Глава 38

*** Бревна рубились на раз. Я даже особо и не замечал, сколько уже перерубил поленьев, лишь работал топором, а после все переносил в поленницу. Прошло уже больше двух недель с момента, как Алину увёз спасательный вертолёт, а я не могу спать. Только закрываю глаза, как вижу её окровавленные руки и закрывающиеся глаза. Как только она упала под ноги этому зеку, я уже понимал, что будет плохо. А потом я увидел ее кровь… Я уже и не помню, как всех положил, но знаю, что сделал все быстро. Гроза тогда остался у меня на три дня. Ребята, конечно, молодцы. Сработали быстро и без шума. Все доложили и сделали сами. Сейчас здесь и следа не осталось от того, что кто-то тут был, но в доме… Все напоминает о НЕЙ! Везде лежат её вещи. Даже кружки я ставлю так, как это делала Алина. ― Скажи мне, почему ты сейчас сидишь здесь, вместо того чтобы быть рядом с ней? ― говорил мне друг в первый вечер. Нам тогда уже пришло сообщение по спутнику от Аркаши, что все в порядке. Успели вовремя, только Алина потеряла много крови и в себя пока не приходит. Нам привезли ящик водки, и друг решил, что мне нужно напиться. Я же, как идиот, смотрел тогда на свой полный стакан и не мог себя заставить пить, а перед глазами стояла замученная Алина, которая возмущалась на меня и истерила, думая, что я сплю и не слышу. « ― Я тебя не ненавижу… я… я вообще хочу напиться!» ― Ты меня не слышишь, друг, ― тихо проговорил Гроза, откидываясь на спинку стула, на котором всегда сидела Алина. ― Да, впрочем, и видеть не хочу тоже, – ответил тогда спокойно. ― Ну спасибо, бля. ― Обращайся. Мы опять замолчали. Только тишина тогда была не спасением. Она была мясорубкой, в которой я прокручивал себя вместе с воспоминаниями. Разбирая каждый кадр на мелкие составляющие. ― Мне не нравиться эта тишина, ― опять заговорил Гроза, а мне захотелось его вырубить. ― Она давит. Даже душит, я бы сказал. ― Так съебись отсюда, чтобы тебя не душило, ― гаркнул тогда на друга. Но, потянувшись за стаканом, понял, что руки у меня дрожат. Это уже все. ― И пропустить тот момент, когда ты к херам разнесешь свой дом? ― хищно улыбнулся он, даже не обидевшись на мои слова. ― Да не в жизнь. ― Гроза, что ты хочешь? ― злость закипала уже внутри, вытесняя страх и боль потери. Да. Я уже решил, что больше не появлюсь на её пути. Она хотела к детям? Я её отпускаю. Пусть лучше она будет с детьми и подальше от меня, чем вот так каждый раз бояться потерять её. ― Я хочу, чтобы ты не превращался назад в дикаря, ― спокойно ответил мне друг. ― Да ты что. А когда я был другим? ― Был. С Надькой был. С Алькой был. А с Алиной ты стал не просто нормальным, ты начал становиться счастливым. ― Ты что, заделался в психологи? ― рыкнул на него. От каждого имени, которое произносил тогда Гроза, я покрывался мерзким холодным потом. Мне становилось больно. Но при упоминании имени Алины я опять увидел её сдавливающей свою ногу, а сквозь её пальцы лилась кровь. Я схватил стакан и швырнул его в стену. ― Больше не хочу слушать и слышать ничего. Ясно? ― гаркнул на друга. Проблема только в том, что он единственный, кто каждый раз был рядом со мной, когда я пытался выжить. И на него мои угрозы никогда не действовали. ― Барс, ты же понимаешь, что все, что ты сейчас говоришь ― тупость? Ты здесь. Она там. И когда она очнется, как ты думаешь, что она почувствует? ― Свободу, ― опять гаркнул на друга. ― Она же хотела уйти? Так вот. Теперь она может идти куда хочет. ― А она захочет? ― тихо спросил тогда Гроза, а я не смог ответить на этот вопрос. И не могу ответить на него уже столько времени. Особенно после того, как со мной связался Ар и рассказал, что она его раскусила в первые же минуты после пробуждения. Но когда он сказал, что Алина беременна, я впал в какой-то ступор. И не могу выйти из него вот уже сколько времени. Я даже не могу сказать, рад я или нет. Но понимаю, что теперь точно не подойду к ней ближе, чем на сто километров. Я не могу подвергать её такой опасности. Но блядь. Я стану отцом. У меня будет ребенок. И пускай она меня ненавидит, но я не смогу пережить потерю еще раз. А защитить их смогу, только находясь подальше. Да. Так будет правильно. Правильно же? – Ну я же говорил, что он будет здесь, ― голос Грозы прогремел над поляной, а я только и смог, что тяжело вздохнуть. – Ты решил перерубить весь ближайший лес? ― а вот этот голос я не ожидал услышать здесь от слова совсем. Я развернулся, тяжело дыша, а на меня смотрели две раны глаз: Гроза и мой брат. Оба напряжены, но улыбаются. – Дебилы. Какого х… хера приперлись? ― спросил грубо. ― Или вам мало того, что и так заставляете меня каждые три дня выходить на связь? – Конечно, мало, ― начал возмущаться Ар, а у меня брови вверх поползли. Чтобы он так злился, должно было произойти что-то из ряда вон. – Ну. – Не запрягай, Барс, ― отозвался Гроза. – Вы бы, ребята, развернулись и пошли обратно, ― предложил я, понимая, что опять злюсь. – Хрен тебе, брат. – Аркаша? Ты же доктор. И так выражаешься? ― подколол Гроза брата, а у меня сработал рефлекс. – Не задирай его. – Ты его вечно защищаешь, ― наигранно-грустно возмутился друг. – В общем, я попросил Грозу, чтобы он меня привёл сюда, потому что ты, упёртый идиот, меня достал, ― начал грозно выговаривать брат и идти на меня. И если бы я его не знал, подумал, что он мне сейчас морду бить будет. Но. Не дорос он, немного. – Ар, я устал, ― тяжело выдохнул я и, поставив топор, пошел в сторону дома. – Ты устал? Ты?! ― уже начал орать Ар, что я даже остановился от неожиданности. – Это я устал. Ты вообще представляешь себе, кто такая Макарова Алина Ивановна? Нет? Так я тебе сейчас расскажу, ― Ар кинул в меня какой-то папкой, и с неё посыпались фото. ― Эта… женщина уложит на лопатки весь твой бывший отряд и не скривится. Образно, конечно, но это так и есть. Да её муж два дня боялся к ней зайти в палату. И оттого, что она не истерит, а выдает каждую фразу как данность, у меня мурашки по спине бегут. Как перед деканом в универе. Да она нашего отца уделала за десять минут разговора. – Отца? ― я даже опешил от услышанного. – Отца! Я перевёл грозный взгляд на Грозу, ведь он был приставлен к ней, по моей, конечно, просьбе, чтобы присматривать. А этот идиот только плечами пожал. – Я подтверждаю. А еще её пацан. Саня. Сын. Так вот, её пацан за мать уделяет любого, пусть даже и силы будут неравны, ― выдал друг. ― Меня прямо гордость взяла за этого малого. Он, кстати, достал просто за последний год, постоянно направляя запросы в спасательные службы нашего региона. У меня утро начиналось с мониторинга его сообщений. – Я тебя не для этого просил присматривать за Алиной, ― зарычал я на Грозу. – А зачем за ней присматривать? ― возмутился уже Ар. ― Она сама за кем хочешь присмотрит. – Ах да, точно, ― наиграно сделал вид, что что-то вспомнил, Гроза. ― Она нас всех спалила. Даже Мелкого, ― он поджал губы, пытаясь скрыть улыбку, а я зарычал. – Нихера вам доверить нельзя. – Ну так давай сам тогда, ― строго сказал Ар. ― Какого ты тут отсиживаешься, а мы там должны за тебя отдуваться? – Ар прав, ― уже без улыбки поддержал брата Гроза. ― И ей тяжело. И ты тут с ума сходишь. Он её до сих пор держит на витаминах, ― друг указал пальцем на брата, ― потому что она так и не набирает вес. А еще она часто плачет. Особенно по ночам. За закрытой дверью. А прикрыл глаза. В груди всё сжалось. Я помню, как она так плачет. Тоже слышал по началу ее тихие всхлипы. Но как только наступал рассвет, от ее слез не оставалось и следа. А лицо превращалось в ледяную маску. Только почему мне сейчас от этих воспоминаний становиться плохо? Я же спасаю её. Я даю ей свободу. Нельзя мне быть с ней. – Я проклят, да? ― тихо спросил, стоя спиной к двум товарищам. И тихо так стало сзади. Но я знаю, что они меня оба услышали. ― Я же не смогу больше вынести этого. Если и с ней что-то случится, я тоже лягу рядом и попрошу, чтобы и меня там закопали. – Кир… ― проговорил Ар, ― брат, ей ведь тоже тяжело сейчас. Она вообще одна, понимаешь? И то, что с ней сейчас дети, не добавляет ей спокойствия. Она постоянно о чем-то думает. Что-то считает. И я даже могу понять её. – Да что вы к ней прицепились? ― не выдержав, гаркнул Гроза. ― Она обычная баба. Самая обычная. Я вообще не понимаю, что ты в ней нашел? Таких миллионы, ― я резко развернулся к другу с желанием убить его сейчас за каждое его слово. А этот долбоеб улыбается. – Вот. Наконец-то! Хотя от своих слов не отказываюсь ― она самая обычная, ничем не примечательная баб… женщина. Пока с ней не заговоришь, ― и ещё подмигнул мне, а я не выдержал, схватил первое попавшееся полено и зашвырнул в друга. Он, конечно, увернулся, а мне так хотелось, чтобы достал. ― А ещё она та, кто сможет жить с тобой и дарить спокойствие, Барс, ― уже спокойно добавил Гроза. – Я сам разберусь, с кем жить, ― гаркнул ему в ответ. – Упёртый идиот. Ты идиот, брат! ― начал опять орать Ар. ― Она тебя на порог не пустит, понимаешь? – Ну да. Примерно так она и сказал мне на днях, ― как бы между прочим добавил Гроза. – Что сказала? ― уцепился за его слова, пристально наблюдая его мимику – вдруг соврет? – «Раз вы тут устроили дебильные шпионские игры, то передайте этому дикарю, чтобы духу его не было рядом со мной и моими детьми. Ясно?» – это если дословно, ― сказал мне Гроза и я понял, что это правда. ― Но если учитывать её интонацию, то в тот момент она послала тебя туда, откуда можно и не вернуться. Да и нас всех заодно. – Злится, ― прошептал, но так горько от её слов стало, будто кусок сердца вырвали и кинули мне под ноги. – Это хорошо, ― сказал то, что не думал. Но так будет лучше. ― Пускай злится. Так она будет жить. А со мной… – Брат, очнись, ― опять заорал Ар. – Не трогай его сейчас. ― Я услышал тихие слова Грозы, но уже не обращал внимания на то, что они говорят там. Мне бы разобраться, что я сейчас чувствую. И ведь знаю, что эта сумасшедшая баба правда меня может не подпустить к ребенку. И, судя по тому, как ее дети за нее стоят горой, она воспитает и из нашего ребенка достойного человека. А что я? Что смогу я дать? Если я даже ни разу не смог удержать рядом с собой любимых людей. «Да что же мне так паскудно, сука?» – Водку принесли? ― спросил у мужиков, стоя уже в дверях. – Принесли, ― ответил Гроза спокойно. – Ну тогда заходите. Только молча, мужики. Молча. Сегодня я буду пить. Может, так хоть смогу поспать. А там до чего-то, да додумаюсь.