Глава 29

*** Я иду и слушаю лес. Он сейчас мое лекарство… Мне больно. Так больно, что боюсь сделать глубокий вдох, потому что просто разрыдаюсь в голос и не смогу идти дальше. А мне нужно идти. Я хочу увидеть своих детей. Даже если они не захотят. Даже если я им не нужна, как мне постоянно повторяет Лесник. Я нашла карту месяц назад. Чисто случайно. Я так ни разу себе и не позволила рыться в вещах Лесника. Хотя возможности у меня стало хоть отбавляй. А в тот день я уронила фото детей, и оно залетело под кровать. Расстояние между полом и кроватью маленькое, только рука и пролезет. Я запаниковала, что потеряла то единственное, что давало мне надежду увидеть своих деток. А когда начала шарить рукой под кроватью, наткнулась на какую-то еще бумагу. И только когда я потянула за краешек, я поняла, что у меня в руках оказалась карта местности. Моей радости в тот момент не было предела. Тем более в картах я разбиралась отлично. В свое время в школе я часто ездила от класса на соревнования по ориентированию на местности. Так что разобрать, где здесь и что, не составило для меня труда. Тем более, что участок, на котором стоял дом Лесника, был выделен и подписан. Эти ли не подарок? Стороны света я для себя определила уже давно. Так как все равно надеялась найти способ уйти отсюда. А тут такой подарок. Но вместе с радостью меня накрыл страх. Ведь если Лесник заметит, что я нашла карту, и поймет, что я уйду, то может случиться непоправимое. Но менять свой настрой или поведение стало бы огромной ошибкой. Так что я продолжила вести себя, как обычно, и только когда Лесник две недели назад ушел на вылазку, я смогла хорошенько изучить карту. И даже прошла около километра в нужном мне направлении, вернувшись после назад. И только сегодня рано утром, лежа возле Лесника и слушая его мерное дыхание, я не могла заставить себя встать и идти. Мое тело просто отказывалось отрываться от кровати. Мой нос старался надышаться этим огромным бородатым мужчиной. Мои глаза жадно запоминали каждую его черточку, морщинку, волосок. Я мысленно просила у него прощения и обещала вернуться. Ведь я даже не могу представить, что там, дома, может происходить. Как все развивалось этот последний… почти год? И Лесник прав: здесь я почувствовала себя почти дома. Почти. Но чувство того, что я предательница, было ничуть не меньше все это время. Ведь у меня есть муж, с которым я очень много лет делила и горе, и радость, и нужду, и изобилие, и боль, и спокойствие. А сейчас я нашла утешение и спокойствие в руках абсолютно чужого для меня мужчины. Но который смог за это время пробраться ко мне под кожу так глубоко, что сейчас, идя по этому лесу, я с каждым шагом оставляла за своей спиной часть души. Ведь дом там, где сердце и душа. И если мое сердце было там, где мои дети, то душа… душа оставалась в доме в лесу. Барса мне пришлось закрыть в доме, потому что он как будто почувствовал, что я ухожу, и начал портить мой план с самого начала. И только банкой тушенки и плотно закрытыми дверями в комнату Лесника я смогла умудриться выскочить из дома. С собой я ничего не взяла, кроме нескольких вареных картошек и фляги с водой. Налегке будет быстрее. А Лесник… – Он поймет, ― прошептала сама себе. ― Поймет и примет. Он же знал, что я все равно уйду. И вот так, шепча тихо себе под нос, я и шла. Смаргивала соленые противные слезы. Злилась на себя, что опять ною, как малолетняя истеричка, и шла. Не знаю, сколько я прошла. По ощущениям, около четырех, а то, может, и пяти часов. На отдых я так ни разу и не остановилась, потому что каждый миг боялась, что Лесник меня догонит, и я не уйду. Ноги уже ощутили всю тяжесть пути. Оно и понятно, ведь я столько времени толком и не двигалась. А тут сразу и столько. Но идти нужно, потому что если я не успею пройти хотя бы полпути за сегодня, то весь мой план накроется. И тут… как в паршивом ужастике. Я увидела впереди, метрах в пятидесяти, медведя. Да твою же мать. Я резко замерла на месте, покрываясь с головы до пят холодным, липким потом. А учитывая, что медведей я видела последний раз в зоопарке, и то там они были милыми мишками, то сейчас передо мной стояла огромная исхудавшая туша с дергающимся носом, который принюхивался. Я даже сделала шаг бежать, но быстро остановила себя: «Никогда не бегите, если вы увидели медведя. От него не убежать. Тем более, что медведи не просто отлично бегают, а еще и хорошо лазают по деревьям. Если вы встретили медведя, то замрите. Постарайтесь не делать резких движений. Если он начнет двигаться на вас, то лучше начать кричать, но ни в коем случае не рычите и не издавайте никаких звуков, похожих на рык. А еще лучше будет просто лечь на землю и накрыть голову руками. Притворитесь мертвыми!» Это все нам рассказывали инструктора. Но самое интересное, что они нихрена не сказали о тех медведях, которые проснулись после зимней спячки и явно голодные. – Да просто зашибись, ― прошипела я себе под нос. Я пыталась вспомнить еще что-то, что знала о медведях, но в голове начала звенеть просто пустота, когда эта туша двинулась на меня порыкивая. Страх сковал все внутри так, что я через раз могла протолкнуть к легким кислород. Злость и обида на саму себя просто накрыла с головой. Опять. За что? Я же шла к детям. Я туша медведя приближалась ко мне всё ближе. Я уже могла четко различить впалые бока, тусклую шерсть, кое-где сбитую колтунами, черные глаза-бусинки. Я зажмурилась и решила, будь что будет, буду кричать сейчас. Может, поможет? Рык. Такой знакомый, что я сначала даже не поверила, а когда открыла глаза, то увидела перед собой Барса. Он стоял со вздыбленной шерстью и рычал на медведя. Первое мое чувство ― это облегчение, но следом пришел страх ещё сильнее прежнего -― медведь поднялся на задние лапы и зарычал в ответ. И от этого рыка у меня все волоски на теле встали дыбом, как и шерсть Барса. Но мой защитник с места не сдвинулся. А я только и могла, что стараться собрать свои мысли и корить себя за то, что ушла. А в следующее мгновение началось страшное: медведь упал передние лапы и побежал на нас с Барсом. Я только дернулась, чтобы схватить его и оттащить с пути следования медведя, как меня тут же снесли с ног. Удар был ощутимый. Но когда я открыла глаза ― на меня смотрели злющие, полные ярости и какой-то обиды глаза Лесника. Он схватил меня за шею и вдавил в землю достаточно ощутимо: – Дура. Дура. Дура! ― зарычал мне со всей своей злостью. – Я тебя сам… что ты натворила. А потом мы оба дернулись от жалобного скулежа Барса. Лесник среагировал молниеносно. Он подскочил на ноги и пошел на медведя, который уже нависал над Барсом, раскрывая пасть. Откуда у Лесника в руках взялся нож, я понятия не имею. Но как только он его занёс для удара, медведь дернулся в его сторону, распарывая лапой с огромными длинными когтями спину и руку Лесника. Кровь хлынула как из ведра, но Лесник даже не дернулся. Резкий выпад, и нож протыкает медведю левый бок. Но он не падает. Медведь, наоборот, начинает метаться в разные стороны. И опять задевает руку Лесника. Я зажимаю руками рот, боясь издать лишний звук. Вот только у меня такое чувство, что сейчас именно меня полосует этот зверь. Лесник еще несколько раз бьет медведя ножом. И только после последнего раза тот окончательно замирает. Ко мне подползает скулящий Барс. У него вся задняя лапа в крови. Шерсть вырвана клочком. От его вида я начинаю рыдать. И вроде все уже закончилось, но боль, что витает в воздухе, бьет по моим нервам как плеткой. Лесник поворачивается в мою сторону с совершенно нечитаемым взглядом. Он как будто замурованный внутри себя сейчас. Но как только он делает пару шагов в мою сторону, я на инстинктах начинаю отползать от него. Но, не пройдя и пяти шагов, он падает на колени. А я даже не могу понять, что я чувствую в этот момент. Почему меня накрывает страх. – Какая же ты… дура! ― рыкнул Лесник, делая тяжелые вдохи. Неужели медведь его так сильно задел? ― Дура, блядь! Дура. Я тебя… просто… – Я начинаю замечать, что у Лесника меняется взгляд. Его как будто заволакивает туманом. О господи, что происходит? – Нужно уходить… здесь… много крови… ты… я тебя… А в следующий миг он просто падает вперед с закатившимися глазами. Я, взвизгнув, закрыла рот себе опять и начала рыдать. Рядом опять заскулил Барс. Я дернулась, заставляя себя встать. Мозг отказывается работать как нужно. Но даже в таком состоянии я понимаю, что не смогу его дотащить домой. Или смогу? А ведь я могу сейчас взять и уйти отсюда. Лесник прав. Здесь сейчас очень много крови. Один медведь чего стоит. И на эту кровь сейчас пойдут хищники. И что я могу сделать сама, когда этот мужик весит как две меня сейчас. Да еще и Барс тоже ранен. «Господи, прости меня. Прости, но я так не могу… я так хочу домой. Господи, прости!» Слезы градом побежали из глаз, омывая мою утрату или черствость души, я не знаю. Но то, что я сейчас теряла часть себя, подтверждал каждый мой шаг.