Глава 9

20 ноября 1926 г.

Погода вела себя как капризная девица в простуде. С утра то сыпал противный мокрый снег, то проглядывало редкое бледное солнце. От порывов ледяного ветра невозможно было спрятать руки, стоило достать их из карманов, как они тут же замерзали до боли.

Тем не менее на воскресном рынке толклись люди, лотки и лавочки зазывали товарами, на каждом шагу озябшего покупателя соблазняли продавцы пряного глинтвейна, пончиков и горячих пирожков.

И надо же было выйти в патруль именно сегодня. Вчера еще серую мостовую украшали сухие желтые листья, присыпанные свежими белыми снежинками, небо было ярким, а дыхание бодрил легкий холодок.

— Вальтер, зачем мы сюда пришли? Наш отдел ведь не занимается улицей.

— Во-первых, это наш долг — помогать патрульным в выходные и праздники, и лучше сегодня, чем в канун Йоля, уж поверь мне. Во-вторых, будешь избегать улицы — так и останешься кабинетной писакой, и ничего не узнаешь. Настоящий сыщик должен на земле работать, чуять, чем люди живут.

— Я и так чую, я маг… — насупилась Маргарета, поглубже пряча нос в шарф.

Вальтер усмехнулся, оглядывая площадь.

— Маг, конечно. А далеко чуять можешь? Вот карманника, например, а?

— Нет такой магии, у альвов точно. Это у Бека только дар, но он особенный.

— Именно. Поэтому глазами надо смотреть, а не на магию надея… о, смотри-смотри!..

Он сжал ее предплечье, привлекая внимание.

— Куда?

— Вон дама, видишь? В лисе. Толкается у ювелирной витрины.

— Неужто украсть хочет? Такая дама?

— Эх ты… маг…

Дама в лисьей горжетке как-то уж очень активно напирала на стоящую перед ней модницу в шляпке с перьями цапли, та уже собралась повернуться и что-то сказать, как вдруг «лиса» обернулась и взглянула прямо на них.

Вальтер изобразил легкий поклон и прикоснулся к краю шляпы. Дама вздернула подбородок и куда-то очень поспешила, по пути несколько раз оглянувшись.

— Вы что, ее знаете? Или она тоже с магией? — Маргарета аж нос из шарфа высунула, так ей вдруг стало интересно.

Вальтер покачал головой.

— Не знаю. Но возможно она знает меня. Может и способности есть, или просто чутье. В воровском деле чутье надежней магии.

Маргарета покосилась на напарника, но дальше расспрашивать не стала. Только снова укуталась потеплее.

Час-другой они фланировали по площади, переглядываясь со знакомыми патрульными. Спугнули пару карманников, разок дернулись от свистка над ухом, помогли разогнать начавшийся было скандал, едва не перешедший в драку.

Когда ноги и руки у Маргареты совсем замерзли, Вальтер, пользуясь их внештатным положением, угостил ее глинтвейном.

— Еще пару часов и пойдем, вон уже народу меньше становится. Но сейчас самое опасное время, у патрульных глаз замылился, а второе дыхание еще не открылось. Доживешь?

— Доживу. Если что, у меня заклинание есть бодрящее. Ой…

— Что?

Она недоверчиво хихикнула, посмотрела на стаканчик с напитком и покрутила головой по сторонам.

— Ну, если это не магия, то я не знаю. Тут рядом кто-то что-то украл, я прямо чувствую.

— Что, все-таки можешь карманника почуять? — Вальтер даже хлопнул себя по бедру и тоже оглянулся.

— Нет, это не совсем… Вот, вот этот!

Маргарета безошибочно ткнула в спину паренька, спокойно шедшего по своим делам с кульком пончиков. Вальтер засомневался, нахмурился, покосился на Маргарету, потом снова на мальчишку. И тут их нагнал запоздалый свист. Парнишка вздрогнул, присел, и припустил бы бегом, если бы сильная рука Вальтера не схватила его за ворот дешевого серенького пальто.

— Пусти! — мальчуган забился, как рыба на крючке, прижимая к себе кулек, но хватка бывалого сыщика была неумолимой. Под продолжающийся свист патрульного он развернул свою добычу лицом к себе.

— О, вот так встреча… Ленни… Привет-привет. Опять сбежал?

Мальчишка не издавал больше ни слова, только сурово сопел, сдвинув рыжие брови и пытался вырваться. Но не тут-то было.

— Ленни, я тебя не буду всю жизнь ловить вот так за шиворот. Когда-нибудь ты сядешь в тюрьму, а это очень плохое место, гораздо хуже, чем приют. Неужели ты хочешь сесть в тюрьму за кулек пончиков, парень?

Маргарета помахала патрульному, который перестал свистеть, кивнул ей и вернулся к своей работе.

А напарник меж тем продолжал свою воспитательную речь.

— … так что сейчас мы либо оформляем тебя в участке, либо возвращаем украденное и спокойно идем обратно в приют, и там ты обещаешь мне и фру Кляссель, что больше бегать не будешь.

Ленни перестал рыпаться и скосил глаза на Вальтера, чуть прищурившись.

— Но я знаю, что ты врун, Ленни, и обещания твои стоят недорого, — продолжал спокойным тоном сыщик, — Так что я уж попрошу фру Кляссель запереть тебя в чулан на недельку-другую, чтобы ты подумал, как плохо сбегать, а еще хуже воровать. И если я тебя еще раз поймаю, ты уже отправишься прямиком в полицию, а дальше сам знаешь куда.

При слове «запереть» пацан побледнел, отчего на носу и щеках его выступило несколько веснушек. Когда Вальтер своей недрогнувшей рукой повлек мальчишку в сторону лотков с пончиками, тот снова уперся ногами, засопел, забился… Всё это молча, стиснув зубы.

— Эх, Ленни, ничему-то жизнь тебя не учит. Ну что ж, если ты такой непримиримый, придется нам применить магию. Фрекен, будьте добры…

Маргарета хлопнула глазами, потом кашлянула и улыбнулась, стараясь придать улыбке побольше кровожадности, что на такой погоде было совершенно нетрудно. Подняла руку в перчатке и зловеще пошевелила пальцами. Ладонь окутало слабое голубое мерцание.

— Не надо! — тут же хрипловато крикнул мальчишка, — Не надо магии, пожалуйста! Я… Он… там… Не запирайте, он же умрет…

И тут же затих, только глазами испуганными туда-сюда водил. То на Маргарету, то на Вальтера, то шарил кругом, ища возможности к бегству.

Вальтер так же спокойно поднял брови и взглянул мальчику в лицо.

— Кто он? И почему умрет?

— Ханс?.. — неуверенно спросила Маргарета, — Его зовут Ханс, верно? И ты украл эти пончики для него. Это твой друг, и вы с ним попали в непростую ситуацию.

Она все еще с удивлением переводила взгляд со стаканчика глинтвейна на вторую свою руку, мерцающую магическим светом. Она-то знала, что кроме мерцания в этой магии ничего не было.

Ленни сглотнул и теперь смотрел на нее с почти суеверным ужасом. Впрочем, как и Вальтер.

— Как вы узнали… Вы…

Маргарета улыбнулась, все еще стараясь держать впечатление.

— Ты когда волнуешься — очень громко думаешь. И от тебя пахнет… Ну-ка…

Она резко наклонилась к нему, мальчик отшатнулся, аж пальто затрещало. Сейчас ее лицо мало напоминало человека, и стараться было не надо. Даже Вальтер вздрогнул от неожиданности, но ворот не выпустил.

— Точно. Тот же запах. Так, давай немедленно рассказывай, как вы с этим Хансом попали под артефакт, а лучше веди-ка нас к нему. Ты прав, он действительно может умереть, если ему вовремя не помочь.

Бедняга Ханс оказался парнем чуть постарше Ленни, но ему досталось гораздо сильнее. Когда Вальтер и Маргарета забрались в подвал заколоченного магазинчика через две улицы от площади Нюстед, куда их таки привел невезучий похититель пончиков, они сперва услышали тихое поскуливание, а потом и голос, произнесший «Уэнни… эуо уы?…»

— Ох-хо-о… — только и вырвалось у Маргареты, когда они подошли ближе и она увидела, что стало с лицом юноши, лежащего на груде старого тряпья. Особенно пугающе выглядели глаза — абсолютно белые и неподвижные.

Как и ожидалось, от пострадавшего шел крепкий мертвый дух той же магии, что ударила по бедолаге архивариусу, и в то же время она чуяла нотку какого-то неизвестного боевого заклинания, профессионального, точного, не чета кустарным поделкам для дешевых артефактов. И весь этот букет на самой грани восприятия был приправлен тонким морозным налетом зимней стихии, той самой, что убила Поульсена, и той, что в избытке гуляла по закоулкам «Погоды для вас». Похоже, разговор с Хансом и Ленни предстоит долгий и обстоятельный. Пончики точно пригодятся.

Из дневника Роберта Макалистера, антрополога и этнографа.

Сегодня договорился с местным сотрудником съездить в поселок, где живет настоящая альва. Подумать только, здесь до сих пор в ходу приношения от людей волшебному народу и доброе соседство. Ах, если бы наши фейри остались такими же, как в сказках и легендах. Еще каких-то сто лет назад жизнь на острове была совсем иной. Слушая рассказы местных, и встретив в городе нескольких настоящих альвов, я остро ощущаю ностальгию по тем временам, которые не застал. Мы много потеряли с уходом народа холмов, и задача моя и моих коллег-ученых разобраться в истоках этой беды. Интересно, что накопает Джонатан в своих болотах…

Путь до поселка занял совсем немного времени, здешние расстояния даже меньше наших. Очень хорошо развито железнодорожное сообщение, а на местности можно нанять кэб. Но я попросил Стефана пройтись пешком, поговорить с людьми. Поселение называется Стрёммар, оно стоит на очень живописном озере, в которое стекаются ручьи всего местного бассейна, а со стороны города оно дает начало реке Фринбрёкк.

Стефан любезно предложил мне показать, как сельчане приносят дары альвам и просят благословения на урожай следующего года. Он очень сочувственно относится к нашей проблеме с дивным народом и вообще парень понимающий, не задает никаких вопросов про двойные отчеты и прочие очевидные детали.

Надо было видеть мое удивление, когда местный житель, с которым мы пару часов беседовали о традициях и обрядах, просто собрал в корзинку всякие приятные мелочи вроде вышитого платка, пирога с яблоками и запеченной утки и понес это в дом на соседней улице. На мой вопрос, что он будет с этим делать, оба они — и селянин и Стефан едва ли не в один голос ответили: «Приносить дары альве». Все еще не могу отделаться от потрясенного осознания, что настоящая чистокровная альва живет по соседству, и они просто дарят ей подарки, не соблюдая никаких особых ритуалов. Впрочем, научный метод пока не может зафиксировать то особое настроение, с которым происходит общение людей и их местной покровительницы. Как я узнал от коллеги, эта альва потомственная и имеет некую связь с водной системой округа, особенно с озером и речкой.

Имя ее Брёкк, что в переводе и значит «Ручей», и при знакомстве она оказалась довольно приветливой дамой дивной красоты, как и положено альве. Меня приятно удивил ее очень современный живой ум, осведомленность и ирония. Так, на просьбу показать владение силами она засмеялась надо мной и сказала, что понимает нашу сиротскую тягу к любому чуду за отсутствием собственных, а после посоветовала посетить «Страну вечной зимы». Но буквально через пару минут одним лишь взглядом остудила мой чай и превратила его в обычную воду с осадком на дне. Мое сердце сжалось от тоски по тому волшебству, что так легко присутствует в жизни местных жителей, и которое мы потеряли.

В Фрингене было много хороших отелей. «Аттердаг» служил пристанищем серьезным негоциантам, «Метрополь» обжила богема. Старейший, «Эксельсиор», давно облюбовали для встреч резиденты разведок, вежливо не замечающие друг друга, если что. «Кружок по интересам», как едко отзывался о них герр Мунк, впрочем, и сам посещающий «Эксельсиор» время от времени. Однако дела, требующие скрытности, в последнее время делались в «Северном Ветре», большом отеле рядом с вокзалом. Постояльцы даже могли пройти прямо к перронам по крытой галерее. Тут всё время кто-то заезжал и выезжал, лица и имена сменялись быстрее погоды за окном.

Никодемус сидел в чайной комнате и в третий раз перечитывал вечернюю газету. Он не торопился. В разделе объявлений предлагали на продажу костюмы-тройки, детские коляски, печатную машинку в очень хорошем состоянии, полное собрание проповедей и научных трудов профессора Листарда, а также набор открыток с видами северных гор (вид на гору Кебнет отсутствует). Последнее объявление выглядело странно, ну да газеты постоянно читает по работе не он один. Он снова открыл первый разворот. Там красовался фотографический отчет о возвращении принца Фредерика. Корабль причаливает, толпа на пристани размахивает флажками (фру Томсен тоже собиралась пойти). Принц Фредерик в мундире спускается по трапу, сдержанно улыбаясь. В руках он держит традиционный подарок от русалок — каменный горшок с тюленьим жиром.

Ника вызвали в Розенхоф через три часа после прибытия «Непокоренного». Проводили в кабинет принца, где Ник выложил всё, что знал и наблюдал.

«Неплохо, герр Хольст, — Фредерик одобрительно кивнул. — С отчетом Мунка я уже ознакомился, но хотел увидеть вас лично. Еще один вопрос: мой брат рвется пригласить на Зимний бал фрекен Андерсен. Вам есть, что сказать?»

Ник задумался. А что тут скажешь, кроме правды?

«Фрекен Андерсен спасла Его Высочество. Если бы мы стали разбираться с этими чарами позже, последствия были бы хуже.»

«Я знаю, — тепла в голосе принца не было. — Фру Хольда заверила меня, что виновные понесли наказание.»

«Да, — Ник вспомнил, с каким видом бродили по зданию эти альвы. Совсем девчонки. — Им сейчас нелегко».

«Я рад. Но мой брат все еще привязан к фрекен полицейской? Я прочитал отчет по воздействию, не надо мне его пересказывать. Просто хочу услышать ваше мнение.»

Никодемус вспомнил сосредоточенное лицо Маргареты Андерсен, когда она распутывала чары. Они с ней были на одной стороне, ищеек никто не любит, хоть магически одаренных, хоть нет. У этой полуальвы наверняка есть свои цели, мечты, в которые принц не входит. Он надеялся, что не входит.

«Фрекен Андерсен ведет себя очень корректно.»

Принц Фредерик вздохнул и совсем не по-королевски почесал в затылке.

«Какие у вас планы на Зимний бал?»

«Быть при Его Высочестве.»

«Хорошо. Значит, еще увидимся. Когда вы планируете свою… встречу?»

«Завтра, Ваше Высочество.»

«Желаю удачи.»

Удача была очень нужна.

— Прошу прощения, задержался, — Тормунд Эйде, дружелюбно улыбаясь, сел напротив. — Посольские дела, пришлось сидеть на органном концерте, потом подносить цветы, чей-то столетний юбилей.

— Ничего страшного, — вежливо ответил Ник.

— Так что вы хотели узнать? Простите, что так в карьер, без обсуждения погоды, но дел еще полно.

— Я постараюсь быстро. Приходится перепроверять все детали, связанные с вашим мальчишником, сами понимаете.

— Понимаю и не завидую. Хотя я на вашем месте уже закрыл бы это дело.

— Нашли бы виновных?

— Нет, у меня с охотничьими навыками плохо, — Тормунд Эйде снова улыбнулся, довольный жизнью и собой. — Просто забыл бы о нем.

— Глупые шутки хочется забыть побыстрее, — согласился Ник.

Он сдерживался изо всех сил. Не поторопиться с ответом, не сказать лишнего. Минимум слов. Не менять выражение лица, оставаться приветливым, но не слишком.

— Ну, если тут мы сошлись, можем уже расходиться, а? Неплохой каламбур выходит? — в улыбке Тормунда появилась какая-то натянутость.

— Еще немного. Мы связались со Станом Кноррингом.

— Достали его в медовый месяц? Да вы и правда безжалостны.

— Разговор длился недолго. Понимаете, герр Тормунд, всё вело к «Башмаку и розе». Все ваши друзья, включая Его Высочество, признались, что именно там плохо себя почувствовали. И показания других посетителей совпадают. Вам было плохо?

— Не помню. Скорее всего, как и остальным.

— А вот в предыдущих показаниях вы этого не упоминали. Знаете, такие эффекты со здоровьем часто можно наблюдать при активации артефактов. У всех какие-то изменения, в сознании, в физическом состоянии. А вот тот, кто пускает артефакт в дело — чувствует себя отлично.

— Это очень интересно, — Тормунд Эйде вздохнул и сел прямо. — Но даже если предположить, что ваши рассказы и правда как-то связаны с произошедшим, то — зачем вы рассказываете об этом мне? Опять же чисто гипотетически, это ведь даже не обвинение.

— Нет, — согласился Ник. — Просто не хотелось, чтобы вы говорили, что мы вас не предупреждали.

Сейчас он лучше проникся чувствами Сварта, который любил прохаживаться по тупости окружающих. Ведь если бы этот Эйде сразу пришел с повинной, к своему отцу или к Юхану, обошлось бы взбучкой в тесном семейном кругу. Но тот был уверен, что и такое сойдёт ему с рук.

— Конечно, мы ни в коем случае не выдвигаем вам обвинение в том, что вы использовали магический артефакт на особе правящего дома. Это могло бы привести к непоправимым последствиям, но ведь не привело же? Однако остается сам артефакт, правда?

— Что же с ним не так?

— Работает, вот в чем проблема. Вы ведь посещали вместе с отцом косметическое производство Лауры Гритхольм? В бюро сертификации она одна из любимых клиенток. Всегда все проверит по сто раз, никаких незадекларированных побочек. Готова отвечать за каждую единицу своей продукции, даже за тюбик помады.

Тормунд Эйде перестал делать вид, что интересуется чем угодно, кроме их разговора.

— Фру Гритхольм сообщила, что у нее пропало два тюбика, экспериментальная продукция всегда наперечет, не знали?

Ник еще раз подумал, как же здорово, что он успел проконсультироваться с Карен в отделе Невнятных происшествий. Назывался отдел, конечно, «Неявных происшествий», и сидели там сплошь интуиты, разбиравшиеся с деликатными делами или с тем, что и делом на первый взгляд нельзя было назвать. Вот пропажа помады из фирмы Гритхольм ушла туда.

— Разработка предполагала только небольшие чары, повышающие настроение и довольство собой. Ваши манипуляции довели это состояние до полной эйфории. Кстати, вы лицензию на действия такого разряда получали?

— Я не… вы не имеете права!

— Задавать вопросы? Вы же можете не отвечать.

— В таком случае, я пойду? — герр Эйде успокаивался на глазах. За ним были все дипломатические силы Норски, родство с королем, ну и куча прочих связей, по мелочи. Ник был не уверен даже, что Юхан обрадуется такому разоблачению. Скорее, огорчится, что все так нехорошо вышло. Впрочем, чувства принца, на которого все еще могли покуситься в его, Ника, смену, здесь он учитывать не будет.

— А что мы будем делать со вторым тюбиком? — спросил Ник в спину уходящему Эйде. Достал из кармана платок, развернул, выложил на стол золотистый футляр. — Вот он, с вашими отпечатками, со следами вашего воздействия. Хранить улики в ящике туалетного стола — глупо. Теперь мы можем не вовлекать в это дело королевскую семью, просто публично посочувствуем вашей клептомании. Или обсудим попытку саботировать местное производство? Наши газеты родного принца не пощадили, думаете, о вас тактично умолчат?

Никодемус отдал должное ловкости Эйде, когда тот совершил бросок обратно к столу через полкомнаты. Но Ник всё равно успел раньше. Теперь помаду он сжимал в правой руке, а левой пытался удержать на месте Тормунда. Через всю руку в плечо ударило разрядом боли, и Ник зашипел сквозь зубы.

— Магическое воздействие на сотрудника при исполнении? — спросил герр Мунк. — Смело.

Начальство вышло из-за ширмы и благодушно посмотрело на лежащего на столе Эйде и удерживающего его там Ника.

— Никодемус, отпусти герра Тормунда, он уже всё понял. И иди себе, дел ведь полно. А мы с герром Адеркасом побеседуем, втроём.

Герр Адеркас, начальник службы безопасности посольства Норски, вышедший из-за той же ширмы следом, смерил Ника мрачным взглядом.

— Сплошные косвенные обвинения, — сказал он.

— Так кто же спорит, — развел руками герр Мунк. — Происшествие с Его Высочеством мы и правда закрываем. Следуем мудрому совету герра Тормунда. Это пусть ему семейно объяснят, как с семьей можно поступать, а как нет. Либо отец, либо Его Величество Вильяр. Его Высочество Фредерик тоже рвется, но мы уж попросили его потерпеть.

Тут Эйде все же побледнел.

— А вот вопрос с косметическим производством придется обсудить здесь, герр Адеркас.

— Придется, — согласился тот и послал Тормунду взгляд, от которого тот побледнел еще сильнее.

— А ты иди, Никодемус, иди.

До следующего уровня обсуждения Ник еще не дорос. Что же, больше времени на составление отчета. Помаду он сунул обратно в карман.

У черного входа в отель он подошел к курящему парню в рабочей одежде.

— Ну как?

— Забрали, — парень протянул ему сверток. — Еле успели, Нина пошла убираться и вытащила. Простите, герр Хольст.

— Ничего, — Ник попытался «прочесть» сверток. Благо, что встреча с Тормундом Эйде только закончилась — его воздействие на тюбик помады в свертке считывалось легче легкого. Все-таки доказательства у них есть, даже если этот Эйде вывернется. А он вывернется, это Ник понимал и почти никакой горечи не чувствовал. Такая жизнь, такая работа. Впрочем, вряд ли Тормунд Эйде задержится в Дальгрии, раз Фредерику всё известно.

Тюбик в кармане обязательно надо отправить обратно графине Дюрфор с благодарностью и заверениями в полной безопасности содержимого. Написать, что она оказала огромную помощь. Ведь это — чистая правда.