Глава 15

27 декабря 1926 г.

Как потом рассказывали очевидцы, звук, с которым взорвалась картина, был такой, будто рванул баллон у маленького дирижабля.

Ник бродил по залу, в котором все еще оседала пыль. Двое работников музея тихо проверяли по описи оставшиеся экспонаты в зале. В окно светило зимнее солнце, небо было голубое, как на открытках.

— Картина «Альвы, приносящие дань» сообщил Виланд, их эксперт. — Вот, табличка осталась, остальное разлетелось.

— Шедевр?

— Да вроде нет, но кто их разберет. И мы пока не разберемся.

Они покосились на пространство перед дырой в стене. Туда, где дрожала и гудела остаточная магия. Откуда недавно забрали тело альва.

— Вообще пока не представляю, как это удалось. Считай, сырая магия, мы должны были давно почуять.

Виланд выглядел одновременно сердитым и напряженным — новая задача вот-вот захлестнет его целиком.

— Сколько людей было в зале? — спросил он.

— Тридцать семь, — сказал Ник и осторожно кашлянул. Дышалось с трудом. Осознать это дурацкое рождественское чудо — все живы, кроме альва, конечно, и нет рева карет скорой помощи, — получалось плохо. Их помиловали, непонятно за какие заслуги. А вот альв, и магия в зале, которая разве что не хватала за нос и не хихикала в лицо — задел на будущее. Один кошмар не случился, надо сделать всё, чтобы второго тоже не было.

Сварт появился из ниоткуда, и Ник невольно отступил. Альв посмотрел на него так, словно прикидывал — пригодится еще или сразу свернуть шею.

— Никодемус… Хольст… — слова давались ему тяжело. — Где?

Ник молча указал. Потом, понимая, что возможно огребет на всю оставшуюся короткую жизнь, пошел следом.

— Его звали Льюн, — сказал он.

— По-твоему, я не знаю? Тело?

— Мы отдали вашим. Они тоже появились почти сразу.

— Хорошо. Он не должен лежать здесь.

— Мне жаль.

Сварт не повернулся. Его руки ощупывали воздух, точно собирались лепить новое изваяние прямо сейчас.

— Мы не скорбим так, как вы, — сказал он наконец. — Льюн ушел без страха. Но этих… возомнивших себя судьями — их я найду.

— Неплохо было бы сделать это вместе с нами, — сказал тихо подошедший герр Мунк.

Сварт встал. Вот теперь он выглядел как альв из детских страшилок. Такой украдет, сожрет, лишит солнечного света и не вспомнит о тебе через минуту. В помещении всё стихло. Герр Мунк упреждающе поднял руку.

— Могли пострадать люди, Сварт. Льюн был подданным королевства. Ты тоже подписывал договор, мы работаем вместе. Или уходи и не мешай. Нельзя вертеть договор как детский волчок — сегодня туда, завтра в другую сторону.

Ник в очередной раз понял, почему начальником у них именно герр Мунк. Даже если Сварт сейчас долбанет по ним всем, это была хорошая работа и хорошие слова. Правильные.

Альв еще раз посмотрел на Мунка, тот — на альва. В конце концов Сварт выдохнул (будто снова сменил облик) и ворчливо сказал:

— С чего начинаем?

Герр Мунк посмотрел на Ника.

— С магии? — предложил тот. — Она тут просто ошмётками. Можно как-то собрать?

— Конечно, — Сварт пожал плечами. — Это довольно легко, для тех, кто понимает. Сейчас я объясню, Никодемус Хольст, ты всё поймешь и сделаешь.

Ник кивнул с каменным лицом. С другой стороны, лучше уж такой Сварт, чем то, что предстало перед ними пять минут назад.

Маргарета проснулась мгновенно и полностью. Только секунду помнила, что ей снился очень важный сон, непростой, волшебный. Такой сон мог быть вещим или показать ей скрытые нити, связывающие события и явления. Обычно эти сны были яркими и хорошо запоминались. Но сегодняшний разлетелся хрустальными осколками и горячими брызгами. Надо поставить кофейник… Брызги, капельки… Литтендроппе — Капелька, такое у нее имя в клане. В не-человеческой семье.

Маргарета повернула голову. В окне темно, до рассвета еще пара часов. Сегодня выходной, она не заводила никаких будильников, ни обычных, ни магических, не было внезапного звука, который мог бы ее разбудить. Не пели петухи, не ржала лошадь, не махал метлой дворник. Соседка Вероника уехала на каникулы к родне и в квартире она оставалась одна.

Сегодняшний день пойдет не по плану. Он уже идет не по плану.

Когда вызвали на срочное совещание, она не удивилась. Вызов был экстренный — ее жетон следователя завибрировал и запел тоненько, значит, дело большой важности. Уже наступил полдень, но Маргарета все утро просидела над чашкой кофе и своими записями по делу Поульсена. Сосредоточиться не получалось, мысли разбегались, как рисунок на воде, таяли как тонкий утренний лед на весенних лужах. Почувствовав сигнал, она даже обрадовалась. Может, хоть что-то прояснится.

Вызов был в Управление, уже хорошо. В привычных стенах чувствуешь себя увереннее. Здание жужжало разбуженным ульем, совсем не как положено в праздники. Все переспрашивали друг у друга «Что случилось?.. По какому поводу?..»

Напряжение магических нитей, усиленная охрана и смурные лица штатных магов давали понять, что случилось что-то очень плохое. Здесь замешана смерть и сильная магия. Некоторые присутствующие поглядывали на саму Маргарету. Значит, альвы при делах. Ну-ну… Возможно и без Сварта не обойдется. Нехорошие подозрения, зародившиеся с утра, только укрепились.

Вальтер нагнал ее у самого входа в большой архивный зал — подвальное помещение, хорошо защищенное магией места и наложенными чарами. Здесь время от времени обсуждались дела особенной важности и секретности.

— Привет, Марго. Испортили выходной, да? Ты уже знаешь?..

— Знаю только, что дело важное, срочное, наверняка была смерть и при чем-то магия альвов.

Напарник глянул на нее искоса и улыбнулся хитро.

— Никогда не перестану удивляться твоим способностям. Тебе ведь никто ничего еще не говорил, да? Вчера под вечер в картинной галерее произошел взрыв. Убило старого альва. Наши предполагают теракт. Посмотрим, что скажет начальство, разведка и Сварт.

— А они что, все тут будут? В смысле…

— В смысле — да, Хольст будет, от разведки, и Сварт будет, — покивал Вальтер. — Я бы их еще отдельно подергал про наше дело, как думаешь?

И подмигнул Маргарете. Как ей показалось — уверенно и лихо.

Интересно, что за карты у напарника в рукаве?

Она не успела спросить, как появился начальник Управления — Маркус Берг. Не имевший ни капли магического таланта, но прошедший за двадцать лет путь от простого оперативника до директора. Авторитет его был непререкаем.

Несмотря на общую нервозность и толчею, оказалось, что на собрание приглашено едва ли человек тридцать — в основном старшие оперативники, следователи, боевые маги и руководитель стажерской группы.

Пока Берг вводил группу в курс дела, перечисляя факты — галерея, взрыв, картина, древний альв Льюн, его благородный поступок, сотрудничество с Департаментом магической разведки, мобилизация всех свободных ресурсов… — у Марго внутри начал закручиваться не то смерч, не то узел. Что-то меняется. Что-то происходит. Но происходит ли оно прямо сейчас или просто ее догнало вселенским осознанием именно сегодня? Вовремя, ничего не скажешь…

— … улики, собранные на месте преступления. Остаточная магия. Храниться будут здесь, сами понимаете почему. Мы благодарим за сотрудничество и помощь герра Хольста и весь Департамент разведки, а также герра Сварта и… всех небезразличных представителей его народа.

А вот и они. Никодемус, серьезный и бледноватый, после бессонной ночи надо полагать, и Сварт, такой же как обычно. Только слегка шевельнул бровями на последней фразе. И глянул на нее, безошибочно найдя в рядах служащих. Взгляд его казалось что-то говорил. Не самое приятное, но что именно — она не поняла. А потом почувствовала.

Большой архивный зал был очень хорошо изолирован, поэтому запах дошел только сейчас, когда они внесли это внутрь. Стандартную сферу Тарковского-Фельдмана для сбора и хранения сырой остаточной магии, пока не разделенной на составляющие. По идее эта сфера должна не выпускать наружу ничего волшебного, но реальность всегда любит посмеяться над человеческими идеями. Магия троллей и цвергов не держалась в ней вообще, магия альвов хранилась недолго. И по-хорошему не должна была так фонить.

Смерчик внутри закрутился быстрее, узел затянулся туже.

Она опасалась этого и тем не менее ждала. Очень узнаваемые рисунки, знакомое с детства ощущения. Горячие брызги и ледяные иголочки. Туманная пленка на щеке и журчание на краю слуха. Темная тяжелая масса, родственная мировому океану, и хрустальные игривые струйки.

Течение изменилось. Она вспомнила сегодняшний сон, который повторил другой, в доме у мамы, на озере, под Йоль. Река меняет русло, неотвратимо и неостановимо. Бьет волной о берег, подмывает его, обрушивает сама на себя, поворачивает, даже если сама этого не хочет. Это лишь отражение процессов более глубоких, более масштабных. Меняется климат, меняются времена года. Огромные циклы, незаметные простому глазу, заставляют волну биться о берег сильнее, сильнее, в приступах необъяснимой ярости. Может ли разум противостоять волне? Должен ли?

— Долг у каждого свой.

— Что?.. — вылетело у нее неосознанно.

Маргарета сморгнула и оглянулась. Остальные маги сидели спокойно, но черный взгляд Сварта буравил ее одну, прицельно. Или ей так казалось.

— Вам предстоит сделать выбор.

— Да, надо распределить обязанности, — снова зазвучал голос Берга, — Стажеров направим в архив и на работу с гражданами. Опросы, стандартный сбор информации. Маги проанализируют содержимое сферы. Фрекен Андерсен, вы готовы взять на себя еще один груз?

Да что они, сговорились что ли…

Пока она думала, что ответить и кому, вдруг отозвался Вальтер:

— А это будет зависеть от того, продолжаем ли мы дело Поульсена или его забирает разведка.

Окружающие слегка притихли. Берг вопросительно глянул на Никодемуса Хольста. Его взгляд повторил и Вальтер. И Сварт. Хольст неловко пожал плечами.

— На этот счет распоряжений от герра Мунка не было.

Сварт поднял бровь на миллиметр. Вальтер ухмыльнулся, переглянулся с начальством и легонько хлопнул в ладоши.

— Ну и славно. И раз уж так, то нам скорее всего понадобится ваша помощь. Марго, что там насчет Хольды? — он довольно чувствительно пихнул ее локтем. Видимо заметил что-то. Давно работали вместе.

Маргарета очень постаралась собрать воедино разум, заполненный водоворотом мыслей и ощущений. О семье и долге, о крови и наследии, о глубинной природе народа альвов и ее подчинении большим законам мироздания. О своем личном выборе и возможности его сделать…

— Фру… Хольда никогда не общается с полицией лично, — начала она несколько заторможено, — но сейчас крайне необходима её консультация. Мы выяснили, кто и как убил Поульсена, но там было третье лицо и сильное магическое вмешательство. Очевидно этот участник действия забрал книгу и использовал заклинание настолько древнее и мощное, что даже бабушка Сёй не смогла его определить.

При этих словах Сварт едва заметно наклонил голову вбок. Впечатлился?

— Наше отделение готово посодействовать в этом вопросе, — подал голос Никодемус.

— Если дело останется у нас, то мы с благодарностью примем вашу помощь, герр Хольст, — тут же отозвался Вальтер, будто и ждал этой реплики.

Маргарета глянула на Никодемуса, потом на Сварта. Если Вальтер так уверен… У него точно за пазухой есть какой-то неизвестный ей оберег против разведки. Да и хорошее отношение Никодемуса к ней самой после истории с Юханом тоже чего-то стоит. Она могла бы конечно попросить и Сварта помочь ей поговорить с Хольдой, но тот ясно дал понять, что потребуется взамен. На это она пока не готова. Не сейчас.

— Благодарю вас, герр Хольст, — вторила Маргарета напарнику. — Это была бы с вашей стороны неоценимая поддержка.

Сварт улыбнулся уголками глаз. Разумеется, так просто она не отделается, но как минимум пару дней на раздумья у нее будет.

Когда распределение задач закончилось, и сотрудники потянулись расходиться по местам, Маргарета едва не за рукав оттащила Вальтера в сторону.

— Это что такое было? У вас что, Мунк в заложниках?

Напарник усмехнулся и подкрутил несуществующий ус.

— Ну… не в заложниках конечно… Ладно, ладно, не гори глазами. Просто мы с Себастьяном вместе учились, и на практике в одной упряжке гоняли мелочь по улицам. Вот как сейчас с тобой. А потом он поднялся выше, а мне и тут неплохо. Но Себ не забывает старых друзей, за что я ему благодарен. Зато смотри как этот твой Хольст будто жабу проглотил, — напарник снова хихикнул, — Но молодец, воспитанный.

Марго невольно тоже улыбнулась.

— Да ну вас, герр Хольст хороший…

— Хороший, хороший, конечно. Но дело не отдадим. А что у тебя за гляделки были со Свартом?

— Что, так заметно? — Маргарета аж встрепенулась.

Вальтер покачал головой из стороны в сторону. Марго потупилась и вздохнула. Как бы так сказать, чтоб ничего не сказать…

Напарник махнул рукой.

— Это ваши альвовские дела. Когда будешь готова — расскажешь. Пойдем работать.

Маргарета благодарно улыбнулась. Когда-нибудь она будет готова. Но не сегодня.

28 декабря 1926 г.

Особняк в центре Фрингена редко замечали. Может, потому что у тех, кто слишком долго смотрел на ограду, начинало рябить в глазах, они вдруг вспоминали о чем-то важном и спешили прочь. Может, потому что сам особняк было и не разглядеть толком из-за деревьев, или потому что все смутно знали — здесь находится скучнейшее заведение. Архив животноводства, или бюро по перепечатыванию телефонных справочников.

Когда король пожаловал ему дом в столице, Сварт попросил, чтобы был этот дом в тихом месте. Улицы еще не было, только заросший травой пустырь. Прошла пара веков, и дом внезапно оказался едва ли не в центре Старого города. С одной стороны его подпирала церковь святой Петронеллы, все еще чопорно поглядывавшая на такое соседство, но куда ей деваться. С другой — особняк заводчиков Энгстрёмов, долго пытавшийся доказать, что может занимать еще больше места. Но после того как с его ограды в третий раз пришлось отдирать невероятно цепкий плющ, особняк тоже присмирел. В целом, почти без усилий, улица так и оставалась тихой. Другие соседи здесь просто не задерживались.

Утренняя гостья прошла по улице незамеченной, только приоткрылась и снова захлопнулась калитка. На дорожке, засыпанной снегом, не отпечатались ничьи следы, а вот ветки шиповника в живой изгороди покрылись инеем.

Ниссе в прихожей прижался к стене и стянул с головы колпачок. Когда гостья прошла, он опрометью кинулся на кухню. Там, в отличие от других комнат, горел огонь в печке. Ниссе присел на пол, опёрся спиной о белую — и тёплую! — плитку облицовки. За окнами, в саду, стояла тишина, которая бывает только при сильных морозах.

— Добро пожаловать, Мать Бурь, — сказал Сварт.

Он сидел на полу комнаты, которой полагалось бы быть бальным залом. Но в ней никогда не танцевали, и вощеный паркет выглядел так, словно по нему не ходили вообще. Зато стены давно лишились штукатурки, по ним ползли в разных направлениях корни деревьев и жилки руды всех возможных цветов.

— Всё играешь? — спросила старушка. — Судьбу не обгонишь, помнишь ведь?

— Помню, — альв взмахнул рукой, и узоры на стенах изменились. — Но иногда мы идём вровень.

Старушка покачала головой — ни дать ни взять, заботливая бабушка вздыхает о том, что внук заучился и несет чушь.

— Ты не первый, кто так говорит, Сварт. Назвать остальных, и где лежат их кости? Если уж Первый Народ стал забывать.

— Я не имел в виду ничего дурного, — Сварт встал. — Но я почуял новую королеву уже давно. На Зимнем балу было понятно, что это она.

— Да уж, — старушка закивала, осталось только подпереть румяную щеку кулачком и завести разговор о старых временах. — Мы и привыкли, что только с нашей стороны хольды всё держат, да? Хорошая девочка, справится?

— Ей двадцать, Мать Бурь.

— И что? Были королевы и помладше неё, ничего, всё шло своим чередом.

— Некоторые тоже довольно быстро умирали тогда. Где лежат их кости?

— Сварт. Её судьба уже случилась. Как и моей младшей сестры. Я не знаю, чье везенье возьмет верх. Ты не знаешь. Мы думали, что обойдемся без людей после той… неудачи.

— Мы заперли её, а она проросла. И я не уверен, что она готова.

— Знаешь, — сказала хольда. — У людей есть прекрасный обычай — давать подзатыльник. Я тоже боюсь за свою младшую сестру, но столько нытья перенести не могу. Договор был заключен в том числе и из-за того, что твои любимые люди решили схитрить.

— Но это были не все люди на свете.

Хольда прищелкнула языком.

— Молодец. Может, эта новая девочка тоже будет сама по себе. А теперь самое время предложить мне немного лакрицы.

Ник привык к гулу магии, как мельник должен привыкать к шуму колес и жерновов, как часовщик должен распознавать стук каждого молоточка в механизмах. И то, что он слышал, чуял сейчас, Никодемусу Хольсту не нравилось.

— Чем могу помочь? — спросил Эрик Мёллер. Он, вопреки своей обычной улыбчивости, глядел хмуро. Интересно, что слышал он, человек без капли магии?

— Его Высочеству пока не стоит покидать дворец…

— Да, несчастье в галерее. Вы знали того альва?

— Больше слышал. Он из старейшин, неплохо относился к людям, но мы не встречались.

— Вероятно, у вас много работы.

— Хватает, — согласился Ник. — Так вот, Его Высочество просил пока привезти ему бумаги, хочет доделать задание, которое поручили здесь.

«И заодно надо проверить, что ничего из личных вещей Юхана здесь не осталось.»

— Конечно, идемте. На самом деле, это несрочно, но я понимаю.

За окнами «Погода для вас» шел снег. Густой, словно кашу замешивали, даже день потемнел, хотя полдень еще не пришел. Сотрудники деловито шагали по коридорам, глядели на Ника, не узнавая. А его не было всего несколько дней.

— Что говорят ваши прогнозы? — спросил Ник. Раз уж работаешь по совместительству в такой конторе, можно хотя бы точно узнать погоду на ближайшие дни. Он не то чтобы всерьез рассчитывал на выходной, но вдруг он у него будет, и вдруг Ида тоже будет свободна, а он так и не сходил еще на каток в парке Баккен…

— Ничего внятного, — ответил Мёллер. Казалось, что ему тоже вдруг стало неприятно видеть Ника.

Никодемус закрыл левый глаз и постарался взвесить и измерить Эрика Мёллера через колдовской прищур. Способ старый, деревенский, «неэстетичный» — морщились преподаватели в академии. Ник считал, что если рабочий, то и пусть работает. Для деда Хенрика нормально, для его прадеда тоже, значит, и для Ника Хольста подойдёт.

Пусто, тихо. Нервничает, но видно и правда что-то с погодным делом у них не ладится. Что, Ник не понимает, что ли. Работа всегда готова подложить свинью, чтобы не расслаблялся. Вот и у них тоже…

Вчерашнее заявление полиции о деле Поульсена его почти не удивило, его тогда уже мало что удивляло. Фрекен Андерсен, конечно, держалась молодцом, а бойцовский дух Ник уважал. Она даже не упомянула принца Юхана, а могла бы, и была бы права. К тому же, начальство дало четкие инструкции. Если слова «Вальтеру будет нужна помощь, постарайся оказать её» — не четкая инструкция, то Ник и не знал, что еще ей считать.

Оставалось, конечно, объяснить это фру Хольде, и тут воображение Нику милосердно отказывало. Он решил действовать по ситуации, всё-таки и правда доступ к ней у него был, может попросить о встрече. Если он кому-нибудь дома будет рассказывать, с кем общается, почти диктует, что делать, никто не поверит. Не нравилось ему это всё.

— У герра Каспера занятие, — предупредил Мёллер, когда они подошли к лаборатории.

Магическую разминку Ник наблюдал уже много раз. Большой зал со стеклянными панелями вместо крыши и черными школьными досками по стенам мог вместить всех работников «Погода для вас», и еще два раза по столько. Сейчас там был только отдел герра Каспера.

— И фру Хольда здесь?

— Она стала чаще выходить, — сказал Эрик. — Давайте посмотрим?

Ник хотел ответить, что к его делу это не относится, с Хольдой он предпочел бы общаться наедине, но с удивлением обнаружил, что они уже вошли в зал, и Эрик Мёллер осторожно прикрывает дверь. В ушах возобновилось тиканье отстающих часов. Какие-то колеса безнадежно затупились или работали вхолостую.

Ник поискал глазами Иду. Та стояла в толпе, сбоку крутилась та альва, Мор, что-то нашептывала ей в ухо. Ида чуть заметно улыбалась.

Фру Хольда слушала, как герр Каспер объясняет отделу задачу. Лицо ясное, точно зорька на морозе. Ник снова подивился её такому человеческому воплощению. Кажется, или у неё даже глаза стали темнее за эти недели?

— … таким образом, установив связь в парах, мы попробуем повлиять на баланс магических сил друг у друга. Действие это изматывающее, но помогает прежде всего оценить свои возможности. Вперёд! — бодро закончил герр Каспер. — Мор? Вы что-то хотели спросить?

— Да, — альва, прилежная ученица («Кого она хочет обмануть?»), опустила поднятую руку. — Можно сначала посмотреть на каком-нибудь одном примере? Наблюдение тоже важно, вы говорили.

— Удивлен, что вы запомнили. Но это правда, посмотрите, оцените, сделайте выводы. Кто хочет попробовать?

Герр Каспер огляделся, но Мор снова заговорила, обращаясь к Хольде. Это был высокий язык альвов, для торжественных церемоний. Ник механически переводил про себя, пытаясь ничего не упустить.

«Госпожа, если вы больше не сердитесь…»

«Я никогда не сержусь.»

Надо же, удивился Ник, и Мор может признать ошибку. Но та, в ответ на кивок Хольды, не вышла к ней, а подтолкнула в спину Иду Магнуссен. Та растерянно оглянулась, альва только улыбнулась, и Ида сделала еще шаг.

— Фрекен Магнуссен, — прохладный голос заполнил весь зал. — Мы снова с вами подаём пример.

— Да, фру, — голос Иды внезапно оказался ничуть не тише.

Ник смотрел, как они смотрят друг на друга, как все смотрят на них, и нехорошее чувство догнало его, как обрушившийся с веток снег. Он протянул руку — и упал по ту сторону.

Лето позвало его — шелестом свежих листьев в роще, плеском теплой воды у самого берега, шершавым песком под босыми ногами. Вкусом ягод и кислицы на языке. Летом не надо думать, можно просто жить, не боясь холодов, они далеко-далеко за тремя дверями и девятью засовами. Лето — это промельк рыбьей спины в ручье, жидкая смола на еловом стволе, костры теплыми ночами, и цветочный венок на светлых волосах.

— Я не узнала тебя. Сразу. Здравствуй, сестра.

— Здравствуй. Что теперь?

— Мы все знали, знаем, что должна быть еще одна, не только мы, — фру Хольда вглядывалась в лицо Иды так жадно, словно и правда обретала давно потерянное. — Только не ожидали, что это наступит так скоро. Что это будешь ты.

Всё происходило быстро, слишком быстро. Ник не успевал услышать то, что они говорили, пока обходили друг друга по кругу. К концу оборота не было ни Иды, ни той фру Хольды, к которой он уже почти привык. Лето стояло против Зимы, и одну окутывал теплый летний туман, вокруг второй соткался сверкающий снежный плащ. Он не знал, что делать: снять эти чары с Иды он не может, остановить Хольду своими силами — тоже. Реальность плясала дурные пляски, он едва мог оставаться в сознании.

— Нам нужна битва.

Ида рассмеялась так, как он никогда раньше не слышал.

— Не самим же нам сражаться. Всегда есть рыцари.

— Это правда, — кивнула фру Хольда, и Эрик Мёллер встал рядом с ней, закованный в серебряную броню с ног до головы. Его лицо еще оставалось человеческим, но Ника он смерил отнюдь не дружелюбным взглядом.

— Твой рыцарь медлит, — сказала Хольда.

Ида повернула голову, посмотрела на Ника с весёлым удивлением: что же ты? Он поднялся, не чувствуя ног, медленно пошёл к ней.

За такой взгляд и улыбку он прыгнул бы с ней через самый высокий костер в честь середины лета, рука об руку. Переплыл бы озеро, ушел в горы за сокровищами. Но — ради Иды Магнуссен, а не той, кем она была сейчас. Что это за колдовство?

Он встал рядом с ней, и руку потянуло вниз тяжестью меча. Ник успел бросить взгляд на рукоять, оплетенную золотыми листьями папоротника и побегами земляники, почувствовал доспех на плечах — и очнулся.

— … за эту наглядную демонстрацию, — говорил герр Каспер. — Теперь попрошу всех остальных также заняться делом.

— Я ухожу, — спокойно сказала фру Хольда. — Всего хорошего, фрекен Магнуссен.

— До свидания, — Ида стояла раскрасневшаяся, Ник чувствовал на расстоянии, какой жар от неё идёт. Почему остальные так спокойны?

— Может, займемся делом? — неприветливо спросил Эрик Мёллер. Как будто это Ник начал.

— Что это было? — спросил он.

Технический директор «Погода для вас» пожал плечами.

— Обычная тренировка. Давайте поторопимся, герр Хольст, у меня много дел.

Сейчас шаги давались легче, чем в его видении, но Ник честно признал — сил у него осталось мало. Он чуял, что сдержанный, вежливый Мёллер будет доволен, если он свалится прямо здесь, поэтому решил, что до конторы дотянет любой ценой. С Хольдой сегодня уже не стоит и пытаться.