Глава 13. Тринадцать слов. Не стыдно? Лучше б вы воздух испортили, чем это прекрасное место в адажио!

Молодой писатель пожаловался отцу, что не знает, как назвать новую повесть. Тот, не читая книги, спрашивает: ‒ В повести есть барабаны? ‒ Нет. ‒ А трубы есть? ‒ Тоже нет.

‒ А волынки?

‒ Нет, разумеется!

‒ Тогда назови ее: "Без труб, барабанов и волынок".

Из просторов интернета. Автор в розыске. Возможно автор музыкант.

‒ А я вот тут тебе принес… Может, сыграешь? ‒ и Брон, взяв у одного из солдат странный кожаный предмет с кучей трубочек, протянул мне.

‒ Это что?

‒ Ну… Не эта твоя… арфа. Нет у нас такого. Но есть вот это, ‒ и мне протянули предмет, смутно напоминающий волынку из моего мира.

Я удивленно воззрилась на Брона и заметила ехидный взгляд и насмешку в лукавых глазах. А потом посмотрела на стоящих в расслабленных позах остальных друзей Гаура. На некоторых лицах застыло безразличное выражение, но в основном все явно ожидали, что я сейчас устрою сцену, откажусь и заявлю, что я не умею на этом играть.

Садыка грозно хмурилась. Урга скрипела зубами, понимая, что меня просто-напросто собираются унизить и в глазах солдат, и в глазах друзей Гаура. Ситуация не самая приятная. И что прикажете делать?

…Ситуация была как тогда, когда я задавалась вопросом: «Где, собственно говоря, я буду сегодня ночевать? И с кем?». Но даже если я буду очень сильно переживать по поводу того, что не могу изменить, то все равно изменить это не смогу. Поэтому я решила начать волноваться о том, где я буду спать, когда хотя бы вечер наступит. Так что я тогда расслабилась и даже откинулась на спинку стула.

Как это ни удивительно, но дальше обед прошел без происшествий. Только Гаур несколько раз на меня шикнул, призывая есть. Куда? В меня при всем желании больше ни кусочка бы не влезло.

Гаур дождался, когда все поедят, и, оглядев столы, первым встал. Видимо, это послужило сигналом, потому что за ним сразу же поднялись несколько орков.

‒ Совещание, ‒ понимающе сказала Садыка. ‒ Я провожу Иду и приду.

‒ Я могу и сама… ‒ но на меня так глянули, что я только кивнула.

А Гаур с Садыкой просто переглянулись, и этого оказалось вполне достаточно. Эти двое прекрасно понимали друг друга без слов. И куда я лезу? Но, может быть, я побуду у него в гареме понарошку, и он меня отправит обратно?

Так я думала, когда шла за Садыкой обратно в ту роскошную спальню с балдахином.

‒ Садыка, а с Ургой все будет в порядке? Просто я переживаю. Она же совсем его не знает. Они виделись всего один раз, а он уже утверждает, что она его жена? ‒ спросила я у суровой женщины-горы.

Она кивнула, а потом, видя мое недоумение, все же пояснила:

‒ Так бывает. Иногда мужчина сразу понимает, что это его женщина. И другой ему не нужно. Иногда бывает так, что женщина не подходит ему вовсе. Но он ровным счетом ничего поделать не может. Ты разве с таким не сталкивалась?

‒ Нет. Я такого никогда не встречала, ‒ покачала я головой. ‒ В книжках читала. Ромео и Джульетта. Одного взгляда им было достаточно. Но вот сама в жизни ни разу не видела. Нет, я видела счастливые браки. Но чтобы любовь с первого взгляда? Нет.

‒ Иногда встреча случайная. Скажем, на пересечении дорог. И она меняет все и сразу. И ломает судьбы, рушит мечты, и вот уже планы на жизнь совсем другие.

‒ У тебя так было? Ты встретилась с Гауром в дороге?

‒ Да. Так у меня и было. Но с Гауром мы повстречались в бою. А вот та встреча, что поменяла все, была и в самом деле в дороге, на перекрестке.

‒ Миров? ‒ грустно улыбнулась я, не совсем понимая, о чем она.

‒ По всей видимости, ‒ и она пристально на меня посмотрела. ‒ У вас, у людей, все по-другому. Ты не понимаешь и не чувствуешь. Но это уже не важно. Идем.

Она проводила меня до спальни, открыла тяжелую для меня дверь, и мы вошли. Я испуганно замерла посреди комнаты, отчетливо понимая, чья это, собственно говоря, спальня.

‒ Это же спальня генерала Гаура? А твоя где?

‒ Моя комната напротив.

‒ Ты не живешь с ним в одной комнате и не спишь рядом? ‒ удивилась я.

‒ Я сплю рядом, когда мы в походе. Да и на земле вместе теплее, ‒ и она удивленно посмотрела на меня. ‒ Здесь безопасно, и спину я ему не прикрываю.

‒ Я немного не об этом, ‒ пролепетала я, но в ответ Садыка удивленно приподняла бровь, и я смешалась, так как лезть в это не собиралась. ‒ А где будет спать генерал Гаур?

‒ Скорей всего, он спать сегодня не будет, ‒ нахмурилась Садыка.

‒ Что? ‒ испуганно охнула я.

‒ Он поскачет после совещания в столицу, Эриу. Нам нужен приказ о наступлении. Его обещали прислать, но так этого и не сделали. Мы тут уже три недели торчим. Ребята заскучали. Но в столице предпочитают оборонительную тактику и не дают Гауру наступать, постоянно сдерживая. Да и с Логзакхом Лирзулом, главой Совета старейшин, нужно разобраться. Не дело оставлять такого противника за спиной, ‒ ответила она, а я отчаянно покраснела, потому что подумала совершенно о другом.

Ну вот где я, и где генерал Гаур Могучий? И пусть мы целовались, пусть у него какие-то совершенно странные отношения с Садыкой, мне в этом всем не место!

‒ Ты поедешь с ним, ‒ кивнула я и удивленно вскинула голову, услышав ответ.

‒ Нет. В этот раз не поеду.

‒ А почему?

‒ Я останусь с тобой. Ты… важнее. Он и сам справится. В Эриу безопасно. Обратно будет возвращаться, и вот тогда встретим, когда въедет в приграничную зону, ‒ она сделала паузу и добавила. ‒ Я не могу тебя оставить.

‒ Меня? ‒ оторопело переспросила я.

‒ Мне нужно на совещание. Сиди тут и не вздумай покидать комнату. Поняла? Я проверенного солдата под дверью оставлю. Но чтобы и носа из комнаты не высовывала! Там в одном из сундуков плащ темно-синий, займись им. Подшей подол под свой рост, ‒ отдала она приказ и вышла из спальни, закрыв за собой тяжелую дверь.

Я вздохнула, мало что понимая в происходящем, и пошла смотреть, что там есть интересного в сундуках. Я и в самом деле нашла сундук с женской одеждой, хотя для орков это видимо была детская одежда, и села за шитье, благо нашла и нитки, и иголки тут же в сундуке. Рукоделие не было моей сильной стороной, но и совсем беспомощной я не была. Уж подшить подол и сделать складку на талии я могла. Девочка, прежняя хозяйка вещей, была шире и в плечах, и в талии, и выше меня. Не критично, но все же.

Я сидела, шила и мечтала. Мечтала о поцелуе с сильным широкоплечим мужчиной. Мне виделось, что плечи его мой оплот. Что наши взгляды встречаются, и его ладонь легонько касается моей щеки. А когда наши губы соприкасаются, мир замирает, и в моей душе звучит обещание защиты, тепла и уверенности в завтрашнем дне. И почему-то в моих мечтах лицо мужчины все время становилось похожим на лицо генерала Гаура Могучего.

Я так и сидела, пока в дверь не постучали.

На мой призыв войти ответа не последовало. Я открыла дверь и почти тут же оказалась в крепких руках генерала Гаура Могучего, который сделал шаг вперед, как раз когда я подошла. И снова мы столкнулись. Вернее, это я налетела на него, впечатавшись всем телом, а он подхватил меня и крепко прижал к себе.

Мне показалось, что дыхание у нас у обоих сбивается, и он вносит меня обратно в комнату, закрывая ногой дверь.

‒ Ох, ‒ я вскрикиваю, когда он прижимает меня к стене.

‒ Что я творю, ‒ шепчет он мне в волосы. ‒ Но ты не оставляешь мне выбора. Я же шел просто попрощаться перед дорогой. А тут ты. Чей запах пьянит крепче вина. Ты сводишь меня с ума.

Я замерла, не зная, как реагировать на этого огромного мужчину, что сейчас прижимал меня к стене, водил губами по моей шее и дышал в кожу за ухом, отчего по ней мгновенно побежали мурашки.

‒ Отпустите, ‒ прошептала я сдавленно.

‒ Тихо, тихо, моя сказочная маленькая девочка. Я не причиню тебе вреда. Я просто подышу тобой. Мне нужно совсем немного, чтобы появились силы уехать от тебя. Ну или наоборот, остаться, ‒ шепчет он, покрывая мое лицо поцелуями.

Гаур очень высокий и мощный. А я маленькая и тоненькая, но почему-то наши тела так сплетаются, что кажется, будто именно вот такого могучего партнера мне и не хватало. А мой маленький рост дополняет его, делая еще сильнее.

‒ Не нужно, ‒ снова попыталась я.

Я замерла, понимая, что с каждым его поцелуем мне все меньше и меньше хочется сопротивляться. Меня тянет попробовать. Узнать. Ощутить. Вкусить запретный плод, который я никогда раньше не пробовала. Сейчас я как никогда отчетливо понимала прародительницу Еву.

‒ Просто позволь мне. Пожалуйста, ‒ лихорадочно шепчет он.

Я не отталкиваю, а он ведет руками по изгибам моего тела, гладит и ласкает через платье и кружева лифа. Он целует меня в шею и ведет губами выше, к скулам, оставляя горячие поцелуи, которые горят на моем лице. Он осторожен и нежен, не касается ни руками, ни губами там, где у меня огромный синяк. Он не причиняет мне боли, и я окончательно расслабляюсь в его руках.

Я разжимаю ладони у него на груди и несмело провожу выше, опуская их ему на широкие плечи.

Гаур нашел мои губы и вжимается в них. Он захватывает нижнюю, слегка кусает и я приоткрываю рот, впуская его и позволяя большее. Его руки осторожно оттягивают лиф моего платья, и он пытается добраться до моей груди. Но шнуровка затянута туго, и я всхлипываю.

‒ Маленькая моя, ‒ выдыхает он мне в губы, и снова накрывает рукой лиф платья.

И тут в дверь раздается громкий стук, заставляя нас вынырнуть из сладостного дурмана, в который мы оба погрузились.

Гаур тяжело вздохнул и уперся в каменную кладку головой. Я плохо в этом разбираюсь, но видимо ему требуется время, чтобы прийти в себя. Он часто дышит, скрипит зубами и прикрывает глаза.

‒­ Вот убил бы его, если бы сам не попросил постучать и вызвать меня, ‒ прошептал он мне в волосы.

Я пискнула и постаралась хотя бы немного отстраниться, но меня только крепче прижали к себе.

‒ Дай мне еще минуту, ‒ попросил он.

‒ Гаур? ‒ дверь приоткрылась, и в нее просунулась голова одного из орков, что пришел тогда за генералом в хижину.

Я еще не всех запомнила.

‒ Вон пошел! ‒ гаркнул Гаур, не поворачивая головы и не отпуская меня.

‒ Гаур, ты сам сказал, чтобы я тебя не послушался. Я тебя и не слушаю. Ехать пора, если мы хотим выехать на торговый тракт засветло и доехать до приграничья до ночи, ‒ ответил орк.

‒ Я понял! Уйди. Минуту мне дай! ‒ снова гаркнул Гаур.

Я подняла на него глаза. И что это с ним? Ну не может же быть, чтобы это он на меня так реагировал?

‒ Мне нужно ехать. Я вернусь. Дней через пять. И… И мы продолжим. Верно? ‒ спросил он, заглядывая мне в глаза.

Я сглотнула и ничего не ответила. У меня просто не было ответа. Но видимо, он ему и не требовался, потому что он отпустил меня и стремительно выскочил из комнаты.

Я же медленно сползла по стене вниз и уселась на корточки, положив голову на колени.

Вот и что мне теперь делать прикажете? Это называется, понарошку? Просто защитить? Как-то это не вяжется с исключительно фиктивными отношениями. И как мне теперь в глаза Садыке смотреть? Я прижала ладони к пылающим щекам. Делать-то что?

Вопросов было много, а вот ответов на все это у меня не было. И я решила действовать согласно старой русской поговорке: «Утро вечера мудренее!». И улеглась спать. И как ни странно, спала я очень хорошо, и мне не снилось ничего предосудительного. И в жар меня не кидало. И эротических фантазий тоже не было.

А утром в мою комнату постучались, и, не дожидаясь ответа, вошла Садыка, и опять со стопкой одежды.

‒ Вставай. Завтракать идем. А потом тренировка.

‒ Тренировка? ‒ приподнялась я на локтях в кровати.

‒ Да.

Она, кинув на кровать одежду, села рядом, повернула мою голову и начала мягкими и очень аккуратными движениями мазать мое лицо из баночки с вонючей мазью. Я поморщилась и, не выдержав, чихнула. Садыка покачала головой и закатила глаза.

‒ Малявка, ‒ сказала она, но при этом вдруг мне улыбнулась. ‒ Вот, ‒ протянула она мне баночку. ‒ Остальное намажь сама. Там, где синяки есть. Бедро особенно. Сегодня уже лучше, а к завтрашнему дню и следа не останется.

‒­ Садыка, ‒ сказала я, вставая и начиная разбирать принесенную ей одежду. ‒ Я зарядку-то в своей жизни ни разу не делала. Какая тренировка?

Вот странно, но я не чувствовала к этой женщине-горе ни малейшей злости, ревности или агрессии. Только безграничное восхищение. И мне почему-то казалось, что и она не чувствует ничего подобного. Ее мягкие касания к моему лицу, когда она наносила мазь, это лишний раз подтверждали. Странно все это. Я целуюсь с Гауром, и в то же время его наложница лечит меня. Ну ничегошеньки я не могу понять в этом мире.

‒ И плохо! Я сказал Гауру, чтобы он с тобой занимался каждое утро. Если он не сможет, я буду. Но тренировки с этого дня будут обязательными. Одевайся, ‒ ответила женщина-гора.

‒ Штаны? ‒ я удивленно рассматривала кожаное безобразие в лучших традициях поклонников рока и мотоциклов из моего мира.

‒ А сверху вот юбка идет с разрезами, чтобы не стеснять движения. Я покажу, как ее быстро снять и пуститься бежать.

Садыка повязала длинную юбку со множеством разрезов мне на талию. Она была из той же кожи, что и штаны. Сверху белая рубашка с кожаным корсетом, который Садыка помогла мне надеть.

‒ Садыка, я похожа на пиратку. Или на разбойницу, ‒ подняла я на нее глаза, осматривая себя.

‒ А как ты бегать собираешься в своем платье?

‒ Бегать?

Садыка подошла ко мне и накинула длинный тёмно-синий плащ, который я как раз подшила, скрывая то безобразие, что было на мне надето.

‒ Пошли, ‒ и она направилась к двери. ‒ Самое главное твое оружие, если хочешь остаться в живых, это бег. Нужно ударить так, чтобы противник отпустил тебя на мгновенье. Ты должна вывернуться ужом и пуститься бежать. Вот такая тактика. И сегодня мы будем ее отрабатывать.

Дальше все закрутилось, и к концу дня я приползла в свою комнату, выжатая как лимон, и совершенно без сил. Я рухнула на кровать и даже переодеваться не хотела. Но как бы не так. Садыка подняла меня, отвела в ванную, помогла раздеться, полила на меня из ковшика и даже спать уложила.

А следующим утром все началось по-новой. Мне казалось, что у меня каждая мышца болит. Занимались мы в оружейной комнате, и кроме нас там никого не было.

‒ Как ты думаешь, почему твоя подружка дошла до большой столовой и даже сумела двери открыть, уложив всю стражу? Потому что она сильная? Вовсе нет. Но она знает, куда нужно бить. В самые уязвимые для мужчины места. Давай! Пробуй еще раз, ‒ и Садыка, как котенка за шкирку, подняла меня с пола, куда я прилегла… ну ладно, упала… ну ладно, рухнула… чтобы немного отдохнуть.

Садыка не отходила от меня ни на минуту. Если мы не тренировались, значит она впихивала в меня еду, утверждая, что я слишком худая. Если мы не ели и не тренировались, значит Садыка сидела на очередном заседании вместе с другими военачальниками, выслушивая и решая текущие проблемы действующей армии в отсутствии Гаура Могучего, а я сидела рядом и клевала носом… Ну то есть, все внимательно слушала и вникала.

На третий день в оружейную как вихрь ворвалась Урга. И не одна, а вместе с Броном Речистым.

‒ Идка! Радость моя! ‒ и мы с ней долго обнимались.

Ну то есть она меня обнимала, а я шаталась от усталости.

‒ Садыка? Она же вроде бы музыкантша? Может быть, не нужно… ‒ это начал Брон, и я мгновенно перестала мысленно обзывать его «Бромом».

Заступился же за меня? Молодец какой!

Но Садыка так на него глянула, что он тут же замолчал и сделал шаг назад. Я же мысленно себе поаплодировала. Я вот перед Садыкой ни разу не отступила. Почему-то мне не было страшно. Она никогда не делала мне больно. А тренировки? Я думаю, что она так проявляла заботу. И даже не столько обо мне… Мне кажется, она так заботилась о Гауре Могучем.

И тут в оружейную ввалились еще несколько орков. И друзья Гаура, и просто солдаты.

Мне протянули похожий на бурдюк с вином инструмент, и я…

Я взяла. Потому что другого выхода у меня сейчас просто не было.

Нет, я прекрасно помнила всем известную шутку: «Как понять, что волынщик хорошо играет?». Но сейчас ситуация была иной. Мне нужно было сыграть. И сыграть хорошо.

В той своей прошлой жизни я была в Ирландии. Ездила туда в качестве туриста, когда мне еще было это интересно, чего-то хотелось от жизни, и хандра окончательно меня не поглотила. Выбрала именно Ирландию, потому что у них на гербе изображена золотая кельтская арфа с серебряными струнами. Это один из старейших символов Ирландии, используемый чуть ли не с тринадцатого века.

Я привезла кучу фотографий, и даже посидела рядом с огромной арфой, уж сейчас и не вспомню, в каком именно городе на набережной она стояла.

Но привезла я, помимо сувениров, еще и знания об ирландской волынке. Более того. Я и несколько уроков игры на этом музыкальном инструменте взяла. Просто было интересно.

Я знала разницу между шотландской волынкой и ирландской. Основное отличие заключается в способе подачи воздуха. Шотландская волынка надувается ртом через трубку, а ирландская с помощью меха, управляемого рукой, что позволяет исполнителю играть, не прерываясь. Диапазон у ирландской целых две октавы, а вот у шотландской волынки всего девять тонов.

Я увидела, как удивленно поползли вверх брови у провокатора Брона, когда я взяла в руки волынку. Все же будет он Бром! Все остальные подались вперед и тоже изрядно удивились.

Я же приладила инструмент и локтем стала нагнетать воздух. Тут не нужно было раздувать щеки, и я открыто в лицо смотрела на собравшихся.

И мешок задышал. Бурдонные трубы зазвучали ровно и в то же время тревожно. Я знала много мелодий, которые можно наиграть, используя две октавы*.

Я не сдержалась и разрезала воздух резкими нотами. Вспоминая, приноравливаясь и приспосабливаясь. Голова может быть и забыла, а вот пальцы помнили.

И музыка полилась.

Я играла средневековый светский танец Бриан Бору**.

Музыка словно держала время. Воздух сжимается, а орки замерли и смотрят на меня широко открытыми глазами. Орки слушали не просто льющуюся музыку, а воспоминания о славных походах, волынка будто бы всколыхнула память предков, она звала домой. Каждая нота была словно печать судьбы. Она прокладывала тропы между мирами и открывала забытые двери. Куда вели эти двери? Я пока не знала и сама. Мешок волынки пульсирует, звук тянется и отзывается эхом во вселенной вокруг. В кульминации музыка режет тьму как клинок, после чего воздух становится чист, а память слушателей остаётся живой и теплой.

Я остановила мелодию, и в оружейной застыла гулкая тишина.

Мне показалось, что даже воздух дрожал. Я нервно поправила волосы, не понимая, получилось ли у меня? Я выложилась и вспомнила все, что тогда учила у того волынщика. Это было давно, но мне показалось, что я все сделала правильно.

Первым опомнилась Урга:

‒ Ты почему не говорила, что так умеешь? Это же магия ветра!

‒ Магия чего? Да и не спрашивала ты. Мы говорили про барабан. Я в нем и в самом деле не очень сильна, ‒ смущенно пролепетала я.

Тут и остальные взорвались восхищёнными криками:

‒ Глас луны в её музыке!

‒ Мир словно замирает!

‒ Звон ее волынки, как зов судьбы!

‒ Мне показалось, что звуки словно прошли сквозь стены и камни старой ратуши!

На меня смотрели с восхищением, почти с благоговением. И даже на лице этого хитреца Брона застыло удивленно-восторженное выражение.

‒ Ты просто мастер звука. Теперь понятно, почему только у тебя те рога сработали.

Я кивнула и протянула Брону его волынку, но тот отступил и поднял руки.

‒ Нет! Оставь себе. Это подарок.

‒ Спасибо, ‒ улыбнулась я ему.

‒ Ну, чего встали? Не видите, ей тренироваться нужно! А они тут пришли, понимаешь! Быстро все вон! ‒ привычно завопила на орков Урга.

Орки покорно закивали и поспешили на выход из оружейной. Все они уходили и напоследок кивали мне весьма дружелюбно, и я бы даже сказала, уважительно.

‒ Урга? Не хочешь к нам присоединиться? ‒ вдруг спросила Садыка.

‒ С огромным удовольствием, Садыка. Я не осмеливалась попросить, ‒ и Урга поклонилась женщине-горе.

Когда мы остались втроём, Садыка вдруг подошла и обняла меня.

‒ Ты молодец, малявка! Я горжусь тобой.

‒ Садыка, ты ее задушишь! ‒ засмеялась Урга, но тут же подскочила и тоже обняла меня. ‒ Ты молодец, Идка! Не ожидала от тебя. Садыка, а ты видела, как они все обалдели? Наши походные волынщики ни разу такого из инструмента не извлекали! А Идка-то вот как!

Садыка молча кивнула, но я видела, как ее настроение сильно улучшилось. Во время наших тренировок она все больше хмурилась, видя мою беспомощность и хилость. А тут она впервые открыто улыбалась и была мною очень довольна.

‒­ Да! Мы что еще пришли-то. Гаур возвращается! Он не просто возвращается, а везет приказ о продвижении и наступлении. Завтра утром нужно ехать встречать его у приграничья! Чтобы не было, как в прошлый раз, ‒ сказала Урга.

Садыка расцвела улыбкой, а вот я внутренне замерла.

Я не могу. Не хочу предавать Садыку. Она замечательная. И что мне делать?

* Ирландская волынка ‒ это наиболее развитый и сложный вариант волынки на сегодняшний день. Полный комплект включает воздушный мешок, мехи, трубку-чантер, которая служит для исполнения мелодии, три трубки-бурдона, звучащие на заданной высоте, и три регулятора. Ирландская волынка и в самом деле имеет диапазон в две полные октавы и может быть оснащена клапанами, которые дают возможность играть полутона. Современная ирландская волынка ‒ достаточно универсальный и гибкий инструмент, который может применяться в различных музыкальных стилях.

*Бриан Бору, Верховный король Ирландии, родоначальник династии О’Брайенов.

Объединил ирландские королевства под своей властью. Прекратил эпоху нашествий викингов на остров, в 1014 году разбил датчан при Клонтарфе и остановил их вторжение на территорию Ирландии. В этой битве Бриан Бору погиб. После его смерти Ирландия вновь распалась. В честь Бриана Бору написан марш его имени.