Глава 31

*** Все тело горело. Я понимаю, что нахожусь в отключке, но жар чувствую наяву. Картинки перед глазами меняются со скоростью звука. Вот я стою на плацу, совсем зелёный солдатик, и учу строевой шаг со всей нашей группой, а в следующий миг уже нахожусь в горах, с АК наперевес, и адреналин начинает зашкаливать, ведь сейчас начнется бой. Закрываю глаза, чтобы сделать вдох, а открыв, вижу перед собой перепуганные глаза Алины, которую прижимаю за горло к земле, и такая злость в тот момент бурлит в крови на нее, но в то же время к ней добавляется и облегчение, что успел, что нашёл. Дуру такую. Но в следующий миг меня переносит в мою квартиру, где напротив меня сидит Настя и пытается мне объяснить, как она устала от такой жизни, но не может перечить маме. ― Я хочу как ты, Кир, ― шепчет сестра, вертя в руках чашку с кофе, – Хочу так же выбирать. Почему ты смог, а я нет? Почему, Кир? ― Насть, я смог, потому что выбора у меня особо не было, ― проговорил спокойно, но уже тогда я подмечал изменения в поведении сестры, только не мог найти им объяснения. ― Быть как отец я не хочу, а идти по «маминой дорожке» – и подавно. И я мужчина, Настя. Мне легче. А тебе, может, стоит поговорить с отцом? ― Папа вообще перестал появляться дома, ― тяжело вздохнула сестра. ― А мама от ничегонеделания совсем поехала головой. Я устала от ее нравоучений, чаепитий по субботам и постоянных выходов в свет. Кир я хочу развестись. ― Интересный поворот, ― немного удивился я, хотя чему удивляться, если муж моей сестры на пятнадцать лет старше её. «Выгодная партия», как утверждает наша мама, на деле оказался простым недалеким нытиком и прожигателем жизни. ― Ну раз хочешь, разводись. В этом я тебе не советчик. Хотя я бы тоже не смог жить с таким. Мы тогда ещё долго сидели с Настей на кухне, иногда посмеиваясь и стараясь разрядить обстановку. Вспоминали детские шалости, а еще почему у меня все тяжелее, чем у других членов нашей семьи. И мне тогда было хорошо вот так сидеть с сестрой и просто разговаривать… Но вот я вроде только отвернулся от сестры, как уже нахожусь на поляне. На той самой, возле моего схрона, где меня будили мои девочки и… Надя. Сейчас же я стоял на ней абсолютно один, наблюдая вокруг себя, как быстро начала меняться природа. Только что я стоял в зелени огромных сосен и кедров, а в следующий миг все начало выгорать, оставляя за собой голые пики обгоревших деревьев и серое небо. Земля вокруг начала чернеть, а я не могу понять, почему так? Или это из-за температуры? И, кстати, почему меня так быстро вырубило? Ведь я не раз получал ранения, и бывали они посильнее, чем царапины от костей медведя. Но в этот раз меня просто поглотили темнота и боль. А сейчас, в этой серой выжженной местности, я слышал отголоски слов… Алина? Да, точно, это ее голос. В следующий миг все опять начало меняться: местность начала зеленеть, деревья опять стали зелеными, а навстречу мне шла Алина и улыбалась, что-то говоря, но я не мог разобрать слов. Солнце пробивалось сквозь деревья, отражаясь в ее волосах. И даже то, что она не утонченная современная барышня, а простая женщина, не делало ей минусов. Сейчас она была просто невероятная. Такой красивой я ее еще не видел. А потом из-за деревьев ей навстречу побежали двое детей: мальчик и девочка. Это ее дети? Но почему они тут маленькие, года три, не больше? И явно видно, что возраст у них одинаковый. Они подбежали к ней и начали что-то говорить тихо, показывая в мою сторону пальчиками. Она протянула им руки, посмотрела на меня… печально? А после пошла в другую сторону. От меня. Что происходит? Я хотел закричать, позвать их, но из горла не вырвалось ни единого звука… И опять я нахожусь уже не в лесу, а стою напротив стола отца. Он весь в чёрном. Это было после похорон матери. Я помню, как тогда он был потерян, но помочь я не мог ему. Хотя понимал. Ведь я тоже терял и знаю, как это больно. ― Ты должен принять правление компанией, сын, ― сказал мне тогда отец, а я другого и не ожидал в тот момент. ― Нет, отец, ― ответил абсолютно спокойно. ― Я не для этого столько лет отдал службе в армии, чтобы переместить свой зад в офисное кресло. ― Да как ты… ? ― зарычал он и ударил по столу рукой, но в следующий миг остановил себя. – Я это все делал ради вас. Весь этот бизнес. Все, что есть у меня, я делал для вас. ― А тебя об этом кто-то из нас просил? ― задал я тогда вопрос отцу, который мучил меня не один год. ― Нам был нужен отец, папа… как часто говорила Настя. А где был ты? Правильно: ты всегда был занят. Ты строил бизнес, который никому не нужен в итоге. ― Ты неблагодарный, ― заорал отец, – А когда ты ел все, что хотел, одевался в лучшие вещи, катался на личном автомобиле, отец тебе был каким? ― Ты знаешь, сейчас поздно бить себя в грудь, отец, ― ответил я тихо тогда, ведь понимал, что в чем-то он был прав. – Но твоя компания мне не нужна. Я не просил её. И бросать службу ради неё не собираюсь. А еще у меня скоро родиться ребенок, и я не хочу превратиться в тебя, когда мой ребёнок не сможет видеть меня. ― А ты думаешь, твоя служба позволит тебе видеть своего ребёнка чаще? ― зло выплюнул мне отец тогда. Я видел в его взгляде разочарование, такое же было и во взгляде матери, когда она умирала в больнице. И меня оно задевало, но отступать было некуда уже. ― Ты думаешь, раз ты не будешь работать со мной, то сможешь стать другим? Так вот, ты такой же. И будешь ещё локти кусать, да только не достанешь. Приползешь ещё! В тот момент я понимал, что в отце говорит обида, но мне было больно не меньше. Больно оттого, что, оказывается, я являюсь главным разочарованием своих родителей. Тогда я просто развернулся и ушёл из кабинета. Молча. Даже не прощаясь. А только открыл дверь, как в глазах замелькали искры, и я услышал голос… ―… Я не могу тебя ненавидеть больше, чем себя. Я вообще не могу тебя ненавидеть. Зачем ты заставил меня выбирать? Зачем ты залез ко мне в душу и пустил там свои корни? Кто тебе дал право на это? Ты не Лесник, ты Леший какой-то. Тиран. Бессердечное создание. И я… я тебя не ненавижу, я… я просто хочу напиться, ― Алина плакала. Я слышал боль в её голосе сейчас, но не мог даже слова сказать. Я только мог слушать её сейчас. Мог сделать вид, что сплю до сих пор, а после не вспоминать. Ну или сделать вид, что ничего не слышал. Но не смог. Когда она, не договорив своих слов, просто сказала, что хочет напиться, я впервые стал с ней на одну сторону. Я бы сейчас тоже не отказался от того, чтобы напиться. Но Алина замолчала, а после я услышал шорох и тихий скулеж Барса. «Жив мой друг!» ― облегченно выдохнул я. Приоткрыв глаза, я заметил две тени возле двери у стены. Неужели уснула там? А сколько времени я провел в отключке? И по себе чувствую, что температура еще есть. Но голова уже соображает. Вопрос только один: как же эта маленькая, слабая женщина смогла дотащить меня, раненого, и Барса до дома? Откуда в ней столько силы взялось? Ведь я думал, что она уйдет, когда поймёт, что я её уже не остановлю. А она осталась, да еще и ухаживает. Возмущается, злится, но … Если я перемотанный… что с рукой? Сломана? Да, точно. Выходит, медведь меня сильно приложил. Хотя животное жалко. Он ведь не виноват, что эта дурная б… женщина решила себя почувствовать амазонкой, блядь. Но в той ситуации выбора у меня не было. А еще эти сны непонятные. Я ведь раньше не видел таких. Мне снились часто события, которые происходили со мной. Но чтобы меня будили мои же воспоминания?! Я, наверное, вырубился опять, потому что в следующий раз, как открыл глаза, понял, что Алина пытается встать с пола. Затекло все у нее. Вот дурная. Могла же перейти на кровать, ну или хотя бы на лежанку пойти. Но нет, тут уснула. Моя девочка. Моя? ― я чуть не подавился воздухом. Но что-то теплое и такое приятное начало разливаться внутри от понимания, что я действительно считаю её своей. Больше не отпущу. Я за нее кровью заплатил. А потом я увидел её глаза и понял, сколько в них радости и усталости одновременно. И решил все-таки выдать себя: – Ты знаешь, Алин, я бы тоже не отказался сейчас напиться. С тобой, как говорил наш старшина, когда я еще учился, без бутылки просто не разберешься. – Какая же ты скотина, Лесник, ― зашипела эта женщина, начиная идти на меня со шприцем в руках. Она готова была перекусить меня сейчас, и это было заметно. Но когда подошла ближе, просто сдулась. А сделав мне укол, просто поцеловала в губы и пошла на кухню. Ни слова. Ни единого слова не сказала, но столько было сказано её движениями, её прикосновениями, что я сам еле смог успокоить свое сердце. Откуда она взялась? Где такие обитают? Почему я не встретил её раньше?