Глава 11

Каникулы пролетели, словно один миг. Точнее, оставалось еще два дня до занятий, но в университет требовалось прибыть заранее. Когда выезжали из Карловграда, вещей с нами отправлялось в два раза меньше, чем из Цмянок. Бабушка обрадовалась, что мы собрались ехать обратно всю дорогу на машине, и насовала целый куль провизии на дорожку. Бесполезно было говорить, что нам не под силу съесть такое количество, даже если бы и Беата питалась с людьми наравне. Счастливый, помолодевший пан Сёрба сунул Кристофу в руки большую банку с мёдом, подмигнул и что-то доверительно прошептал. Тот заулыбался, но мёд взял, засунув его в дальний угол багажника, чтобы не перевернулся. Бабушка то и дело всплёскивала руками и бежала в дом за очередным свёртком или пакетом. Когда багажное отделение было забито до отказа, она попыталась что-то положить в кабину, но отказалась от этой идеи, испугавшись запачкать дорогую обивку. Наконец, мы тронулись в путь – в зеркале заднего вида бабушка и дядя Лукаш, обнявшись, махали нам вслед. Беата почти всю дорогу проспала у меня на руках, лишь изредка приоткрывая глаза и обнимая лапами за руку. Обычно коргоруша вела себя активнее, но я списывала её сонливость на размеренную езду и погоду – снова шел снег. Кристофу пришлось сбавить скорость и внимательно всматриваться в окружающую со всех сторон снежную пелену, чтобы не пропускать нужные повороты. Он вздохнул спокойнее, когда мы въехали в Карловград через старинные городские ворота – их я не видела, потому что поезда ходили в другой стороне. Украшенные статуями святых, единорогов и горгулий, ворота можно было разглядывать очень долго. Сейчас на них оседал снег, хаотично меняя очертания барельефов. Кристоф усмехнулся в ответ на мои восторги. − Эх, мало у нас было времени! Сейчас с машиной попроще будет – повожу тебя по городу, покажу достопримечательности, когда снег сойдёт. Съездим, посмотрим на замок Пластев18. Знаешь, почему он так называется? Я покачала головой. На самом деле, историк что-то рассказывал об этом, но как раз в тот момент противный одноклассник Джуро, не упускавший возможности подстроить какую-нибудь гадость, решил окончательно меня достать и каждую минуту дергал то за одну то за другую косу. Я перекинула их вперед и держала руками, но его это не остановило – мерзкий одноклассник стал тыкать мне в спину линейкой. К тому моменту уже провели тест – все знали, что я ведьма, поэтому историк не спешил делать ему замечания. Как назло, класс был полон и отсесть некуда, поэтому из того урока запомнилась только довольная физиономия Джуро, упивавшегося безнаказанностью. − Королевский замок очень старый – имя средневекового зодчего, по чьим чертежам его создали, не сохранилось. Стены его выложены шестигранной каменной плиткой, а если смотреть с высоты птичьего полёта, то башни-шестигранники выстраиваются в ровную структуру – ну точно, соты. − Пану Сёрбе понравилось бы, − улыбнулась я. – У него даже коргоруша – шмель! − Думаю, ты тоже не останешься равнодушной. При общей шестигранной форме, башни замка очень разные. В Восточной живет король, Ивовую башню занимает кронпринц Анджей с семьей, Красная полностью отдана под библиотеку и архив, в Звездной помещается обсерватория и подсобные помещения, в Соколиной размещена штаб-квартира координаторов, а Гудящая полуразрушена с незапамятных времен. Поговаривают, до отмены инквизиции там находились её застенки. Есть легенда… − Кристоф неуверенно взглянул на меня и замолчал. − Договаривай уж! Терпеть не могу, когда «а» сказали, а «б» сам додумывай! – возмутилась я. − Так вот, в легенде говорится, что в эту башню разрушила ведьма, не выдержавшая пыток инквизиторов. Она хотела вырваться из кандалов, а вместо этого взорвала целую башню вместе с собой и мучителями. Вскоре после того на трон взошла королева Стефания, раз и навсегда положившая конец инквизиции. По спине пробежал холодок, тело непроизвольно передёрнуло. Беата заворочалась на коленях и приоткрыла один глаз. − Это всего лишь легенда, − поспешно сказал Кристоф. – Сейчас уже никто не скажет, как было на самом деле. Машина плавно въехала во двор университета. Кристоф высадил меня поближе ко входу, вручив часть бабушкиных гостинцев. − Сейчас отгоню её на стоянку и донесу остальное, − сказал он, снова садясь за руль. – Иди пока к себе, только дверь оставь открытой. Я послушно отправилась по утоптанной дорожке по направлению к ступенькам. Бессменная дежурная консьержка куда-то ушла – видимо, решила воспользоваться одним из последних тихих дней перед началом семестра. Беата, сменила рядом, пакеты оттягивали руки. Мы пересекали холл, когда знакомый низкий голос твёрдо произнёс: − Пани Клобук! Погодите минуту! Ещё не понимая, что происходит, я упустила сумку. Лежавший сверху свёрток с сыровяленой колбасой свалился на пол и разорвался, а Беата шарахнулась в сторону. Увы, высокий блондин в темном дорогом костюме оказался очень ловким. Коргоруша не успела добежать до лестницы, как была схвачена. Надеясь, что её примут за обычную кошку, она принялась громко мяукать. − Не стоит, скандалить, уважаемая, − Лиам Дворжак крепко держал её за лапы. Как Беата ни старалась, не могла прокусить его кожаные перчатки. – Скажите, где Кристоф? Я совсем растерялась, не зная как поступить. Бежать? Но у него Беата! Мать Кристофа всё-таки выдала нас! − Он пошел ставить машину на стоянку, − голос противно дрожал. − Ты что-то сделала с ним? Когда успела? – старший Дворжак смотрел на меня без выражения, а отстранённый тон вселял в сердце настоящий страх. Так в школе говорил разгневанный до крайности историк перед тем, как выставить двойки всему классу за прогул его предмета. − Ничего я не сделала! − Лучше скажи, пока не поздно! Я постараюсь тебе помочь, чтобы смягчить наказание. Как ты заставила его подделать документы? − Что? О чём вы говорите? − Отнекиваясь, ты только усугубляешь своё положение. Скворень встретил тебя с моим сыном в Цмянках, а после того поступил сигнал из университета, что здесь учится настоящая ведьма с коргорушей. Как всегда, от волнения, ладони стали холодными и скользкими. Понимая, что не смогу удержать поклажу, я поставила сумки прямо на пол и только тогда ответила: − За две недели до первого сентября мне по почте пришло приглашение в университет. Да, это удивительно, но… − Удивительно другое, − отрезал Дворжак. – Скворень принёс мне документы, подтверждающие правомерность твоего нахождения здесь по программе «Ведьмы в роду». На них стоит моя подпись, однако, проблема в том, что я их не подписывал! Доступ к сейфу только у меня и Кристофа, так как он тоже координатор. В здравом уме он не совершил бы подлог! Поэтому повторяю вопрос: что ты с ним сделала? Сказанное странным образом проходило мимо сознания. Не может быть! Кристоф подделал документы? Но зачем? − Ты поймал её? – Иржи Скворень, вышел откуда-то сбоку. – Отлично! Без коргоруши она никуда не денется! Сейчас! Он подошел к Дворжаку, с трудом удерживающему начавшую неистово вырываться Беату. Неожиданно на меня обрушилась ужасная слабость – Скворень использует кольцо координатора? Нет! Те ощущения ни с чем не спутаешь. Сейчас из меня словно по капле вынимали саму жизнь. Неожиданно Беата прекратила бороться, и только смотрела на меня огромными округлившимися глазами со зрачками, полностью затопившими радужку… «Агнешка!» − её голос у меня в голове прозвучал тише шелеста травы. От коргоруши к золотому кольцу координатора потянулись яркие белые нити света. Показалось, или лицо Иржи Сквореня стало моложе? − Иржи, не надо! – в голосе непрошибаемого Лиама Дворжака слышалась паника. – Что ты делаешь? Скворень лишь недовольно дернул щекой, поднимая руку с перстнем ещё выше. Белые нити стали толще, ярче! Беата попыталась что-то сказать, но из кошачьего рта вырвалось лишь слабое мяуканье, очень похожее на стон. − Прекрати! Ты же убиваешь её! Неожиданно Беата в руках Дворжака стала таять, постепенно превращаясь в сверкающую дымку. Позабыв обо всём на свете, я кинулась к отцу Кристофа… Сама не знаю, что хотела сделать. Отнять коргорушу? Закрыть её своим телом от ужасного кольца Сквореня? Или… Ударить по ненавистным мучителям что есть силы! Да вот только сил не осталось. «Прощай, Агнешка!» Мерцающий туман, которым стала моя своевольная кошка, «голос совести» и советчица, окончательно рассеялся. В груди поселилась такая боль, будто только что вырвали кусок сердца, оставив часть, чтобы дольше помучилась. − Вот теперь она безвредна! – Скворень расплылся в довольной улыбке, совсем как злобная нявка, получившая своё, угробившая несчастного путника… Он ухватил меня за руку выше локтя: − Пойдём. Уши резнуло от истошного вопля: − Нет! На пороге стоял Кристоф и смотрел на меня расширенными глазами. Бросив сумки, он кинулся с кулаками на Скворня. Координатор от неожиданности выпустил меня и закрылся от него руками. Я не устояла на ногах от толчка и плюхнулась на пол. − Кристоф, не смей! − Дворжак пытался оттащить сына, но тот обезумев, лупил напарника отца кулаками и ногами куда только мог достать. Кто-то помог встать на ноги – неизвестно откуда взявшийся Вит! − Агни, пойдём скорее! Да двигай же ногами! – он затащил меня в какую-то полутёмную коморку, наказал: − Сиди тихо! А потом вышел и запер за собой дверь на ключ. Беата! Я больше не ощущала её присутствия. Никто не откликался на мысленный зов. Что со мной будет теперь? Да какая разница! Жизнь всё равно закончилась. Осталось просто свернуться клубком на жесткой кушетке, обнаружившейся в углу, и смотреть на серый угол бытовки, «украшенный» швабрами, вениками, тряпками… За дверью слышался тяжелый топот, чьи-то крики, потом всё стихло. Не знаю, сколько прошло времени. В замочной скважине повернули ключ и дверь открылась. Осунувшийся Вит проскользнул в каморку и тронул меня за руку. − Агни, пойдём скорее! − Куда? – в горле так пересохло, что голос стал похож на грачиное карканье. − Не бойся, там друзья! – он говорил будто с ребёнком. − Друзья… А они есть, эти друзья? – боль чуть притупилась, но внутри зияла громадная чёрная воронка пустоты, засасывающая мир, капля за каплей. Ещё чуть-чуть и не останется никакой Агнешки… Вит взял меня за руку, осторожно потянул к себе и прошептал: − Агни! Я твой друг! Прости меня! − Зачем? Раньше обязательно припомнила бы ему всех девчонок, ради которых он бросал меня то в библиотеке, то на прогулке посреди улицы… Ах, да, Дорота. Наплевать! − Мне очень нужно твоё прощение, − в голосе слышалось отчаяние. – Это из-за меня! Всё из-за меня! Я молчала – а что говорить? Он потряс меня за плечи: − Агни! Ты не понимаешь! Я рассказал о тебе Дороте, что ты ведьма. Да, вот такой дурак! А она тут же позвонила отцу Кристофа! Мы поссорились… Дорота меня бросила! Можно было сказать: «так тебе и надо», но даже говорить было тяжело. − Больше не ведьма. Слова упали, как тяжелые камни. Он не сразу понял, продолжая что-то лепетать о прощении. Наконец это так надоело, что пришлось зажать уши руками. Вит схватил меня за руки и настойчиво проговорил: − Ладно! Как знаешь! Но сейчас пошли со мной, а потом можешь обижаться сколько угодно. Он выглянул из кладовки и удостоверившись, что путь свободен, поманил за собой в коридор. В пустом холле не осталось следов происшествия – разбросанные вещи успели убрать. Вит вел меня в сторону библиотеки. Хелена Варна встретила нас на пороге. − Где вы так долго! – возмущенно зашипела она. – Агнешка, что стряслось? Вит не смог как следует растолковать, твердил только, что тебя раскрыли и приходили координаторы. Коргоруша твоя успела сбежать? − Нет у меня больше коргоруши! Горло свело, а из глаз полились слёзы. − Они что, забрали её? – ужаснулась библиотекарша. – Ой, пойдём скорее ко мне, а то тут ушей может быть слишком много. В знакомой комнате за библиотечной конторкой было так спокойно и уютно, что происшедшее показалось сном… на минуту. − Рассказывай! – приказала Варна, усаживая меня в кресло у окна, сама опускаясь рядом на стул. − Мы с Критофом были у меня дома, в Цмянках. Сегодня вернулись, а в холле ждали его отец, координатор и второй… Горло вновь перехватило. − Вит, принеси воды, − приказала наставница. – Стакан на полке над столом, дверь в ванную рядом с ним. Вит подскочил, как на пружине, налил воды в стакан и вернувшись, протянул его мне. Стало чуть легче. − Его зовут Иржи Скворень – у него какое-то странное кольцо. Кристоф… − я замолчала, не зная, можно ли рассказывать то, о чем говорил мой парень. − Рассказывай всё как есть! – жестко сказала Варна. – Потом разберем, что с этим делать. И не бойся, я на твоей стороне! Выслушав мой сбивчивый рассказ, наставница долго молчала, а потом задумчиво произнесла: − Как я поняла, этот… − она неодобрительно посмотрела на стоявшего рядом Вита, немедленно вжавшего голову в плечи, − недостойный человек, всё-таки выдал тебя? − Да. Заклинание молчания не сработало. − О чём ты? – взвился друг. − Погоди так говорить, − оборвала его Варна. – Ты! − она вновь смерила Вита тяжёлым взглядом. – Когда всё выболтал той змее Дороте? − Она не змея! – взвился было Вит, но тут же осёкся под нашими перекрестными взглядами. – В первую… ночь. Она стала расспрашивать о семье, о прошлом. Агнешка ведь всегда была рядом вот и… − Размяк и разболтал! – припечатала наставница. – Вот и ответ! Выходит, Агнешка, когда тебя окатили чернилами, Дорота уже всё знала. − Я хотел тебя предупредить, − Вит неуверенно глянул на меня. – Но ты сказала, что прощаешься со мной навсегда. Если меня и мучила совесть за то колдовство, то теперь полностью перестала. Внутри поднялась глухая злость. − Предатель! – выплюнула я. – Говорила же про Дороту, нельзя ей верить, а ты словно банный лист прилип к ней! Из-за тебя Беата умерла! Ненавижу тебя! Вит, пытавшийся было что-то возразить, потрясённо замолчал, уставившись на меня округлившимися глазами. − Ненавижу! – повторила я. Горло сдавило с новой силой. − Не будем разбрасываться словами, − прервала Варна. – У тебя и так друзей немного осталось. Да, пан Янда совершил ошибку, однако, он спас тебя и привёл ко мне. От её слов меня пронзила мысль: − Что же будет с Кристофом? − Если он действительно подделал документы, это очень серьёзно. Однако, его отец-координатор наверняка выручит. Хотя, из университета могут исключить, − ответила наставница. Я закрыла лицо руками. Зачем? Зачем же он это сделал? Теперь вся жизнь наперекосяк! *** До вечера я пробыла в комнате наставницы-библиотекарши, а вечером, когда стало темно, она вывела меня из университета и долго вела по каким-то проулкам и подворотням, пока мы не оказались почти на окраине города у старого деревянного коттеджа, который выглядел так, будто в нем состарились не одно поколение обнищавших аристократов. − Сейчас тебе опасно ехать домой, − пояснила наставница. – Поживешь пока здесь. Этот домик достался мне от тётки. Я дам знать твоим родителям… − Пожалуйста, ничего маме не говорите! У неё младенец, вдруг молоко пропадёт. Лучше бабушке позвоните. Варна кивнула и продолжала: − Часто приходить не буду, но раз в неделю наведаюсь, принесу новости. Да, тут на первое время, − она протянула мне несколько купюр. – Не спорь. Еды в доме нет, я тут не жила. Когда всё немного утрясётся, подумаем, как с тобой быть. Я попросила не говорить Виту, где я нахожусь. Видеть его не хотелось и простить пока не получалось. Наставница покачала головой, но пообещала. Первые пару дней страшно было выходить на улицу – всё время казалось, что сейчас из-за угла выскочит ужасный Скворень, или отец Кристофа и потащит меня в казематы. Отвлекалась, наводя порядок в доме – поработать пришлось основательно! Старинную мебель сохраняли чехлы, покрытые тоннами пыли. Пол пришлось вымыть несколько раз, прежде чем с узорчатого паркета ушли грязные разводы. До конца недели я воевала за чистоту на первом этаже. Как ни странно, простой физический труд отлично помогал справляться с тоской и безысходностью. Стоило присесть отдохнуть, как тут же наваливалось ощущение, что без коргоруши я живу только наполовину. Сила пропала, совсем! Я не могла сдвинуть легчайший клочок бумаги, а от взгляда, не загоралась даже спичка, не то что свеча, а выученные заклинания не действовали, оставаясь пустым звуком… А ведь среди потерянных вещей была фамильная Книга Теней! Бабушка берегла её, как зеницу ока, а теперь она досталась чужим людям, кураторам! Не знаю, какими по счёту оказались эти несчастья, но похоже, проклятье Марики Сальды меня всё-таки доконало. По вечерам, вопреки усталости, подолгу ворочалась в постели, никак не могла уснуть, а ещё дико скучала по Кристофу. На второй день «заточения» голод победил страх, и я совершила вылазку в ближайший магазин. Удостоверившись, что никто не косится и не спешит доносить на меня в полицию, я стала выходить каждое утро. Хелена Варна, как и обещала, пришла в субботу. − Ты неплохо устроилась, − улыбнулась она, оглядывая гостиную, благодаря моим стараниям приобретшую жилой вид. Она рассказала: в университете меня не хватились – видимо, служба координаторов уведомила, что больше не буду учиться. Кристоф приходил на занятия, и однажды заглянул в библиотеку. − Как я и говорила, родитель не даст пропасть, − усмехнулась наставница. – Правда, парень явно грустит. А ещё, у него синяк под глазом – уж не знаю, кто его так. − Скворень наверно отбивался, − расстроенно ответила я. – А нельзя сказать Кристофу, где я нахожусь? Очень хочу его видеть! − Великолепно придумала! И выдать меня! Надеюсь, ты ему не рассказывала о наших делах? – строго спросила наставница. Я потупилась. − Ладно, придумаю что-нибудь, − смягчилась она. – Передам через твоего друга записку. Но обо мне своему Кристофу не говори! У координаторов есть возможности выпытать правду – лучше, если он ничего не будет знать. − Можно ещё спросить? Наставница кивнула. − Что будет, если потерять фамильную книгу? Варна с ужасом уставилась на меня. − Ты что, при себе её держала? Координаторы отобрали? − Она в моих вещах была, а они теперь… − У координаторов! – закончила Хелена шепотом. – Очень, очень плохо! Хуже даже, чем потеря коргоруши! Книга – мост между поколениями, связывающий каждую ведьму или колдуна с его предками. На того, кто её теряет или допускает уничтожение падёт проклятье всего рода! *** Как же я испугалась, когда через два дня, стоило солнцу спрятаться за горизонтом, в двери постучались. С замиранием сердца заглянула в дверной глазок – на пороге в сумерках проступал мужской силуэт. Взвизгнув от радости, немедленно открыла, узнав Кристофа по белокурым волосам, отливавшим в тусклом свете одинокого уличного фонаря. Он вошел и немедленно стиснул меня в крепких объятиях. − Задушишь! – счастливо засмеялась я. Он немного ослабил хватку, но отпускать не спешил. − Агнешка, если бы ты знала, как я перепугался! Сбежала всё-таки, какая умница! − Мне помогли, но, прости, больше не скажу ничего. Как же хотелось всё рассказать, однако наставница строго предупредила на этот счёт. − Правильно! – он потёрся своей щекой о мою, замер ненадолго и продолжил: − Отец взбеленился. Впервые заехал мне по лицу… Так кричал, что стены наверно тряслись. Скворень хотел меня допрашивать, но отец не позволил. Заставил выпить сыворотку правды и вызнал… Что это всё я, а ты на самом деле не виновата. Меня должны были за такое в тюрьму посадить. А отец… Он… Кристоф замялся, о всё-таки выговорил: − Он всё на тебя свалил. Скворню сказал, что ты меня околдовала, когда мы встретились мимолётно в Цмянках. Теперь тебя ищут, чтобы вести разбирательство. Ты не думай, я говорил, как было, но Скворень лишь головой качает – отцу верит. Они тебя поймать хотят и тогда идти на доклад к кронпринцу Анжею. Когда всё уляжется, Агнешка, давай уедем из страны? Туда где нас никто не знает. Не бойся, устроимся как-нибудь! − Зачем же ты документы подделал, разрешение, аннулирование результатов тестов? Как изловчился только? Кристоф выпустил меня и отступил на шаг, продолжая всё-таки удерживать за руку. − Средневековые поэты писали о губительной силе любви, − задумчиво сказал он. – До встречи с тобой, смеялся над их словами. Странное это чувство – раньше ведь даже не знали друг друга, а как увидел, так и… всё отдать готов, лишь бы со мной была! У отца в рабочем кабинете бланки прямо на столе лежали. Я зашел к нему, уже не помню зачем, и… вот, − неловко закончил он. Повисла пауза. − Кристоф… − теперь уже я не знала, как сказать. – Нужно забрать фамильную книгу Цибеты. Пусть, теперь у меня нет сил, Беата погибла, но… Ведьмы ответственны перед родом. Если не заберу её, то на голову обрушится проклятие почище тридцати трёх несчастий Марики Сальды. Он тяжело вздохнул, покачал головой и произнёс: − Похоже, теперь что случится с тобой, то и со мной будет. Вернём мы твою книгу. Пока не знаю, как – отец мне больше не верит, Скворень тоже, но придумаем что-нибудь! *** Через пару дней после нашей встречи, я возвращалась из продуктового магазина. Вынужденное бездействие и неопределённость выматывали, поэтому я не смогла устоять против прекрасного солнечного утра. Легкий морозец добавлял воздуху прозрачности, и я решилась сделать крюк в сторону реки, подёрнутой мутной коркой льда. Из маленького нарядного кафе рядом с набережной, доносились восторженные крики и музыка – кто-то решил устроить детям праздник. Не удержавшись, заглянула сквозь витрину: рыжий клоун в ярком пиджаке, сшитом из разноцветных лоскутков, как раз доставал из черного ящика маленького белого кролика. Сидевшие за столиками дети восторженно завопили. Я улыбнулась и направилась дальше. За спиной хлопнула дверь и знакомый мужской голос позвал: − Агнешка, подожди! Вздрогнув, обернулась – рядом с дверью кафе стоял Миммо в своей обычной одежде – белой тунике с черными помпонами вместо пуговиц и маленькой черной шапочке. На разрисованном лице невозможно было разобрать выражения. Первым порывом было – бежать! Однако Миммо, видимо понял, какое впечатление произвёл, поэтому вскинул руку, словно пытаясь остановить и громко сказал: − Не бойся, это я, Эдвин Невим! Куда ты пропала? В университет не ходишь! Заболела? Только его мне не хватало! Я припустила со всех ног. Однако, пробежала недалеко − подвернулась большая замерзшая лужа. Беспомощно взмахнув руками, подбитой сойкой я грохнулась на заледенелый тротуар. Ушибленный подбородок прошила боль, в глазах замелькали световые мушки. От удара бумажный пакет разорвался, оттуда вывалился хлеб, паштет в баночке и замороженная куриная ножка. − Ты чего? Сильно ушиблась? – расстроенно спросил Эдвин, помогая подняться. − К-клоунов боюсь, − я попыталась улыбнуться, но не вышло. − Не бойся, мы добрые, − ободряющая улыбка смотрелась странно на зачернённых губах с искусственно опущенными уголками. Он помог мне подняться, кое-как скрутил разорванный пакет и сложил туда продукты. – Пойдём, погрейся пока в кафе, а я переоденусь. Это глупо и опасно, но почему-то ноги сами послушно пошли вслед за ним. В кафе у меня отобрали пальто, усадили за столик в углу и принесли кофе с вафлями и вишнёвым вареньем. Не сомневаюсь, Беата бы уже кричала: «прочь отсюда!», но её больше не было рядом… Через несколько минут ко мне подсел Эдвин в обычном сером свитере, без следа грима на лице. Он погладил меня по руке и сказал: − Расскажи, что случилось. − А отец не поделился с тобой? – спросила я. − Я не слишком близок с отцом, − дернул уголком рта Эдвин. – Мы с ним не виделись с тех пор, как вернулись из поездки. Так куда ты пропала? Неожиданное желание рассказать всё без утайки застало врасплох. Слова будто сами выскакивали изо рта, без моего участия. Невим слушал, округлив глаза от удивления. Словесный поток иссяк, когда рассказала, как Хелена Варна отвела меня в дом, доставшийся по наследству. Ощущая странную усталость и опустошение, я откинулась на стуле. Что это было? Зачем выболтала ему все тайны? − Извини меня, − Невим переплёл пальцы с моими. – Иногда сложно контролировать это. Выходит, ты тоже от отца пострадала. Раз уж так вышло, тайну за тайну! – он подмигнул и поцеловал мне руку, не выпуская её из своей. – Я тоже природный, а не маг, как отец. Правда, слабый, но кое-что могу. Тест в школе не показал ничего… Подозреваю, отец изъял его в своё время, − он улыбнулся одними губами. − Если не испугаешься, могу провести тебя в Орден, поищешь свою книгу. − Почему ты решил помочь? – проговорила я всё ещё непослушными губами, пряча руку под стол. − Отец говорит, мой дар – идеален для координатора. Я же всегда хотел стать артистом, играть в театре, может, в кино сняться… Они ведь с мамой так и не поженились. У меня коргоруша появилась очень рано, еще года не было. Ласка, тоже детёныш – это мама рассказывала. Она не говорила отцу, что я родился, но он узнал откуда-то. Приехал, чуть меня не отобрал, а когда мама стала кричать – убил коргорушу. Я с ужасом смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. − Сказал, его ребёнок не будет колдуном. Не смотри так, я не помню, как это, когда у тебя есть коргоруша. Мне мама рассказала, когда отец стал к нам нахаживать. В принципе, он меня в университет устроил… Только маме не помогал никогда и денег не даёт. До семнадцати, даже не знал, что отец есть. Подрабатываю в кафе, на праздниках иногда – неожиданно образ Миммо стал пользоваться успехом. Надо же матери помогать, да и самому жить как-то. Она за всякую работу берётся… − Сейчас нянькой у моей мамы, − кивнула я. – Но ты так и не ответил на мой вопрос. − Разве не очевидно? – ответил он. – Ты мне нравишься. Очень. − Но у меня есть парень! – выпалила я без раздумий. Невим лишь загадочно улыбнулся, но ответил: − Это ничего не меняет. Кроме того, я хочу… отомстить отцу, устроить ему неприятности. Как тебе такая мотивация? Так готова принять мою помощь? − А если ты просто заманиваешь меня в ловушку? Заведёшь в Орден и позовешь координаторов? − Что же мешает мне сделать это сейчас? – он саркастически приподнял бровь. – Мы тут сидим уже полчаса. Если бы хотел так сделать, ты бы уже была в их руках. Я вздрогнула и непроизвольно глянула в окно. Эдвин, кажется, немного обиделся, но промолчал. Чтобы потянуть время на раздумье, я откусила кусочек вафли и попробовала кофе – они оказались великолепны. − Время уходит, − поторопил Эдвин, теряя терпение. – Твою книгу могут передать в хранилище артефактов, а чтобы попасть туда, необходимо делать запрос в секретариат кронпринца – он напрямую контролирует доступ. Некоторые артефакты… изъятые у ведьм, очень опасны. − Откуда ты знаешь? – голос звучал раздражённо, однако на самом деле я очень расстроилась. Если книга Цибеты попадёт в хранилище, то ни Эдвин, ни Кристоф не смогут её оттуда забрать, не говоря уже обо мне. Эдвин потянулся через стол и нежно потрепал меня по щеке: − Простая наблюдательность, а ещё умение слушать. Я иногда прихожу к отцу на работу, по его просьбе… Не спрашивай пожалуйста, − он упреждающе покачал головой. – Скажу только, визиты не доставляют мне удовольствия. Та поездка, когда мы виделись с тобой, тоже была из этой же серии. На самом деле… Неожиданно его прервал веселый возглас: − Мрачный Миммо оказывается завёл прелестную подружку! Познакомишь? К нам подошел тот самый клоун, который вынимал кролика из ящика. Когда он не кривлялся, говор у него был достаточно низкий и глуховатый. За ярким гримом невозможно рассмотреть черты лица, но судя по голосу это был вполне взрослый мужчина. Я непроизвольно вжалась в стул. Эдвин, бросив на меня короткий взгляд, сказал спокойно: − Отвали, Свен! − Ой-ой, какие мы нежные! – по-клоунски пронзительно прогнусавил тот. – Не такой уж я страшный! Дети в восторге. − Так иди и работай! – Эдвин начал терять терпение. − А у меня перерыв! – Свен, слишком глубоко вошедший в роль отвесил шутливый поклон, деланно поскользнулся на ровном месте и сделав вид, будто падает, вцепился мне в плечи, потом легонько ущипнул за бок и прошептал на ухо: − Не бойся, малышка! Я на самом деле нежный! − Отстань от неё! Или я добавлю лилового цвета к твоей рабочей раскраске! – гаркнул Эдвин поднимаясь. В полный рост он оказался на голову выше Свена, и почти вдвое шире в плечах. Я успела удивиться: в костюме Миммо он казался едва ли не хрупким… − Ладно, ладно! – Свен попятился, налетел на официанта, несшего стаканы полные лимонада. Наш столик немедленно оказался в гуще громкие неразберихи: официант набросился на клоуна с требованиями оплатить за разбитые стаканы и газировку. Свен громко возражал… − Пойдём-ка отсюда, − Эдвин потянул меня из-за стола. Повторного приглашения не потребовалось. Пока я надевала пальто, он попросил: − Подожди меня, не уходи − пойду заберу деньги за утренник. Зажимая в кулаке разъехавшиеся края пакета с купленной едой, вышла на улицу, подальше от гвалта. Через несколько минут из двери выскочил взволнованный Эдвин в куртке нараспашку. − Уф, думал ты ушла! – облегченно улыбнулся он, заметив меня. – Пойдём, провожу. Повинуясь внезапному импульсу, повернула в противоположную сторону. И так этот странный парень слишком многое обо мне знал. Мы медленно шли вдоль реки. Эдвин буравил меня пристальным взглядом. Щёки тут же заполыхали жаром… а может, это всё мороз? Наконец я не выдержала и спросила: − Что не так? Твой друг-клоун испачкал меня своим красным носом? − Нет, − покачал головой Эдвин. – Он мне не друг, иногда пересекаемся по работе. Просто ты очень красивая, сложно отвести взгляд. Не зная, как реагировать на его слова, на всякий случай напомнила ещё раз: − У меня есть парень! − Ты говорила, − отмахнулся Эдвин. – Я же просто смотрю! Мы зашли уже довольно далеко от дома, где я сейчас обреталась. Выбрав домик поменьше, подошла к калитке и постаралась сказать как можно увереннее: − Мы пришли. Эдвин окинул здание недоверчивым взглядом и заметил: − Ты живёшь здесь? Тут же наверно мыши! И с потолка капает. − Нет, в доме более-менее нормально. Главное, есть камин и дрова… Он сделал пару шагов за мной, словно собрался зайти. Пришлось остановиться, как бы невзначай преграждая путь. Вместо того, чтобы попрощаться, Эдвин снова внимательно посмотрел мне в глаза и спросил: − В доме есть телефон? − Нет, − даже врать не пришлось. − Тогда я зайду за тобой сегодня ближе к вечеру, будь готова. − Э-э-э… − я не знала, как выпутаться из создавшегося положения. – Давай, лучше встретимся где-нибудь… Возле сегодняшнего кафе? − Так не пойдёт, − покачал головой Эдвин. – Я принесу светлый парик, ещё нужно будет накраситься, чтобы тебя не узнали. Хочешь это делать в подворотне? Или в уборной кафе, у всех на виду? Я же представлю тебя как свою девушку! − Ничего страшного! Накрашусь в кафе, − твердо стояла я на своём. Он пожал плечами и махнул рукой: − Как знаешь. Тогда в пять буду ждать тебя у входа. Надень что-нибудь неброское. Я помахал ему на прощанье, и с уверенностью, которой и близко не ощущала, направилась к полуразрушенному крыльцу незнакомого дома. Спину между лопаток жег пытливый взгляд Эдвина. Поэтому для вида повозилась у двери и дёрнула за ручку, молясь, чтобы она открылась. С противным скрежетом прогнившая дверь поддалась, пропуская в темный развал заброшенного помещения. Кое-как прикрыв её за собой, тут же приникла к щели между прогнившими досками, чтобы понаблюдать, как Эдвин отходит, останавливается, окидывает долгим взглядом дом, словно стараясь запомнить каждую деталь, а потом быстрым шагом направляется обратно по улице. Я подождала минут пятнадцать для верности, и только тогда выскользнула на покосившееся крыльцо. С Эдвином мы шли долго, а сама добежала очень быстро, на всякий случай обойдя достопамятное кафе с другой стороны. Дома поставила вариться купленную куриную ножку, но усидеть на месте не могла – сомнения и страх рвали изнутри. Попыталась избыть нервозность занявшись уборкой. В очередной раз перетирая в старинном буфете сервиз, который наверняка был ровесником дома, упустила из рук тарелку…Чтобы не сеять дальше разрушения, оставила это дело, уселась в кресло принялась листать старый журнал, забытый кем-то в прихожей. Не единожды приходило в голову попробовать предупредить о запланированном походе Кристофа или наставницу, но старалась поскорее затолкать эти мысли подальше. Без сомнения, Варна стала бы отговаривать, а Кристоф ни за что не позволит, исключительно из-за участия Эдвина. Обдумывая предстоящую авантюру, все яснее понимала – это единственный шанс! Чем ближе к вечеру, тем сильнее холодели руки, а беспокойство гнало с места. Наконец массивные каминные часы пробили полпятого. «Надень неброское» … Кроме темных шерстяных брюк, бежевого свитера и темно-коричневого пальто, что были надеты в тот злосчастный день, когда мы с Кристофом вернулись из Цмянок, ничего не имелось… Сердце глухо стучало вместо обычного места где-то в горле. Не забыв запереть дом, быстрым шагом понеслась к условленному месту, хотя до встречи оставалось двадцать минут. На подходе, меня резко одолели сомнения – вдруг всё-таки это ловушка? Опоздай Эдвин, точно тут же сбежала бы, однако он пришел раньше и уже нервно вышагивал рядом с витриной. Увидев его, остановилась, раздумывая, не сбежать ли в последний момент, но тут он поднял голову и посмотрел прямо на меня. − Идём! – он протянул мне свободную руку, в другой была небольшая сумка. – У нас не так много времени. Мы зашли в кафе, Эдвин помахал знакомому официанту, тот улыбнулся и махнул в ответ. − Надевай парик, − парень протянул мне сумку. – Там ещё косметика. Или у тебя своя есть? – он с сомнением посмотрел на меня. Нет, конечно у меня не было косметики – все забрали координаторы. Он правильно расценил молчание. − Краситься хоть умеешь? Или и тут помощь нужна? − Справлюсь как-нибудь! Ещё я клоунской раскраской не блистала! – с обидой парировала я. − Зря ты, − Эдвин не думал обижаться. – Я курсы визажа заканчивал, а ещё парикмахеров. Так что могу тебе сделать вполне профессиональный макияж − тебе же нужно изменить черты. − Ты прямо кладезь открытий! – не удержалась я от подначки. – Столько всего умеешь! − Настоящий актёр должен много чего уметь, − ухмыльнулся парень, не принимая мой сарказм. – Как и любой другой человек, который хочет чего-то добиться в жизни. Идем в подсобку к официантам – мы там переодевались к выступлению. − Эй, Миммо! – окликнул его администратор. – Меня не предупреждали о твоём приходе. Сегодня у тебя девушка в напарниках? От волнения у меня все сжалось внутри. − Здравствуйте, − ничуть не смутился Эдвин. – Мы на минутку. Если позволите, переоденемся в вашей подсобке и уйдём. На улице холодно, − он поёжился и беззащитно улыбнулся. Мне показалось, или… Будто кто-то мягко, но настойчиво убеждал: верь мне! Слушай только меня! Администратор вздрогнул, непонимающе заморгал глазами, а потом расплылся в ответной улыбке: − Идите, конечно! Сейчас там никого. Не будем морозить красотку! – он лукаво подмигнул мне и тут же отвернулся, отправляясь по своим делам. − Настоящий актёр? – я осуждающе посмотрела на Эдвина. − Ну… И маг, конечно. Точнее, − теперь он подмигнул, − колдун. Идём! Когда вопрос жизни и смерти, тут не до реверансов! − И часто ты так делаешь? – не унималась я. − Если тебя это успокоит, только в крайнем случае, − он толкнул неприметную дверь напротив уборной и жестом пригласил войти. Здесь было темно. Эдвин нащупал выключатель на стене и зажег тускловатую лампу под потолком. − Для нашей цели не супер, − заметил он, − но зато есть компенсация! Через секунду я поняла о чём он: прямо на двери за нашей спиной висело большое ростовое зеркало, отражавшее скудный интерьер подсобки без единого окна, задумчиво потирающего подбородок парня и взъерошенную меня. − Так, садись вот сюда, − он выдвинул потрёпанный стул с подлокотниками, из которых торчали клочки поролона. – Да, мне придётся потрудиться. В таком свете сложно верно наложить тени, но я постараюсь. Для начала надевай, − он вытащил из сумки что-то мохнатое, желтовато-белого цвета… Инстинктивно, я отодвинулась подальше. − Да что за наказание! – раздражённо заметил Эдвин. – Ты даже парика пугаешься! Как же в Ордене справишься? Я бы сам пошел – меньше подозрений! – да только не знаю, как твоя дурацкая книга выглядит! Замечание возымело действие. Сжав зубы, я напялила парик на голову, чтобы… услышать обидный смех! − Ты похожа на дикобраза! − хихикал парень. – Подожди, не так надо! Он стащил с моей головы взбесившиеся белые космы, подобрал волосы сеткой, и только после этого вновь напялил парик, поправил, пару раз прошелся по нему мягкой щеткой, которую вытащил из того же пакета. Удивительно, но собственное отражение в зеркале мне неожиданно понравилось. − Тебе идет! – заметил Эдвин. – Если надоест естественный оттенок, подумай о том, чтобы сменить его на блонд. Я ничего не ответила, продолжая таращиться в зеркало. − Что ж, продолжим превращение! – он достал из сумки несколько коробочек и кистей. – Закрой глаза и получай удовольствие! Понимая, что никак не отвертеться, повиновалась со словами: − Если нарисуешь мне синяк под глазом и красный клоунский нос, помни, что я играю роль твоей девушки! − Жаль, что только играешь, − прошептал он и коснулся лица чем-то влажным. Я тут же вздрогнула и открыла глаза. – Успокойся, и сиди смирно! Это основа, чтобы лучше легла краска. Серьёзно, расслабься. Я послушно обмякла на стуле. Эдвин, кажется, настолько привык пользоваться своим даром, что даже не замечал, когда применяет его. Очень неприятно служить пластилином в чьих-то руках, однако сейчас у меня не было другого выхода. Нежные касания то чем-то мягким, то пушистым, странно будоражили. Пару раз он приказал открыть глаза, очерчивая карандашом нижнее веко, нанося тушь на ресницы. Лицо парня находилось близко-близко. Взгляд был сосредоточенным и строгим – так смотрит художник на своё творение, раздумывая, где добавить штрих, а где убрать. Он набрал на маленькую плоскую кисть ярко-розовой помады и несколькими короткими мазками нанёс мне на губы, а потом, не задумываясь, принялся растирать указательным пальцем. Бросив в последний раз острый критический взгляд, он добавил ещё пару мазков кистью и отошел от зеркала. − Смотри, вполне мило вышло, по-моему, − буднично сказал он, собирая косметику и кисти обратно в сумку. На меня из зеркала смотрела незнакомка: впалые глаза, с длинными черными ресницами, подчеркнутые чуть-голубоватыми тенями, светлые брови, высокие рельефные скулы, тонкий нос с легкой горбинкой, которой у меня никогда не было… Такие девушки, улыбаясь слегка презрительно, обычно взирают с обложек журналов на тех, кому не так повезло. Забывшись, хотела притронуться к лицу, но Эдвин перехватил руку: − Стоп-стоп, не трогай! Испортишь мою работу! − Ты просто гений! – прошептала я. – Сама себя не узнаю, а кто-то другой точно не разберется.