Глава 28

*** Я сидел в небольшой уютной кафешке в ожидании Нади. Она должна была прийти с минуты на минуту. Я соскучился ужасно по ней. Мне хотелось ее обнять, поцеловать, прижать к себе. Привязать к себе и не отпускать. Все чувства на максимум. Все, как и положено в восемнадцать. Но мы с ней учились в разных местах и видеться могли только по выходным. А для этого мне приходилось каждый день стараться быть первым и лучшим на курсе, чтобы получать свои увольнительные. И я старался. Хотя до того, как впервые увидел Надю, был тем, из-за кого страдала вся наша группа. Но потом … Я пошел впереди всех, чтобы только видеть ее небесно-голубые глаза. Чтобы почувствовать ее вкус на своих губах. Чтобы стать для нее тем самым. Надя перевернула мой мир. Но Надюши все не было. А я все сидел и сидел… За окнами кафешки уже начало смеркаться, когда я понял, что Надя не придет. Цветы я попросил поставить в вазу, поэтому они и не завяли, но у меня что-то нехорошее скребло уже почти час внутри. Не давая мне сосредоточиться ни на одном нормальном оправдании. Вышел из кафе и пошел в сторону общежития, где жила Надя. Я ее часто провожал к нему, поэтом дорогу мог найти и с закрытыми глазами. Уже подходя к проходной, я увидел толпу, в которой мелькали знакомые курточки ее подружек. Все что-то дружно и очень эмоционально обсуждали. Я подошел к толпе. Меня не сразу заметили, но когда на меня обратила внимание одна из Надиных подруг, то она кинулась ко мне с рыданиями. Сначала я ничего не мог понять толком, и только когда ее оттащил какой-то парень, она начала успокаиваться, и рассказ пошел с начала: ― Она спешила к тебе на свидание… Мы говорили, чтобы была внимательнее… она только начала переходить дорогу… она звала тебя… Звала, Кирилл. Я мужчина. Старший сын в семье. Защитник. Мужчины не плачут. Мужчины всегда стойко переносят все. Но в тот момент я потерял себя… Я сорвался с места и побежал. И только в спину услышал, как кто-то из толпы прокричал адрес больницы, куда повезли Надю. Я не знаю как, но через десять минут я стоял уже в регистратуре и просил проводить меня к ней. Тогда я впервые за четыре года обратился к отцу с просьбой. Я позвонил ему прямо с регистратуры, умоляя его, чтобы он что-то сделал. Я не мог представить себе мир без Нади. Без ее улыбки. Без ее глаз, которые меня затягивали в свой танец. Когда меня все-таки проводили к двери реанимации, я стал белее стен в больнице. Там мне сказали, что операция еще идет. Надю сбила машина, когда она бежала ко мне на свидание. Водитель скрылся с места аварии. У нее многочисленные ушибы и переломы, а также внутреннее кровотечение, и все это мне выдает медсестра, которая вышла из реанимации. Надя сейчас в операционной, и сколько продлится операция – неизвестно. Я сидел как пригвожденный тогда. Не мог понять, почему так происходит? Почему с Надей? Ведь она самая добрая, яркая, милая и добрая, кого я только встречал. Но сейчас она находится там… на столе, где бригада врачей борется за ее жизнь. Уже поздно ночью ко мне вышел доктор и… принес свои соболезнования. Вот тогда я впервые потерял сознание. Хотя меня быстро откачали, дав подышать нашатырем. Но те ощущения, которые я тогда испытал, не сравнить ни с чем. Впоследствии я их смог сравнить и понял, что могу испытать еще большую боль в жизни. А после я стоял у закрытого гроба, где лежала моя девочка, и не мог перестать плакать. Мужчины не плачут? Все врут. Я плакал тогда впервые. Но так, что, думал, там и лягу, рядом с ее гробом, в одну землю. … И опять кладбище. Только теперь я стою возле двух могил под одной насыпью. На надгробном кресте фото… моей жены и дочери. Они улыбаются. Это фото делал я сам. Лично своими руками. Мы были на море тогда. Такие счастливые и любящие… Что за нахрен? Почему меня кидает из одних воспоминаний в другие? Это все сон. Я так давно не видел уже эти сны, что отвык от них. Почему…? ― Алина! – позвал я во сне громко и как-то даже отчаянно. Я покрутил головой. Кладбище. То, на котором похоронены мои девочки. Что происходит? А ещё у меня в груди скребет то же чувство, как тогда в кафе… много лет назад. И почему-то оно было очень реальным. Но я опять взглянул на фото на могиле. Альбина… Софа… Одна вернула меня к жизни, другая дала ей смысл. Но у меня их отобрали. Я встретил Альбину, когда мне было двадцать семь. В тот момент я уже был капитаном. Хотя мог бы быть и майором, если бы не мои косяки. Но тогда я шел напролом. Не жалея ни себя, ни ребят, которые со мной были. А после… возле одного клуба… я увидел ее. Альбина тогда отбивалась от какого-то вусмерть пьяного мужика. А я… горячий, молодой… всегда готовый принять в благодарность за спасение хороший секс… и все. Но стоило мне тогда только заглянуть в глаза этой кукле, и я пропал. А ведь после Нади я думал, что больше не смогу влюбиться. Но Альбина все исправила. Она меня починила. Она была такой красивой и в то же время невероятной, что я просто потерялся в ней. Из самой обычной семьи. Мама ― учитель, отец ― инженер на заводе. А она единственная дочь. Невероятно красивая, как ангел, и такая… МОЯ. Я тогда пропал. А через три месяца сделал ей предложение. Альбина только закончила пед, так что с работой и учебой у неё всё обстояло спокойно. А когда мы поженились, я ей предложил быть вообще дома. И Альбина согласилась. Я не могу объяснить как, но у нас всё было спокойно. Даже ровно, тихо, но так, как я давно себя не чувствовал. И даже когда моя мать поднимала свою голову и пыталась учить меня, объясняя, что я выбрал «не ту» женщину, я просто улыбался и уходил к Альбине. Спустя только пять лет после свадьбы она меня обрадовала, что я стану папой. И тот день стал для меня еще большим событием. Я так ждал свою девочку. Я даже присутствовал на родах, боясь пропустить первые моменты жизни своей дочери. А потом… я остался один… … Вокруг все резко изменилось опять. Я стоял уже на поляне возле своего схрона. В метрах пяти от меня, на одинаковом расстоянии друг от друга, стояли Альбина с Софой и Надя. Я готов был просто упасть там перед ними на колени. Но то, что они сказали мне в следующую минуту, заставило меня проснуться: ― Поспеши, Кирюша. Скорее, ― прошептала Надя. ― Вставай, папа, ― прошептала трехгодовалая Софа. ― Вставай. Быстро! ― закричала Альбина, и я просто подскочил на кровати… Я был один в комнате. Солнце уже попадало в окно, значит, позднее утро. В доме было тихо. Очень тихо. – Алина, ― позвал я громко, но в ответ услышал лишь скулеж Барса и тишину. Я выскочил в комнату. Барс нервно скреб входную дверь, а когда увидел меня, то еще и залаял. ― Алина! ― уже закричал и дернул ручку входной двери. На улице был конец апреля. Снега уже не было, но влажность еще была. А вот Алины нигде не было. – Алина! ― закричал во все горло в темноту леса. И только Барс нервно уже стоял возле опушки и лаял в неизвестном направлении. Точнее, известном. Там был маршрут к спасательной базе, находящейся в тридцати километрах отсюда. Но там, на пути, были и несколько берлог. Поэтому нужно знать, где идти. – Блядь. Я тебя затрахаю, когда найду. А после привяжу и еще раз вытрахаю всю твою дурь, ― зарычал я раненым зверем и рванул в сторону, куда меня вел Барс. – Веди. И молись, Барс. Молись, чтобы мы успели раньше голодных медведей.