Глава 6. Шесть слов. Не захлебнитесь в собственном музыкальном таланте!

— Тише, Вы! Увертюра!

— От увертюры слышу!

Из просторов интернета. Автор в розыске. Возможно автор музыкант.

‒ А ну, все оставили дубины у входа! Иначе я вас быстро познакомлю с зельем Урги Улгорты! ‒ зажмурив глаза, как мне казалось, громко, скомандовала я.

‒ Ну, в целом неплохо. Но глаза нужно непременно открыть. А еще, говорить нужно четко и уверенно. А то пока похоже на мышиный писк за печкой, ‒ покачала головой моя новая подруга, она же и была составительницей знаменитого зелья.

… Именно Урга тогда на площади разогнала шайку… группировку… банду… бригаду… свору… ватагу…. Нет! Пусть будет компания. Да! Компанию орков-подростков, которых мне теперь предстояло учить.

Но меня мутило, в голове шумело, а перед глазами мушки летали, стоило мне представить этих переростков. А еще вспоминался незабвенный комик из моего детства, все время хотелось заикаться и говорить «дорогие мои детишечки»!

Эти «детишечки» были выше меня на голову и настроены совсем не дружелюбно.

Молодая орчанка Ургатта Улгорта преподавала в школе магическое целительство, первую помощь, лекарственные сборы и травы.

Она была не такая, как все виденные мною до этого орчанки. Да, она была статная, высокая, но при этом не громоздкая. Её тело было гибким, как у охотницы, привыкшей использовать не только силу, но и ловкость. Кожа тёплого оливково-зелёного оттенка, лицо сурово, но не лишено мягкости: высокие скулы, короткий вздернутый нос и взгляд, в котором скрывается глубина. Карие глаза, напоминающие темный лесной ручей после дождя. Волосы ‒ густые, каштановые, заплетены в несколько тонких косичек, перевитых кожаной ниткой и бусинами из клыков и зелёных камней, в них шуршат маленькие амулеты и перья.

Её одежда ‒ это смесь практичности и ритуального символа: кожаный корсаж, украшенный тиснёнными узорами, накидка из грубой материи и пояс, к которому крепились мешочки с травами, какие-то флакончики и кинжал в ножнах; на запястьях узорчатые браслеты из медной проволоки.

А еще черты ее лица совсем не похожи на грубые и суровые черты орков. Я бы не назвала Ургатту Улгорту неземной красоткой, но все же довольно миловидной на фоне других орчанок, что я встречала в «Школе для кукол».

Но больше всего мне понравилось, как при виде нее бросились врассыпную «дорогие мои детишечки».

Кадкити Колулош, Кад Мудрый, обнял меня на прощание. При этом я уткнулась куда-то ему в живот.

‒ Давай, мелкая! Не трусь! Все у тебя будет хорошо! ‒ сказал мне старый орк и протянул небольшой мешочек молодой орчанке, что нас встретила у ратуши.

Я смахивала слезы и смотрела, как Кад Мудрый уезжает на своей повозке, которая за время нашего путешествия стала мне почти родной. Может быть, и тут я найду что-то такое же уютное и надежное? Эх… мечты, мечты.

Все оказалось совсем не таким, как я себе навоображала. Я думала, что у меня будет свой уютный маленький домик с садиком и своя печка, которую я обязательно научусь растапливать. И еще подпол со всякой снедью, перед глазами так и мелькали утопические картинки о херувимчиках и пастушках. Пастушки играли на дудочках, а херувимчики летали рядом и активно мне помогали. Этакая сказочная сельская пастораль. Почти как те фарфоровые статуэтки у бабушки в буфете. Там тоже пастушки были чистенькие и беленькие, все в кружевах, а овечки маленькими и хорошенькими.

На деле никакого домика мне никто не выделил. Поселили мня прямо в городской ратуше, к которой мы тогда на телеге и подъехали. Хорошо хоть не на башне с колоколом. Но все равно на чердаке под крышей. Радовало, что эта самая крыша не протекала. Но тут было жутко грязно, туда-сюда сновали полчища мышей размером с мою ладонь, и сильно скрипел пол. Я сначала боялась, что он подо мной обвалится. Но потом по нему прошлась моя подруга Урга, и я поняла, что если кто и рухнет, то это сам мэр приграничного города Летеркени, в котором я теперь обитала. Если, конечно, рискнет меня тут искать.

Других комнат в местной ратуше мне никто не предложил.

‒ А если важные гости явятся? А у нас тут ты, такая распрекрасная, живешь? И комнату занимаешь. Нет, даже и не думай. Но! Весь чердак в твоем распоряжении. Учительница… ‒ последние слова мэр выговаривал так пренебрежительно, как будто я не детям преподавать собиралась, а стать жрицей любви и соблазнить половину приграничного городка.

Старый орк, мэр города Летеркени, вообще долго смеялся, когда меня увидел. Меня к нему по прибытии сразу Урга и проводила, всучив ему мешочек, который ей передал Кад Мудрый. В мешочке, как оказалось, было мое жалование за год вперед и документы. Мэр приграничного городка, чье имя я пока не запомнила, просмотрев бумаги и пересчитав монеты, ржал аки конь на пастбище. Я на этом самом пресловутом пастбище ни разу не была. Но уверена, что он был похож.

‒ Учи… ‒ давился он. ‒ Учитель… ‒ И снова этот глупый хохот. ‒ Учительница, ‒ все же смог выговорить он.

Но потом под яростным взглядом Урги Улгорты он все же взял себя в руки и сумел выделить мне целый чердак. Так сказать, облагодетельствовал и отсыпал от щедрот своих.

Столоваться я должна была там же, в ратуше. При ней была кухня.

Оглядев меня с ног до головы, мэр городка заключил непререкаемым тоном:

‒ Аппетит у тебя наверняка не будь весть какой. Так что никого ты не объешь. Да и деньги на твое пропитание выделили.

Я вдруг поняла, что он мне крота напоминает из «Дюймовочки». Я та самая Дюймовочка и есть. И обсуждаем мы, съем я два зернышка в день или одно?

Кухня меня не порадовала от слова «совсем»! Огромная и чадящая. Мне совершенно не светило поставить тут чайник и соорудить кипяток. И я могла только подгадывать и прибегать, когда повар готовил еду для учеников школы. Ну заодно и меня кормил. Но продолжалось это недолго.

‒ Не буду тебя кормить! С какой стати? Ты что делать по кухне умеешь? ‒ сурово спросил он меня на второй мой день, когда я спустилась с чердака.

Мне дали три дня, чтобы я освоилась в городке. Прикупила себе одежды и всех необходимых в быту вещей. И даже денег выделили. В счет будущего жалования. Три монетки. Медные и страшные. Они были сильно потертые, и понять, что на них изображено, не представлялось возможным. Я только собиралась сходить в местный магазин и узнать это.

‒ Картошку умею чистить, ‒ робко сообщила я, с трудом умещаясь на огромном кухонном стуле.

‒ Вот и замечательно! Вот ведро картошки! Сюда кидать! К утру чтобы начистила.

А вот теперь я уже была не Дюймовочкой, а Золушкой. Только бал мне даже в отдаленной перспективе не светит. Не говоря уже о принце. Да и где это видано, чтобы принцы зеленокожие были?

Но надо сказать, вот этой моей штучкой для чистки картошки я справлялась не в пример быстрее, чем с дурацким ножиком, похожим на орудие убийства доисторического мамонта, что мне оставил повар. Я этот ножик и трогать не стала. Просто вынула из рюкзака, который все время таскала с собой, этот хитрый плавающий ножик и села чистить картошку, которую все больше и больше начинала ненавидеть.

А на третий день ко мне ввалилась Ургатта Улгорта. Прямо на мой чердак.

Я уже успела убраться и выгрести весь мусор и пыль, что тут скопились. Мыши уже не бегали так откровенно у меня под ногами. Видимо, мой дикий визг пугал их. Они не привыкли, что их боятся? Мой чердак располагался под скосом черепичной крыши. Вверху путаница балок и стропил, посреди довольно большого пространства стояла моя маленькая узкая кровать ‒ простая рама, скреплённая железными скобами, матрас из скомканной соломы и выцветшее шерстяное одеяло с ещё живыми узорами, словно карта давно потерянного материка. Пыхтя и отдуваясь, я кое-как передвинула кровать поближе к стене, туда, где проходил дымоход от очага, все будет теплее. На изголовье, привязанная ниткой, висела маленькая фигурка ‒ травяной амулет, чей аромат призывал спокойный сон и отгонял ночную дрожь. Я не знаю, как он тут появился, но убрать я его не решилась.

К изголовью я перетащила сундук, с оббитыми металлом углами и затейливо вырезанным орнаментом. На него я ставила мой рюкзак. Внутрь мне пока положить было нечего.

В углу, затянутом паутиной, висела керосиновая лампа, чьё закопченное стекло когда-то светило добрым огнём. Но я зажигать ее не торопилась. Я очень боялась пожара. Да и керосина взять было негде. Спать я предпочитала ложиться, пока еще было светло.

На моем чердаке места было много. А вот мебели, кроме пустого сундука и кровати, больше не было. Даже сесть тут было не на что. Не говоря уже о столе.

‒ Нда… Не густо, ‒ сообщила мне ввалившаяся Ургатта Улгорта.

‒ А мне нравится, ‒ робко сообщила я.

‒ Собирайся! Тебе завтра первый день учительствовать. А ты выглядишь… как мышь! ‒ и она вдруг короткой зеленой вспышкой магии убила грызуна.

‒ А-а-а-а-а!!! ‒ заорала я.

‒ Нда. Все еще хуже, чем я думала, ‒ сказал Урга и спрятала трупик мыши в железную коробочку, болтавшуюся у нее на поясе.

‒ Ты не могла бы так больше не делать? ‒ отдышавшись, попросила я.

‒ Пошли! ‒ и она, схватив меня за руку, потащила на выход.

‒ Куда? ‒ пролепетала я.

‒ На рынок. Нужно тебя приодеть.

‒ Но у меня есть черное платье. И еще одно, запасное, ‒ постаралась уверить я ее.

‒ Я не про платье. Тебе нужна кожаная жилетка и, самое главное, пояс. На него повесишь все склянки и все амулеты, что я тебе дам. Это должно отпугнуть самых отъявленных смутьянов. Потом еще порепетируем пару фраз, которые ты должна уметь говорить. Не трусь, прорвемся! ‒ и мы с ней проворно спустились на первый этаж.

Я в город еще ни разу не выходила. Я драила чердак, осматривала ратушу и чистила на кухне картошку. В город выйти мне было страшно. И я была ужасно благодарна Урге, что она пошла со мной. На такую удачу мне и рассчитывать не приходилось.

‒ Это школа! ­‒ и Урга кивнула на небольшое одноэтажное здание рядом с ратушей.

‒ Как удобно. Прямо на центральной площади, ‒ покивала я.

‒ Площадь у нас всего одна. И один торговый квартал. Вот туда-то нам и нужно, ‒ и она, схватив меня за руку, увлекла в сторону улицы, убегающей куда-то вбок от площади.

Когда мы вышли в торговый квартал, я залюбовалась открывшимся мне видом. Передо мной раскинулся средневековый городок. Узкая мощёная улица старого рынка уходила вдаль, где на холме возвышалась каменная ратуша.

По обе стороны улицы выстроены тесные фахверковые дома* с крутыми крышами и деревянными балконами. Их тёплые древесные тона и потертые ставни отбрасывали уютные тени.

Ряды прилавков ломились от яблок, груш и каких-то незнакомых грушевидных коричневых плодов, овощей, зелени, румяных буханок и странных травяных мешочков ‒ всё это разложено в корзинах и деревянных лотках. Торговцы в простых плащах и льняных рубахах выкрикивали цены, покупатели торговались и жестикулировали, дети пробирались между лотков. Повсюду ощущался живой, немного грубый ритм повседневной жизни.

‒ А можно мне… яблоко, ‒ попросила я.

‒ На обратном пути! ‒ припечатала моя спутница и втолкнула меня в один из домиков, который оказался лавкой кожевника.

Там я и стала обладательницей кожаного жилета, который мне был определенно велик. Как мне объяснили, он был рассчитан на подростка. Но даже подростков у них таких маленьких не бывает. Поэтому мне оставалось довольствоваться тем, что есть. Хорошо, что по бокам располагалась шнуровка, потом затяну как следует. В жилете было множество карманов. Еще мы прикупили пояс. На него незамедлительно повесили длинный нож, который мне выделила Урга.

‒ Я… Я не могу! Зачем он мне? ‒ попробовала я возразить.

‒ Пригодится! Во время урока ты должна быть единственной обладательницей холодного оружия в классе! ‒ припечатала Урга, а я после этих слов тихо сползала на пол по стеночке.

Продавец зычно расхохотался. Он не был орком, но человек обладал весьма внушительной фигурой.

‒ Не трусь! Прорвемся! ‒ припечатала подруга и, подхватив меня под мышки как мешок, поставила на ноги.

‒ Так! Приступаем! ‒ и она принялась распихивать по многочисленным карманам моей жилетки какие-то склянки и амулеты.

При этом она вставляла их так, чтобы было видно из кармашка хвостик или крышечку.

‒ Это для устрашения больше, ‒ пояснила она.

На улицу я вышла, уже не так сильно отличаясь внешним видом от местных жителей. Потому что на шее висели амулеты, а кожаная жилетка и пояс придавали мне залихватский вид. И в самом деле? Кто его знает, что у меня там в кармашках?

Кстати, на это богатство я потратила почти все деньги, что дала мне в дорогу моя добрая наставница Джа. Деньги, что вручил мне мэр в качестве аванса, оказались не такими уж и большими. За них мне продали яблок, которые я от души насыпала в свой рюкзак доверху. С рюкзаком я не расставалась. Мало ли? В нем лежало все мое имущество. И я не могла его потерять.

Я грызла яблоко, наслаждалась солнышком, ясным небом и тем, что я просто еще жива. Впрочем, учитывая, что завтра мой первый рабочий день, то скорей всего, жива я ненадолго.

‒ А чему я должна их учить? Учебный план есть? Программа? Или, может быть, график какой-то? ‒ спросила я у молодой орчанки.

‒ План? Какой тут может быть план? Я пытаюсь вдолбить им в голову простейшую магию, которая может помочь им в бою. У них еще есть стрельба из лука, умение ориентироваться в лесу, бой на мечах, силовые тренировки, и разумеется, рукопашная борьба. А у тебя задача научить их грамотности. Ну и неплохо, чтобы они могли прочесть свое имя. А в идеале написать его, ‒ сказал Урга.

‒ А девочек в классе много? ‒­ спросила я с надеждой.

‒ Нет. Отбор не прошли, ‒ пожала она плечами.

‒ Отбор? ‒ не поняла я.

‒ А что ты думала, учиться всех берут?

‒ Да, ‒ растеряно пробормотала я.

‒ Нет конечно! Только самых физически крепких и сильных. Класс у тебя будет всего один. И там дети всех возрастов сразу, ‒ пояснила она. ‒ Людей, оно и понятно, нет. Только орки.

Мы вернулись в ратушу и, поднявшись на мой чердак, Урга принялась меня учить фразам, которые я должна говорить, входя в класс.

Получалось у меня откровенно плохо.

‒ А что за зелье-то такое? ‒ спросила я.

‒ Чего боятся все орки-подростки? Да и взрослые этого боятся не меньше? ‒ ехидно спросила она у меня.

‒ Не знаю даже… ‒ протянула я.

‒ Обделаться они бояться! Наложить от страха в штаны! Вот чего! ‒ расхохоталась она, хрустя яблоком и сидя на моем сундуке.

‒ Серьезно? ‒ подхватила я ее смех.

‒ Да! Нет у нас магии, которая так работает. Но они-то об этом не знают? А вот зелье слабительное есть! И я давно уже всех пугаю, что у меня якобы есть зелье, усиленное магией. И достаточно просто на него посмотреть, и у тебя уже полные штаны! ‒ продолжила она хохотать.

‒ Но… Это же непедагогично? ‒ попыталась я.

‒ Тут выбирать не приходится. Но я бы на твоем месте за себя переживала. А не за этих оболтусов, ‒ продолжила она веселится.

‒ А почему ты мне помогаешь? ‒ спросила я.

‒ Кто-то же должен? К тому же, я верю в старую легенду, что однажды кукла спасет наш мир. Мало кто в нее верит. Я вот одна из них. Не просто же так вы у нас появляетесь? Все имеет свой смысл. Иначе и быть не может.

Лично я не верила, что смогу спасти хотя бы саму себя, не говоря уже о целом мире. Поэтому только слабо улыбнулась на это смелое утверждение.

Она до самого вечера веселила и подбадривала меня. А потом побежала к себе. Жила она вместе с родителями и пятью братьями и сестрами в собственном доме в центре нашего городка. У них и хозяйство было, и живность держали в загоне, и регулярно ездили к родственникам за город закупать провизию. Магией обладала из всей семьи только одна Урга. Именно поэтому ее и взяли в школу. Она не блистала физическими данными, но все же отучилась и даже стала травницей-лекаркой.

Денег в семью она приносила больше, чем все остальные братья и сестры. Помимо преподавания в школе, она еще держала свою лавку с травами и амулетами на первом этаже родительского дома. В той лавке работали две ее младшие сестренки. Именно этими амулетами она меня и разукрасила.

А еще на ней мечтал жениться каждый второй орк в городке. Но Урга всем отказывала.

‒ Не встретила я пока своего воина, ‒ ответила она мне мечтательно.

Я же мысленно переплюнула три раза через левое плечо и потрогала кроличью лапку, что повесила мне на шею Урга. Я помню, как в моем мире к сумкам вечно прикрепляли меховые смешные комочки. Может, они точно так же имитировали кроличьи лапки? И, по-моему, еще у кельтов или у ирландцев кроличья лапка была символом плодородия и удачи. Если честно, носить это на себе не очень хотелось, но Урга сказала, что без нее никуда. Я вздохнула и смирилась. Я в другом мире. Тут все не так, и мне нужно приспосабливаться. Хорошо хоть, не всю тушку на меня навесили. А так, просто кусочек меха.

Я помню, что была такая мода, кажется во времена королевы Виктории, и дамы на голове дохлых котов носили на шляпе, в виде чучела**. А тут, подумаешь! Именно об этом я размышляла, когда рано утром собиралась спуститься вниз на завтрак.

Повар Багул Билках встретил меня на диво приветливо. Он поставил передо мной серую массу, которая весьма смутно напоминала кашу. Но я проглотила все до последней крошки и закусила яблоком из рюкзака. Остальные я выложила у себя на чердаке на подоконнике. Они очень красиво там лежали и украшали мой чердак. Рюкзак я привычно взяла с собой.

‒ А ты молодец! Не ожидал, что ты так лихо будешь с картошкой справляться! Приходи на обед! Будет супчик. Я готовил, ‒ поглаживая живот, сообщил мне повар.

‒ Спасибо, Баг, ‒ кивнула я.

Кажется, мы с ним подружились? Или это ведро картошки, что я чищу по вечерам, делает его таким улыбчивым?

До школы я добежала очень быстро и смело потянула на себя тяжелую дверь.

А вот дальше я оторопело уставилась на открывшуюся мне картину. Я думала, что тут будет привычный коридор с дверями, и за каждой дверью класс. Но как бы не так.

Дверей было всего три.

Одна была открыта, и я увидела за ней огромную комнату, похожую на наш большой спортивный зал. Там сейчас дрались… сражались… колотили друг друга… Нет! Пусть будет… тренировались. Так вот, тренировались юные орки. При этом не только подростки, которые так сильно меня напугали на площади, но и младшего возраста. Но мелких среди них все равно не было. Все они были хорошо, если с меня ростом. Но большинство все же гораздо выше, и уж точно шире.

Я смотрела на все это, слегка приоткрыв рот, потому что они бились очень серьезно. Когда они отскакивали друг от друга, я видела и кровь, и синяки. А еще клыки. Мне показалось, что их клыки определенно увеличились в размерах, когда они сражались. Или мне кажется с перепугу? Я уже ни в чем не уверена.

Я пришла довольно рано. Во сколько же они начинают… боксировать?

‒ А вот и наша новая учительница по написанию букв! А ну, закончили тренировку и построились! ‒ раздался в глубине зала чей-то громоподобный голос.

И тут я увидела, как вышел вперед огромный, просто невероятных размеров орк. Я таких больших еще не встречала. Он был определено очень стар. Волосы, заплетенные во множество косичек, были не просто седые. Они были белоснежные, как шапки льда высоко в горах. А еще у него не было одной ноги. И удалена она была не по колено, а до середины бедра. Вместо ноги была огромная деревяшка, больше напоминающая не протез, а бревно. Как же он выжил? Такая кровопотеря? Да еще и медицина у них все больше на травках и кроличьих лапках. Может, пресловутая магия орков?

Но поразмышлять мне на эту тему не дали.

‒ Сейчас быстро идем смывать с себя кровь, и в соседний класс! Учить буквы! И новую учительницу не обижать! А то Ургатта Улгорта устроит вам жизнь без клыков! Да и я задам трепку так, что ходить не сможете! ‒ зарычал гигант. ‒ Все всё поняли?

Нестройный хор голосов подтвердил, что впереди меня ждет нелегкое испытание. Я сглотнула и покосилась на соседние двери.

Орчата потянулись на выход из зала. При этом смотрели на меня весьма недружелюбно. Они все заходили в соседнюю комнату, и я услышала, как там полилась вода. Душ? Удобно.

Отлично. Значит, мне в ту оставшуюся дверь?

Ой, мамочки! Что же будет?

*Фахверк ‒ «ящичная работа», каркасная конструкция, типичная для крестьянской архитектуры многих стран Центральной и Северной Европы. Другое название «прусская стена».

В отдельных случаях фахверк рассматривают в качестве разновидности флехтверка, «плетёной работы». Представляет собой каркас, образованный системой горизонтальных и вертикальных деревянных брусьев, и раскосов с заполнением промежутков камнем, кирпичом, глиной и другими материалами.

** Такая мода и в самом деле существовала. Таксидермисты украшали шляпки модниц чучелами животных.