Глава 34

На поляне перед домом стояло четверо мужиков. Ну, точнее, это были четыре достаточно худых, даже тощих особи мужского пола. Волосы замасленные, зубы все в черноте (ведь их гаденькие улыбки просто сверкали), немного дерганые движения, мечущиеся взгляды. Одинаковые старые потертые вещи. А от каждого их движения по коже бежит мерзкий холод. Кожа покрывается липким потом, и только рука Лесника, которая сжимает сейчас мою, не дает мне показать, насколько меня пугают эти люди. Вперед сделал два шага один из толпы. Он, скорее всего, у них главный. – Здравствуй, хозяин. Пусти нас переночевать. Да накорми. И разойдемся с миром, ― проговорил тот, что вышел вперёд. Значит, точно главный. Как только он заговорил, остальные даже шушукаться перестали, но их ухмылки не пропали, а, наоборот, стали похожими на оскал. – В дом иди, ― шепнул мне Лесник и аккуратно подтолкнул назад к двери, а сам стал так, чтобы закрыть собой вход. ― Здравствуйте, коли не шутите, ― сказал он уже пришлым, громко и чётко произнося каждое слово. ― Но извините, мужики, в дом не пущу. Да и кормить вас нечем, сами собираемся в город. – Ты кому втираешь?… ― гаркнул один из тех, что сзади стоял, и на солнце блеснуло лезвие чего-то похожего на нож, но уж очень вытянутое. – Тихо, ― его остановил тот, что стоял впереди и первым заговорил. Сейчас я могла увидеть, что этот был куда ухоженнее, чем остальные. И держался так, будто он сейчас хозяин положения. И в какой-то степени я была согласна с его таким поведением: нас с Лесником двое, точнее, только Лесник и Барс, который может помочь ему, я же только балласт. А то, что Лесник военный, так я за все время, что мы с ним живем, ни разу не видела, чтобы он хоть в чем-то упражнялся. Хотя я же не знаю, как он проводил тот день каждый раз, когда уходил из дома. Но вот сейчас мои мысли были явно в панике и метались от одной бредовой до другой, нагоняя мне только страху, но никак не успокаивая. В воздухе чувствуется напряжение и опасность. Барс все так же порыкивает и не сходит с места. Только его шерсть периодически то сильнее встаёт дыбом, то немного сглаживается. – Хозяин, мы не будем настаивать, ― вроде и мирно начинает опять говорить тот, что впереди стоит, но в его голосе что-то явно меняется, делая его еще грубее и резче. ― Но нам бы отдохнуть. Мы с мужиками устали. Наш путь был долгим. И твой дом первый, который нам попался. Я скорее чувствую, чем слышу и вижу ухмылку Лесника, ведь так же, как и он сейчас, не верю ни единому слову. А еще я начинаю понимать, что эти товарищи, скорее всего, беглые зеки. А для таких уже ничего не важно. И если они войдут в этот дом, то мы уже не уйдем отсюда. Никогда. «Господи. Пожалуйста, помоги!» ― зашептала я еле слышно, почти не открывая рот. Я стояла у двери дома, но даже то, что была прикрыта спиной Лесника, не мешало мне наблюдать. И я наблюдала. Один из мужиков, который стоял дальше всех, начал не спеша отходить в сторону, делая вроде незначительные шаги и какие-то даже обычные: посмотреть вокруг, головой повертеть, а после он как бы оступился. Но вот двигаться он стал в сторону, будто обходя нас. – Мужики. Я понимаю, что вы устали, но вы пойдёте дальше, ― твердо сказал Лесник, даже не среагировав на изменения голоса их главного. ― Здесь вам не рады. А их главный в этот момент опустил голову и, покачивая ею из стороны в сторону, что-то показал руками остальным. У меня все сжалось внутри. В грудь будто с размаху ударили, когда двое из них вышли вперёд и начали не спеша подходить ближе к нам. – Ты, мужик, явно не понял, что тебе правильные люди говорят, ― начал тот, у которого был такой немного писклявый и высоковатый голос. ― Тебе же русским языком сказали, что нам нужно отдохнуть, а ты даже в дом не пускаешь дорогих гостей. Лесник и глазом не повел, только я заметила, как его спина резко напряглась. Но больше ничего. Ни единым жестом не выдал он себя сейчас. – Да, нельзя так с правильными людьми, ― добавил второй, который вначале пытался грубить Леснику. А после он кинул взгляд на дверь, возле которой стояла я, и кивнул главному. Я не знаю как, но они общались будто на пальцах. – И, кстати, нехорошо, что в доме есть кому обслужить людей, а ты не даешь. Баба твоя ничего так. Ты нам ее тоже дай, на время, хозяин. И баньку истопи, которая стоит отдельно, ― добавляет первый, и я начинаю понимать: они его провоцируют, ― Мы с пацанами отдохнем чутка и рванем дальше. – И тебя не тронем, ― поддакнул второй, проводя рукой по штанам ниже пояса. – Ну да. Как говорится, и волки сыты, и овцы … ну ты понял. Меня же пробрало ужасом. Потому что слова этих зеков истолковать как-то по-другому не вышло бы. Но ещё больше меня напугало то, что Лесник не просто напрягся, он готов был кинуться уже. – Не ведись, ― еле шепнула, но знаю, что он услышал – голову чуть повернул в сторону. ― Четвёртого не вижу… Тихо добавила последнее, понимая, что мы упустили его из виду, пока слушали этих двоих. И зря. – Какая умная бабенка, ― рыкнули мне в спину, хватая за волосы и скручивая руку за спиной, а я только и смогла, что пискнуть. Как все начало происходить дальше, я ещё долго буду пытаться воспроизвести в памяти, но так и не смогу соединить все в кучу. Лесник дернулся, но тот, что стоял за моей спиной, был, скорее всего, самый сильный среди всех, потому что смог меня оттащить с такой скоростью, что Лесник только с дверью столкнулся. Рыкнул Барс, а в следующий миг послышался визг. Я не могла видеть, потому что голова была неестественно задрана за волосы, отчего слезы брызнули из глаз. Но я поняла, что кому-то досталось от зубов моего защитника. – Сука! ― заорал кто-то из зеков. А в следующий миг послышался страшный хруст. Он мне будет сниться. Долго. Ведь в тот момент я поняла, что кто-то больше не уйдёт с этой поляны. – Ах ты падла! ― заорал еще один голос. Звуки ударов. Шипение Лесника. Ранили? «Господи, пожалуйста. Я не выживу, если его не станет. Не делай так мне. Не поступай со мной так!» ― начала молиться. И в следующий миг я почувствовала, что заваливаюсь на землю. Тот, кто схватил меня за волосы, скорее всего, споткнулся, и мы с ним упали. И не просто упали, а я упала на него сверху, отчего тот даже крякнул. Это и помогло мне высвободить руку из захвата и волосы. А в следующий момент я уже стояла на четвереньках и видела, что на Лесника идут двое. Изрядно побитых, но у одного опять блеснуло что-то металлическое в руках. А у Лесника по футболке уже растекалось кровавое пятно. Я не знаю как. Не знаю, зачем и откуда у меня силы взялись, но следующее, что я запомнила, это как падаю под ноги тому, кто шел с ножом. А после чувствую резкую боль в ноге. – Нет! ― крик Лесника разлетелся эхом по округе. Вокруг все блекнет. Я опускаю голову и понимаю, что у меня по бедру уже не просто льется, а бежит кровь. –– Твою мать, ― шиплю, придавливая руками ногу, но понимаю, что что-то не так. Силы просто уходят. Опять крик. Дальше хруст. Какие-то маты и… тишина. – Алина, ― перед глазами появляется бледное лицо Лесника, и я даже пытаюсь улыбнуться в этот момент. ― Алиночка. Сейчас, сейчас. Он быстро снимает футболку. Перетягивает ногу выше раны. Откуда у него в руках палка? Но Лесник уже ею делает жгут. – Дурочка. Какая же ты дурочка, ― начинает гладить мое лицо руками. Голос его дрожит. Он пытается вытереть мои руки от крови. – Я не могла… иначе, ― шепчу ему тихо. Силы вообще уходят. Неужели артерию задели? ― Все плохо, да? – Нет, нет. Ты что. Мы сейчас… мы… так, жди, ― я вижу, что он паникует. Дерганые движения. Бледность. Убегает куда-то, а я все сижу на земле и не могу сообразить ничего. Все как-то резко становится смазанным. Рядом заскулил Барс. А я понимаю, что даже руку сейчас тяжело поднять мне, чтобы погладить своего спасителя. Лесник возвращается. В руках у него куртка. Его, кстати. На нем тоже одето что-то теплое явно. За спиной рюкзак, что ли? – Сейчас. Подожди, ― он накидывает мне на плечи куртку, а после поднимает на руки. ― Сейчас мы с тобой погуляем. А после… после я тебе начищу твою задницу ремнем, ― рычит с нотками истерики Лесник, а мне так тепло сейчас у него на руках. – Тихо, ― шепчу еле и понимаю, что могу в любой момент потерять сознание. ― Я все слышу… – Слушай. Алина, слушай меня! ― опять ругается. ― Не закрывай глаза, слышишь? Я тебе не разрешал. Я вообще с тобой еще многое не попробовал. ― Господи, что он мелет? У меня начинает кружиться голова, а еще я не пойму, куда мы так быстро бежим. ― Ты мне минет обещала, помнишь? – Дур… дурак, ― все-таки получается у меня сказать, а Лесник нервно хмыкает. – Дурак. Да, дурак. Только слушай меня и не закрывай глаза, ― говорит он. ― Милая моя. Ты же моя, помнишь? Ты не можешь уйти. Я тебя не отпускаю. Только со мной, Алина. Только со мной! – Лес… Лесник. Перестань панику… разводить. Это… царапина. Но моя речь становится какой-то уж очень вялой, и даже я не могу разобрать сейчас, что говорю. Только слышу, как Лесник постоянно просит меня не закрывать глаза и все бежит куда-то. Я теряюсь немного. А может, и много, но следующее, что я могу понять, так это то, что уже лежу на чем-то, и голос Лесника. – Гроза. Гроза. Барс вызывает Грозу, ― слышно какое-то шипение, а потом сильно искаженный голос что-то начинает отвечать. Но я опять прикрываю глаза. Тяжело как-то. Я же помочь хотела? А вышло, блин. И нога так болит. Может, пора снять этот жгут. Что-то гудит. Очень громко гудит. Меня поднимают. Но так холодно кругом, да еще и ветер сильный, что ли, поднялся? – Лес… Лесник, ― еле шепчу. Хочу, чтобы услышал, но сама понимаю, что голосов вокруг очень много. – Алина, не закрывай глаза. ― Он что, плачет? Я же чётко слышу, как его голос дрожит. А после чувствую поцелуй, но какой-то горький. ― Только выживи. Только живи. И темнота… *** – Я тебя умоляю, спаси её, ― шепчу в рацию, зная, что тот, кому нужно, слышит сейчас меня. Меня хлопают по плечу. Я поднимаю голову и вижу, что трое из спасательного вертолета остались на поляне. – Она выживет, Барс, ― говорит чётко старший. ― Ты все сделал правильно и вовремя. А теперь докладывай. – Ты явно что-то путаешь, друг, ― тяжело вздыхаю, потому что тянущее чувство в груди не отпускает. Но рядом стоит тот, кто со мной тоже многое прошел, но он не терял столько, сколько я. ― Зеки. О которых ты говорил неделю назад. На поляне возле дома. Нужно все зачистить и сдать их, куда нужно. – Ясно, ― хмуро вздыхает Гроза. ― Значит, не выжил никто. Я только плечами пожимаю, провожая тяжелым взглядом вертолёт, который уже почти скрылся за горизонтом деревьев. И в тот момент принимаю очень важное, но такое тяжелое решение для себя, что надеюсь только на то, что когда-то она поймёт. – Только выживи, ― тихо шепчу в никуда, когда ребята уходят в сторону моей хижины. ― Если Ты меня слышишь, сделай так, чтобы она выжила. Я не верю Тебе. Но ведь Алина каждый день тебя просила о чем-то, так будь же ты человеком и спаси её… Не поступай так со мной, ― еле договариваются я, хотя хочется орать. ― Она не заслужила всего, что с ней происходит… Не забирай её…