ни работы. К счастью, от меня отвернулись не все. Брак Маргарет был бездетным, они с мужем с радостью удочерили девочку. С условием, что я не буду с ней видеться.

– Но… – нахмурилась она. – У мамы с папой не было других детей. Постой, ты хочешь сказать?..

Отчаянно хотелось курить, хотя я бросила три года назад.

– Да, Роуз.

– Но зачем? – Она схватила меня за руки и сильно сжала. – Зачем нужен был весь этот… маскарад?

Я повторила то, что уже говорила инспектору:

– Мэри погибла вскоре после смерти твоих родителей. Она оставила все деньги церкви, а мне – певичке из ревю – никто бы тебя не отдал. Вот и все. Надеюсь, ты меня простишь.

Я осторожно высвободила руки и, не глядя на нее, побрела прочь.

– Тетя! – окликнула она, подбежав ко мне. – То есть… Как мне тебя называть?

– Думаю, «Мэри» пока будет достаточно, – отозвалась я, не оборачиваясь. – Я привыкла откликаться на это имя.

– Хорошо. – Она глубоко вздохнула. – Я… Я тебя не виню. Ты сделала для меня все, что могла. И ты самый близкий для меня человек. Не уходи, пожалуйста.

– Ох, Роуз. – Я не выдержала, обняла ее. – Знала бы ты, как мне было тяжело…

– Теперь все позади, – пообещала она, крепко обнимая меня в ответ. – Все будет хорошо!

Если бы…

Обед у Чарльза казался злой калькой злополучного приема у леди Хэлкетт-Хьюз. Собрались те же гости, но ряды наши изрядно поредели. Не было, разумеется, леди Хэлкетт-Хьюз, а также профессора Фаулера и Леоны Фаулер. Доктор отклонил приглашение, сославшись на большую занятость.

– Надеюсь, вы не сочтете дурной приметой, – разглагольствовал Чарльз, пока слуга с подносом обносил всех закусками, – что я решил пригласить вас всех и хорошо провести время, хотя вся эта история еще не закончена. Через неделю я уезжаю по делам.

– Очень жаль, – ответствовала леди Присцилла, покачивая тяжелыми серьгами. – Может, хотя бы на конкурс цветов останетесь? Обещаю, будет интересно. Я тоже решила принять участие, раз бедная Хелен, кхм, выбыла.

Интересное определение убийства.

– Неужели? – Темные глаза Чарльза блестели. – Увы, я не могу остаться. Мой дед умер, я должен занять его место. А вы наверняка выиграете первый приз.

Я не удержалась и покосилась на викария. Он машинально жевал, разглядывая салфетку у себя на коленях. Смешно шевелились красные щеки и оттопыренные уши.

– Приложу все усилия, – царственно склонила голову леди Присцилла.

– Выпьем же за это! – провозгласил тост хозяин дома, поднимая бокал…

Обед шел своим чередом, разве что леди Присцилла ближе к десерту как-то побледнела и скуксилась. Она украдкой потирала живот.

– Леди Присцилла, – наклонилась к ней Роуз, – вам нехорошо?

– Немного, – ответила она слабым голосом. – Слишком жирная пища, в моем возрасте это бывает опасно.

– Я вызову доктора, – поднялся Чарльз. – Мисс Райт, будьте добры, проводите леди Присциллу в гостиную. Ей нужно прилечь.

Я кивнула и помогла старой леди встать. Роуз поддержала ее с другой стороны. Мы устроили больную со всеми удобствами, принесли ей воды и все, что могло понадобиться.

– Не зажигайте свет, – попросила леди Присцилла, закрывая глаза. – Я хочу подремать.

– Доктор будет через час-полтора, – сообщил Чарльз, заглянув в гостиную.

– Развлекайтесь, – махнула рукой леди Присцилла. – Не надо со мной сидеть, я не ребенок.

По-моему, с капризностью она перебарщивала, ну да ладно.

– Конечно. – Я задернула шторы, и комната погрузилась во мрак.

– С леди Присциллой все будет в порядке, – пообещала гостям Роуз, выходя в коридор. – Ей просто нужно немного побыть одной.

Хмурые лица – слишком это все походило на недавние мрачные события – прояснились.

– Слава богу, – прошептала Рут Миллер.

Чарльз громко хлопнул в ладоши.

– Предлагаю прогуляться по саду, а потом можем потанцевать под радио или выбрать что-то из пластинок.

– В саду уже темно, – заметила Роуз, ежась.

Еще немного, и она станет зажигать перед сном ночник.

– Вот и прекрасно, – тонко улыбнулся Чарльз. – Отличное время для игры в убийство.

– Вы с ума сошли! – рыкнул полковник Хьюз.

Наконец-то! А я уже решила, что он приболел. За весь вечер и голоса не подал.

– Почему же? – пожал плечами Чарльз. – Сейчас это модно. Хотя можем поискать клад. Ну-ну, не ворчите! Будет весело. Джинто, покажи все гостям, я скоро буду. Мисс Райт, можно вас на минутку?

Гости, тихо переговариваясь, нехотя отправились в сад. Меня Чарльз увлек в библиотеку.

– Этан просил меня вас увезти, – сообщил он без обиняков. – Я хочу знать, что вы сами об этом думаете?

Я прошлась вдоль полок, касаясь переплетов кончиками пальцев. Повернулась к нему.

– Думаю, это плохая идея. Вы ведь меня потом не отпустите, правда?

Лицо Чарльза, при тусклом свете торшера походившее на деревянную маску, дрогнуло.

– Правда. Я, конечно, уважаю честную игру – ее принято уважать. Но не уверен, что сам на нее способен. Я хочу, чтобы вы уехали со мной. Но не как невеста Этана, а как женщина, которую я люблю.

Я сказала то, что принято говорить в таких случаях:

– Спасибо, Чарльз. Вы мой очень дорогой друг, но…

Он в два шага преодолел расстояние между нами.

– Не надо, Мэри. Я был бы последним идиотом, если бы стал умолять, но я чертовски к этому близок. Я не хочу быть вашим другом. Мне нужно все – или ничего.

Какая яростная, какая пылкая натура! Жаль.

Я покачала головой.

– Вы увлеклись мной, это скоро пройдет. У вас будет титул, богатство, власть… сотни прекрасных одалисок.

Он криво улыбнулся.

– Думаете, меня это утешит?

– Со временем – да.

Чарльз помолчал, глядя в окно.

– Только не присылайте мне приглашения на свадьбу. Я не настолько великодушен.

– Чарльз…

– Что, моя дорогая? Вам было бы легче, если бы все это оказалось игрой? Тогда можете считать именно так. А я не намерен притворяться.

– Перестаньте, – поморщилась я. – Вас ведь подослал инспектор, я сразу догадалась. Он хотел, чтобы вы за мной присматривали.

Глаза Чарльза были темны, словно кожа его камердинера-нубийца. Он закурил, и комнату заволокли клубы табачного дыма.

– Старина Этан. Да, поначалу это была его идея, а потом мы оба в вас влюбились. Смешно. Никогда не думал, что мы станем соперниками. Знаете, ему никогда не везло с девушками. Зато если уж повезло, так по-крупному!

Темноту гостиной совсем чуть-чуть разбавляли фонари за окном. На низкой оттоманке в углу виднелась фигура, укрытая пледом.

Дверь тихонько скрипнула, и человек в коридоре замер. Услышит? Поднимет шум? Но леди Присцилла на диване не пошевелилась. Крадучись, на цыпочках, он вошел. Приблизился к дивану, замирая после каждого шага. Больная по-прежнему крепко спала.

Огляделся. Со стен скалились дикарские маски, предметы культа, в тусклом свете поблескивали топорики и ножи. Человек покачал головой и… На голову спящей опустился тяжелый цветочный горшок. Ни крика, ни стона. Что-то не так!..

Зато внезапно загорелся свет, заставив убийцу судорожно вздохнуть и близоруко заморгать. На диване перед ним лежала грубо скрученная из одеял и шарфов кукла, усыпанная землей из горшка. Фикус валялся на полу.

– Мистер Миллер, вы арестованы! – громко заявил инспектор, выступая из ниши. – За убийство…

Договорить он не успел.

Викарий подпрыгнул, взвизгнул, как поросенок, и слепо бросился к окну. Выскочившего ему наперерез констебля Догсли он просто снес. Такой прыти тот не ожидал.

В саду послышались торопливые шаги, а после – тихий скрип велосипеда.

Констебль Догсли поднялся с пола – кажется, невредим – и выглянул из окна.

– Ушел! – с досадой констатировал он, увидев яростно крутящую педали круглую фигуру. – Простите, сэр.

– Ничего. – Инспектор похлопал его по плечу. – Ему некуда бежать. Думаю, мы найдем его в церкви.

Но он ошибся.

Викария нашли на кухне пасторского дома. В руке у него был пузырек из-под «пыльцы фэйри», в мертвых глазах застыла боль. На столе – записка.

– Он прятал «пыльцу» в велосипеде, сэр! – доложил констебль, шмыгнув носом.

Инспектор рассеянно кивнул и развернул записку. Пробежал глазами, хмыкнул и прочитал снова, теперь вслух и с выражением:

– «В ослеплении, в гордыне своей я осмелился тяжко согрешить. Я уподобился Каину и преступил первую заповедь. Теперь моя душа вечно будет гореть в аду, я содрогаюсь и плачу при мысли об этом. Господь свидетель, нет мне прощения ни по законам божеским, ни по законам человеческим. Я лишь хочу, чтобы тень подозрения больше не пятнала невиновных. Простите. P.S. Похороните меня в саду, под душистым горошком».