Глава 39

*** В дверь настойчиво стучали уже минут пятнадцать. Я до последнего надеялась, что, видя, что не открывают, стучащий уйдёт, но нет. Кто-то явно очень настырный. Мы приехали домой чуть больше двух недель назад, и за это время уже каких только гостей у меня не побывало. Я даже стала дверь во двор закрывать на ключ, потому что уже прямо в дом заходили, не заморачиваясь особо тем, что я могу принимать душ или вообще просто в халате по дому ходить. Поначалу я, конечно, улыбалась, пытаясь культурно объяснить, что со мной все в порядке, опуская почти все факты. Но ведь наш городок – это большая деревня, и с каждым днем по нему расползались самые невероятные слухи, начиная с того, что я сама пряталась от семьи и мужа, и заканчивая тем, что меня держали в сексуальном рабстве. А эти «сочувствующие взгляды». Всем так жаль, что Андрей не дождался меня. Им вообще страшно представить, ведь почти все присутствовали на моих «похоронах». А после начинались сразу вопросы о Кате, и как я теперь собираюсь с ними общаться? А после того, как неделю назад Катерина родила, так вообще началось самое интересное. И я просто перестала выходить из дома. Тем более, что живот-то мой за эти два месяца существенно подрос, что очень странно для пятнадцати недель. А еще я пропустила первый скрининг, потому что просто меня достали эти больницы с их противных хлорным запахом и белым цветом. В итоге, к сегодняшнему дню у меня уже начал дергаться глаз от всех этих «друзей и товарищей», которые приходят, чтобы поддержать меня. И сейчас я сидела в доме, уставившись в черный экран телевизора, и старалась не обращать внимания на стук в дверь. Дети были в школе. Я же хотела тишины, которая, как оказалось, напрочь отсутствовала здесь. – Да кто же там такой настырный? ― зарычала себе под нос, поднимаясь с дивана и выходя на улицу. Я уже поняла, что тот, кто стоит под воротами, никуда не уйдет. А открыв дверь, немного даже растерялась, но всего на пару секунд: «Это же надо быть такой бесстрашной?» – Я так понимаю, ты, Катерина, решила все-таки сесть в тюрьму, так? ― задала сразу вопрос, не стараясь ни на грамм быть вежливой или приветливой. Шок и непонимание стали первым, что я увидела на ее лице. Но когда она начала злиться, я чуть не захохотала. А еще я отметила, что весь ее лоск канул в лету. Вся ее ухоженность, идеальная прическа, стройность и надменность сдулись как гелиевый шарик. – Нам нужно поговорить, ― сказала на полном серьезе, делая шаг ко мне, стараясь втолкнуть меня во двор, вот только я так не думала совершенно. – Сомневаюсь, ― спокойно ответила я, складывая руки перед собой и не пуская ее пройти. – Ты… ― зашипела эта… «подруга», тыкая в меня пальцем, но, увидев мой взгляд, отступила. – Что я, Катерина? ― решила подтолкнуть ее, ведь вижу, что «накипело» у женщины. ― Ты же так хотела моей «идеальной жизни», что пошла на все, чтобы получить ее. Так что ты делаешь сейчас тут? У тебя дома новорожденный ребенок и… муж. А ты тут, ― я развела руками по сторонам, в открытую издеваясь над ней. Ведь я не понаслышке знаю, что стояло за моей идеальной жизнью. – Почему ты не сдохла? ― чуть ли не крича, начала Катерина, а я только ухмыльнулась. – Ооо, поверь, я старалась. Не дали, ― перед глазами пробежали картинки первых недель жизни с Лесником, и на губах заиграла кривоватая ухмылка. – Ты мерзкая, лживая змея… ― она запнулась, а я, стараясь сдержать свой смех опять, просто поджимала губы. ― Ты лгала всем. Твой «идеальный Андрей» просто… – Чшш, ― остановила я ее, поднимая руку, ― он уже не мой, Катерина. Ты же его утешила? Утешила. Получила мою идеальную жизнь? Получила. Так что ко мне никаких претензий. – Ты мне жизнь испортила, ― уже не сдерживаясь, заорала она на всю улицу. ― Ты и твой Андрей. Он же ни к чему не приспособлен. А ты что говорила? Что ты рассказывала? Ты… да ты… да я тебя… – Катерина, уйми своих тараканов и услышь меня в последний раз: явишься сюда еще раз, я сделаю так, что тебя посадят за покушение на убийство. Доказательства предоставлю, свидетели есть, ― сказала холодно и четко, и в этот раз она меня услышала, потому что вся краска резко сошла с ее лица. Хотя, конечно, какие доказательства и свидетели, если каждый говорил, как эта «несчастная девочка» убивалась здесь, когда рассказывала, как не смогла помочь мне. Мерзость такая. ― А теперь по поводу того, что я тебя обманула. Я никого не обманывала. Ты обманулась сама. Ведь люди такие создания, что видят только картинку, забывая, что за этим есть еще и начинка. А вот какая она – это уже абсолютно другой разговор, ― я сделала паузу, надеясь, что до ее куриных мозгов дойдет в этот раз. ― Чтобы начать жить со своим, уже бывшим, мужем так, как мы жили, я потратила примерно около пяти лет. Я училась вместе с ним, а он со мной. Мы строили нашу семью по кирпичикам. Создавали все своими руками. Что-то доделывали, а что-то приходилось и переделывать. А ты пришла и решила, что можешь забрать себе все готовое. Так вот: так не бывает, ― ещё спокойнее ответила я, поднимая голову выше и замечая, как Катерина начинает тушеваться после каждого моего слова. И только в её глазах начинала разгораться черная ненависть: «Вот дура!» ― Нельзя прийти и забрать себе то, что строили два других человека. Всегда. Всегда, если влезет третий, все рушится, и нужно начинать сначала. Каким бы ни был прочным фундамент. А ты не просто влезла, ты заехала на бульдозере и снесла все к херам, не задумываясь, что будет дальше. Так что я тебя могу сейчас только поздравить и пожелать тебе терпения… которое я себе нарабатывала пятнадцать лет, – вот сейчас я увидела, что ей начинает доходить, но ведь это была бы не Катя, если бы не вставила своего яду: – Я тебя ненавижу. Мерзкая, лживая, стервозная сука. – Без проблем, ― улыбнулась ей, ― ненавидь. Кому ты только делаешь этим хуже? И слова мои не забывай. Я больше не повторяю. Больше смысла в нашем разговоре я не видела, поэтому просто зашла во двор и закрыла калитку. Катерина начала кричать, что я еще пожалею. Что мне все вернется, и я буду локти кусать. Вот недалекая женщина. Неужели не понимает, что все, что она сейчас произносит, это пустые слова и никакого эффекта не возымеют. Она же хотела моей жизни ― получай. Хотела «идеального Андрея» ― без проблем. Ну, точнее, проблемы были… у меня, но ведь она получила то, что хотела. А то, что все вышло в точности до наоборот, ну так нужно было думать головой и не строить коварные планы, как в дешевых романах для подростков. Ведь только в них все просто и легко. По щелчку пальцев. В жизни так не бывает. В жизни все абсолютно по-другому. Войдя в дом, я начала готовить обед, ведь скоро должны прийти дети со школы, а у меня еще ничего нет. Да и нужно себя отвлечь, потому что вместо спокойствия я опять начала погружаться в воспоминания о Леснике. Говорят, что привычка живет сорок дней. По истечению этого срока все забывается. Врут. Все врут. Я не могу его забыть. Я закрываю глаза и вижу его бородатое лицо. Иду в душ и чувствую его руки на себе, будто он рядом. Ложусь в холодную постель и подолгу пялюсь в белый потолок, пытаясь найти там того, кто бросил меня. «Бессовестная скотина. Вот ты кто, Лесник!» Я понимаю, что сейчас большую роль играют еще и гормоны, которые не дают мне спокойно и трезво мыслить, но то, что он обманул… и за те полтора месяца, что я была в госпитале, так ни разу и не явился, показало мне, что не так уж и важно для него все было. Так, выходит? Хотя я могу и ошибаться. Точнее, мне хочется ошибаться, но не всегда наши желания совпадают с реальностью. Хлопнула входная дверь, и гомон голосов моих детей наполнил дом. Саша и Маша ввалились в кухню и сразу полезли целовать. А еще у моих детей появилась привычка при каждой возможности тискать мой животик. – Привет, семья, ― чмокнул меня Саша в щеку и, погладив живот, полез в кастрюлю. Я и не заметила, как уже и борщ приготовила. ― Боже, мама, как я соскучился по твоему борщу. Машка, быстро руки мыть и за стол, ― начал раздавать указания мой мужчинка. Он как-то быстро взял на себя мужскую работу по дому, когда мы вернулись. И его постоянные «указания» даже веселить меня начали. ― Мам, ты же тоже ещё не ела, так? ― Я отрицательно покачала головой, улыбаясь сыну. – Вот. Значит нужно срочно все исправлять. – Сынок, я вас так люблю. Вы же знаете? ― спросила я, обнимая сына и вдыхая его запах. – Конечно, знаем, мамуль, ― ответила Маша, обнимая нас с Сашей. ― Только мы тебя все равно сильнее. Так, в обнимку, постояв несколько минут, мы все-таки накрыли на стол и сели обедать, обсуждая все, что произошло за день. Я слушала детей и улыбалась. А еще я поняла, что за то время, пока меня не было, Саша и Маша научились слушать друг друга. Они научились доносить свои мысли и выслушивать в ответ не перебивая. И это для меня стало огромным открытием. А еще показателем, что мои дети растут слишком быстро. Хотя Маша, конечно, все равно взрывается периодически. Да ей и по возрасту положено. – Ой, мамуль, забыл сказать, ― уже сидя за чаем, что-то вспомнил Саша. ― Звонила бабушка и просила, чтобы ты ей перезвонила. Цитирую:« А то явилась из своей тайги и даже не соизволила приехать!» ― Саша замолчал, а я просто сжала крепко челюсти, потому что желания общаться с ней не было абсолютно никакого. Особенно после того, что я узнала. ― … А что, я обязана была присматривать за твоими детьми? ― возмущался голос женщины, которая называла себя моей матерью, ― Я вас вырастила, и вы мне должны. Вы должны меня досматривать, а не я. И тем более они у тебя уже взрослые. Ты в их возрасте коров доила и за хозяйством смотрела наравне с нами. А у вас там ничего глобального не было, – и в каждом своем слове моя мать считала себя абсолютно правой, а я просто закипала от злости, обиды и горечи, которая разливалась во рту. ― И нечего там шипеть мне в трубку. Я, между прочим, больная. Мне самой уход нужен. ― На голову, ― рыкнула я в трубку, не сдерживая своего раздражения. Все слова моей матери проходили сквозь меня как капли кислоты, выжигая те последние крохи теплоты к ней, которые я еще старалась сохранить. Но то, что она говорила о моих детях, стало последней каплей. Все. На этом лавочка закрывается. ― Да кто ты такая? ― заорали мне в трубку, ― Неблагодарная. Я тебе жизнь дала. Ты мне обязана. Я тебя вырастила. А ты в кого превратилась? Подстилка таежная! Что замолчала? Правда в глаза… ― Знаешь, что, МАМА, ― я громко перебила мать, ― пошла ты на хрен. Вместе со своей болезнью. Со своими нравоучения. Со своими советами. Засунь их себе туда, куда ты меня постоянно посылала, с самого детства, ― проговаривая каждое слова тогда, я отрезала от себя кусок за куском того, что накипело за почти сорок лет жизни. ― И да, я желаю тебе крепкого здоровья, хотя ты нас всех переживешь и так. А вот про меня и МОИХ детей можешь забыть, раз они у меня взрослые, и сами смогли справиться. Больше я тогда не слушала. Просто отключилась и откинулась на подушки в палате. Тогда прошла всего неделя после того, как я очнулась в больнице. И тот разговор был первым и последним с матерью за все время. Я больше не горела желанием общаться с ней. Абсолютно. За тот период я пересмотрела отношения со многими родственниками. И каждый день я узнавала что-то новое. Например, то, что свекровь со второй женой моего отца поделили между собой недели и старались приезжать к моим детям хотя бы раз в месяц. Просто погостить. Отец со свекром в первое лето вообще жили с ними по месяцу, помогая в огороде и по дому. Папа вообще приехал ко мне в больницу. Хоть и был там всего несколько дней, но это значило так много для меня тогда. Это стало лекарством. А вот сестры и мать просто отвернулись. Они просто вычеркнули детей. Хотя, когда нужна была помощь им, я всегда протягивала руку, жертвуя своей семьей. Тащила детей за тридевять земель, чтобы утешить сестру, которая развелась с мужем. В итоге я просто забирала к себе ее пацанов, которые жили у меня все лето, пока их мама «снимала стресс»! А когда произошла беда в моем доме, мои дети оказались выброшенными за борт! И кем? Родной БАБУШКОЙ! Которая тоже женщина. Которая знает, что такое роды, и должна понимать. Должна… но не понимала. Я тогда проплакала всю ночь. А утром получила от Аркадия Ивановича за то, что опять извожу себя… ― Сынок, ты в следующий раз, как будет звонить бабушка, просто не бери трубку, хорошо? ― проговорила спокойно, выплывая из воспоминаний. ― А лучше заблокируйте ее номер у себя. Оба. ― То, с какими глазами на меня смотрели дети сейчас, меня даже насмешило, но я добавила: ― А если бабушка найдет способ к вам дозвониться, то скажите, что вам так мама сказала. Хорошо? Дети закивали болванчиками, но шок с их лиц так и не ушел. А я просто рассмеялась. Будем начинать жить по-новому. Строить свою жизнь так, чтобы нам было комфортно. Ведь нас скоро станет больше, и это должно сейчас стать приоритетом.