Глава 20

*** Она спала. Или, может, притворялась, потому что её дыхание было тревожным. Но не гнала, не смотрела зло, не шипела, а это сейчас почему-то было важно для моей истлевшей души… В доме было уже темно, но я давно привык к такому существованию. Да и спокойно мог отличить её силуэт от всего остального. Сегодня мне, впервые за больше чем пять лет, захотелось закурить. Вдохнуть запах табака, потом выпустить дым, чтобы он окутал меня и погрузил в легкую дымку… Но как только в поле моего зрения попадала Алина, это желание пропадало, уступая место другому. Внутри поднимали голову давно забытые ощущения, которые сегодня накрыли меня. А от картинок произошедшего член опять встал, заставляя меня хмыкнуть. После своей жены я думал, что больше не смогу принять ни одну женщину. Да и в последние годы казалось, что импотентом стал. Но… но… Она опять всхлипнула во сне, а я получил наслаждение от этого звука. Её всхлип напомнил мне её же стон. И пускай сегодня это и был стон боли, но в итоге она ведь расслабилась. Или… Что-то дёрнулось внутри, неприятное такое, но я отогнал это. В кого я превратился? Зачем так поступил с ней? Хотя это бы всё равно произошло, сейчас или позже. Я это знал, да и говорил уже открыто, что хочу её. И видел, что она каждый раз напрягается, воспринимая меня в штыки, видел и получал от этого какое-то садистское удовольствие. А ещё хотел проверить себя: смогу ли потрахаться? Смог. И даже не ожидал такой реакции от самого себя. Когда сегодня Алина назвала имя моей жены, я просто потерял контроль. Внутри всё взорвалось. Сейчас я понимаю, что она говорила это всё, потому что хотела сделать мне так же больно, как было ей. Только она не знает, что та боль, которую испытываю я долгие годы, меня просто сожрала, оставив лишь оболочку. Тело, которое ещё ходит и ест. Оставив просто зверя, одичавшего и озлобленного. Хотя сейчас, прислушиваясь к себе, понимаю, что впервые за столько времени спокоен. Впервые у меня почти штиль в голове. Почти. Память опять подкидывает её сегодняшний стон. Со мной всегда в первый раз больно, но пусть лучше она испытывает физическую боль… пусть лучше физическую. Но, думаю, ещё пару таких заходов, и я вспомню всё и её научу испытывать наслаждение. Сегодня ведь она даже не кончила. Хотя я и не надеялся, что она сможет подстроиться. Не знаю, почему и как, но в момент, когда вошёл в неё, смог ощутить все её эмоции, даже момент, когда она просто отключилась от всего и «позволила» себя отыметь. Алина ведь правда мне всё это сегодня просто позволила, а я… а я сейчас сижу и вдыхаю лёгкий, остаточный запах нашего секса. Это ведь ненормально? А что для меня вообще нормально? В дверь поскрёб Барс. Впустил его, но придержал возле себя. – Ей нужно отдохнуть, – шепнул другу. Только Барс на меня посмотрел в этот раз не понимающе, а, скорее, осуждающе. Даже он понял, что я сделал, но вот раскаяния не испытываю. Тем более то, что я узнал, развязало мне руки. И можно было бы ей всё рассказать, но не буду. Я уже немного знаю эту женщину, и если ей дать всю информацию, то она умрёт. Хотя, может, и ошибаюсь, но рисковать не горю желанием. Мне нравятся эмоции Алины, а учитывая, что она их редко показывает, они ещё ценнее. Но всё равно она женщина. Женщины вообще слабые создания, они не способны выдержать многого. Я знаю, что говорю. Видел многих таких, которые строили из себя сильных, а в итоге умирали на моих руках. Моя мать… Первая любовь… Сестра… Жена… ДОЧЬ… Моя маленькая девочка… И, может быть, я бы и справился с собой, но… когда ты, раненый и покорёженный осколками, на последнем издыхании пытаешься остановить кровь у своего ребёнка, ты ломаешься. И я сломался. Сломался, когда жилка на шее моей девочки перестала биться, а в паре метров от нас лежала со стеклянными глазами моя жена… в тот момент я умер. И теперь каждую ночь сгораю… Я замер. Напрягся всем телом, ведь только сейчас понял, что мои воспоминания перестают делать мне больно. Этого же не может быть? И хоть сейчас я чувствовал тоску, печаль… но какую-то уже спокойную. Чувствовал утрату, вот только разрывающая боль ушла. Попытался ещё раз воспроизвести в памяти события тех дней, но эффект остался таким же. Я даже привстал, пытаясь понять, что со мной происходит. Алина всхлипнула на лежанке ещё раз, только теперь повернулась набок, поджимая ноги к животу. Из головы вылетели все мысли, кроме одной: «Алина. Блядь, неужели что-то повредил ей? Подойти? Или, может, оставить её одну?» Но, вопреки внутренней борьбе, пошёл к лежанке и поправил её одеяло. Она спала в спортивном костюме. Даже не разделась. Хотя, может, и правильно. Алина опять всхлипнула, но теперь со стоном прижимая руки к животу сильнее. – Да чтоб тебя, ― рыкнул в голос, а после просто поднял на руки и понёс в комнату к себе. Хорошо всё-таки, что кровать у меня большая. Что удивительно, она даже не проснулась, только крепче прижалась ко мне. У неё температура, что ли? Я чувствую, как её пробивает озноб. Хотя тело вроде не горячее. Положив Алину на свою кровать, я лёг у неё со спины и прижал к себе. Не могу объяснить, почему сейчас так поступаю… да и не хочу, скорее всего… но в ней что-то есть. То, что заставляет меня оживать. Нет, она не такая красавица, что дух захватывает. Я видел таких и знаю, о чём говорю. Простая женщина, но когда она смотрит на меня, то кажется, что вокруг меняется мир. И каким бы ни был её взгляд, мои ощущения становятся непередаваемыми. Последнее время я просто сидел и наблюдал за ней и понял, что получаю наслаждение от каждого её движения. Она заставляет хотеть смотреть на себя, при этом не делая для этого абсолютно ничего. Даже наоборот. Алина делала всё, чтобы быть намного неприметнее. Прижав её к себе ближе, положил свою руку на живот, он был немного горячим. Но это может просто из-за того, что ткань от тела нагрелась. Аккуратно развязал завязки на штанах. Даже усмехнулся про себя: «Как на минном поле, бля!» Просунул руку под одежду и прижал ладонь кожа к коже. Алина вздрогнула, а у меня член опять дёрнулся. Вот это реакция. Я уже и забыл, как так быстро можно возбуждаться от одного прикосновения. Думал, со мной такого больше никогда не произойдёт. Никогда. И вот сейчас лежал рядом с… женщиной и не мог перебороть своё возбуждение. Чувствовал себя сейчас наркоманом, который за столько лет завязки сорвался и теперь не может себя контролировать. Пытался отключиться, не думать или уже на крайний случай начать вспоминать всё, что со мной было паршивое, но прикрыл глаза и вдохнул запах волос Алины, и перед глазами встала картинка, как я её нашёл. Я не был долбоебом. Всегда мог оценить ситуацию с первых секунд. И да, прекрасно знал, что в нескольких километрах пролегает маршрут для туристов. Но когда увидел её, точнее, то, как Барс пытается кого-то перевернуть, я даже ни на секунду не предположил, что она могла сама сюда попасть. И через несколько дней получил подтверждение моим сомнениям. Но в тот миг, когда нёс её на руках, впервые за много лет хотел, чтобы она выжила. Кем бы ни была эта женщина. А дальше всё пошло не по плану. Алина закрылась. Она стала как лёд. И даже когда горела от температуры, лежала в бреду, и потом из-за сломанной ноги, её глаза были пустыми. Я видел такой взгляд только у смертников, которым уже нечего было терять. Но наблюдать такой взгляд у женщины оказалось… неприятно. Когда же нашёл фото её с детьми, то впал в какой-то лёгкий ступор. На автомате засунул себе в карман и забыл на время, пока не достал фото через несколько дней. И с тех пор я каждый вечер, когда она засыпа́ла, уходил к себе в комнату и, зажигая лампу, долго рассматривал их всех. Не мог объяснить себе, что хочу рассмотреть на фотографии, но понимал – мне становится спокойно. Сын похож на Алину. Только с более мужскими чертами, а учитывая, что он её свободно целует в макушку, то, скорее всего, уже достаточно высокий парень. А вот девочка, как солнышко – это первое, что я подумал, когда всмотрелся в неё. Блондинка с лохматой головкой и яркими глазками. Они все улыбаются и кривляются одновременно. От фотографии веет… домом. А ещё здесь глаза Алины горят. Светятся. А сейчас они другие. И эта дурная баба умудрилась всё просрать. И ради чего? Впечатлений? Отдыха? Или просто повелась на уговоры… Кого? Что могло заставить женщину, которая уже давно замужем и имеет двоих детей, отправиться хуй знает куда? И, судя по её внешнему виду, можно было понять, что она не бедствует. Ухоженная. Но вот её поступок… Хотя в тот день, когда я отдал ей фото, впервые смог увидеть её не ледяной статуей. Я даже не понял, отчего начал злиться сейчас, но когда Алина опять дёрнулась в руках, поджимая ноги под себя, то меня как будто окатило холодной водой. Что же ей так плохо? Хотя чего меня это всё парит? Я и так старался быть сдержанным. Старался же? Но внутри меня опять что-то начинало скрести. В комнате заскулил Барс, а я чертыхнулся: – Залезай, кобелина, ― рыкнул ему, – Только осторожно ложись, с другой стороны, понял? Барс залез с другой стороны и осторожно растянулся рядом с Алиной, утыкаясь ей в живот, как раз там, где была моя рука. Ну ты гляди на него. Тоже лезет к её животу. Хотя у Барса с Алиной какая-то связь появилась с самого начала. Он был щенком, когда появился у нас. Жена подарила его мне на день рождения, а через месяц ни её, ни дочери не стало… Но даже будучи щенком, он постоянно от неё прятался, рычал на Альбину, когда она его хотела на руки взять. А вот с Алиной всё по-другому. Он её руки облизывает. Каждый раз, как только заходит в дом, бежит сначала к ней, а после уже проверять все злачные места. Он даёт ей зарывается в свою шерсть и трепать его по голове. И даже сейчас… Алина успокаивается? Да ладно? Но она правда начинает расслабляться. Её спина слегка откидывается мне на грудь, и я, как наркоман, начинаю ловить кайф от этого простого движения. Пускай во сне, пускай. Но если сейчас она мне доверяет, значит… Нет. Мне не нужно её доверие. Мне нужно её тело и всё. Ведь так? Нужно поспать. А то в голову начинает лезть всякая хуета. И даже то, что я не спал с женщиной много лет, не мешает сейчас закрыть глаза и просто отключиться, продолжая дышать ею… Впервые за столько лет засыпаю моментально.