Глава 14

Прислушалась к тишине в доме и на улице, поняла, что Лесник опять ушёл. Нужно вставать. Что-то нужно делать. Но что? Что мне делать? – Что мне делать, что мне делать? ― передразнила себя злым и раздражённым голосом. Я начинаю сходить с ума? Или это уже нервы мои не выдерживают напряжения? Мне нужно выйти на улицу, подышать свежим воздухом. Но для начала… Мысль озарила меня, как луч солнца комнату. Нужно начать заниматься. Просто делать хотя бы зарядку и элементарные упражнения. Зачем? Да хрен его знает зачем. Дойдя до буржуйки и накидав в неё щепок с дровами, разожгла её и поставила чайник сверху, сама же пошла умываться. Всё тело будто каменное и ноет. Но я иду. «Вот чем заканчивается ночь без сна. Очередная!» Да ещё и нервные мысли не хотят дать моей голове отдых. Но ведь не может же у меня всё быть настолько хуже, ведь так? Ха. И еще раз грозное и злорадное ХА! Как только закончила с водными процедурами, задёрнула занавеску и сняла штаны с трусами, чтобы пописать, и поняла, что мой сегодняшний день решил меня добить окончательно. Как же я могла не подумать? Как могла забыть? Да и то, что полтора месяца была без них, тоже не вспомнила. Месячные. Да вашу ж мать. Для меня критические дни ― это отдельная жизнь. Они никогда за всю мою жизнь не приходили вовремя. Я могла ждать их по два, а то и три месяца. И они всегда были болезненными. Очень. Причём все гинекологи, к которым я когда-либо попадала на приём, говорили, что вот родишь, и всё наладится. Хрен вам. С большой буквы. Дважды родила, а всё как было, так и осталось. Хотя нужно заметить, что послеродовой период и почти год отсутствия месячных в моей жизни были самыми счастливыми для меня. И вот сейчас мне привалило счастье. Стоя со спущенными штанами и опираясь руками в таз, попытаюсь взять себя в руки, но мои «руки» отказываются это делать сегодня. И только когда в воду начали капать слёзы, я поняла, что сейчас могу сорваться. «Мне нужны прокладки. Я вроде клала их в рюкзак для похода». Хорошо, что вспомнила. Вот только где мой рюкзак? Аптечка моя стоит на полке возле стола. Вещи висят на стуле возле лежанки. А вот рюкзак не видела с момента, когда пришла в себя. Ладно. Вдох-выдох, и я начинаю действовать по мере поступления проблем. Быстро раздевшись и помывшись, взяла одну из своих футболок и разорвала, сделав себе подкладку. Пока, надеюсь, хватит. Добравшись до аптечки и перерыв её, так и не нашла то, что мне нужно сейчас. Вспоминаю, что пока проверяла дом, уже несколько раз, между прочим, рюкзака своего так и не видела. Значит, только Лесник знает, где он. Фух. Идём на улицу. Но выйдя, я поняла, что ни Лесника, ни Барса возле дома нет. «Да зашибись просто. Итак, вопрос: что женщина испытывает в первые дни месячных? Правильно: злость, раздражение, усталость, боль и желание убивать.» ― я правда схожу с ума, потому что мои мысли начинают устраивать себе викторины. А может, у меня раздвоением личности? Мне нужен Лесник. Сейчас же. И решив не отступать от намеченного плана, пошла обходить территорию. Подёргала дверь в закрытое помещение с улицы. Обошла баню и даже внутрь заглянула. Но везде пусто. Никакого Лесника нет поблизости. – Барс, дружок. ― решила позвать собаку, может, они недалеко, и он услышит. Но спустя минут десять ожиданий ничего не изменилось. Ладно. Что я могу ещё сделать сейчас? Даже не представляю, но делать что-то нужно, потому что только так я могла перебить ту боль, которая начинает скручивать мои живот и поясницу. Пройдясь ещё раз по кругу, решила уйти немного вглубь леса, можно даже по дорожке. Заодно проверить местность. Хотя что я могу проверить, если даже понятия не имею, где нахожусь. Я решила пойти в том направлении, откуда слышала звуки моторов в прошлый раз. Моё убеждение в том, что это были спасатели, становилось только больше. А вот нежелание Лесника признать, что он меня специально вырубил тогда, бесило. И я пошла. Ступая аккуратно и оглядываясь по сторонам, начинаю понимать, что меня пугает этот лес. И не из-за того, что не смогу сориентироваться – я делаю себе насечки небольшие, чтобы знать, куда возвращаться, да и на местности ориентироваться не забыла как. Меня пугает то, что сейчас я здесь одна, хромая и не очень тепло одета. И я не помню, чтобы шла здесь в прошлый раз. Хотя это можно списать на адреналин, потому что тогда шла на звук, а не по местности. Блин, а тут же ещё могут и медведи водиться, так ведь? От последнего заключения меня даже передёрнуло. А следом пришла мысли: «Что же страшнее ― медведь или Лесник?» От этой мысли даже остановилась на месте и, долго не раздумывая, развернулась, чтобы возвращаться. Я ещё не готова к таким походам. Но… – Ты что здесь делаешь? ― прогрохотал зло и грубо виновник моего мини-похода. – М-м… ― вовремя успела зажать себе рот рукой, чтобы не заорать во весь голос. Страх и паника стало первым, что меня накрыло, и только когда быстро пробежала глазами вверх к лицу Лесника, пришла и злость. – Идиот. Прорычала и сделала шаг назад, но оступилась, и меня опять подхватили на руки. Резко и быстро. Даже не дав мне возможности отбиться. А когда я попыталась, то давление на рёбра и колени усилилось. – Я задал вопрос: что ты здесь делаешь? ― он явно уже еле сдерживался, даже шаг его был резкий и быстрый. – Пошла тебя искать. ― прошипела в ответ. ― Мне нужен мой рюкзак. – Тебе нужна баня, ― гаркнул Лесник так, что я даже подпрыгнула на его руках. ― Ты что, не чувствуешь, насколько замёрзла? – Мне не нужна баня, ― в тон ему ответила, хотя вот одна моя часть просто кричала, чтобы я заткнулась. ― Отдай мой рюкзак. Лесник поднял одну бровь, вглядываясь в мои глаза. И вот прямо чувствовалось, что он хочет мне сказать: «И что ты сделаешь, если я не отдам рюкзак?» Пока он проводил свои гляделки со мной, я поняла, что мы уже вышли на поляну к дому, и он правда несёт меня к бане. – Мне нельзя в баню, ― уже начала рычать, а он, блин, дверь уже открывает в неё. ― Вот зараза. У меня месячные, мне нельзя в баню! ― гаркнула, а вот Лесник просто замер и уставился на меня по-новому, каким-то даже растерянным взглядом. ― Что? Или для тебя это открытием стало, что у женщин, оказывается, бывают месячные? И да, я сейчас понимала, что нарываюсь. Мой голос был пропитан не только злостью и сарказмом, но ещё и явной провокацией, вызовом. Но кто же что понимает в том состоянии, в котором я сейчас нахожусь? – Поставь меня на землю, ― чуть тише зашипела, но Лесник с места не сдвинулся, а вот мне захотелось его треснуть, – Я надеюсь, у тебя не шок? ― опять начала «дёргать медведя за морду», так как на кота с усами этот громила никак не походил. – И что за мода постоянно меня на руках таскать, блин? Поставь меня, говорю, ― опять рыкнула. Но вместо ответа или выполнения моей просьбы Лесник просто молча развернулся и понёс меня в дом. И вот нужно бы стать благодарной, а я начинаю ещё больше злиться. – Как же ты меня достал, ― на выдохе проговариваю. ― Отдай мой рюкзак. Мне нужны прокладки, ― чуть тише добавила, но, не получив ответа, разозлилась сильнее. – А в ответ – тишина. Ты меня слышишь или нет? На языке закрутились словечки покрепче, но, когда мы вошли в дом, я поняла, что действительно замёрзла. Тепло дома начало окутывать меня так резко, что руки закололо. Вот такое ощущение, как будто заходишь в дом после трескучего мороза, а ты был без варежек. Сейчас же у меня начало покалывать всё тело. Особенно когда Лесник положил меня на лежанку и сам укутал почти всю одеялом, предварительно сняв кроссовки. Тело начало согреваться, и меня стало потряхивать. Но вместе с теплом пришла и боль. Спазмом стянуло живот, спину и левую ногу, а в глазах замелькали золотистые мошки от злости. Я стараюсь дышать, чтобы не сорваться, но опять ничего не выходит. А Лесник, вместо того чтобы принести мой рюкзак и отдать его, начал возиться с чайником, разводить огонь в печи. Причём я заметила, что его движения какие-то нервные и резкие. – Мне нужен мой рюкзак, ― уже просто рычала, но вместо желаемого получила интересные умозаключения от Лесника. – У тебя не было месячных за всё время, что ты здесь находишься. А это полтора месяца. Если у тебя в рюкзаке были прокладки, значит, ты рассчитывала, что они могут пойти в походе. Но они пришли только сейчас. Ты что, беременна была? ― последнее он добавил чуть тише, отчего я просто закашлялась. И вот смотрю на этого «умного» мужика и думаю, что мне сделать первым: ударить или заржать? Прокашлявшись и выдохнув пару раз, решаю повторить свою просьбу: – Верни мой рюкзак, ― Но он ждал явно другого ответа, его скулы задёргались так, что и борода ходуном заходила. ― Я не буду тебе сейчас читать лекцию об особенностях моего организма, но нет… я не была беременна ― это раз. Два ― если у тебя моя аптечка, значит, и рюкзак должен быть. Вещи-то мои тоже здесь. Отдай мне… – Рюкзака твоего нет, ― резко успокоившись, ответил Лесник, а вот я захотела заорать громко и некрасиво. – Как это нет? Ты что, охренел? ― зашипела сквозь боль, меня начал опять накрывать приступ, а между ног уже чувствовалась лужа. Понимаю, что нужно встать и привести себя в порядок, но не могу сдвинуться с места. – Рюкзак я твой, кхм… выбросил. Ну… когда нёс тебя. Я же смотрю на этого мужчину и опять думаю: «Сделать вид, что я ему верю, или не стоит?» – Выйди из комнаты, ― решаю сделать вид, что верю, потому что от очередного спазма боюсь залить под собой всё. И, о чудо, Лесник молча поднимается и выходит из комнаты. Не говоря ни слова и даже не посмотрев в мою сторону ни разу тем взглядом, который уже задолбалась видеть последние несколько дней. Уже когда привела себя в порядок, а на это ушло в этот раз добрых полчаса, и легла на лежанку, чтобы просто не шевелиться, пришла к выводу, что месячные, пускай и болючие, но это моё спасение сейчас. Одно обидно, что, скорее всего, придётся вспоминать бабушкину науку, как правильно пользоваться подкладками. Эх, блин. Двадцать первый век.