Глава 12

20 декабря 1926 г.

Беловолосый альв вытер руки от глины, поставил заготовки на этажерку для сушки, протер стол. Сел, достал из ящика маленький неоправленный шарик — то ли крупную бусину, то ли кулон, то ли брелок. Сине-зеленый, как зимнее море. Задумчиво покатал шарик пальцами по столу. Затем взял с соседнего стола высокий кувшин с ручкой и изящную пиалу тонкой работы. Опрокинул кувшин так, что вода полилась в пиалу широкой струей, брызгаясь, разлетаясь по столу наглыми, своевольными каплями. Усмехнулся, прошептал несколько слов, отставил кувшин. Стряхнул пару капель, попавших на фартук из грубой холстины, заляпанный разноцветными пятнами.

В дверь постучали.

— Заходи.

— Звал, братец?

Черноволосый альв зашел в мастерскую, ухмыляясь так же, как и его белый брат. Огляделся.

— О, ты сделал перестановку? Куда спрятал мою любимую кучку камней?

— Это скульптура, Венди. В кладовку спрятал, не выкинул, даже не надейся. У меня добавилось учеников, пришлось поставить еще столы.

— Учишь человечков делать такие же кучки? Или горшки для каши?

Белый вздохнул.

— Ну какой же ты высокомерный…

Черный заулыбался, подхватил со столика пиалу, покрутил в пальцах, рассматривая на свет.

— Имею право. Ты зачем звал меня? Не сокрушаться же о моей высокомерности?

Белый прищурился.

— Кому в итоге придется сокрушаться — мы посмотрим. Я тебя позвал, чтобы предупредить.

— О чем? — черный резко повернул голову.

— Заканчивай свои шалости. Людям это не нравится.

— Какое мне дело до… — он не успел договорить, белый перебил его.

— Полиция интересуется вашими художествами в Стране Вечной Зимы. Интересуется у альвов. И я говорил тебе, что не стоит задевать их королевскую семью. Большинство наших родственников чтит Договор. И тебе следовало бы.

Черный слушал с легкой полуулыбкой, продолжая разглядывать пиалу.

— Чья это работа? Твоя?

— Нет, моего ученика. Человека.

— Ого… Маг?

— Есть небольшие способности, — белый покрутил в воздухе рукой, — но как художник он куда более одарен. Ты услышал меня, брат?

— Да услышал, не волнуйся, — черный поставил пиалу на стол, заметил сине-зеленую бусину, толкнул ее пальцем, та покатилась с еле слышным звуком и затормозила в капле воды.

— Говоря о полиции, ты имеешь в виду свою племянницу-полукровку? Она сама к тебе прибежала или ты подслушал?

— А какая разница? — усмехнулся белый, — Она и твоя племянница тоже. Или ты хочешь отречься от сестры?

— Нет.

Несколько секунд тянулось молчание.

— Венди, — наконец заговорил белый. — Что с тобой происходит? До весны далеко, а ты ведешь себя, как в половодье. Пытаешься впечатлить Сейш? Может еще за косички ее подергаешь?

Черный поморщился.

— Ой, ну вот это здесь при чем… Я просто не люблю людей. И меня бесит, когда старики начинают ставить их на один уровень с нами, даже после всего того, что они сделали, скольких убили, сколько украли… Ты готов учить их искусству, Сварт защищает их изобретения, сестра даже родила от одного из них… Ну это же…

— Ну что «это же»?

— Гадость, — печально выдохнул черный.

— О, ну опять… Мы говорили об этом уже столько раз, Венди, ну что ты как ребенок… Сам же знаешь, один вулкан в сотни раз страшнее, чем эти их паровозы. И друг друга убивать мы тоже горазды, как и они. Как и все остальные.

— Вулкан живой,— вздохнул черный, — а ты говоришь, как мать. «Всё переживём, всех переждем, вода камень точит…» Они не камень. И вы зря их так превозносите. Эти паровозы еще отравят вам жизнь.

— Кто это «вы», интересно…

— Ты не понимаешь. И не поймешь.

Черный поставил пиалу на стол, порывисто встал.

— Спасибо за предупреждение. До новой встречи, брат.

— Ты не услышал меня, да? — качнул головой белый. — Венди, отстань от людей. Некуда силы девать — пойди подерись с ветром в поле. Или создай что-нибудь красивое и вечное. Оставь о себе память не разрушением, а созиданием, ради разнообразия. Йоль — самое время подвести итоги.

Черный только презрительно фыркнул и вышел.

Белый снова вздохнул.

Белый зал дворца Розенхоф засиял огнями ровно в семь тридцать вечера. Первые гости должны были подъехать к восьми.

Ник еще раз прошелся по пути от покоев Юхана до зала, проверил, всё ли в порядке. На него уже не обращали внимания и даже не кидали недовольные взгляды пробегающие мимо слуги и лакеи. Значит, привыкли. Кто-то наводит чистоту, кто-то разносит подносы, а этот зануда, приставленный к принцу, ходит и перепроверяет. У каждого своя работа.

Фрак, к счастью, нигде не жал, хоть и был надет в первый раз. Подогнали на работе, там был гардероб на все случаи жизни. Видели бы его родители. Ник снова заглянул в Белый зал, пока там почти никого не было. Посмотрел, как тот раскинулся во все стороны: зеркала в простенках отражали друг друга и окна в заснеженный парк, так что помещение казалось бесконечным. На балконе разыгрывался оркестр, внизу по какому-то неведомому плану в пятый раз переставляли стулья. Допущенные фотографы бродили в поисках лучшего места для съемки. Скоро здесь будет жарко.

На большой зимний бал приглашали, естественно, аристократию, промышленников, ученых, представителей соседних государств. Выделялись приглашения и на различные заведения Фрингена. Будут гости из Университета, старейшей городской больницы, главного театра, особо отличившиеся сотрудники полиции, между ними и небезызвестная фрекен Маргарета Андерсен. Небезызвестная, к счастью, только для него, принцев и еще пары сотрудников. Ник надеялся, что история уляжется, не вспыхнет скандалом, ведь вон уже сколько продержались, даже самые ненадежные детали в этой конструкции.

Еще раз проверить остальных людей на местах, проследить наложенные чары, дернуть за пару нитей, чтобы те зазвенели в ответ, давая понять: работает. Жаркий пар от кухни, музыка сверху, темно-синие дорожки на белых мраморных ступенях придавлены бронзовыми прутьями, и все они лежат строго параллельно. Портреты и статуи точно чуть наклонились вперед в ожидании. Механизм дворца, где люди и здание трудятся вместе, раскручивая празднество. Потому что за окнами Йоль и темные ночи, значит, надо веселиться и жечь огни.

Интересно, кто-то действительно будет отдыхать на этом балу?

Дальше все пошло по плану, оставалось только мысленно ставить галочки и следить за ходом стрелок на больших часах в холле. Вот Его Величество приветствует гостей, вот объявляют первый вальс, на который принц Фредерик (в мундире) приглашает супругу премьер-министра, свою крестную. Незамужние барышни из хороших семей дружно вздыхают. Принц Юхан (во фраке) перемещается от одной группы к другой, правда, часто оглядывается на входную дверь.

Бритонский посол, как обычно, стоял с таким выражением лица, точно его обнесли паштетом. Так и стой, пожелал Ник. Профессионализм важен, да, но он помнил и как к ним в школу приходил старик Розенбом и рассказывал про оборону Фрингена. Половина лица у него была обожжена. И как собирали деньги на восстановление собора святого Антберта, разрушенного при обстреле с моря. Посол шевельнулся и принялся водружать на нос пенсне.Видно Ник вложил в пожелание слишком много сил.

— Никодемус Хольст, — сказал бесшумно возникший рядом Сварт, точно дядюшка, учащий уму-разуму. — Давай без дипломатических скандалов.

Посол еще повертел головой, но успокоился.

— От Норски сегодня…?

— Первый помощник посла, — сказал Ник. — А сам с сыном по личному вызову Его Величества Вильяра сейчас в Соле.

— Неплохо, — Сварт даже среди толп в официальных костюмах выделялся какой-то особенной чернотой, хотя пожелай — мог бы слиться и со стеной. Сегодня он все же хотел быть видимым.

— А что со Страной Вечной Зимы? — спросил Ник.

— Нос оторву, — скучным голосом сказал Сварт. — Чтобы все знали, кто здесь самый любопытный.

— То есть, я спросил правильно.

Альв едва заметно скривился. Это необычайно сильное для него выражение эмоций Ника тоже порадовало, но он решил пока дальше не заходить. Тем более, что на них, точно полк со знаменами, надвигалась графиня Шарлотта Дюрфор.

Как она рада их видеть, какой чудесный вечер, до чего все сегодня милые, а что нового в министерствах, господин Хольст еще и со Свартом знаком, как приятно.

В следующие пять минут они получили довольно хорошо структурированную и выразительно поданную информацию о внутренней кухне в Латийском союзе (кузен графини вторым браком был женат на родственнице президента союза, чего только не наслушаешься), а также, какие скандалы намечаются во Франкрии. Ник успел только подумать, что пара графинь с родственниками по всему континенту способна заменить целый отдел у них в ведомстве. Но наверное, графиням это неинтересно.

Объявили вальс. Графиня Шарлотта взмахнула веером как-то так, что стало понятно: ждет приглашения. Отказывать, объясняя, что он на работе — но как? Ник уже приготовился говорить, как почувствовал легкий толчок. Сварт, не меняя выражения лица, протянул графине руку и повел ее в центр зала.

«Будешь должен, Никодемус Хольст, — прозвучало в голове. — А пока радуйся».

— Привет, — сказали за его спиной.

Ник обернулся. Ида Магнуссен стояла и смотрела на него.

Она была в каком-то светлом нарядном платье, и прическа вроде другая, но главное, она не бежала сейчас мимо, торопливо кивая, или вообще не успевая ответить на его приветствие. Ник понял, что вряд ли увидит сегодня что-то лучше. Да и вообще. Он огляделся: Юхан стоял рядом с братом, сбоку присматривал Йеста, сразу кивнувший Нику. Один танец.

— Вы позволите?

— С удовольствием.

Вальс был медленным, можно было поговорить.

— Как дела на работе?

— Чудесно, — Ида улыбнулась. — Сейчас герр Каспер занимается северными ветрами, летом поедем на практику. Прямо в горы! Девочки говорят, что это не очень интересно, но они-то там уже были.

— Девочки?

— Мор, Иссель, — Ида заметила его удивление и пояснила: — Они нормальные. Странные немного, как все альвы, но они мне помогают всегда, отвечают на вопросы. Потом, мы вот тоже странные, если спросить кого-нибудь в городе.

Это были какие-то другие Мор и Иссель. На взгляд Ника, они были худшим вариантом альвов: сил немерено, а мозг до использования этих сил еще не дотягивает. Как раз доросли до уровня четырнадцатилетних, хихикающих над неприличными словами и считающих себя лучше всех. Впрочем, может на них и правда повлияло внушение от Хольды? Её гнев чувствовался тогда везде, Ник почти был уверен, что наутро возле двери окажутся новые ледяные статуи.

— … и Эрик тоже. Он говорит, что мы организуем выезд для полевых испытаний, есть такая долина, где мы никому не помешаем.

«И Эрик тоже. Туда же». Это ему понравилось еще меньше, но какой смысл думать о посторонних людях, когда танцуешь единственный танец за весь вечер с той, с кем хотелось бы танцевать всё время? Жаль, что больше ничего сделать нельзя. Отбиться там шпагой сразу от пятерых или быстро спасти пару государственных деятелей. Ник прикинул свои шансы и решил просто нормально выполнить все фигуры и ни с кем не столкнуться, тоже своего рода подвиг.

— А ты… вы…

— Можно на «ты», — быстро сказал Ник. Ида улыбнулась.

— Я хотела спросить: ты, когда в прошлый раз разговаривал с герром Каспером, что-то ему рассказывал про троллей. Ты их правда видел?

— Наш север для них слишком шумный, — хмыкнул Ник. — Но некоторые остаются на зимовку, да. Мы так в детстве пошли всей ватагой гулять, катаемся с горки, уже вымокли, все в снегу, а уходить не хочется. И тут из-под холма, с которого мы катаемся, кто-то говорит: «По домам пора!». А мы думаем: чего это пора, светло еще, и дальше катаемся. Тут немного погодя опять кто-то говорит: «Шли бы вы домой!».

Ида ойкнула, готовая то ли рассмеяться, то ли испугаться.

— У нас самый младший, Йенс, дергает меня за рукав: «Ник, нам из горы говорят, что домой пора, слышишь?». А у нас же соображения никакого, знай, опять санки наверх потащили. И тут из холма как рявкнут: «Живо домой, а то задам!». Мы как побежали!

— А потом?

— Потом дома мне уши пообещали оторвать, и мы туда больше зимой не ходили. А к весне и холма этого уже не было. Наверное, троллю жарко стало, и он ушел.

— Вот бы посмотреть, — сказала Ида. — Знаешь, я у букиниста книжку со старыми заклятиями нашла, так там и простые, ну, на хорошую погоду. «Сидели почтенные жены, пряли тонкую пряжу…», всё такое… И какие-то очень древние, «Как отвадить троллей от огорода», например.

— Да, сейчас такое не пригодится. Ты ими пользуешься?

— На работе нет. Там все процессы ближе к технике, чем я представляла. Но заклинания гораздо легче запомнить.

Вечер переходил в самую активную стадию. Именно в такие моменты в сказках стран подобрее появляется злая фея, чтобы наложить проклятие. Или, как в любимом дальгрийском эпосе, чудовище под холмом, не в силах больше выносить звуки музыки и шум, приходит разбираться.

Ида вдруг вцепилась в его руку так, что он сначала, не думая, отодвинул ее за спину, потом огляделся. Никого опасного рядом не было, только надутый господин средних лет. Он с недоумением посмотрел на Ника.

— Здравствуй, Ида, — сказал господин.

— Здравствуй, — ответила Ида и пояснила Нику: — Это мой отец. А это герр Хольст, мы вместе работаем.

— Очень приятно, — кисло сказал её отец. Он был похож на несколько оплывшего снеговика. — Можно тебя на пару минут?

— Да, конечно, — её голос изменился, но Нику она все же улыбнулась на прощание. — Спасибо за танец.

Они отошли к окну, Ник оглянулся несколько раз, но разговор там вёлся спокойно, никто никого не хватал за руки и не угрожал.

— Она всё-таки приехала? — спросил Арвид Дюрфор.

— Давно, — ответил Ник, но спохватился. — Вы про кого?

— Про загадочную незнакомку, спасшую Юхана.

— Вы-то откуда знаете?

— Так все что-то да знают, — Арвид пожал плечами. — Юхан почти ничего не рассказывал, вы не думайте, но это же заметно. И говорят…

— Что говорят?

Принц Фредерик возник у них за спиной так неслышно, словно всю жизнь учился подкрадываться. Может, и учился, мало ли, какие наставники у принцев.

— Пока ничего, Фредди, — честно ответил граф. — Мы с Олафом не распространялись, ты знаешь. Но магию при дворе чуют многие. Вот им и интересно.

— Предоставь мне завтра утром список всех интересующихся, пожалуйста.

Фредерик кивнул им и пошел к группе полицейских, которую горячо приветствовал Его Высочество Юхан. Как раз сейчас он целовал руку невысокой альве в бирюзовом платье. Маргарета Андерсен приехала на бал.

— Бритонский посол тоже ведь маг? — спросил Арвид.

Ник мысленно хлопнул себя по лбу.

— Еще какой. Если он это почует, будут неприятности.

— Я могу пока напустить на него матушку. Если сказать ей, что дело государственной важности…

— Идея — класс! — Ник не удержался и толкнул Арвида кулаком в плечо. Тот, обычно бледный, даже порозовел.

— Редко получается принести пользу, — объяснил он. — Найду матушку, а потом, наверное, Олафа?

Сварта тревожить смысла не было, да и не хотелось выглядеть малышами, со всеми проблемами бегущими к старшим.

— А потом я вас сам найду, — пообещал Ник.