Глава 10. Десять слов. Пронумеруйте такты, а то глаза могут сместиться, а цифры - нет!

Проснулся Бетховен, умыл Глазунова, побрил Бородина, съел Мясковского в Сметане, закусил Хренниковым, запил Чайковским с Бизе. И тут случилось Пуччини... Чуть позже стало совсем Паганини... Одел Шуберта с Шаляпиным, вышел во Дворжак, повесил Шуберта на Шостаковича, присел у Мусоргского бака и.… И тут раздался Бах, понёсся Дунаевский! "Могучая кучка", - подумал Бетховен. Сорвал Листа, сделал Скрябина по Шопену, переступил через Гуно и пошёл по Глинке.

Из просторов интернета. Автор в розыске. Возможно, автор музыкант

‒ Это глава Совета старейшин Логзакх Лирзул, а вовсе не старая, зеленая…

‒ Кикимора! ‒ подсказала я подруге. ‒ Впрочем, ты права. Зачем я оскорбляю хорошего жителя болот? Он мне вообще больше всего напоминает коррумпированного, нечестного члена партийного бюро. Особенно хочется ему «Лебединое озеро» сыграть! ‒ зло припечатала я.

‒ Ты чего такая злая? ‒ удивилась подруга.

‒ Он хотел меня в действующую армию отправить, давил, наседал и отобрал у меня… ‒ но я вовремя прикусила язык, чтобы не сболтнуть лишнего.

‒ А вот я бы не отказалась от армии… Там же будет он…

‒ Кто? ‒ опять сделала я вид, что не понимаю, о чем она.

Но подруга погрузилась в грезы, а я смотрела, как быстро сворачивается наш лагерь. Поспать нам этой ночью так и не удалось. Ну да ладно. Вернусь к себе на чердак, высплюсь. А ведь ничего, как обычно, и не предвещало?

… Я тогда и в самом деле рассчитывала проспать до утра. Потому что не верила в то, что эта пусть и очень сильная женщина Садыка Сурзум, наложница Гаура, способна с ранением совершить такой переход и в такие короткие сроки вернуться.

Но на поляну, где спали горожане, наши ученики и мы с Ургой, и в самом деле выходили могучие орки-воины. И вот тут уже нельзя было сказать, что вооружены они чем придется. Нет. У всех были и мечи, и луки, и облачены они были в кожаные доспехи. Я поразилась, что среди них была и одна женщина.

А разбудил меня вопль кого-то из горожан, что проснулся, когда один из воинов присел над ним спящим и тихонько спросил, где собственно тот, за кем они пришли.

И разумеется, тут же начался страшный переполох. Все вскочили со своих мест. Ну тот, кто мог вскочить. Я вот просто села, а лежащая рядом Урга с трудом разлепила глаза.

Больше всех суетились наши ученики. Они и потащили пришедших воинов к домику.

В мою бытность в оркестре, в ту пору, когда я еще умела влюбляться и души не чаяла в нашем дирижёре, глядя на него очарованным взглядом, я хорошо запомнила его глаза, когда он смотрел на того, кто посмел сфальшивить. А еще эту его коронную фразу: «Я скажу вам сейчас, какие тут ноты, – вы очень сильно удивитесь!». Примерно так, наверное, и выглядели мои глаза-блюдца, когда я смотрела на вышагивающую вместе со всеми пришедшими воинами Садыку. Она шла спокойно и уверенно, и даже слегка иронично улыбалась, слушая, как семенящий рядом восторженный Зуг рассказывает, как мы бились и победили пятерых фоморов. И эта женщина сражалась, потом шла к нам в город, потом скакала на лошади, собирала отряд и вернулась назад? Сколько же суток она уже не спит? И она при этом еще на ногах?

‒ Это его друзья и лучшие воины пришли, ‒ шепнула, наклонившись ко мне, Урга.

Она была бледная и было видно, что встать моя подруга не сможет. Мало того, что она получила заряд магии фоморов в грудь, так еще и собственное зелье ее накрыло. А мне вообще высовываться не хотелось. Так что я так и сидела под лоскутным одеялом рядом с подругой и во все глаза рассматривала пришедших воинов.

Отряд состоял всего из семи человек. И при этом двое бойцов были женщинами.

Но, как я поняла по восторгу мальчишек, наших учеников, и шепоту Урги, к нам на помощь поспешили самые сильные воины.

Они и в самом деле были как на подбор. Все красавцы удалые, и разумеется, все великаны. И даже дядька Черномор был. Один из воинов был уже в возрасте. Девушка, что шла рядом с Садыкой, была такой же высокой и сильной. Ну разве что чуть моложе Садыки, и я бы сказала, красивее.

‒ Это Лоррак Лезгрим. Она лучший лекарь в действующей армии. Глава походного госпиталя и жена друга Гаура Лугдора Лезгрима по прозванию Смелый, ‒ тихонько шепнула Урга. ‒ Будет проверять мою работу. Но придраться там не к чему, и даже переделывать ничего не нужно, ‒ гордо шепнула она.

Я только кивала и помалкивала, продолжая во все глаза рассматривать пришедших воинов. Все они быстро вошли в домик, и только один остался снаружи, контролируя ситуацию.

Я, если честно, так и рассчитывала просидеть под одеялом весь остаток ночи. Но разумеется, где я, а где удача? Дверь домика отворилась, и на крыльцо вышел один из пришедших воинов. Он внимательно обвел глазами всю поляну и тут же безошибочно остановил свой взгляд на мне и Урге. При этом подруга гордо выпятила грудь, а я испуганно сжалась, потому что если она была уверена и в своей работе, и в том, что по сути спасла нас всех своими зельями, то вот я в собственных силах и знаниях сильно сомневалась и не ждала ничего хорошего.

Воин спустился и присел рядом с нами на корточки.

‒ Девочки. Я Бронгар Бурхан, друг генерала и один из командиров армии. Для вас Брон Речистый. Уверен, что мы подружимся, особенно после того, как я узнал, что вы храбро сражались и спасли Гаура Могучего. Но нам нужно поговорить и все обсудить. Не пройдете ли вы в домик? ‒ его голос был бархатно-красив и тягуч.

При этом гигант-красавчик так улыбался сладенько-пресладенько, что у меня даже губы свело, как будто я рахат-лукума объелась. Я бы скривилась, но, кинув взгляд на Ургу, увидела, с каким обожанием она рассматривает этого красавчика.

Ну… он и в самом деле хорош. И при этом у него еще и борода была. А мне бородатые огромные мужчины никогда не нравились. Или вернее всего, я их опасалась. Поэтому недоверчиво его рассматривала.

‒ Ургатта Улгорта вряд ли сама сможет встать и дойти до домика, ‒ выдала я, видя, что впервые бойкая подруга потеряла дар речи.

‒ Это как раз не проблема, ‒ и этот наглец легко, как пушинку, подхватил Ургу на руки и, обернувшись к ошеломленной мне, скомандовал. ‒ Идем!

Я поспешила встать и, одернув черную юбку, двинулась за Ургой, которая явно пребывала в прострации. Ну потому что подруга только восторженно смотрела на орка, не возмущалась и не скандалила, и даже рта еще ни разу не открыла. А обычно слова у нее не задерживались, и сыпала она ими как горохом.

Орк, что стоял при входе в домик, открыл перед нами дверь, и мы ввалились в маленькую комнатку, в которой было очень тесно. Эти великаны занимали почти все пространство. Брон поставил Ургу на ноги, продолжая поддерживать подругу за талию. А она и не думала отталкивать этого велеречивого красавца, а наоборот, прижалась к нему теснее.

‒ Это ты шила и перевязывала? ‒ раздался мелодичный голос.

Я осторожно выглянула из-за высоких фигур Брона и Урги.

Гаур могучий лежал на узеньком ложе, а над ним стояли две высокие женщины. Садыка и та, что задала сейчас вопрос подруге. Все остальные воины рассредоточились по маленькой комнате и стояли, облокотившись на стены весьма живописно. Я бы открыла рот от такого количества красивых и сильных мужчин, но, если честно, было страшно. Не привыкла я столько воинов видеть. В прошлой жизни в оркестре у нас высоких и сильных мужчин было… Да ни одного не было!

Урга кивнула, а я перевела взгляд на Гаура Могучего. Он был в сознании. Даже больше, он полулежал на ложе. У него под плечами и головой был чей-то походный рюкзак, и он с любопытством и со смешинкой в глазах меня рассматривал. Ну видимо то, как я прячусь за Ургой, и в самом деле было забавно, но выходить я не спешила.

‒ Хорошая работа. Жаль, что ты мелковата для орчанки. Рост и сила в тебе не та. А то бы я с удовольствием взяла тебя в свой походный госпиталь, ‒ протянула девушка.

Да, согласна. По сравнению с ней и Садыкой, Урга и в самом деле казалась миниатюрной. А вот я на их фоне вообще терялась. Как это они еще не приставляли ладонь к глазам, пытаясь где-то там меня разглядеть.

‒ А это та кукла? ‒ из угла встал великан и двинулся к нашим трем застывшим фигурам.

Он был уже в возрасте. В его темных волосах, заплетенных в косички, мелькали серебряные нити. А еще его одежда не была похожа на одежду остальных воинов. Его доспехи явно были облегченными, но при этом из тёмной стали и кожи с массивными наплечниками, круглыми бронзовыми нашивками, широким поясом с крупной пряжкой и набором кожаных ремней. Поверх доспеха орк носил темный плащ, украшенный затейливым орнаментом. А еще черты его лица не были аристократичными. Это был орк с мощной квадратной челюсть, густыми бровями, широким носом. И его клыки ощутимо выступали снизу губ, а глаза янтарного цвета твёрдо и проницательно смотрели… на меня.

Да, именно на меня. Ни Урга, никто другой его в комнате вообще не интересовал. Его взгляд пронизывал меня насквозь.

‒ Все вышли! ‒ вдруг властно скомандовал он, и протянув руку, крепко вцепился в мой локоть.

Все и в самом деле послушно направились на выход. Брон снова подхватил Ургу на руки и вышел с ней из хижины первым. За ним потянулись и остальные воины. Я же стояла и смотрела в пронизывающие меня глаза орка, не в силах сдвинуться с места.

Ой, и влипла же ты, Идка! Опять! Я в прошлой жизни никогда столько не влипала. Видимо, сейчас это компенсируется. Максимум, могла пару раз сфальшивить на репетиции. И то, не всерьез. Больше для того, чтобы дирижер бросил на меня удивлённый взгляд.

В домике остались четверо. Гаур Могучий все так же лежал на узкой кровати, перед ним стояла, скрестив руки, Садыка, видимо не собиравшаяся его оставлять, незнакомый мне суровый орк, вцепившийся мне в локоть. И я. При этом, если все трое смотрели на меня с исследовательским интересом, то вот я хотела оказаться где угодно, но желательно подальше от этих троих.

Я скривилась, потому что орк весьма ощутимо сжимал мою руку. Теперь наверняка синяк останется. Я же не мощная орчанка. Не привык он, видимо, к неженкам вроде меня.

Я поморщилась и тут же услышала резкий голос Гаура:

‒ Логзакх, отпусти ее.

Тот выпустил мою руку и кинул удивленный взгляд на Гаура Могучего.

‒ Даже так? ‒ протянул он задумчиво.

‒ Садыка, пропусти ее сюда, ‒ между тем уже мягче попросил Гаур, и орчанка кивнула и решительно протянула мне руку.

Я вложила в нее свою маленькую ладошку и меня дернули к кровати Гаура. Я чуть на него не завалилась, так сильно меня дернули, и только то, что в последний момент Садыка меня подхватила и буквально поставила на ноги, спасло от неминуемого падения на Гаура Могучего.

Я подняла перепуганные глаза на орчанку и пробормотала:

‒ Спасибо.

Она в ответ ничего не сказал, а только хмыкнула. И я тут же сообразила, что она не обо мне заботилась, а о раненном генерале Гауре Могучем. Если бы я на него навалилась, могла потревожить раны.

Гаур рассматривал меня с какой-то странной жадностью и нетерпением. Но длился этот взгляд недолго.

Вот уже его лицо снова бесстрастно, и он резко приказывает:

‒ Достань из рюкзака тот инструмент.

Я покорно потянула за лямки моего неизменного рюкзака, с которым не расставалась, и достала со дна мой камертон. А потом просто ударила им о рукоятку меча, что стоял у кровати Гаура. Удар вышел звонкий и сильный, и я почувствовала, как отозвался звук и завибрировал во всем моем теле.

‒ Садыка, попробуй ты, ‒ распорядился Гаур.

Орчанка сделал шаг ко мне, и я безропотно протянула ей камертон. Она наклонилась через меня, положив руку мне на плечо, и тоже ударила по мечу камертоном. Возможно, удар у нее был сильнее, звук вышел мощнее, и меня снова в дрожь бросило от пробежавшей по телу волны непонятного тепла.

‒ И эта штука остановила фоморов? Дай мне посмотреть, ‒ и Логзакх подошел к нам и забрал камертон у орчанки. ‒ Похоже на рога, ‒ хмыкнул он.

Садыка пожала плечами. Она вообще судя по всему была немногословна.

‒ Дети дали клятву? Не так ли? ‒ и этот неприятный орк бросил взгляд на Гаура и, дождавшись его кивка, продолжил. ‒ Кукла будет молчать, ‒ и я в ответ поспешно закивала. ‒ Да и кто ей поверит? ‒ презрительно фыркнул он.

‒ Предлагаю забрать эти рога и попробовать в следующей битве с фоморами, ‒ предложил Гаур. ‒ Куклу и детей вместе с родителями отправить обратно в город.

‒ Может, и куклу забрать с собой? ‒ вскинул на меня желтые глаза пожилой орк.

Я замотала головой и попятилась.

‒ Зачем? Нечего ей делать в действующей армии, ‒ припечатал Гаур. ‒ Кукла свою миссию выполнила. Принесла в наш мир инструмент и показала, как он работает. На этом все!

Я бросила на него благодарный взгляд. Я с удовольствием отдам камертон. К чему он мне? Я не собираюсь воевать с фоморами. Хватит, навоевалась.

‒ Все. Можешь быть свободна! И не вздумай болтать об этом! Поняла? ‒ старый орк наступал на меня и грозно хмурился, но остановился после того, как Гаур его снова одернул.

‒ Логзакх, хватит!

Нужно ли говорить, что я вылетела из домика, как будто все фоморы этого мира гнались за мной? Я даже не посмотрела в последний раз на Гаура Могучего. Что мне на него смотреть? У него Садыка есть. Женщина-гора! Женщина-воин! Женщина-нерушимая скала! Мне явно с ними не по пути.

Я вылетела на поляну и поняла, что начинает светать. Никто не спал, все собирали вещи и готовились выступать в обратный путь. Соорудили носилки для двоих пострадавших мальчиков, которые уже пришли в себя и даже улыбались, весьма довольные таким вниманием к своим персонам.

Я поискала глазами Ургу и уже собиралась было рвануть к ней, но она строила глазки этому… как там его? Брон Речистый? Ему больше подошло бы Бром Велеречивый!

А Урга-то? И опустит глазки, и томно посмотрит, и улыбнется так застенчиво, пока он ей там что-то втирает. Не знала, что она так умеет улыбаться. В городе она все больше скалилась и огрызалась. А тут вон как на пальчик локон наматывает!

Но орк внезапно посерьезнел, когда ему сделали знак, поднял лицо Урги за подбородок и быстро поцеловал девушку в губы. А потом так же быстро отошел, оставив ошеломленную Ургу хлопать ресницами.

И вот пока Урга приходила в себя, я и подскочила к ней.

‒ Нет, ну вы на нее посмотрите. Меня там прессуют, угнетают, давят, нападают, абьюзерят, ‒ вспомнила я модное слово из моего мира.

‒ Чего?! ‒ пришла в себя Урга и сурово на меня посмотрела своим обычным взглядом.

‒ Они там…

‒ Ничего бы с тобой не случилось! Гаур Могучий бы не позволил. Ты нам всем, как я поняла, жизнь спасла! Так что ничего тебе не угрожало, не выдумывай! ‒ припечатала подруга.

‒ Но…

‒ Ты цела и невредима! А все остальное не важно. Лучше скажи, правда, он потрясающий? ‒ с придыханием бросила Урга.

‒ Вовсе нет, ‒ сделал я вид, что не понимаю, о ком она. ‒ Он старый, злой и взгляд у него такой пронизывающий, и клыки торчат. И цвет кожи не оливковый, а зеленый! И болотом от него пахнет, ‒ разошлась я.

‒ Что?! ‒ воскликнула Урга. ‒ Каким еще болотом?

‒ Зеленым! А ты про кого?

‒ Я про Брона!

‒ А я про этого! ‒ и я подбородком указала на выходившего из домика орка. ‒ Похож на кикимору из болота. Зеленую и противную.

В руке он что-то такое держал и старательно прятал этот предмет, завернутый в холстину. Я так поняла, что это был мой камертон. Ну теперь уже не мой, а его, судя по всему. И если Садыке или Гауру Могучему мне не жалко было его отдать, то вот этот тип не вызывал у меня положительных эмоций, о чем я и сообщила подруге и выяснила, что оказывается, это не просто противный старый орк, а целый член Совета.

Я, чтобы не попадаться ему на глаза, вообще ушла с поляны и спряталась за дерево. И оттуда наблюдала, как отряд воинов вынес из домика генерала Гаурагара Гаморага Могучего. Несли его при этом всего два человека на огромных носилках. Мне даже показалось, что они были побольше той кровати, на которой он лежал.

И делали это воины как-то легко, как будто он не весил, как ратуша вместе с колоколом. Ну, или без колокола? Хотя не важно. Главное, что неподъемный. Но они вот справились и бодро вышли на поляну.

Их провожали, желали победы. Генерал зычным голосом пожелал всем удачи. Бром Велеречивый, ну, в смысле Брон Речистый, наклонился к Урге и что-то шепнул ей на ухо, при этом подруга покраснела, кивнула и склонила голову.

А еще, мне показалось, или Гаур могучий как будто оглядывал толпу в поисках чего-то? Что он потерял-то? Мне из-за дерева было не совсем понятно, но попадаться кому-то лишний раз на глаза мне совершенно не хотелось.

В результате я вышла из-за дерева, когда отряд вместе с Гауром Могучим в довольно быстром темпе скрылся за деревьями. Разумеется, мы такой темп удержать бы не смогли. Да и не стремились.

Я натянула на глаза капюшон и подошла к подруге, которая смотрела вслед отряду с мечтательным выражением лица.

‒ Ты где была? Почему не вышла попрощаться? Гаур Могучий с каждым из ребят простился и сказал, что был счастлив сражаться с ними плечом к плечу. Они теперь окончательно станут неуправляемыми. И раньше-то с ними сладить было сложно. А сейчас как будем? Ну да ладно. Придумаем что-то, ‒ принялась рассуждать подруга, и мы неспешно двинулись вперед по тропинке от домика.

Впереди шли горожане с носилками, которые смастерили для раненных ребят. За ними торжественно вышагивал мэр городка. А вот уже за ним шли все остальные.

Мы с Ургой почти замыкали нашу процессию, только все почему-то просто мечтали с нами перемолвиться хоть словом. Особенно мальчишки. Они подбегали, спрашивали, как мы, а дальше сыпали вопросами о чем угодно. От «Правда, что Гаур Могучий скоро поправится?», и до «Правда, что мы теперь прошли боевое крещение?».

Родители ребят, видя такое почтение к нам, переглядывались и уважительно смотрели в нашу сторону.

‒ Мы так и героинями еще станем, ‒ довольно хохотнула Урга.

Когда я в очередной раз споткнулась о корень дерева и упала в мягкий мох, меня никто, что удивительно, не успел поддержать. Всю дорогу, когда я спотыкалась, кто-то был рядом, не давал упасть и поддерживал. Или Урга хватала меня, за руку и шипела: «Осторожно! А то с твоими кривыми ногами в героини нас не скоро запишут!».

Обидно было то, что ноги у меня кривыми не были. Но вот спотыкаться я продолжала. Как будто корни деревьев специально попадались прямо мне на пути.

Но я не успела ни испугаться, ни удариться. Только опять рука с кольцом-зубом утонула в мягком мхе и уже привычно сжалась, цепляя что-то.

‒ Учительница Икрима! Вы чего? ‒ обернулся ко мне Зуг, этот несносный мальчишка.

‒ Зуг! Иди к отцу в начало колонны! Мы тут сами! ‒ вдруг распорядилась Урга и загородила меня от любопытных глаз.

Я сжала в руке предмет и на всякий случай пошарила еще и рядом. Но больше ничего в руки не лезло. Я вскочила на ноги, и мы с Ургой двинулись дальше.

‒ Что нашла? Покажи? Ты же не просто так всю дорогу падала? ‒ хитро прищурилась подруга.

‒ Что это? ‒ удивленно рассматривала я твердый предмет.

‒ Опять глина. Керамика. Похоже на капусту, ‒ выдала Урга.

‒ Нет. На мозги. Вот это правое полушарие, а это левое? ‒ покрутила я фигурку.

‒ Какие такие мозги? Это капуста, я тебе говорю. И не морочь мне голову.

И в самом деле, плотные бугры зелёного и глубокого синего оттенков собираются в монолитный, почти органический клубень. Грань между глиной и глазурью почти стерта. Свет, что вовсю проникал сквозь листву деревьев, ложился на предмет плавно, подчеркивая переходы оттенков и мелкую рельефность узлов. Мы с Ургой остановились, рассматривая предмет. Я пораженно вертела в руке вещицу. Но вообще, да. Похоже на капусту. Цветную, или брокколи*.

‒ Как вернемся в город, сделаем тебе на шею амулет. Пришьем и пуговицы, что ты нашла, и вот эту капусту.

‒ Но…

‒ Пришьем, я тебе говорю! Я же говорила, что так просто такие вещи на дороге не валяются.

‒ Хорошо. У меня еще красная горчица есть. И ее тогда!

Урга довольно кивнула, и мы двинулись дальше.

Мы благополучно без приключений добрались до нашего городка, и я блаженно вытянула ноги у себя на чердаке. А потом с еще большим удовольствием захрустела яблоком с подоконника.

Неделя прошла на удивление спокойно. Ребята с удвоенной энергией занимались, и меня на уроках слушали очень внимательно.

Мы с Ургой сделали мне амулет, и я теперь не снимая носила его под платьем. Не понимала, зачем, но носила. Не кроличья лапка, но, наверное, тоже сработает? Хотя камертона у меня теперь и не было.

В городке ко мне относились с заметным почтением. На рынок я могла смело сходить одна, и была уверена, что с меня не возьмут, как вначале пытались, двойную плату. Наоборот. Мне теперь еще и досыпали сверху. Весть о том, что мы с Ургой собрались и пошли навстречу смерти спасать детей, быстро облетела весь городок.

Баг, наш повар, больше не ворчал на меня, что я дармоедка, а всегда оставлял мне огромную порцию еды. Да и картошки я чистила теперь в два раза меньше. Половину он честно брал на себя.

Все вернулось к спокойной размеренной жизни, и я уже начинала забывать все те эмоции, что получила, когда мы были в лесу. Я наивно надеялась, что это приключение меня больше никак не затронет.

И я совершенно не ожидала, что однажды днем в нашу школу войдет отряд из воинов-орков, вооруженных до зубов, и они уставятся на меня во все глаза.

* Я брала за пример работы современного японского художника-керамиста Рие Айзавы.