Глава 9

Посреди первой лекции в библиотеке было пусто. Панна Хелена сидела за своей конторкой и увлеченно что-то читала, попивая кофе из расписной кружки. Увидев меня, она удивлённо приподняла бровь и протянула: − Опять случилось что-то? Я молча выложила перед ней гримуар и покрыла его сверху предварительно извлеченной калькой с заклинанием. − Кофе будешь? – спросила библиотекарша, лишь ненадолго задержав на нём взгляд. Панна Варна оказалась очень хорошей слушательницей. Я немного слукавила, сказав, что нашла кальку в книге только у себя. Она не стала задавать вопросов. Библиотекарша внимательно прочитала руководство и выдала вердикт: − Это заклятье экстренного призыва родовой силы ведьмы. В нём идет обращение напрямую к прошлым и будущим поколениям. Вы не будете изучать такое – маги не обращаются к своим истокам, это привилегия «сестёр». Работа делается в два этапа − такой принцип называется «арбалетной стрелой». Проводится основной ритуал – «взведение», он довольно громоздкий. Нужно проделать последовательно ряд действий, это занимает время. Зато «спуск» производится почти мгновенно. Такие заклинания использовались во время магических войн – да, не надо так удивляться. По истории магии, которую ты, между прочим, пропускаешь сейчас, вы вскользь будете проходить их. Поймешь, почему людей охватил такой психоз в отношении ведьм и дошло до показательных казней. Такие заклинания были очень полезны. Дело в том, что «стрелы» сильнее обычных заклятий в несколько раз. Но и у них есть нюансы. Чем дольше «стрела» остаётся в подвешенном состоянии, ожидая своего часа, тем жестче оказывается воздействие. Подобная магия, как хорошее вино, лишь крепчает со временем. − Что же делать с этим заклятьем? – спросила я. – Здесь не описан запускающий ритуал. − Так часто бывает. Подразумевалось, что обученная ведьма сама знает, что делать. − А как же быть необученной? Хелена улыбнулась. − А для необученной есть наставница, − она подмигнула. – Более опытная. Если хочешь поставить это заклятье, чего, к слову, не советую, выбери вечер, удались туда, где никто не потревожит, начерти круг, разожги в данном случае полынь и лавровый лист – пусть дым идёт к небу. Сама в круг встань, зажги свечу и читай заклятье трижды. Как свеча прогорит, сотри круг и можно идти. Это стандартный ритуал. Соответствия курений есть во многих справочниках – смело можешь пользоваться, тут секретов особых нет. − Спасибо, − улыбнулась я. − Не за что, − Хелена подняла очки на лоб и строго посмотрела. – Допивай кофе, и марш на занятия! Нечего пропускать! И о защите не забудь! Чтобы не бежать потом с поджатым хвостом! *** На занятиях я привычно сидела рядом с Кристофом, но даже перемолвиться словом не получалось – по расписанию стояли «древние языки», «теория заклинаний» и «элементарные соответствия». Чтобы ничего не упустить, приходилось всё внимание направить на конспектирование. − Ты сегодня какая-то тихая, − заметил Кристоф на перерыве. – Случилось что-то? − Нет, − соврала я. – Просто голова побаливает. Зачем ему знать про чернила и Дороту? Думаю, слухи и так дойдут. Но слухи не успевали за событиями: в столовой нам встретился Вит под руку с Доротой, о чем-то щебетавшей с наигранной улыбкой. Заметив их, Кристоф замедлил шаг, уставившись на бывшую подругу. Та, упиваясь его реакцией, потянулась к Виту за поцелуем… − Быстро ты, − сказал Кристоф, проходя мимо. − Ты своё счастье упустил, связавшись с этой замарашкой! – злобно процедила Дорота. Острый взгляд Вита я не сразу заметила. Кристоф пожал плечами, подхватил меня под руку и резко развернувшись потянул к выходу. − А как же обед? – пискнула я. − Сегодня здесь как-то душно, − спокойно ответил Кристоф. – Да и в кафе на набережной явно готовят вкуснее. − Ты меня приглашаешь? − Он кивнул. − А вдруг нам опять встретится Миммо? От воспоминания о сне внутри всё перевернулось. − Мы пойдём в совсем маленький кафетерий, туда вряд ли станут его приглашать. Пока шли по набережной, каждый думал о своём. Неужели, противная Дорота ещё дорога Кристофу? В душе кольнуло ревностью. − Твой друг в курсе, что Дорота им играет? – нарушил наконец молчание Крстоф. Мы сидели за столиком на двоих, и смотрели на улицу через большую витрину кафе «Ласточка». Заняты были всего два столика из шести. Официантка ещё не успела принести наш заказ: горячие бутерброды с мясом, расплавленным сыром, зеленью. − Не знаю, − грустно ответила я. – У них, похоже, всё серьёзно. − Не может быть такого, − покачал головой Кристоф. – Дорота не из простой семьи. С парнем из Цмянок встречаться не станет. Она до меня «снисходила», а тут… нет, невозможно. Это она мне назло. Руки похолодели – неужели он жалеет, что оставил её? − Нехорошо это, − задумчиво продолжал Кристоф. – Вит не проговорится о твоей…наследственности? − Нет! Что ты! Он не такой…− горячо запротестовала я, но тут же осеклась, заметив его скептическую ухмылку. − Ты сама говоришь, у них серьёзно. Я Доротку знаю, она до печёнок достанет, но всё вызнает. − Что же делать? О том, что врагиня узнает о таком козыре против меня даже думать не хотелось! Она же меня попросту уничтожит, даже не задумываясь! Стоит только шепнуть кому-нибудь из преподавателей, или пустить слух… − Ладно-ладно, − Кристоф погладил меня по руке. – Не надо пугаться, а то ты побледнела! Придумаем что-нибудь! И тут вдруг меня осенило: панна Хелена умеет делать так, что ты не проговоришься, даже если захочешь! Как она мне приказала тогда, чтобы я Киррику не выдала! − Ну вот! – он ласково улыбнулся. – Так-то лучше! − Я знаю, что делать, − прошептала я, безотчётно улыбаясь. Только бы Хелена Варна не заартачилась, и научила меня. Кристоф, сидевший рядом, притянул меня к себе и поцеловал в висок – сразу стало ещё уютнее и радостнее. − Вот видишь! Выход всегда найдётся. Что будешь делать? А вот выдать наставницу никак нельзя. Я молча помотала головой. − Не могу сказать, прости. Может, когда-нибудь объясню. Кристоф помрачнел и отодвинулся. − Ладно, потом, так потом, − он отхлебнул остывающий кофе из своей чашки. От его тона вся радость мигом улетучилась. − Ну прости, пожалуйста! Я правда пока не могу тебе сказать, − прошептала я. − Не стану настаивать. Каждый из нас имеет право на свои секреты. Удивительно: как всего пара слов может заставить мир играть всеми красками, или воздвигнуть самую настоящую стену, сквозь которую не докричаться и не пробиться… Свои секреты! Выходит, он тоже мне не всё рассказывает! Оно конечно не удивительно, но обидно. Мгновенно вспомнилось, как он смотрел на Дороту, с торжествующей улыбкой проходившую под руку с Витом. Я невидящим взглядом уставилась в окно… С другой стороны улицы, у парапета, отделявшего край набережной от русла реки, кто-то стоял. Старшекурсник, который обещал мне свои конспекты, тот, со спортивной площадки, опирался на край парапета и смотрел в нашу сторону. − …На каникулах придумала, что будешь делать? Хочешь со мной поехать? – оказывается Кристоф уже говорил некоторое время. А я вспоминала, как же зовут того парня? Эдвин. Он что, следит за мной? − Прости, немного потеряла нить разговора, − улыбнулась я Кристофу. – Что ты говорил? − Да ничего такого. Через месяц каникулы рождественские, две недели. Все по домам поедут. Я говорил, что хочу к маме в Преважню съездить. К отцу Джулия приедет, ему скучно не будет… В общем, предлагаю со мной поехать. − В Преважню? – сердце забилось часто-часто. – У меня там мама и братик. − А, тогда ладно, − протянул Кристоф разочарованно. – Ты у них остановишься. − Нет, − ответила я не задумываясь. – Дядя Онджи будет против. Он не любит, когда я приезжаю – наверно ему так проще, делать вид, что дочери его жены не существует. − Тогда у нас остановишься – мама будет рада! – он никак не прокомментировал мои слова, проявляя деликатность. Я с сомнением посмотрела на него – когда Кристоф так улыбался, отказать ему было сложно. − Ладно, если мама не против… Только ты уж предупреди её пожалуйста! Улыбка Кристофа стала шире. Вроде дела налаживаются? Я посмотрела на противоположную сторону улицы – Эдвин уже ушёл по своим делам. Чего только не покажется, когда на душе кошки скребут! *** Несколько дней прошли спокойно. За это время пару раз встретила Вита в коридоре, но оба раза прикинулась, что не вижу его, хотя он пытался привлечь внимание, махая рукой. Дорота теперь сторонилась, неизменно бросая насмешливо-презрительные взгляды из другого конца аудитории. Её подруги тоже не проявляли ко мне прежнего интереса, но я всё-таки решила посоветоваться с Хеленой. Под предлогом обмена книг, я заглянула в библиотеку ближе к вечеру. Ожидаемо, в читальном зале оставалось несколько студентов. − Чего тебе? – склочно спросила Хелена. Я не стала обращать на это внимания – на людях наставница продолжала играть роль вечно раздражённой библиотекарши. − Здравствуйте, панна Варна, − произнесла громко, искоса глянув на остальных посетителей библиотеки. Из тех, что сидели поближе, темноволосый парень в очках незаинтересованно глянул в мою сторону, две девушки со старших курсов продолжали что-то выписывать из огромного фолианта, занимавшего почти весь стол. − Тише! Чего раскричалась, − прошипела Хелена в лучшей своей манере. – Не мешай людям готовиться к занятиям! − Хотела вас спросить, − шепнула я, косясь на очкарика, вновь уткнувшегося в свои записи. – Как сделать так, чтобы человек не мог сказать то, что не надо? − Ты о чем? – подозрительно поджала губы наставница. − Мой друг, Вит, связался с… плохой компанией. Можно что-то сделать, чтобы он не проговорился обо мне? Хелена задумчиво поглядела на меня, стрельнула взглядом в зал… − Лучше всего подходит тактильный контакт, − прошептала она, и громче добавила: − Книги нужно сдавать вовремя! Я запишу в формуляр только один день отсрочки – завтра обязательно принеси её! Я оглянулась – очкарик вжал голову в плечи и спрятался за баррикадой из книг, не смея поднять глаза от своих записей. Да, наставница грозна, с этим не поспоришь. Хелена порылась в ящике стола, написала что-то на листочке бумаги, пододвинула его ко мне, раздражённо говоря: − Жду тебя завтра с книгой! Места в графе для продлений больше нет. − Спасибо! – искренне улыбнулась я, быстро забрала заветный клочок и поспешно вышла. Зайдя за угол, остановилась у окна, развернулась спиной к коридору и с нетерпением развернула записку. «Мысленно скажи, касаясь и глядя в глаза объекту: «гиперо акрум игнасио» потом подумай о том, что хочешь запретить и скажи «силентиум». Остальное зависит от твоей силы. Не используй по пустякам!» Всего пара строк, а в груди тут же потеплело от радости. Осталось найти Вита и применить заклинание. На секунду засомневалась – это же насилие! Не слишком-то было приятно, когда сама не смогла произнести ни слова о Киррике. Но прагматичная часть натуры на этот раз победила – худо будет не только мне, но и самому Виту, и Кристофу тоже, если Дорота узнает правду. Хотя меня официально пригласили в университет, но всё равно могут поползти неприятные слухи. Как назло, Вит как сквозь землю провалился! Его не было ни в столовой, ни в библиотеке, ни в спортзале, ни в личной комнате общежития. Не обнаружился он и в основной аудитории первокурсников-артефакторов. Зато в последнем ряду сидел Илия Аверин и о чем-то спорил с худощавым парнем, черные волосы которого падали на плечи длинными прямыми прядями. Что-то часто он стал попадаться мне на пути! Оставалось пробормотать извинения, когда спорщики отвлеклись на стук двери и дружно уставились на меня. – Я ищу Вита Янду. Вы случайно его не видели? − Янду не видели, − спокойно произнёс декан артефакторов. – А вас, пани, прошу задержаться! У нас с паном Невимом возник спор. Может, вы разрешите его? Пришлось пройти к ним ближе. В присутствии Аверина всегда чувствовала дискомфорт. Он никогда не повышал голос; по сравнению с ним Савел Гунька казался излишне эмоциональным, а его шутки, очень похожие на неприятные подначки, могли вывести из себя кого угодно. Но тихие замечания Аверина напрягали меня сильнее насмешливых указаний Гуньки. − Пани Клобук, верно? Я кивнула, с замиранием сердца ожидая вопросов. − У нас с Эдвином спор, − повторил декан. – Как ни странно, об этике. Я, как представитель старой школы, считаю, что во имя благоденствия большинства можно пожертвовать личным счастьем и благополучием единиц. Пан Невим утверждает, что каждая жизнь важна, вне зависимости от обстоятельств. Чью сторону склонны принять вы? Неожиданный вопрос застал меня врасплох. Заметив колебания, Аверин нетерпеливо забарабанил пальцами по столу. − Не бойтесь, панна Клобук, отвечайте, что думаете. Это никак не отразится на вашей учебе. Нам просто необходимо стороннее мнение! − Я не знаю… Аверин разочарованно дернул углом тонкогубого рта и изогнул прямую черную бровь вопросительным знаком. − Не существует заготовленных ответов, − выпалила я, почему-то очень боясь его разочарования. – В каждой отдельной ситуации принимаются индивидуальные решения. Нет шаблонов, по которым происходящее должно считаться правильным или нет. − Очень размытая позиция, − покачал головой Аверин. – Давайте добавим конкретики. К примеру, горит дом, в котором заперты много людей. Один человек может их спасти, но очень велика вероятность, что он погибнет. Что на это скажете? Можно ли в таком случае пожертвовать одной жизнью ради спасения других? − Вопрос в том, кто жертвует. − Прошу прощения? – переспросил декан. На подвижном лице Эдвина мелькнула и тут же пропала почти незаметная, как взмах крыльев колибри улыбка. − Если человек сам решил – неважно, по наитию или в силу убеждений – пожертвовать собой, это одно. А если его заставляют сделать это – совсем другое. Я считаю насилие неприемлемым. − Как же тогда быть с пожарными? Долг заставляет их рисковать жизнью. − Но они сами выбрали эту опасную профессию, осознавая риски. − Вы солидарны с паном Невимом. Он тоже убеждает меня, что жертва должна совершаться только сознательно, по выбору. Но вот беда – вы избрали такую профессию, что такой выбор придётся делать часто. И вам, заклинателям, намного чаще, чем моим выпускникам-артефакторам. Прошу задуматься над этим уже сейчас и принять для себя решение. Настанет момент, когда действовать придётся в соответствии с рефлексами. Иногда сама ваша жизнь будет зависеть от них, и колебание может привести к катастрофе. Благодарю, панна Клобук, вы свободны. Я вышла в коридор, но Илие Аверину мастерски удалось выбить почву из-под ног: искать Вита расхотелось. Да и где он может быть? Может, в город ушел? Ничего, ещё подвернётся случай – успокаивала я себя. − Постой! – раздалось из-за спины. Эдвин Невим, нагнал, протянул руку, чтобы поймать меня за локоть, но в последний момент опустил её, так и не решившись коснуться. – Ты молодец! Здорово говорила с Илией. Он даже посетовал, что не у него на факультете учишься. − Ты ведь тоже? − Да. Я занимаюсь с ним дополнительно по просьбе отца. Раз в неделю после основных занятий. На самом деле, наш спор зашел в тупик – каждый остался при своём, но ты обеспечила мне перевес, спасибо! − Да не за что, − я хотела пойти дальше, но он всё-таки поймал за локоть, останавливая. − Хочу спросить тебя, сама бы что выбрала, окажись перед такой дилеммой? Себя, или другого? У Эдвина Невима оказалась очень обаятельная улыбка. − Не знаю, − честно ответила я. Его лицо посерьёзнело. − Выбери себя, − сказал он. Синие глаза, казалось, подёрнулись льдом. – Пожалуйста, выбирай себя! Честно говоря, думала, он продолжает клеиться таким необычным способом. Поэтому начала придумывать не слишком обидную отповедь. Но Эдвин выпустил мою руку, и быстрым шагом пошёл дальше. Странный он всё-таки! *** С Витом фокус я провернула на следующий день. У нас прошли две совместные лекции подряд, на которых он неизменно сидел рядом с Доротой. Я вдоволь налюбовалась на его щеняче-преданный взгляд и явное презрение на её лице. Как и следовало ожидать, друг ничего не замечал и бегал за нею, будто на привязи. После второй пары у артефакторов начинались другие лекции. Я улучила момент, когда Вит ненадолго остался один и тут же «взяла быка за рога». Не обращая внимания на студентов, снующих по коридору, ухватила его под руку и спросила: − Я теперь стала зачумлённой? Ты даже здороваться перестал! − Привет, Агни! – пробормотал он, пряча глаза. Нет, дорогой, так не пойдёт! Тактильный контакт – есть, осталось наладить зрительный. − Так что случилось? − Дороте не понравится, что мы с тобой общаемся. Что-то подобное я подозревала. − Когда ты встречался с Панкой Лазовой, с которой мы подрались в пятом классе, тебе было всё равно. А уж она-то ненавидела меня не хуже твоей Дороты. − Не сравнивай, − поморщился Вит. – С Панкой мы просто пофлиртовали немного, а с Доротой серьёзно. Я закатила глаза. Сколько раз уже слыхала подобное! Вит каждый раз считал, что это серьёзно, а потом сам же и служил инициатором расставания. − И нечего глаза подкатывать! Я люблю Дороту! − Тогда, раз так, давай прощаться, − я выпустила его рукав и протянула раскрытую ладонь. − Ты что, уезжаешь? – удивился Вит. − Нет. Но раз дружба закончилась, надо попрощаться. Лучше это сделать по-доброму – мы ведь с самого детства не разлей вода. Поставим точку и будем вспоминать хорошее. Эти слова дались на удивление сложно. Пришлось приложить усилие, чтобы голос не дрогнул. Кто-то сказал, что дружба – это та же любовь, только без романтики. Мне будет сильно не хватать Витовых подколов и прагматичного взгляда на жизнь, его улыбки и шуток. − Ну, ты… − а вот голос Вита дрогнул. – Почему с тобой всегда сложно? Нельзя просто отойти в сторону и сделать вид, что все нормально? Обязательно вот так? − Трусливо спрятать голову в песок? Не получится. Жми руку, и прощай навсегда! Он взял меня за руку, не торопясь отпускать. В карих глазах, казавшихся без очков беззащитными, застыла грусть. «Гиперо акрум игнасио» − подумала я, глядя прямо в расширившиеся зрачки Вита. − Никому не рассказывай обо мне! – «силентиум». Он едва заметно вздрогнул, а потом моргнул и сказал: − Нет! Так не годится. Я не хочу прощаться с тобой! Дружбу не пропьёшь! − Прощай, − в душе поселилось невероятно гадкое чувство. – Теперь у тебя не будет проблем. Во всяком случае из-за меня. Высвободив руку, я быстро пошла, сама не зная куда − лишь бы подальше от него. Хорошая подруга предупредила бы, что его используют, а не сделала то что я. Без меня ему и правда будет лучше. «Нечего нюни распускать» − дала о себе знать Беата, пропадавшая где-то второй день. «Он бы тебя сдал этой дуре с потрохами! Вон как втрескался». − Может, и не сдал бы. Надоело уже бояться собственной тени. «Про тридцать три несчастья помнишь?» − не отставала коргоруша. «Сила твоя только растёт! Нельзя расслабляться». Права она, как всегда. Сама периодически чувствовала, как зудят ладони, требуя применения силы. *** За два дня до начала каникул мы с Кристофом прогуливались по парку во время длинного перерыва – между третьей и четвертой лекциями. Самое спокойное время – зачёты уже сданы, новых тем пока не давали, лекции сократились по времени. В университете, как и во всём Карловграде чувствовалось дыхание Рождества. Аудитории не украшали, но в центральном вестибюле стояла большая наряженная елка. − Во втором семестре, после каникул должен добавиться новый предмет – управление энергией, − говорил Кристоф. – Предполагается, на нём будут пробуждать дремлющие силы в каждом студенте. Отец рассказывал – дай Бог, к четвёртому курсу они пробудятся с таким подходом. Стрессовые ситуации устраивать запрещено, жесткую магическую стимуляцию тоже. Только медитации, упражнения и практика под надзором преподавателя. − Что-то мне страшновато, − ответила я, не погрешив против истины. − Тебе-то чего бояться? – усмехнулся Кристоф. – Пусть боятся те, кто совсем нулевой. Мне тоже несложно будет – с восьми лет под руководством отца тренируюсь. − Как раз есть, чего бояться! Придётся сдерживаться, чтобы не навредить кому-нибудь. − Ты просто не представляешь, как это будет. Во время медитации учишься контролю. Работа заклинателей не сводится к простому произнесению нужных магических формул. Без силы, сама знаешь, они пустой звук. Чтобы освоить управление перстнем координатора, нужно уметь чётко рассчитывать поток силы, чтобы не натворить… Он осёкся – видимо, нам обоим вспомнилась первая встреча, но тут же спохватился: − Ладно, хватит об учебе. Давай лучше о приятном: я купил нам билеты до Преважни. Ты не передумала? Я неуверенно покачала головой. − Не бойся! Моя мама самая добрая на свете. Ты ей обязательно понравишься! Не хотела спрашивать, но слова сами сорвались с губ: − А Дорота ей нравилась? Он внимательно посмотрел на меня. − Нет. Но мама только один раз в самом начале сказала, что Дорота мне не пара. − Наверно, всё-таки плохая идея. Ты не думал, что будет, когда она отцу про меня расскажет? − Они в разводе. Я попрошу, она не станет ничего говорить. Его слова не успокоили, но я решила: если не понравится, в любой момент могу поехать в Цмянки – не так уж далеко. Зато маму проведаю и братика понянчу. *** В последний день перед каникулами декан Гунька собрал все свои курсы в главном зале. С большинством студентов мы встречались, но были и такие, кого я видела впервые – в основном пятикурсники. Кристоф пояснил, что на двух последних курсах каждый работает над своим дипломным проектом, поэтому большую часть времени проводят в закрытых залах для тренировок и лабораториях. Студенты держались своих курсов. Стоявший с третьекурсниками, Эдвин Невим улыбнулся и помахал рукой. Я махнула в ответ. Кристоф тут же ревниво покосился на него, но Эдвин уже разговаривал с высоким брюнетом из своей группы. − Кто это? – прошептал Кристоф, пока декан рассказывал о планах на второе полугодие. − Случайно познакомились. − Информация для тех, кто остаётся в университете! – Савел Гунька повысил голос: студенты уже во всю болтали, слушая его вполуха. – Рождественский бал в этом году будет проходить в городской ратуше, вместе с женским колледжем имени святой Варвары и школы городской полиции. Приходите, будет интересно. − А кто поедет домой? – спросила какая-то девушка, едва перекрикивая поднявшийся гвалт. − А вам – прибыть до седьмого января, потому что восьмого уже начнутся занятия. Всем счастливого Рождества! До встречи! – заключил декан и направился к выходу. Кристоф тоже потянул меня в толпу, чтобы быстрее выбраться из зала. Краем глаза я заметила Дороту, которая не торопилась, увлекшись беседой с красивым старшекурсником. Бедный Вит! После того прощания мы больше не разговаривали. Поедет он домой, или останется на бал? «Он сделал свой выбор, нечего его жалеть!» − пробурчала Беата у меня в голове. Она сидела в нашей с Иванкой комнате, тоже готовая к отъезду. Сумку я собрала ещё вчера вечером. Иванка с Миланом собрались в Берн к его тётке – целую неделю по вечерам она рассказывала об этом. Милан пообещал привезти мне из поездки стеклянный шар с домиками и снегом внутри. Мою поездку к Кристофу бабушка не одобрила, но не стала сильно отговаривать. − Если что-то пойдёт не так, приезжай, − только и ответила она, когда мы говорили по телефону. – Ты же знаешь, я тебя всегда жду. Будешь у мамы, передавай привет. Сима от меня поцелуй. − Не грусти! Если хочешь, заедем к тебе, − пообещал Кристоф. – Я попрошу маминого шофера – за полтора часа будем в Цмянках. Не думаю, что дороги занесет, в этом году зима по прогнозам теплая. − Если можно, буду очень рада! *** На вокзале, как всегда, толпились прибывшие и отъезжающие со своими провожатыми. В нашем купе ехали две подруги, «развлекавшиеся» вишнёвой наливкой. Они оказались очень весёлыми попутчицами и к концу поездки у меня от смеха болели щёки. Кристоф поначалу дичился, но и его разговорили. В итоге, к концу поездки он сыпал анекдотами и шутил наравне с ними. Когда поезд прибыл в Преважню, было уже темно. Нас встретил водитель на большом черном автомобиле. Никогда в таких не ездила: внутри всё обито светло-коричневой кожей, ручки из красного дерева. Мы ехали медленно, мимо проплывали заснеженные деревья и столбы, украшенные гирляндами огоньков… Кристоф обнял, пристраивая мою голову у себя на плече. − Устала? – прошептал он. – Сейчас отдохнёшь. Мама уже приготовила для тебя комнату. Водитель свернул в богатый квартал и остановил машину на подъездной дорожке у большого двухэтажного дома. За время учёбы я успела забыть, насколько богаты родители Кристофа. В этом доме могла поместиться вся бабушкина лавка с половиной улицы. В каждом окне горел свет, крыльцо с террасой сверкало от рождественской иллюминации, как и сад вокруг дома. Весь наш городок на Рождество не горел так ярко, как улица, на которой жил Кристоф. Я думала, что нас встретит старенький дворецкий, как показывают в фильмах. Однако, дверь открыла мама Кристофа – я сразу её узнала, хотя на этот раз она была без очков. − Мама, познакомься, − с порога начал Кристоф, − это Агнешка: я тебе о ней говорил. − Здравствуй, − взгляд его матери просветил меня, будто рентгеном. Почти слышалось, как пощёлкивая вращаются невидимые шестерёнки, отсчитывая и взвешивая мою персону, просеивая её через мелкое сито неизвестных стандартов. – Можешь называть меня Ровеной, − наконец улыбнулась она, приглашая пройти. − Хорошо, тётя Ровена, − кивнула я. − Просто Ровена, − ровный голос, но на пару градусов ниже. Похоже, я совершила ошибку! − Мама, Агнешка утомилась с дороги, − Кристоф, как мог, попытался сгладить неловкость. – Её комната готова? − Разумеется, ты ведь предупредил о её приезде. Как распакуете вещи, спускайтесь к ужину. Сегодня будет запеченное колено с овощами и твой любимый вишневый пирог. Да, позавчера приехали Лолита с Мартой – они будут праздновать Рождество с нами. Может, останутся на каникулы, но это не точно – Лолита должна вернуться на работу. Твоя двоюродная сестра привезла с собой подругу, за ужином познакомитесь. Кристоф пожал плечами и уточнил: − Комната Агнешки рядом с моей? − Нет, рядом с твоей поселилась Марта, а дальше – её подруга. Комната Агнешки в восточном крыле, за библиотекой. − Пойдём, я покажу, − Кристоф махнул рукой, приглашая следовать за собой. Я хотела спросить про свою сумку, но встретившись взглядом с Ровеной, решила не рисковать. Мы поднялись на второй этаж по красивой мраморной лестнице. Как-то с Витом мы ходили в кино ещё в Цмянках. Не помню, как назывался фильм, но по сюжету там был парень, выдававший себя за другого человека, миллионера. Он жил в шикарных отелях и встречался с красивой артисткой кабаре, пока его не разоблачили и не убили в конце. Так вот, в кино показывали точно такие роскошные интерьеры, как дома у Кристофа. Пока мы двигались по пушистому зелёному ковру, устилавшему пол от стены до стены, я никак не могла отвязаться от чувства, что мало отличаюсь от того парня в кино. Выделенная мне комната оказалась в самом дальнем конце коридора, зато из окна открывался прекрасный вид на сад и фонтан. Её и близко нельзя было сравнивать с моей комнаткой над лавкой, но непривычная к роскоши, здесь я чувствовала себя очень неуютно. Сумку с вещами кто-то успел перенести из машины. − Располагайся, − Кристоф обвёл рукой пространство. – Ванная, − он толкнул резную дубовую дверь. – В шкафу есть всё необходимое. Я тоже пойду переоденусь с дороги. Как будешь готова, заходи за мной – пойдём в столовую. Стоило двери закрыться за ним, как я тут же открыла окно и помахала в темноту – Беате ночь – не помеха. Правда, на второй этаж по отвесной стене ей не подняться. Мы договорились, что я отпущу её, как только подъедем к дому. Об этом попросил Кристоф, чтобы не возникло лишних подозрений по поводу коргоруши. Беате не привыкать прятаться. Мне совсем не хотелось есть, а колено я не люблю, но не выйти к хозяевам было бы совсем невежливо. Поэтому через двадцать минут, вымытая и переодетая, я стучалась в дверь комнаты Кристофа – он показал её, когда провожал в мою. Через некоторое время открыла блондинка в красивом синем платье. Я удивлённо уставилась на неё – мое выходное платье в горошек по сравнению с её нарядом смотрелось слишком просто. − Привет, − улыбнулась блондинка. – Ты наверно Агнешка? Ровена о тебе говорила. Из-за её спины появился Кристоф, одетый как обычно – бледно-зелёная рубашка и брюки – что называется, и в пир, и в мир. − Девушки, познакомьтесь, Марта, это Агнешка. Агнешка, это Марта, моя кузина. − Если быть точной, дочь двоюродной сестры Ровены, матери Кристофа, − пояснила блондинка. – Но это уже тонкости. Если вы готовы, идёмте. Мама с Ровеной наверно уже совсем измучили Патрису разговорами об искусстве. Почему-то они считают, что женщины обязаны знать о нём всё. «Моя мама художница», чуть не ляпнула я, но вовремя прикусила язык. Марта вышагивала впереди на высоких шпильках, как заправская манекенщица. Кристоф искоса глянул на притихшую меня, подмигнул, постучал по переносице и указал пальцем на потолок: выше нос! В столовой за громадным круглым столом сидели трое женщин и вели неторопливую беседу, попивая воду из высоких тонких бокалов. Заметив нас, Ровена попросила дежурившую у неё за спиной массивную женщину в тёмном платье подавать ужин. Эффектная блондинка близкая по возрасту хозяйке, наверняка упомянутая Лолита, улыбнулась дочери. Рядом с нею сидела ещё одна красотка, на этот раз рыжеволосая. Льдистые голубые глаза рыжухи остановились на Кристофе, потом окинули меня долгим оценивающим взглядом. Показалось, по её лицу пробежала быстрая неприязненная судорога и тут же исчезла за слащавой улыбкой. − Кристоф, как мы давно не виделись! – грудным голосом произнесла Лолита. – Ты возмужал! Тебе уже исполнилось девятнадцать? − Мне уже полгода как двадцать один, тётушка, − ответил Кристоф. – Вы были на моём дне рождения. − О! Как летит время! – наигранно загрустила Лолита. – Ты помнишь малышку Патрису, дочку моей школьной подруги Марианны Кривды? «Собрание напыщенных стерв!» − раздался в голове голос Беаты. – «Будь осторожна!» − Здравствуй, Патриса, − кивнул Крстоф. – Хочу представить вам мою подругу Агнешку. Мы с ней учимся вместе. У меня заныли зубы от приторных улыбок присутствующих. Неожиданно висок пронзила острая игла боли. Не успев задуматься, я прошептала формулу отражения из библиотечного гримуара, которую затвердила по настоянию Беаты. К безмерному удивлению боль немедленно прошла, а Патриса, искоса посматривавшая на меня, вздрогнула и побледнела. Через минуту она пробормотала извинение и вышла из-за стола. Марта бросила быстрый взгляд в мою сторону, но ничего не сказала. Принесли обещанные овощные салаты и горячее. Завязалась беседа о последних новинках моды этого сезона. Упоминались названия столичных бутиков − я пару раз проходила мимо них, помнила витрины и пятизначные ценники на выставленной там одежде. Потом плавно перешли к обсуждению столицы, архитектуры, погоды… Я просто молча слушала. Патриса всё не возвращалась. Когда в разговоре возникла пауза, мать Кристофа обратилась к Марте: − Пойди посмотри, как там Патриса – что-то долго её нет. Когда девушка ушла, Ровена как бы невзначай спросила: − Агнешка, как ты говорила, твоя фамилия? − Я не говорила, − ответила я. – Клобук. Агнешка Клобук. Лолита неожиданно зашлась неприятным визгливым смехом, который тут же оборвался, стоило Ровене спокойно произнести: − Хватит! − Не может быть, − улыбка Лолиты напоминала оскал. – Мы тут гадали, какую безродную бродяжку притащил Кристоф в дом, а оказывается, он по мелочам не разменивается! Или ты приняла для этого меры? – она уставилась на меня, ожидая ответа. − О чем вы говорите? − я постаралась не заострять внимание на услышанных оскорблениях. − «О чем»? – передразнила Лолита. Её лицо исказилось. – Ведьма Клобук! Потомок Цибеты Белоглазой! Как ты сумела всех обмануть и пролезть в университет? Да ещё посмела подмазаться к Дворжакам? Да знаешь ли ты… − Лола, уймись! – повысила голос Ровена. – Ты не в себе! Хорошо, девочки вышли и не слышат этого позора! Ты видела у Агнешки коргорушу? Она наверняка однофамилица, а ты устроила тут непонятно что! − Да ладно тебе! Можно подумать, не ты просила меня привезти ведьму, чтобы отвадить очередную девчонку твоего сына! − Что? Мама, о чем она говорит? – потрясенно наблюдавший за этой сценой Кристоф вопросительно уставился на мать. − Похоже, твоя тётка перепила ликёра за обедом, − холодно ответила Ровена. – У неё случился приступ паранойи в комплексе с неконтролируемой болтливостью. Лолита, тебе лучше сегодня лечь пораньше. Лолита неожиданно сдулась, грациозно встала из-за стола, хмыкнула и покинула столовую. Мать Кристофа повернулась ко мне и сказала: − Агнешка, прошу простить за эту некрасивую сцену. Продолжим ужин. Я не знала, как отреагировать, поэтому пробормотала что-то вроде: «Благодарю вас, я не голодна», и попросту сбежала. В шикарной спальне было жарко натоплено, всюду окружали красивые дорогие вещи – от мебели до пасторального пейзажа на стене, но здесь было холоднее чем на улице под снова начавшимся снегопадом. Я заперла дверь изнутри – пусть Кристоф сам объясняется со своей роднёй. Любые мои слова наверняка воспримут в неверном ключе. В окно поскреблись – на карнизе, как ни в чём не бывало, сидела Беата и умывалась, зазывая новых гостей. Я немедленно впустила её – за кошкой ворвался ледяной ветер и несколько снежинок, растаявших маленькими лужицами на полу и идеально-белом подоконнике. − Чего ты так расстроилась? – спросила она, когда я захлопнула окно. – Зато правду узнала, что о тебе думают здесь. − Они же меня не знают! – возмутилась я. – Мы и двух слов не успели сказать… − Каждый раз удивляюсь твоей наивности! Беата спрыгнула с подоконника, взобралась на кровать и уютно устроилась на мягком покрывале. − На улице и правда похолодало, все лапы замёрзли, − пожаловалась она. – А эта Лолита выдала их: рыжая девчонка – никакая не подружка, а специально приглашенная ведьма. Неужели ты сразу не почуяла? − Нет. Наверно слишком нервничала перед встречей с матерью Кристофа. − Ох, все они вредины! Какое, однако, хорошее заклинание тебе попалось! Особенно побочный эффект порадовал! Обезвреживает воздействие и заставляет говорить правду! Но я бы не советовала тут оставаться… Её прервал громкий стук в дверь. − Агнешка, открой! – взволнованно попросил Кристоф. Стоило чуть приоткрыть дверь, как он быстро вошел, и защелкнул за собой замок. − Прости, что притащил тебя сюда. Не ожидал от мамы такого. Мы очень неприятно поговорили… − Мне лучше уйти? – спросила я. – Вижу, что пришлась не ко двору. Он опустился на край кровати, и стал рассеянно гладить Беату, которая совсем не возражала против его ласки. − Не ночью же, − задумчиво ответил он. – Завтра утром. Уедем вместе, вернёмся в университет. − Интересно… Девушек они твоих отваживают… Чем им Дорота не угодила? Я-то понятно, без роду и племени… Из глаза скатилась слеза – не удержала. − Тем, что она не Марта, да и ты тоже. Почему-то мама с Лолитой вбили себе в голову, будто нас нужно непременно поженить. Знаешь, что? – он поднял моё лицо за подбородок и заглянул в глаза. – Сегодня буду ночевать у тебя, и перстень координаторский надену. Очень не понравилась мне эта рыжая Патриса. Не думал, что дома ждёт такой подвох. Ещё учудят что-то! − Будешь третьим! – промурлыкала Беата. – Мы тебя на кровати с краю оставим, станешь охранять! − Вообще-то я собирался стулья составить… − Кристоф отчаянно покраснел, зато коргоруша выглядела чрезвычайно довольной. Он поскорее сменил тему: – Представляешь, мать грозила отцу рассказать о тебе! А я ответил, что тогда тоже расскажу, как они позвали ведьму в дом, и оплатили отворот. Это её очень испугало. − А давай, мы не в университет вернёмся, а ко мне поедем? – робко предложила я. – Бабушка точно не выгонит. − В Цмянки? − Ага. У нас на Рождество так красиво! У пани Команской пекут специальные рождественские пряники, мы с бабушкой наряжаем ёлку во дворе – её посадили, когда я родилась. Она уже огромная! Верхушку Вит вешал со стремянки, он высокий… − Ну, я тоже не мал ростом, − тут же отреагировал Кристоф. – Повешу вашу верхушку! − Её уже наверно пан Сёрба, то есть дядя Лукаш повесил – бабушкин ухажер. Он очень хороший, добрый! Так приятно оказалось вспоминать о доме! До невозможности захотелось вновь оказаться в лавке. Наверняка бабушка уже развесила фонарики-гирлянды, стойку еловыми ветками украсила, достала с чердака старый медный канделябр и по вечерам зажигает свечи, распространяющие аромат корицы и мандаринового масла. − Тогда решено, − улыбнулся Кристоф. − Возьмём мою машину. − Ты водишь? − А что тебя так удивляет? С шестнадцати за рулём. Завтра прокатишься на моей красотке. В присутствии Кристофа напряжение постепенно отступало. Я улеглась к Беате, поверх одеяла, зевнула – усталость брала своё. − Давай ложиться, − Кристоф потрепал мена по волосам. – С дороги даже отдохнуть не дают. Пошел ставить стулья − если их застелить пледом вроде нормально должно получиться. Подушкой поделишься? Я села в кровати, сонно приглаживая растрепанные волосы. Надо всё-таки переодеться в пижаму. Поглядела на стулья − не слишком удобно получается спать… − Ложись и правда в кровать, − предложила Кристофу, выставившему в ряд все три стула, что были в комнате. – Ты же завтра за рулём, выспаться надо. По заснеженной дороге ехать придётся. А я тогда уж на стульях. Если что, в дороге посплю… − Как дети малые! – мяукнула Беата. – Еще подеритесь, кому где спать! От неловкости я сбежала в ванную, переодеваться, а потом прошла мимо Кристофа, успевшего поставить стулья обратно и нырнула под одеяло. Он присел на край постели, а я откинула край одеяла: − Залезай. Он не стал ждать повторного приглашения, погасил свет, и как был, в домашнем костюме, вытянулся на кровати. Спать тут же расхотелось. Кристоф спокойно посапывал рядом, а мне в голову лезли разные мысли. Вспомнился Миммо… Я поёжилась, пододвинулась чуть ближе к нему, и стала в свете уличных фонарей из окна изучать его лицо, оказавшееся совсем рядом с моим. Он вздохнул и… прошептал: − Ты спать собираешься? − Собираюсь. Не спится, − ответила я в тон ему. − Иди сюда! – он сгреб меня в охапку и прижал к себе. – Сейчас угреешься и заснешь. От его футболки шёл едва уловимый запах парфюма, как ни странно, действовавший успокаивающе. Как же рядом с ним уютно! Уже основательно соскальзывая в сон, почувствовала легкий поцелуй в макушку, повернулась на бок, по-прежнему ощущая его жилистое тело спиной. *** От громкого вскрика я вздрогнула и проснулась, так резко, что в глазах заплясали световые пятна. Спросонья с трудом разобрала, где нахожусь. На прикроватной тумбочке горела лампа, мягко освещая застывшую в дверях рыжую Патрису в красивом шелковом халате, державшуюся обеими руками за голову. Это её крик разбудил меня. Кристоф сидел рядом со мной на кровати, вытягивая в её сторону руку с перстнем координаторов. − Что ты здесь забыла? – яростно приговаривал он между воплями ведьмы. – Чего тебе надо? Хотя действие перстня было направлено не на меня, но очень ощутимо отдавалось тупой болью в костях. Не завидую Патрисе. − Прекрати! – простонала она. − Говори сейчас же, зачем явилась? Гудение в костях исчезло, а ведьма осела по стенке прямо на пол. − Мне заплатили, − прошептала она едва слышно. – Я должна исполнить контракт, чтобы оправдать деньги. − Сколько? – я не узнала голос Кристофа: так жестко он ещё при мне ни с кем не говорил. − Сто прачи. − Что ты должна сделать? − Отвадить твою девушку. Любым способом, вплоть до порчи внешности и потери здоровья. − Что-то успела сделать? Ведьма не ответила. В костях опять завибрировало отдалённой болью. Патриса охнула и замахала руками: − Нет! Я не успела! За обедом только собралась наслать икотку с болтливостью, как голова сильно разболелась. Она посмотрела на меня и затараторила: − Ты бы, пан, присмотрелся к ней получше! Вдруг твоя девица и правда ведьма? − О тебе будет доложено в Орден координаторов, − бесстрастно сказал Кристоф. – Твоё настоящее имя? − Нет, пан! Не надо! Я отдам деньги! – запричитала Патриса. «А вот это интересно!» − раздался в голове голос Беаты. «Девица-то наслала настоящую порчу! У неё голова разболелась – видать на ней тоже оберег, а воздействие срикошетило в заказчицу! Ошиблась я, не побочка накрыла тетку нашего Кристофа!» − Как хочешь, − неумолимо ответил Кристоф, – но Совет узнает о твоих действиях. Твоё имя? − Патриса Чинькова! – выплюнула ведьма. – Только ты, пан тоже поостерегись! Я ведь молчать не стану: у молодого координатора в любовницах ведьма – а? Интересно! − Забирай деньги и убирайся! Немедленно! – воскликнул Кристоф. И больше никогда не попадайся мне на пути – во второй раз поблажек не жди! − Как скажете, пан Дворжак! – осклабилась в притворной улыбке Патриса и быстро скрылась за дверью. Замок щелкнул. − Ах, паскуда! – ругнулся Кристоф. – Ещё угрожает, зубастая! Молодая такая, а сильна! По-хорошему надо отцу сказать – она ведь по заказу готова была порчу наслать. Спасибо, Беата, вовремя меня разбудила. Коргоруша немедленно вылезла из-под кровати и потёрлась о его ноги. Тот взял её на руки, поглаживая. Я чуть не ляпнула, не так уж и сильна, раз от простого заклинания отражения скукожилась, да ещё заказчице досталось. Но при упоминании старшего Дворжака вовремя язык прикусила. − Давай-ка собираться, всё равно уже не уснуть, − произнёс Кристоф, отпуская Беату. – К маме в следующий раз сам заскочу. Нехорошо получилось. Я кивнула, и стала заправлять постель, а он вышел. − Сильна-а! – передразнила Беата. – Эта дурища даже не скрывалась особо! А топотала будто стадо слонов! Совсем неопытная, видать недавно в тень ушла, повелась на большие гонорары. − Да уж, − рассеянно отвечала я, переодеваясь в привычные джинсы и голубой кашемировый свитер. – За сто прачи можно полгода жить припеваючи… − Где-нибудь в глубинке вроде Цмянок, − парировала коргоруша. – Но согласна, оплата боле чем приличная. Только риск огромный. Как она клиентов находит? Кристоф-дурашка растерялся спросонья. Опытный координатор повыспросил бы, как о ней тётка с матерью узнали – не по объявлению же в газете! Но я подсказывать не стану: сестёр-ведьм выдавать – последнее дело! − Однако они ничем не гнушаются, − огрызнулась я, проверяя, не оставила ли чего в этой красивой, но чужой комнате. – Надоело уже реверансы отвешивать. − А ты не отвешивай, − состроила умильную мордашку Беата. – Напоследок награди этих куриц чем-нибудь вроде насморка хотя бы. Заодно и тебе практика. Был в фамильной книге один метод… Нет, если сделать «ведьмины лестницы», это выдаст меня с потрохами… − Я отнесу и спрячу их под кровати, а Патрисе в вещи суну. Не сразу обнаружат, а там пусть гадают, кто сделал! – прочла мысли Беата. Поддавшись искушению, я вытащила из сумки катушку черных ниток, которую носила с собой на всякий случай – вдруг придется дыру зашивать. Оторвала четыре одинаковых отрезка, но потом заколебалась и один намотала обратно. − Что, мать своего парня пожалела? – прокомментировала Беата, наблюдавшая за манипуляциями с затаённым удовольствием. Я не ответила − она и так всё поняла. Завязывая узелок, прошептала заклинание, почему-то на вкус отдававшее прелыми листьями, а в конце добавила: «Пусть на носу Патрисы появится бородавка, которую ничем не свести, как бы ни старалась. Ровно месяц срок заклятия, когда пройдет тридцатый день, пусть развеется. Свидетели – ветер, огонь свечи и коргоруша Беата». Точно такие же нити с узелком я заготовила и для Марты с её матерью, каждый раз ощущая, как радостно сила наполняет каждое слово заклятия и вливается в носитель. Беата подхватила готовые ведьмины лестницы и убежала. Восторженность от применения силы схлынула, оставляя на языке неприятный привкус прогорклого масла. Мстить оказалось не так уж здорово. А если Кристоф узнает? На душе стало совсем тоскливо. В дверь тихо постучались. С замиранием сердца отворила – на пороге стоял Кристоф, уже одетый в светло-коричневую лётную куртку с отложным меховым воротником. − Готова? – спросил он с улыбкой. – Там такой морозец ударил! Одевайся, поехали! Машина уже прогрета! Он прошел в комнату, подхватил мою сумку с вещами и бодро зашагал к выходу, бросив на ходу: − Пошли скорее! Я обула сапоги, на ходу накинула куртку и почти бегом бросилась за Кристофом, уже выходящим на лестницу. Вдруг резко остановилась − Беата ещё не вернулась! «Я уже в машине» − отозвалась коргоруша… Возле парадного стоял красивый красный автомобиль, поблёскивавший лаковыми боками в ярком свете рождественской иллюминации, которую, похоже, здесь не выключали всю ночь. Даже у городского головы Цмянок не было такого! В Карловграде я успела привыкнуть к подобным, но и там их разъезжало не так уж много. − Садись! – Кристоф уложил вещи в багажник и открыл передо мной переднюю дверцу. − Пр-р-р-ивет! – промурлыкала Беата, свернувшаяся клубком на клетчатом шарфе Кристофа, брошенном на заднем сидении. − Как наше маленькое дельце? − Всё получилось: эти курицы спали, а Патриса была в ванной. У неё коргоруша – мышь, ты представляешь? Ну, я потрепала её немножко… − Беата! – у меня похолодели руки. − Да не съела я её, так поиграла слегка. Заодно попугала, чтобы не смела хозяйку предупреждать. Но она всё равно скажет, на то она коргоруша. Да и ладно! Пусть боятся! − Кто там должен бояться? – Кристоф сел за руль и повернул ключ. Мотор тихо зарокотал. − Да так, − неопределенно махнула я рукой. – А мы можем к моей маме заехать? Рано, правда, ещё. Но она наверняка с братиком успела подняться. Ненадолго, просто увидеться. − Поехали конечно! Говори адрес.