Глава 15

Он опять ушёл. Но дело сейчас не в том, что Лесника нет уже с самого утра, а в том, что на улице просто страшный ливень. Причём за окнами слышно, как ветер воет между деревьями, отчего у меня по коже бегут мурашки. Хотя с того момента, как здесь оказалась, мурашки по мне бегают каждый день. Опять порыв ветра создал вой за окном, а я уже начала просто ходить по комнате в разные стороны, лишь бы заняться хоть чем-то. Я здесь уже два месяца. Два. И осень здесь как раз вступила в полную силу. Погода каждый день показывает такие финты, что даже страшно представить, как оказаться с ней наедине. А вот после инцидента с моими критическими днями Лесник изменился. Точнее, изменились отношения между нами. Он опять перестал меня доставать своим «вниманием». Хотя тут могло сыграть роль и то, что ему приходилось первые три дня давать мне обезболивающее и заставлять есть хотя бы раз в день. И вот сейчас я изводила себя, нервничая и волнуясь за него и Барса. За окном уже начинало темнеть, а их не было до сих пор. Я же даже ужин приготовила. Наносила дров. Поддерживаю тепло в доме. И даже воды принесла. Это тоже один из прогрессов нашего общения: Лесник показал, где здесь берёт воду. За дверью что-то бабахнуло, да так, что я взвизгнула. А спустя секунд десять в дом вошли Лесник и Барс, причём Лесник оказался весь в красных пятнах, очень похожих на… кровь. Пока я пыталась выровнять дыхание и не начать кричать от нервов, он молча прошёл мимо меня и спокойно начал мыть руки. В ноги толкнулся Барс: – Привет, дружок, ― присела возле собаки и, погладив его, быстро осмотрела со всех сторон. ― Ты такой мокрый, ― сказала собаке, стараясь привести свои мысли в порядок и отбросить панику, – Может, пусть он сегодня в доме останется? Спросила и подняла внимательный взгляд на Лесника, который закончил мыть руки и лицо. Для себя сразу отметила, что он выглядит уж очень уставшим. Да ещё и эта кровь. – Пусть остаётся, ― спокойно ответил, подходя к буржуйке и наливая себе чаю. – Ты ранен? ― всё-таки не смогла удержаться от вопроса, потому что его вид меня напрягал, даже пугал. – Нет, ― хмыкнув, ответил Лесник, выпивая в три глотка кружку чая. – Ты в крови, ― скорее утверждаю, чем спрашиваю. – Это не моя кровь, ― опять спокойный ответ, вот только взгляд его стал тем сканером, который меня напрягает. Лишь спустя пару минут разглядывания и тишины Лесник объяснил мне всё. ― Мы с Барсом наткнулись на дикого кабана, когда возвращались. Нас спасло только то, что он небольшой, а то и вправду кровь могла бы быть моя. Я же тяжело сглотнула, потому что истории о диких кабанах мне ещё отец рассказывал. И чем могут закончиться такие столкновения, тоже доносилось до нас с сёстрами очень правдиво, ведь там, где я росла, тоже обитали эти «чудесные дикие животные». Но вынырнув из своих воспоминаний, я заметила ещё одну вещь: – Ты весь мокрый. ― указала на лужу под его ногами, вода стекала по его штанам, берцам и на пол. – Мокрый, ― подтвердил Лесник. – Тебе бы в бане попариться. – Сегодня уже поздно топить там. Завтра схожу. Я только кивнула. Что я могу сказать? Только предложить ужин, что я, впрочем, и сделала. Барс быстро съел свою порцию и улёгся возле печи. Лесник же, поев, ушёл к себе в комнату. Впервые за всё время он ушёл к себе сразу после ужина. Вот только в баню ему так и не суждено было сходить. Рано утром, ещё до рассвета, я проснулась от грохота в доме. Когда же сообразила, что звук идёт из комнаты Лесника, быстро побежала к нему. Резко открыв дверь, увидела его сидящим на полу возле кровати. Рядом была рассыпана аптечка и стояла лампа. Керосиновая лампа, блин. И он пытался что-то набрать в шприц. Когда же он поднял на меня какой-то уж очень потерянный взгляд, я поняла, что происходит. Быстро подойдя к нему и присев рядом, забрала из рук шприц и лекарство. Закончив все манипуляции, нашла тут же ватку и антисептик, потёрла плечо и сделала укол. Лесник заболел. Он был как кипяток. Дыхание поверхностное и тяжёлое. Глаза шальные. Я помогла ему подняться и дойти до кровати. Хотя даже не могу передать, сколько усилий мне пришлось потратить сейчас. Уложив его на кровать, выскочила из комнаты. Пришлось быстро разжигать буржуйку и делать свежий чай. Спустя полчаса вернулась с кружкой горячего ароматного настоя. Растолкав его, заставила выпить жидкость. Потрогав его, поняла, что температура не особо-то и упала. Да и потеть он ещё даже и не начал. Буду надеяться, что чай сделает своё дело и поможет хоть немного. Руки тоже горячие, значит, спазма сосудов нет, уже легче. Остаётся только ждать. И только разворачиваясь на выход, меня озарило: я же нахожусь в комнате Лесника. Вот можно было бы сейчас воспользоваться ситуацией, но… что-то меня останавливало. Вместо того чтобы пройтись по всей комнате, я собрала аптечку на место, закрыла и поставила под стенку. Сама же просто вышла, прикрыв за собой дверь. Стараясь особо не впадать в панику, начала заниматься делами по дому. На улице погода так и не улучшилась, а, скорее, стала только хуже. Ветер и дождь были такой силы, что, выйдя за водой, я вернулась через десять минут мокрая насквозь. Благо, дров в доме было достаточно. Нужно приготовить что-то жидкое и горячее. Курицу бы сюда сейчас, чтобы бульон сварить. Но за неимением такого «добра» нужно придумать что-то другое. Думаю, и овощным бульоном пока обойдёмся. Занимаясь всем этим, постоянно заглядывала в комнату к Леснику, но его так колбасило от температуры, что, спустя полдня и ещё две кружки чая, смесь из парацетамола, ибупрофена и укола, я решила вспомнить самый проверенный способ сбивания температуры. Бутылку уксуса я нашла давно в кладовке, поэтому сейчас, стоя возле кровати Лесника с тазом уксусной воды и полотенцем в руках, старалась настроить себя на то, чтобы просто растереть его. Вот только в этот момент меня начало потряхивать, будто и у меня начала подниматься температура. И нет ― это было не возбуждение. Это был самый обычный страх. Именно сейчас я отчётливо начала понимать, что всё может измениться после сегодняшней ночи. Вот только в какую сторону? Потрогав лоб Лесника в последний раз, в надежде, что всё-таки температура спадёт, я тяжело вздохнула и, положив полотенце в таз, начала его раскрывать. Только в этот момент поняла, что не одежда у Лесника объёмная, а он такой на самом деле. На его теле не оказалось ни единой лишней складки, хотя они должны были быть уже по общепринятым нормам, хотя бы возрастные – так точно. По контуру мышц можно спокойно изучать анатомию. Но это я старалась отмечать вскользь, потому что, как только сняла с него одеяло и футболку с длинным рукавом, его опять затрясло. Выжав полотенце, начала растирать тело. И вроде старалась совершать все движения быстро, но времени ушло не меньше пятнадцати минут, и это только на верхнюю часть тела. Теперь передо мной стала задача снять с него штаны. И вашу ж мать. Кто знал, что он под штанами окажется без белья. Я давно так не краснела. Очень давно. Но сейчас, стараясь исправить ситуацию, я начала натягивать штаны назад, надеясь закатать просто штанины и протереть ноги так. Но у меня уже ни хрена не вышло. Как оказалось, снять штаны было наименьшим из зол. В итоге начала просто злиться уже на себя: – Да что за нахрен, что я, голых мужиков не видела, что ли? – начала бубнить себе под нос, нервно выжимая полотенце и начиная протирать уже ноги. ― Тем более в бреду человек. Помочь я ему обязана. Он меня вообще… а кстати, он меня, получается, тоже голой видел? И весь этот калейдоскоп начал бродить у меня в голове. Вот же зараза. Мысли мои блуждали сейчас ну никак не вокруг этого мужчины, а вокруг того, что мне начинает совсем не нравиться ситуация. А ещё меня напрягал сам член: если сейчас, в расслабленном состоянии и под воздействием температуры, он был достаточно приличного объёма, то как он выглядит в стоячем состоянии? И вот то, что начало рисовать моё воображение, меня не радовало. Нервно и немного боязно всё-таки закончила обтирать Лесника и только спустя уже третий круг заметила, что он перестал напрягаться от жара, а, наоборот, начал расслабляться. Значит, температура отступает, слава богу. Прикрыв его сначала простыней, которую нашла в комнате на открытой полке, а сверху одеялом, я пошла за ещё одной кружкой чая. Пытаясь отогнать от себя плохие мысли и фантазии, сделала и себе чай тоже. Села за стол и, выдохнув, просто посидела десять минут, стараясь выровнять дыхание и выкинуть из головы то, что видела. Нужно отнестись ко всему, как к лечению ребёнка. Ну или просто сделать вид, что ничего не видела. Интересно, кому-то помогает самообман? «Так, ладно, хватит. Посидела, а теперь встала и пошла, отнесла чай человеку, Алина!» И, выдохнув, я пошла в комнату к Леснику, по пути прихватив ещё и бульон. Нужно попробовать его напоить и им. Хоть что-то съест. Но, войдя в комнату, поняла, что что-то опять не так. Лесник дёргал головой и что-то шептал нервно. И только подойдя ближе, я смогла различить, что он говорил: – Нет… Аля, нет… пожалуйста… нет… Аля, не оставляй… Аля… нет… я не смогу… отпустите… Не-е-е-ет! Последнее он просто заорал и резко открыл глаза, уставившись на меня полностью затуманенным взглядом. От его крика я подпрыгнула на месте, да так, что одну кружку не удержала и выронила. Лесник же вроде и смотрел в мою сторону, но по глазам было видно, что он сейчас не здесь. Он где-то далеко, где ему очень больно. Я сделала несколько шагов к кровати, не обращая внимания на разлитую жидкость на полу, но Лесник даже не обратил на это внимания. Его дыхание было тяжёлым. Господи, и как его напоить сейчас? Но как только оказалась в полушаге от кровати, он резко ухватил меня за руку так, что я взвизгнула. Его взгляд, как шальной, бегал по мне. Придя в себя, поняла – он не осознает, что сейчас происходит, и где находится. Хотя страх меня не отпускал. Лесник сжимал мою руку достаточно сильно, и кого он видел сейчас, было непонятно до того момента, пока не прошептал: – Аля, ― его голос в этот момент был полностью хриплым. ― Милая моя… Аля… Он потянул мою руку к своему лицу и уткнулся носом в ладонь. А на меня начала накатывать паника, потому что, если он сейчас в бреду что-то начнёт делать, я просто не смогу отбиться от него. – Лесник, ― попыталась высвободить свою руку, но наткнулась пальцами на что-то мокрое, и это явно был не его пот, потому что уж больно много было влаги. ― Лесник, тебе нужно выпить чай. Опять зашептала, присев на кровать. Мою руку он так и не отпустил, а начал водить по своему лицу. Боже, что же с тобой случилось? – Лесник… давай выпьем чай, ― опять повторила спустя пару минут и, приставив кружку с жидкостью к его губам, а другой рукой аккуратно придерживая его голову, влила в него жидкость потихоньку. Он выпил чай и вроде уже не удерживал мою руку, но я так и не смогла встать с кровати: – Не уходи, родная… ― прохрипел. И столько отчаяния было в его голосе сейчас, что у меня всё замерло внутри, – побудь со мной… я умирал без тебя… без вас… побудь со мной… прошу… я хочу отпустить… хочу… Я прикрыла свой рот рукой, чтобы приглушить всхлип, потому что то, что я сейчас слышала, было страшно. И не просто страшно – это было больно до такой степени, что меня тоже накрывало. Он её потерял. Здоровый, сильный и, скорее всего, красивый мужик потерял всё в этом мире. И, судя по всему, не может простить себя за это. – Не уходи этой ночью, родная… побудь со мной в последний раз… побудь… со мной… прости меня… прости…