Глава 19

― Лучше не подходи ко мне, ― прошипела этому упырю. Но как бы я ни старалась держать себя в руках и не давать страху взять над собой контроль, всё пошло насмарку, когда он ухмыльнулся. – И что ты сделаешь мне? ― вопрос был риторический, ведь мы оба знали ответ на него. И пускай нога уже почти не болела, тем более я только что ещё и побегать умудрилась. Образно, конечно, но… Я не хочу. Я не могу так. Я не смогу. Только болеть всё перестало. Ну почему опять?! За что? Лесник постоял ещё с минуту, глядя на меня, склонив голову набок и размышляя о чём-то своём, а после подошёл к одной из полок и достал бутылку с прозрачной жидкостью. И я даже догадалась, что там. Пару раз натыкалась на неё. Он плеснул этой жидкости в кружку и пошёл на меня. Не спеша, но каждым шагом давая понять, что удрать у меня не выйдет. – Пей, ― протянул мне кружку, а я даже не могла разжать пальцы, которые сжала в кулаки. – Пей, ― надавил голосом, отчего у меня даже ноги задрожали, но я опять осталась на месте. ― Либо ты пьёшь, я даю тебе полчаса расслабиться и ебу тебя, либо ты не пьёшь, я не даю тебе этих полчаса и всё равно ебу. Ну другого я и не ожидала, в общем-то. Только теперь на место ступора приходит жгучая ярость, злость и обида. Животное. – А если я не хочу? ― задаю вопрос, стараясь просто оттянуть время, хоть настроиться, что ли. И куда только делось моё желание сбежать сейчас? – Не переживай, на сухую драть не буду, поплюю для твоего комфорта. Я же тебя и так уже заебал, так что теперь мелочиться. И вот вроде я понимаю его слова, но такое чувство, что разговариваем на разных языках. А по коже начинает бегать табун противных мурашек, спускаясь к низу живота. Но это не те мурашки, которые превращаются после в бабочек и начинают парить на радужных единорогах. Это, блядь, мурашки, которые впиваются под кожу ледяными иглами страха в преддверии боли. Как будто ты сейчас сядешь в кресло к стоматологу и вроде понимаешь, что нужно потерпеть, и боль пройдёт, но её ожидание всё равно скручивает внутренние органы в гордиев узел. – Сука, ― выплёвываю сквозь зубы и резко забираю кружку из рук Лесника. Нюхаю жидкость ― самогон. Выдыхаю резко и опрокидываю в себя горючее, при этом не сводя взгляда с Лесника. Не грею, глотаю всё и сразу, не дышу, понимаю, что просчиталась в градусах и если вдохну сейчас, обожгу горло. Лесник же не сводит с меня глаз. Внимательный прищур сканирует как рентген, впрочем, как и обычно. Одна бровь слегка выгибается, и это единственная эмоция, что проскальзывает на его лице. А меня просто покидают силы оттого, что долго не вдыхаю. Резко поднимаю свою руку и вдыхаю через рукав толстовки. И, блин, как в песне, что Маша слушает часто:« …и меня повело…». Я на секунду прикрываю глаза, чтобы перевести дух, и в тот же миг Лесник делает резкий выпад в мою сторону и, развернув к себе спиной, прижимает рукой за шею к стене, проговаривая мне в ухо: – Я передумал. Начнём сейчас. Полчаса для тебя слишком много. Ты, мне кажется, наоборот, за это время успеешь прийти в себя, ― его рука уже на животе, развязывает завязку на штанах и спускает их вместе с трусами. ― А после начнёшь мне опять вспоминать всё, что уже успела узнать. Прогнись, ― давит мне на поясницу, заставляя оттопырить задницу. ― Расслабься. Ты же взрослая баба, знаешь, что к чему. Тем более, по твоим словам, я тебя и так уже заебал, ― с каким-то даже торжеством добавляет Лесник последнее. Я пытаюсь дёрнуться в его руках, но Лесник держит крепко. А его рука уже орудует у меня между ног. И вот вроде и понимаю, что он сейчас пытается меня возбудить, но меня просто скрутило от бешеного количества адреналина в крови. И понимаю, что он ничего не добьётся, как бы ни старался. Плавали, знаем. Его тяжёлое дыхание обжигает шею, и непонятно, то ли он просто дышит так, то ли пытается вдохнуть мой запах. Движения пальцев на клиторе становятся сильнее, но никакой реакции не идёт. Ну не могу я расслабиться. Приглушённый рык выдаёт Лесника с головой. Приходит понимание, что он злится. Хотя эта эмоция должна быть сейчас моей. За два с половиной месяца я успела выучить его некоторые черты и манеру поведения. Но, извините, ничем помочь не могу. – Да и похуй! ― рычит мне уже в другое ухо, и я слышу, как он плюёт себе на ладошку. – Я хотел как лучше. Не хочешь, значит, терпи. «О, как великодушно!» Но сказать ничего не успеваю, потому что он начал входить в меня. «Да за что?» ― пронеслось в моей голове. Теперь я уже была уверена, что его размер намного превышает стандартный, и мои предположения тогда были верными. – Ш-ш-ш… ― зашипела я, выпуская воздух сквозь зубы вместо крика. – Ох, блядь, как туго, ― рыкнул, и голос его стал таким хриплым, что, казалось, будто он простыл. – У тебя же вроде двое детей? – Ты хочешь поговорить сейчас о моих детях? ― гаркнула на него, на что получила шлепок по ягодице и резкий толчок до упора. ― Блядь! ― аж заскулила, приподнимаясь на носочках, потому что стало больно от распирающего чувства. – Да-а-а, ― мне в унисон прохрипел Лесник. ― Сейчас я буду тебя трахать, а говорить мы будем после, – и сделал новый толчок, отчего у меня аж звёзды заплясали перед глазами, и только и смогла, что зажмуриться, начиная молиться, чтобы всё это быстрее кончилось, – если ты, конечно, сможешь говорить. Скотина. Животное. Но, надо отдать ему должное, его толчки сначала были медленными, давая возможность привыкнуть к его объёму, но с каждым разом Лесник ускорялся, а у меня просто побежали слёзы горячими ручьями, обжигая кожу и стягивая её сразу. Лесник то ускорялся, то сбавлял темп, но в эти моменты входил так глубоко, что я ощущала, будто он каждый раз просто залезает мне в шейку матки, заставляя опять приподниматься на носочки. Его рука всё так же прижимала меня за шею к стене, и он, наверное, даже не понимал, что делает это чересчур сильно. И пару раз у меня темнело в глазах, как бывает, когда пережимают сонную артерию. Наверно, так и происходит полное внутреннее выгорание. Ты понимаешь, что уже ничего не изменишь. Что все, что могло произойти – уже произошло. Хотя, если учесть мою везучесть, можно предположить, что мне судьба подкинет ещё какой-нибудь кирпичик, размером так со шлакоблок. Сейчас я так хотела, чтобы он кончил через три толчка, но куда там. От внутреннего копания не сразу заметила, что давление с шеи исчезло. Руки Лесника плавно переместились на мои бёдра. И вот вроде радоваться нужно, на шею больше не давит этот зверь, но его остервенелые движения и желание проткнуть меня своим членом просто выворачивали. Зачем же так резко? Я закусила губу до крови, надеясь сдержать стон боли, но это оказалось выше меня. – Ммм… ― я всё-таки выдохнула со стоном сквозь зубы на очередном сильном толчке. Вот только после этого даже опешила: он сбавил натиск? Его руки начали растирать место, где он только что держал меня за бёдра как за ручки. Рваное дыхание мужчины за спиной пускало табуны мурашек. Комната наполнилась запахом секса, похоти и звериной одержимости. Его запахом. А ещё я поняла, что он всё-таки смог добиться от меня возбуждения. Скользить он стал легче. Да только мне так противно стало. Не от его действий, нет, от себя само́й теперь. Потому что только сейчас мне дошло, я начала расслабляться. Смогла подстроиться под его движения и ритм. Выбрала удобный угол проникновения для себя. Вот такие мы создания ― женщины. Непутёвая, покалеченная баба, которая даже сдохнуть нормально не смогла. Хотя умирать мне нельзя, я хочу увидеть своих детей. Хочу обнять их ещё разок. Посмотреть мужу в глаза и попросить прощения. Только как я смогу это сделать? Как же больно внутри. От последних мыслей аж в груди закололо. Но меня вернуло ощущение, что член Лесника стал ещё больше. Слава богу. Он кончает. Наконец-то. И спустя минуту я почувствовала, как у меня по заднице и ногам побежала горячая сперма, но шевелиться не пыталась. Ну хоть не в меня, и на том спасибо. Лесник уже давно не держал меня за шею, а я всё так же прижималась щекой к стене, потому что боялась упасть. Руки были как дополнительные опоры для меня, но от того, что творилось внутри, мои опоры не спасали. Я просто рассыпа́лась как карточный домик. Рушилось всё, что я строила столько лет. Его голова опиралась мне в затылок, пока он пытался выровнять дыхание, а я ненавидела его сейчас всей душой. Мне хотелось орать, крушить, убивать и просто плакать, но я заставляла себя дышать и не шевелиться. Хватит. Мой язык уже сослужил мне службу. Нужно было молчать. Нужно было ничего не говорить. Да только какой толк от этого всего теперь. «Ебать буду… ну раз я тебя уже и так заебал…». Да. Теперь да. Мои мысли опять начали метаться, пытаясь оживить тело, но ничего не выходило. Только образ мужа перед глазами заставил дёрнуться слегка, напоминая Леснику, что пора и честь знать. Механический процесс прошёл успешно. Для одной стороны – так точно. А то, что у меня сейчас всё тянет и болит, так не страшно. Он мне не муж. С ним я не должна была даже ощущать расслабленность. И то, что с мужем кончала от силы два раза в год, не критично, ведь это был мой муж. Я его выбрала. Только его руки имели право дотрагиваться к моему телу. А теперь что? Между моих ног дёрнулся член Лесника, что заставило злиться ещё сильнее. Нужно успокоиться, Алина. Успокоиться. Закрыла крепко глаза в очередной раз и представила себя одну. Не помогает. Ох, только бы смолчать. «Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!» – опять понеслось в голове. Но только когда почувствовала, что Лесник оттолкнулся от меня, я смогла вдохнуть полной грудью, чтобы запустить больше кислорода в лёгкие без Его запаха. А когда почувствовала обратное его движение в мою сторону, резко развернулась, уже упираясь в стену спиной. Он замер в шаге от меня как пригвождённый. Не знаю, что он увидел в моих глазах, но к месту будто прирос. Даже так? «Лучше бы ты прирос раньше!» Я заметила в его руках тряпку и, поняв для чего он её принёс, просто вырвала из его рук и начала вытираться с максимальной своей скоростью. Сейчас бы в баню, ну или на крайний случай в тазу помыться, но просить его выйти не буду. Перетерплю. Как только закончила с собой и завязала завязки на штанах, попробовала сделать первые шаги в направлении лежанки, но мои ноги были почему-то против. Я аж присела от первого шага. Ну как присела, колени немного подогнулись. Но как только заметила резкое движение в мою сторону, сама так же резко остановилась и опять прижалась к стене, выставив руку перед собой: – Я думаю, с тебя пока достаточно, ― прошипела сквозь зубы, глядя на Лесника со всей ненавистью, что кипела внутри. ― Теперь ты смело можешь сказать, что заебал меня во всех смыслах. Он опустил руки, но глаз не отводил от меня. Что он пытался рассмотреть во мне, не знаю, но только когда он сделал пару шагов к двери, я опять пошла к лежанке, придерживаясь за стену, а после за стул. Не плакать. Не плакать. Ну и что, что отодрали как суку у стены. От этого никто не умирал. Сама виновата. И вот вроде комната небольшая, но эти семь шагов дались мне как никогда тяжело. Я всем своим телом чувствовала взгляд Лесника на себе, но реагировать сейчас не хотела никак. Главным желанием было сейчас закрыть глаза и представить, что это сон. Просто страшный сон. И как только открою глаза, то пойму, что мне всё это приснилось. Но проблема в том, что это не помогло мне ни разу за всё время, проведённое здесь. Грёбаные психологи со своими аутотренингами. Если когда-нибудь увижу такого – плюну ему в рожу за их сраное враньё. – Лучше бы ты меня не нашёл тогда на реке, ― прошипела я опять, пытаясь лечь на спину, но дискомфорт был приличный, поэтому я заставляла себя выдавать хоть какие-то слова, лишь бы не скулить, как сука, от боли. Особенно внутренне. Потому что она была настолько сильной, что готова была меня просто раздавить. ― Выкинул бы вместе с рюкзаком. Лесник промолчал, а спустя пару минут я услышала, как закрылась входная дверь. И только сейчас я смогла дать волю слезам, которые душили меня, скручивая горло спазмом. Нет, я не рыдала взахлёб, но слёз было так много, что даже удивительно, откуда во мне столько жидкости. Но Леснику нужно отдать должное, я и забыла о спутниковом телефоне. И о его обмане. – Ненавижу, ― прошипела, закрывая глаза и просто отключаясь. Только вот в этот раз это слово уже не относилось к кому-то конкретному.