Глава 4. Четыре слова. Уберите маникюр с грифа!

‒ Неужели вы думаете, что можно слушать комические куплеты с таким вот уныло-постным лицом? Я вас очень прошу, выйдите вместе с ним в сад. ‒ С кем, сэр ? ‒ С лицом. ‒ Да, но оно хотело бы дослушать до конца ! ‒ В сад !... ‒ Идите смеяться в сад, вместе со своим молодым человеком. ‒ О чём Вы поёте ? ‒ Вы ещё не в саду ? ‒ Нееет. ‒ Идите в сад. ‒ Вы там будете петь? ‒ Вы там будете слушать !

(Харрис поёт комические куплеты...)

«Трое в лодке, не считая собаки» фильм, снятый режиссёром Наумом Бирманом на киностудии «Ленфильм» в 1979 году. В основу положена одноимённая повесть Джерома Клапки Джерома.

‒ Кто это? Новая кукла? ‒ обратился воин к Кадкити Колулошу.

Я, видимо, не заслуживала того, чтобы открыть рот в его присутствии. Но если честно, не уверена, что и смогла бы.

‒ Да. Ученица Джавахир Джадва. Вы же знаете, что старой Джа порой удается вытянуть и вот таких необычных кукол. Редко, но получается, ‒ улыбнулся мой возница.

«Каких таких?! Да я! Да мы! Да они!» ‒ но на этом слова закончились, а я продолжила разглядывать воина, который тоже с интересом меня осматривал. Так рассматривает энтомолог редкую букашку.

Последнее время все на меня так смотрят. Вот разве что Кад Мудрый смотрел на меня несколько иначе ‒ как на глупое неразумное дитятко.

… Мы ехали, и я с удовольствием слушала густой мужской голос Кадкити Колулоша. Кад Мудрый был великолепным рассказчиком, но был и у него огромный минус. Его голос обволакивал, и я погружалась в сон, не в силах бороться с его медовыми переливами.

Особенно часто это случалось, когда Кад Мудрый принимался описывать ход того или иного сражения. Он подробно останавливался на дислокации войск, на заградительных сооружениях, на запасном отряде и на резерве. Я обычно проваливалась в сон, когда речь заходила о различиях в расположении правого и левого флангов. А перестук колес и покачивание повозки вкупе с голосом Када Мудрого усыпляли меня словно по щелчку пальцев. Раз ‒ и я уже сплю.

Но все же многое я уяснила в разговоре со старым воякой.

Например, я уяснила, что такие магические кристаллы, что вставлены в нашу телегу, помогают во многих вопросах. Просто они очень дороги и их не каждый может себе позволить. И заряжать их дело довольно хлопотное и затратное. И теперь у меня появилась цель. Очень хотелось купить себе такой. С его помощью можно многое сделать, и он сильно облегчает быт. Но до его покупки мне было очень далеко. Мои четыре монетки были ужасно смехотворной суммой, как я поняла.

Но выяснила я не только это.

‒ У них нет тела? ‒ встрепенулась я тогда, когда в первый раз услышала, с кем собственно говоря здесь идет война.

‒ Да нет, малявка Ида! Ну с чего ты это взяла? Тело у них есть. Просто состоит из дыма. Дымники они! И они совершенно замечательно развеиваются, когда в них попадает стрела. Правда, чаще всего стрела нужна не одна. Да и если снести им голову, они тоже очень себе замечательно рассеиваются, ‒ покачал головой старый воин.

‒ Рассеиваются? Это как?

‒ Ничего от них не остается. Даже пыли, и той нет, ‒ покачал он головой.

‒ Не поняла тогда… Так это воздушные элементали? Сильфы? ‒ проявила я осведомленность в этом вопросе.

‒ Слово то какое мудреное… У нас нет такого, ‒ покачал головой старый орк. ‒ У нас их зовут фоморы-дымники, что прибыли из Сида*. Из другого мира за горами и морем, ‒ туманно ответил Кад Мудрый. ‒ Но ты знаешь, толком никто не знает, откуда они пришли и куда уходят. Но чаще всего это связывают с туманами, дымом и разломами. И с морем, разумеется.

‒ Они приходят из моря?

‒ Скорее из воды, дыма и тумана, ‒ пожал плечами воин. ‒ Говорят, они выходят из разлома между нашими мирами.

‒ Это как озеро Горных духов?

‒ Да. Но озеро Горных духов лежит в другой стороне. Из него ничего плохого никогда не выходило. Только нужное что-то. Оно как бы в противовес тому разлому, из которого дымники лезут.

‒ Значит, есть один хороший разлом, и другой плохой? Из одного выплывают куклы, а из другого эти… фоморы-дымники? ‒ решила я все разложить по полочкам.

‒ Да кто ж его знает? Но так говорят, ‒ пожал плечами Кад Мудрый. ‒ Вроде бы только и видели, как они появляются из тумана, что поднимается над озером в горах. Будет страшно, если они станут выходить из всех озер. Но пока этого не происходит, и мы держим оборону.

‒ Оборону? Это как?

‒ В самом начале они с гор повалили. Никто толком ничего и понять не смог. Я тогда молодой совсем был. Все города и деревни, что рядом находились, были истреблены. Но потом Совет старейшин быстро мобилизовал войска, и мы стали обороняться. Теперь вот осторожно и постепенно пытаемся отвоевать обратно все наши земли у них. То ли они теперь не так часто из своего мира лезут? Или просто нам стало сподручнее с ними биться? А может, все это разом? ‒ и старый орк повернул рычаг управления огромной телеги, сворачивая по дороге.

‒ А как они выглядят? ‒ и я даже кулачком подперла подбородок, чтобы точно не проспать объяснение, если Кад Мудрый опять зайдет издалека.

Но на этот раз старый вояка не стал начинать от сотворения мира и ответил, как есть. Правда, все равно было ничего не понятно.

‒ Они словно состоят из серого тумана. Они просто сгусток дыма или вот такого газа, ну или облака. Только при этом имеют очертания двуногого существа. И надо сказать, что и мечи у них всегда весьма острые. И это я еще не говорю о магических стрелах, которые они посылают. Они как мы. Только как серая тень.

‒ А как они убивают? ‒ затаила я дыхание.

‒ Вот видишь шрам? Мне сюда прилетел такой сгусток черного тумана, что стелется за некоторыми из них, как шлейф. А так это просто воины с мечами и лицами, скрытыми в тумане, ‒ пожал плечами Кад Мудрый.

‒ У них мечи и луки?

‒ Мечи точно есть. Луки не видел. Но выпускают же они как-то стрелы из темного дыма? Вообще, иногда говорят, что их точнее все же называть «дымняки». Они прячут лица в дыме.

‒ Страаашно… ‒ протянула я.

‒ Глупости! Тебя это никак не коснется. Ты хоть и едешь в приграничный городок Летеркени, но уверяю тебя, так далеко фоморы-дымняки никогда не заходили и не зайдут, ‒ уверенно заявил старый воин.

‒ А они всех убивают?

‒ Да. Не оставляют в живых ни взрослых, ни детей, ни стариков. Деревни и города после их нападения вымирают. Но с тех пор, как наша армия заняла оборону, этого давно не происходило, ‒ снова попытался меня утешить Кад Мудрый. ‒ Да и Гаур Могучий надежно держит линию фронта. Он даже пытается теснить их и наступать. И у него иногда получается.

Я закатила глаза и откинулась на бортик повозки, потому что Кад Мудрый сел на своего любимого конька. Он сейчас снова начнет восхвалять этого генерала орочьей армии Гаурагара Гаморага, или Гаура Могучего. Из его рассказа я поняла, что это довольно молодой, сильный и умный воин. Он бережет и солдат, и оружие, и с тех пор, как Совет старейшин доверил ему командование армией, дела на фронте пошли гораздо лучше. Даже есть надежда оттеснить фоморов-дымняков к этому злополучному озеру в горах и зажать там. Это, я так поняла, было основной целью. Но… Пока дело не сильно сдвинулось с места. Разумеется, надежды орки не теряют.

Сдавать позиции орки вообще не любят. Они воинственны, храбры и сильны. И в армии орков воюют… женщины! Вот почему Джа переживала, что меня, всю такую никчемную, могут отправить в армию, где меня убьют в первой же стычке. Даже не в бою, а просто при первом же появлении неприятеля.

Орчанки были храбрыми воительницами и считали за честь встать в бою спина к спине со своим мужчиной. К тому же считалось, что это самый лучший способ попасть в гарем к воину. Вот так увидеть его в бою и продемонстрировать свою силу и боевые умения.

Да… У них тут были гаремы. И не потому, что женщин было больше, чем мужчин. Вовсе нет. Тут, я так поняла, был баланс, и даже несмотря на войну, он не сильно изменился. Мальчиков рождалось больше, а девушки и женщины точно так же гибли в битвах. Нет. Тут считалось, что жениться орк может, только когда доказал, что он храбрый и могучий воин. А это не всегда удается. Вот и стремились орчанки попасть в гарем, пусть к тому, у которого уже есть несколько женщин, но зато он сильный воин.

‒ И сколько же у Гаура Могучего жен в гареме? ‒ поинтересовалась я.

‒ Жен? Жена может быть только одна. Это наложниц сколько угодно, ‒ покачал головой старый орк.

‒ Наложниц? Даже не жен? Почему же они соглашаются? Если есть жена? ‒ растерялась я.

Раньше мне объясняли что-то про здешний семейный уклад, но я толком так ничего и не поняла.

‒ Потому что он очень сильный. К нему согласны даже в наложницы. Если орк сильный, могучий воин, да еще и богатый, и красивый, и храбрый, все хотят с ним быть. Пусть и наложницей.

Все равно ничего не понятно, хотя это как раз не удивительно. У меня с этим огромные проблемы. Взаимодействовать с мужским полом я не умела от слова совсем. Нет, я была пару раз влюблена в дирижера, но дальше вздохов дело не продвинулось. Я всегда немного побаивалась мужчин, хотя не было в моем детстве никакого насилия или травм. Нет. Просто диктатура бабушки мне не позволяла отвлекаться на мальчиков, а потом как-то не получилось. Не была я ни красива, ни смела, и подать себя тоже не могла должным образом. Ни то, ни се.

Да и грудь большого размера у меня отсутствовала. Вернее, ее не было совсем. А мне всегда почему-то казалось, что это чуть ли ни главное оружие женщины. И я с гордостью и удовольствием провела по своей сегодняшней груди. Да! Теперь у меня есть грудь, но это совершенно не означает, что я хочу в гарем. Или хочу? Потом решу! И я мысленно махнула рукой и тут же захихикала. Раньше я бы упала в обморок только от одной мысли о чьем-то гареме применительно ко мне, любимой. А теперь что? Уже задумываюсь? И я снова захихикала.

‒ Ты чего? ‒ удивленно воззрился на меня возница, видя, как я закрываю рот ладонью и хихикаю.

‒ Представила себя в гареме, ‒ и я, не сдерживаясь, заливисто захохотала.

Я вся такая с голым животом и покачиваю бедрами, вокруг обязательно горы фруктов, на мне куча цепочек и блестяшек. Кругом свисают полупрозрачные шелковые занавески, и непременно балдахин.

И вот входит огромный орк.

Он большой, просто огромный, косолапит, а еще сопит и громко топает. Орк наступает на поднос с фруктами, путается во всех этих воздушных шелках и падает вместе со своей секирой прямо на балдахин, вызывая жуткий грохот. Кровать ломается, балдахин рвется, и меня еще всем этим и придавливает. А учитывая мои мелкие размеры, непременно еще и покалечит.

И вот падаем мы с ним с разваливающейся кровати, а я кричу ему такая на весь гарем: «Куда в сапогах-то и по полатям!».

Хотя нет, не так: «Куда с секирой-то, да в гарем!». Во! Теперь точно подходит.

‒ Нет! Не хочу в гарем, ‒ решительно заявила я. ‒ Балдахины и шелка ‒ это не мое! Задавят и секирой еще сверху накроет.

‒ Ты сейчас вообще о чем? ‒ почесал голову Кад Мудрый. ‒ Тебя в гарем позвали? А что же не согласилась?

‒ Да кто ж меня возьмет, ‒ отмахнулась я. ‒ Я же некрасивая.

‒ Кто тебе сказал такую глупость?

‒­ В Школе кукол… ‒ удивленно подняла я на него глаза.

‒ Глупости. Ты очень красивая. И кожа у тебя нежная. Тебя холить и лелеять нужно, а не на границу посылать. Это все эти старые ведьмы. Позавидовали они. Ты чертами лица похожа на древних орков. У них были точно такие же тонкие лица, как и у тебя, ‒ покачал он головой.

‒ Как у эльфов? Орки раньше были эльфами? ‒ спросила я.

‒ Не знаю, кто это. Но ты эти глупости выкинь из головы. Ты похожа на аристократку. У нас такие черты лица редкость, и в основном у знатных и богатых орков. А вот такие, будто вырубленные ржавой секирой ‒ это обычно у простых воинов и у крестьян. Так что не слушай ты их. Они дальше своего носа и не видят ничего. Да и откуда? А я и в столице бывал, да и аристократов повидал среди верхушки офицеров. Так что и речи нет о том, что ты страшная, ‒ и он даже губы поджал.

‒ Спасибо, Кад Мудрый, ‒ с чувством поблагодарила я его и положила свою ладошку на его огромную руку.

‒ За что? Я правду сказал, ‒ и Кад перестал хмуриться и довольно на меня глянул.

‒ И сколько же у Гаура Могучего наложниц в гареме? ‒ снова вернулась я к почему-то интересовавшему меня вопросу.

Хотя понятно почему. Я старательно впитывала в себя теперь любые сведения. Ну если только они не были слишком уж скучными, как например описание той или иной битвы. А про Гаура Могучего все кругом только и говорили. Его имя было у всех на устах. И у кукол, что шли рядом с повозкой, и у Када Мудрого оно постоянно слетало с языка.

‒ Нет у него большого гарема. Воюет он все больше. Нет, своим вниманием он многих орчанок оделил. Но у него война на первом месте. Не до жены и детей ему, ‒ неодобрительно покачал головой Кад Мудрый.

‒ А маленький гарем ‒ это как? ‒ не унималась я.

‒ Одна орчанка у него в гареме. Остальные не рискуют с ней связываться. Да и как тут подступиться-то? Вот после боя подвернуться Гауру под руку многие хотят. А в гарем идти боятся. Хотя не под руку подвернуться, а под кое-что другое, ‒ и Кад Мудрый заливисто расхохотался. ‒ Но тебе рано об этом! Не выросла у тебя еще… Хм… Ничего не выросло! ‒ почти тут же нахмурился он.

Я открыла было рот, чтобы сказать, что я давно уже преодолела рубеж совершеннолетия, но тут же его и закрыла. Вот и в самом деле, ни к чему мне все это.

‒ А какая она? ‒ все же любопытно было услышать про орчанку, что смогла покорить самого Гаурагара Гаморага Могучего.

‒ Она ростом с него… ‒ начал было Кад Мудрый, но я перебила.

‒ Он такой низкий? ‒ удивилась я.

‒ Он выше меня на полголовы, ‒ хмыкнул возница.

‒ Оу…‒ мысленно прикинула я.

Значит, я ему до плеча даже не достану. А чтобы посмотреть ему в лицо, придётся запрокинуть голову. Однако… Но с другой стороны, где я буду на него смотреть? Мы наверняка не сможем встретиться. Слишком разные у нас дороги.

‒ Она вооружена огромной булавой. Не каждый орк сможет такую поднять. Удар у нее хорошо отработан, а техника боя….

‒ А лицо? Она красивая? ‒ перебила я.

Мне совершенно точно не интересно узнать, какая у нее техника боя.

‒ Ну… ‒ Кад Мудрый почесал нос. ‒ Она боевой товарищ. Женщина-гора. У нее пресс как…

‒ Гладильная доска! ‒ выдала я, хотя понятия не имела, как это.

‒ Чего? ‒ воззрился на меня Кад Мудрый. ‒ Какая доска?

‒ Гладильная… Или может, стиральная? Я и ту, и другую в глаза не видела, ‒ честно призналась я.

‒ Она не доска. Грудь у нее... Ну уж поболее, чем у тебя-то будет, ‒ хмыкнул он.

‒ Ну вот, ‒ надула губы я и сделала вид, что обиделась.

Хотя ни капельки ничего подобного не чувствовала. Просто потому, что где я? И где женщина-гора с булавой и техникой боя? Глупо соревноваться с горой. Умный, как говорится, к ней не пойдет, а предпочтет обогнуть.

‒ Она воин, ‒ еще раз повторил он. ‒ Хотя… Я не думаю, что он на ней женится когда-нибудь. Она боевой товарищ. А еще и телохранитель. Бой! Огонь в крови! Ярость войны, оно и понятно. Но жена ‒ это другое!

‒ Что другое? ‒ спросила я.

‒ Маленькая ты еще! ‒ отмахнулся от меня возница.

А я снова представила. Вот такая орчанка-гора входит в гарем. Кругом балдахины и шелка, горы фруктов и драгоценности. А еще этот ‒ фонтан! Почти Бахчисарайский, ну… с поправкой на орков. И вот она такая вся с дубиной входит, спотыкается о кальян и падает в фонтан вместе с дубиной. Ага. Поднимая кучу брызг.

А я при этом ору на весь гарем: «Куда по помытому-то?».

Я даже головой тряхнула, прогоняя видение. Совершенно точно, что тут не такие гаремы, как у нас. Называется похоже, но принцип другой. Ну не вяжутся у меня самостоятельные орчанки, боевые подруги с огромными дубинами, и при этом гарем…

‒ Все равно не понятно. Какой такой гарем? Как ваши сильные женщины на него соглашаются? И не поубивают при этом ни друг друга, ни своего мужчину? ‒ снова задала я вопрос.

‒ А что им его убивать-то? Если ей что-то не нравится, она уходит. И все дела. Если она жена и уйти не может, значит, не дает согласия на наложницу. И муж не имеет права ей перечить. Мало ли что ему там хочется, если жена против? ‒ удивленно воззрился на меня орк.

‒ Ну, хорошо. А если она наложница и уходить не хочет? То тогда что? Дерутся?

‒ Нет, ты чего? Если наложница не хочет уходить, то тоже отказывается новую принять. И тогда мужчина снова выбирает. Или ее, или новую наложницу. Но бывает, что и наложницы находят общий язык, ‒ сообщил он мне как ни в чем не бывало.

‒ Как это? Если бы у меня, скажем, была дубина, то я бы ни за что и никогда не согласилась на то, чтобы рядом с моим мужчиной была другая женщина. Я бы ее этой дубиной смачно так огрела, ‒ проникновенно поведала я.

‒ Нет. Драки строжайше запрещены. Тем более в армии. За это смертная казнь. И не важно при этом, мужчина ты или женщина. А соглашаются потому, что мужчину не хотят терять, ‒ ответил мне возница.

‒ Не хотят терять? Да зачем он такой нужен? ‒ удивилась я.

‒ Ну вот, например, если он крупный военачальник? И захотел себе новую наложницу. А вдруг это ненадолго? Сложно притереться им будет с новенькой? И имеет смысл подождать, когда страсти утихнут, и тогда уже поставить вопрос ребром. Я или она. Может, к тому времени он уже и старую, проверенную в бою орчанку выберет? ‒ сказал он. ‒ Ну или наложницы к тому моменту подружатся?

‒ Подружатся?!‒ потрясенно воскликнула я.

‒ Ты не понимаешь. Когда в бою прикрываешь друг другу спину, на многое смотришь по-другому. К тому моменту они могу не раз друг дружке жизнь спасти. И защищать в бою своего мужчину с двух флангов сподручнее, ‒ ответил он.

Нет, покачала я головой. Мне такого никогда не понять. Но с другой стороны, я никогда и в бою не была. Да и не орчанка я. У них тут все по-другому. И явно не шелка и танец живота. На животе у них тут и у мужчин, и у женщин доски. То ли гладильные, то ли стиральные?

Все, что рассказывал мне мой возница, было ужасно необычно, но очень интересно.

Чтобы перекусить, мы не останавливались. Ели прямо в телеге. Да и в туалет тоже не останавливались. Просто немного замедляли ход. Нужно было выскочить из телеги, быстро рвануть в ближайшие кустики и, задрав юбку, сделать все свои дела. А потом снова, подхватив черные юбки, бежать и догонять телеги.

В первый раз я взяла с собой свой рюкзак. Ну потому что вдруг не догоню? Но все обошлось. Кад Мудрый сильно снизил скорость движения, потому что дорога петляла, и я все успела.

Ночевать мы остановились тоже около дороги, и каждый спал, укрывшись простым шерстяным одеялом и подложив под голову свой мешок. Даже старые грымзы попечительницы устроились на земле. Я умудрилась завернуться в одеяло и лежала на нем же. Одеяла вполне хватало и на то, чтобы укрыться, и на то, чтобы подстелить в качестве матрасика. Я маленькая. Вот мне и хватило.

Второй день пути ничем не отличался от первого. Я болтала с Кадом Мудрым, выясняя и интересуясь многими непонятными вещами. И когда вдруг послышался отчетливый цокот копыт, я не сразу сообразила, что это.

‒ Кого еще принесло? ‒ наморщил кустистые брови мой возница.

Позади заклубилась пыль, и вот уже на нас вылетели четыре всадника.

Первым на огромном вороном коне несся воин, словно сошедший со страниц старой книги о закалённых рыцарях.

Лошадь, повинуясь сильной руке, натянувшей поводья, встала, подняв клубы пыли. Остальные тоже остановили своих огромных коней, а воин, что возглавлял небольшой отряд, откинул с лица капюшон плаща, открывая нам свое лицо.

Кад остановил повозку и поспешно соскочил на землю. Кадкити Колулош вытянулся в струнку и, высоко задрав подбородок, с каким-то затаенным трепетом взирал на воина.

‒ Кад! Старина! Говорят, это хорошая примета ‒ встретить твою повозку от озера Горных духов. Как думаешь, меня ждет удача? ‒ весело спросил мужчина, а я рассматривала его лицо.

Лицо было удивительным. В нем каждая черта дышала историями древних хроник и непростых испытаний. Брови густые и тёмные, слегка изогнуты в выражении сосредоточенности и холодной решимости. Между ними вертикальная тень, подчеркивающая суровость и глубину взгляда. Графитовая тень по бокам лица напоминает следы ночи, как будто он несет на плечах груз бессонных походов и долгих охот за врагами.

Воин был безусловно красив, даже несмотря на то, что его кожа была непривычного зеленого оттенка. Но черты его лица были правильными, совершенно не похожими на грубо вырубленные черты орков, что мне приходилось видеть. Только оттенок кожи и говорил о том, что это все же орк. Да огромный рост, потому что даже несмотря на то, что он сидел на коне, было понятно, что он могучего телосложения.

Мне даже показалось, что его руки такие большие, что если он захочет, то прихлопнет меня ими как бабочку.

‒ Удача выбирает достойных! А вы, безусловно, ее баловень! ‒ громко ответил Кадкити Колулош.

Воин громко расхохотался и перевел взгляд на меня.

Я сидела, сжавшись на телеге и под взглядом его внимательных глаз даже и пошевелиться не могла.

Какие у него были глаза! Кобальтово-синий плескался в его глазах. Они были холодные, как ледяная вода в горной пещере. Вокруг глаз видны мелкие сеточки морщинок. Эти глаза не один раз смотрели на бурю и видели, как мир лопается на искры и пепел.

Они обменялись с Кадом несколькими фразами о моей скромной персоне, а я просто тонула в этом необычном лице.

По щекам ‒ едва заметные резные тени, словно оставшиеся следы холодного ветра и лезвий прошлого. А еще у него были длинные и заострённые, с нежным, почти костяным изгибом уши, которые не скрывают густые тёмные волосы, заплетённые в боевую косу.

Лицо этого воина ‒ это симфония силы и благородства. Симфония, которую мне вдруг нестерпимо захотелось услышать, а может быть, и сыграть?

Пока я рассматривала воина, они с Кадом Мудрым успели попрощаться и воин, пришпорив коня и подняв клубы пыли, умчался дальше по дороге. Отряд последовал за ним.

‒ Кто это? ‒ спросила я зачарованно.

*Сид в ирландской и шотландской мифологии ‒ потусторонний мир, населённый туатами и фоморами, которых в народе, за место своего обитания, также именовали сидами. Фомо́ры ‒ мифические существа, представляющие в ирландской мифологии тёмные силы хаоса, с которыми постоянно приходилось сражаться древним жителям Ирландии.

Невозможно однозначно ответить на вопрос, где именно располагался другой мир, но фоморы тесно связывались с морем. В христианскую эпоху к сидам стали также относить ирландских языческих богов.