Глава 26

*** «Тебя похоронили…» ― вот так просто. Раз – и меня больше нет. Для всех я больше не жилец. Сейчас декабрь. С конца июля прошло больше четырех месяцев. Даже самые длительные поиски пропавших длились обычно не больше месяца. И то, потому что девушка была местной и умела выживать в тайге. А тут… Тем более документы-то мои были у инструкторов. А учитывая, что Лесник выбросил мой рюкзак, значит, они и его нашли, что могло подтвердить любые догадки. И лёжа сейчас на кровати Лесника, выжатая во всех смыслах, я начала опять разбираться в себе, да и не только. Все-таки правду говорят, что качественный секс очищает мозги. Хотя сначала они отключаются, а вот после уже становится намного все яснее. И вот лежа сейчас и слушая звуки, которые доносятся из-за закрытой двери, я опять пытаюсь навести порядок в голове. То, что Лесник сказал мне только часть правды, стало понятно по тому, как он поджимал челюсть. А еще он ждал от меня совершенно другой реакции после его слов. Абсолютно другой… а я попросилась домой. «Твой дом здесь!» ― Да блин. Дом там, где сердце и душа. В этих словах я была искренняя с Лесником, но немного не договорила, что мои сердце и душа начинают прирастать… к нему. А этого не может же быть, ведь так? «Не ври хоть себе, Алина. Ты уже привязываешься к нему. И то, что ты каждый раз САМА провоцируешь его на секс, доказывает это!» И правда. Я же сама его провоцирую. Сама захожу в комнату одетой, хотя знаю его реакцию на это все. Сама не даю ему сделать куни… а, нет, теперь дала. Можно было бы вырваться ночью. Можно было… но я уже не стала. Я хотела сохранить эту часть своей сексуальной жизни только для меня и мужа… да только смысл теперь что-то сохранять. Да и оргазмы я получаю такие последнее время, что могу просто выпасть из реальности на несколько секунд. Я провоцирую его каждый раз. Дергаюсь и сама заставляю делать себе больно и … нет, у меня это происходит осознанно. Я не хочу от него ласки. Я не хочу от него занятий любовью. Я к нему и так уже привязываюсь, он начинает занимать в моей голове одинаковое место наравне с семьёй, а это НЕНОРМАЛЬНО. Я не хочу так. Или хочу? Раз допускаю сейчас эти мысли, значит, хочу? Я не хочу его ласки, царапаюсь как кошка, дерусь, на сколько хватает сил, но как только Лесник скручивает меня по рукам и ногам, входя в меня очень медленно и одновременно начиная вести руками и губами по телу – я теряюсь. Я исчезаю просто, а в голове поселяется звенящая пустота. Такая светлая и теплая, что хочется остаться в ней навсегда. Но… «Тебя похоронили» ― интересно, неужели все поверили в то, что меня нет? Меня скрутил страх, потому что я всегда боялась представить, что буду хоронить кого-то из родных. Мне когда-то приснился такой сон, так я после него боялась спать несколько дней. Но ведь сейчас похоронили меня, а не я. А вот озноб опять прошел по мне. Мои дети… мой муж… Что я сейчас испытываю? Как только услышала слова Лесника, я, наверное, и правда умерла. Внутри все заледенело, а желание оказаться дома, со своими детками, утешить их, сказать, что мама рядом, что мама их не оставила, стало первостепенным. Вот только Лесник разозлился. Он вообще последнее время часто стал злиться. А еще его это поздравление сегодняшнее. Да и ему что-то снилось такое, от чего он мне руки чуть не скрутил. Но ведь я могла промолчать? Могла. Могла не просить его исчезнуть? Могла. А в итоге сама нарвалась на грубое «доброе утро». И только после… раз меня похоронили, значит, я могу позволить себе начать делать то, чего боялась до этого. Да и особо вариантов не дают для размышлений, когда в тебе находится член мужика в полной боевой готовности. Впрочем, я сама не захотела вариантов, уже можно начать признаваться самой себе. Мы с Лесником оба покалеченные люди. Оба с искаженными понятиями, только у каждого из нас своя правда, своя история. После очередного скрипа двери я подумала и решила больше не отлеживаться, да и есть мне захотелось сильно. Я села на кровати, аккуратно выдыхая сквозь зубы, потому что мои половые губки жгли неимоверно. Вот дура, блин. Надо же было так дорваться до мужика на старости лет. Посмеиваясь над собой, начала подниматься, чтобы найти свои вещи. И только сейчас обратила внимание, что я вся в синяках, разного цвета и насыщенности. «Вот же … зверюга, а не Лесник», ― хмыкнула сама себе, поглаживая тело и осматривая себя. А еще я нашла один существенный недостаток обитания здесь (ну, конечно, следующий после отсутствия прокладок и тампонов) ― здесь негде сделать депиляцию. Я превращаюсь в северного мишку. И пускай волоски достаточно тонкие и мягкие, потому что депиляцию я делаю уже не один год, но блин… А ведь Лесник мне ночью делал куни и даже не побрезговал. Ох ты ж, ёмаё. – Прости, ― послышалось из-за спины, и я подпрыгнула на месте от неожиданности. Резко развернулась. Лесник стоял в дверях комнаты и изучал меня, только во взгляде его читалось извинение. ― Я не хотел так сильно тебя сдавливать, просто… – Ну вообще-то… – я перебила Лесника, потому что он стоял передо мной в одних штанах, и я тоже сейчас отчетливо видела кровавые царапины по его коже. А ведь я никогда не страдала таким. ― Тебе тоже досталось, ― я указал глазами на его торс. Ох, блин. Он у него и вправду шикарный. А если учесть, что Лесник уже разменял пятый десяток, так ему можно позавидовать. И вот сейчас, рассматривая его, мне очень захотелось, чтобы Лесник подошел и просто обнял меня. Без всяких намеков и подтекстов. Извинений во взгляде. И даже тот факт, что я успела надеть только трусы, а на нем одни штаны и носки, меня абсолютно не волновал. А может, плюнуть на все и самой подойти? Я только подумала об этом, а ноги уже шли к нему. Нос уже улавливал запах его горячего тела. Пальцы подрагивать стали, но я уже не разрешила себе остановиться. «Что я, не могу просто обнять человека, который мне жизнь спас?» ― Да-а-а, тупее оправдания я для себя еще не придумывала. Только мои руки обвились вокруг торса Лесника, он замер. Наверное, даже дыхание задержал, потому что я отчетливо услышала, как его сердце пропустило несколько ударов. Но в следующую секунду он меня просто вжал в себя с такой силой, что у меня позвоночник затрещал. – Эй, полегче, ― полушепотом выдохнула я, но ухватилась еще сильнее за него, потому что голова кругом пошла от резкого притока крови. ― Ты мне сейчас новых синяков наставишь. – Просто помолчи, женщина, ― прохрипел мне в макушку Лесник, но объятия ослабил. Мы застыли оба. Стоим и просто дышим друг другом. Я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз у меня было так тихо внутри, и не могу. Даже когда я хотела таких обнимашек от мужа, то все равно в голове роилась куча всего. От вопросов по работе до того, где купить нужные стройматериалы или найти подработку. А сейчас… Мне в живот уперся возбужденный член, а у меня вырвался тяжелый выдох. – Я тебя просто обняла. Ни на что не намекаю. И секса с тебя хватит сегодня, ― начала говорить спокойно, но немного устало. – Тем более… – договорить не успела, мой живот выдал меня с потрохами. А вот Лесник добавил. – Тем более, – он взял меня на руки, а я только и смогла, что закатить глаза, – тебе нужно поесть. Да я и не намерен пока мучить твою писечку. – Писечку?! ― я чуть не заржала. Так её ещё не называли. – Да, – с абсолютно серьезным видом ответил Лесник, занося меня за стол. – Писечка, Ни какое другое название из общепринятых для нее не подходит. Лесник подержал меня на руках пару секунд, а потом донес до лежанки, со словами, что мне нужно одеться все-таки. А сам пошел накрывать, наверное, уже обед. И в этот момент мне было так легко, будто я только сейчас смогла отпустить какую-то часть себя. Или, может, это еще на меня действуют полученные оргазмы? А может… Додумать у меня не получилось, потому что в следующую минуту на стол стала сковорода с… жареной картошкой и квашеная капуста, которую, кстати, делала я. Но все это выглядело так вкусно, а пахло еще лучше. Так что я решила, что порядок в моей голове все равно навести нереально, а вот желудок у меня скоро прилипнет к позвоночнику. Тем более у меня сегодня день рождения. Тридцать восемь лет. И в таком возрасте я умудрилась найти себе приключений на другом краю нашей необъятной родины.