Глава 10 · Создатель чумы
Я сделала вдох-выдох, стараясь выбросить из головы ненужные сантименты. Да, мой предок — создатель чумы. Подумаешь. Родню ведь не выбирают, а предков — тем более. Хотя распространяться о таком во избежание неприятных ситуаций не стоит.
— Ты… давно знаешь? — голос все равно срывался, я взяла бокал и выпила, чуть не подавившись и закашлявшись.
— Да, задолго до твоего рождения об этом мне рассказал мой отец. С тех пор и знаю.
— А кто-нибудь еще? — нет, маме такое лучше не говорить, но Ян…
— Твой брат пока не в курсе, — разумеется, когда-нибудь ему расскажут, наследник должен знать об истории своего рода. — Но тебе ведь нужны подробности?
— Нужны, конечно! Очень нужны! — тут не до сомнений, мне нужно узнать все. Да и отцу, наверное, давно хочется разделить такую ношу с кем-нибудь еще.
— Тогда идем. Покажу все, что осталось от его работ и записей. Там немного, большинство он сжег сам, когда понял, что натворил, часть реквизировала корона. Но кое-что он припрятал, и потомки нашли его дневники и наработки.
Отец накинул пиджак, а заодно достал один из своих пиджаков из небольшого гардероба и протянул мне.
— Будет холодно, надень.
Я влезла в длинные рукава, которые для удобства сразу закатала, и пошла вслед за отцом сначала в коридор, затем в небольшую комнату-подсобку, укромную и незаметную. Видимо, дом я знала плохо, раз запамятовала об этой комнатушке. А может на ней стоит отвод глаз, так что сразу и не отыщешь, если точно не знать, где находится дверь. Там среди всякого хлама разместился старый шкаф, набитый каким-то барахлом. Отец распахнул дверцы, раздвинул старую одежду, от которой полетела не только пыль, но и моль, и, согнувшись, прошел внутрь. Я, разогнав моль, нырнула за ним, через силу вдохнув противный застоявшийся воздух. Кашлять захотелось сильнее. Света не было вообще, кромешная тьма давила в узком проходе, где стоило слегка развести руки, и уже касаешься стен. Отец так и подавно чиркал о неровную кладку плечами. Но защита от магии не позволяла зажечь даже банального светляка, не говоря про нормальный свет. Отец лишь хмыкнул, когда я попыталась применить магию.
В конце небольшого темного хода мы остановились.
— Здесь дверь, замок реагирует только на нашу кровь, никто другой не пройдет, — прокомментировал отец паузу.
А потом я услышала характерный щелчок, путь был открыт.
Только темнота по-прежнему мешала и защита от магии все также не позволяла создать хотя бы каплю света. Зато я едва ли не впервые увидела, как кремнием добывают огонь.
Пару раз выбив искры, отец зажег факел, а от него еще три — по одному на каждой стене. Маленькая комната, чуть больше кладовки, из которой мы пришли. Примечательно, что факелы самые обычные, не магические, пусть и чадили, но не задымляли помещение. Могу поклясться, что где-то под потолком спряталась вытяжка, не позволяющая нам задохнуться от дыма. Точно спряталась! Не может быть лаборатория без вытяжки, а назначение помещения угадывалось, стоило только немного осмотреться.
Стол, на нем несколько перегонных аппаратов, дикое старье, которое сохранилось только в музейной части Академии. И у нас дома, как выяснилось. Рядом счеты, набор пробирок, колб, кубов. Стул, рассохшийся так, что на него не то что сесть — отодвинуть страшно. Открытый шкаф, в котором какие-то реагенты, спрессовавшиеся от времени, или напротив — превратившиеся в труху. Бумаги, тоже ветхие, рассыпающиеся под пальцами. Пыли нет, явно защитный артефакт не только от магии, но и от грязи. Только от старости, которой подвержено все, включая вещи, ни один артефакт не спасет. Если записи и остались, то сможем ли мы их разобрать? Бумаг много, я осторожно перебрала верхние — рецепты, но ни слова о чуме.
Отец молча стоял у стены, не мешая знакомиться с тем, что осталось… от кого?
— Как его звали?
— Итан. Итан Вируа, — отец вздохнул и внимательно посмотрел на меня, будто что-то решая.
Но мы уже здесь, куда ему отступать из крохотной лаборатории давно умершего ученого? Язык не поворачивался назвать его «целителем». Разве мог целитель создать такое? Убить стольких людей? Всех подряд, без разбора, без шанса.
— Не суди его слишком строго, — попросил папа. — Поверь, это было сложное решение, которое нелегко ему далось. Он создавал оружие, способное помочь его родине в критической ситуации. Впрочем… читай, сама поймешь.
Он подошел к стене между столом и шкафом, нагнулся и принялся вытаскивать камень из кладки. Первый поддался плохо, отец долго не мог найти зазор и подцепить его пальцами, зато последующие выпали только так. В стене обнаружилась маленькая ниша, а в ней ящик, от которого буквально фонило магией, пробивавшейся и сковь защиту. Магией и мехами. Шестеренка на крышке служила не украшением, а опознавательным знаком, этакая печать мастера.
— Там его дневник и исследования. Есть и записи про лекарство, я не все понял, но оно существовало. Просто не потребовалось — болезнь не распространяется при температуре ниже нуля, ее создавали для жаркой Миасской империи, в которой не замерзает вода и не выпадает снег. Он это предусмотрел. Специально, как последний рубеж.
Хотел минимизировать количество больных? Посмотрим. Почитаем.
Я взяла ящик или, скорее, большую шкатулку. Двоякое чувство: с одной стороны — надежда, с другой — темное прошлое моей славной семьи. У всех есть свои скелеты в шкафах, а в нашем шкафу завалялось полноценное чучело дракона.
— Идем? — отец смотрел, как я на вытянутых руках держу ящик, будто именно в нем живет чума, готовая вырваться, только крышку откинь. — Только помни, что бумаги не должны попасть в чужие руки. И когда закончишь с ними — вернешь на место.
— Не маленькая, сама догадалась, — от шкатулки я бы не отказалась ни в жизнь. Запрети отец ее выносить — сидела бы день и ночь, пока не изучила все досконально. Но дома, как говорится, и стены помогают.
Я на прощание обвела взглядом комнату, почти келью. Интересно, почему здесь? Не верю, что в таком помещении можно создать нечто столь серьезное. Или можно? Дело не в помещении, не в оборудовании, какое в те далекие времена было оборудование? Наверное человек способен творить в любых условиях. Вот он и натворил… Триста пятьдесят лет разгребаем.
— Знаешь, это даже символично, — отец тоже не спешил уходить, надевая на факелы колпачки. — Один целитель в нашей семье создал страшную болезнь, а второй спустя три с половиной столетия должен ее уничтожить. Боги любят играть в игры — так говорили раньше.
В комнате остался один горящий факел, с трудом разгонявший многовековую тьму, прочно обосновавшуюся здесь, в своих небольших, но безраздельных владениях.
— Ты поэтому не усомнился в моих словах? — скажи мне кто-то, что чума вернулась, я бы так легко не поверила.
— Я чувствую ложь. Конечно, до дочери-эмпата мне далеко, но натренировался за жизнь. И ты бы не стала врать о таком или говорить, если бы не была до конца уверена.
Да, не только я хорошо знаю отца, но и он меня успел изучить за первую половину моей жизни, прожитую под одной крышей. Видимо, с тех пор я не особо изменилась, а постоянство, как известно, хороший признак.
Факел погас и стало совсем темно и на секунду страшно. Тайная комната, железная дверь, полностью заблокированная защитными артефактами магия. Не выбраться ни в жизнь, и не найдут.
Вот уж не подумала бы, что боюсь замкнутых пространств.
Сильные руки легли на плечи, заставив вздрогнуть и сильнее схватить шкатулку.
— Иди прямо, здесь все ровно: не споткнешься и не заблудишься.
Но руки отец не убрал, так и держал меня, пока мы не дошли до конца, где едва-едва сквозь старые вещи пробивался робкий сет.
Выйдя, я все-таки расчихалась, а ведь задерживала дыхание, пока вылезала из шкафа. И глаза от пыли зачесались, а руки, как назло, заняты.
— Ты вмешаешься теперь, когда все узнал про Ксавьера? — это будет правильно с точки зрения здравого смысла. Вот только чем это грозит самому Ксавьеру?
— Официально — нет. Но и в стороне не останусь, это все слишком серьезно, чтобы пустить на самотек, — отец задумался, да, пищи для размышлений я ему подкинула надолго. — Если объявить, что чума вернулась, начнется паника. Плюс преступники могут затаиться на долгие годы. Они исчезнут и когда появятся потом? Нет, открыто действовать нельзя, — отец уже намечал в голове план действий. — Но я постараюсь узнать больше. По своим каналам.
— Это может быть кто-то из королевской семьи? — я спросила и сама ужаснулась, ведь у первого советника короля спрашиваю! Даром, что он еще и мой отец по совместительству, прежде всего передо мной лорд Оружия.
— Точно нет. Только представь, какому правителю выгодна эпидемия? Король держит железной хваткой всех подданых, ему не нужны дополнительные рычаги влияния.
— Тогда кто? — это мысли вслух, не более, но знать бы, откуда ноги растут…
— Тот, кому не выгоден твой жених. Или кому, напротив, он очень выгоден, но на поводке. А может, кому невыгодна нынешняя власть. Да кто угодно. Не удивлюсь, если лекарство у них есть, должно быть, во всяком случае, и когда Ксавьер дойдет до края и его болезнь станет слишком явной — то ему могут сделать предложение.
Да вот только лекарство не факт, что есть. Нормальное лекарство, а не жалкая подделка, лишающая магии.
— А ты? Как ты поступишь? Пап, ты ведь не станешь… — я и договорить не успела, как отец остановил меня жестом.
— Не стану. Выживет — молодец. Не выживет — значит не прошел проверку на профпригодность.
Вот такая простая логика у лорда Оружия. Естественный отбор.
— Спасибо и на этом, — вздохнула я. Да, хорошо, что я не наследница и мне не придется играть во все эти игры.
— Линда, — отец подошел и положив ладони поверх моих пальцев, до белизны сжимавших шкатулку. — Помни, что невосприимчивость к драконьей чуме не делает тебя бессмертной. И если другой зять у меня еще возможен, то вот второй дочери уже не будет.
— Да ладно, какие твои годы, — внезапно развеселилась я, наверное, это нервное. — Я всегда хотела сестренку.
— Хорошо, я уточню: второй такой дочери у меня уже не будет. Да оно и к лучшему, — отец тоже улыбнулся. — И я как-то больше рассчитываю на внуков, надеюсь, они на вас с Яном за все отыграются.
— Мне кажется, Ян пай-мальчик на моем фоне, — брат хотя бы из дома не сбегал, хотя матушка частенько в письмах жалуется, что и сынок не бережет ее здоровье и нервы.
— Тебе кажется, — отец, в отличие от мамы, не стал распространяться, но, видимо, и второй ребенок тоже умел доставлять проблемы.
В коридоре было пусто, горел свет, за окнами окончательно стемнело.
— Пап, а можно я опять через черный ход пройду? — попросила я, озираясь по сторонам. Каталоги снились мне в кошмарах.
— Иди, — понимающе усмехнулся отец. — Только возьми экипаж, будь так любезна. Не заставляй меня переживать еще сильнее.
— Договорились, — добираться домой в ночи пешком мне самой не хотелось. — Пап… спасибо.
— Береги себя, — попросил отец. — И помни, что у тебя есть, к кому обратиться, кроме этого твоего Дагье.
Видимо, в моего жениха отец не очень-то верил, ну и пусть! Мы со всем справимся, теперь у нас целая шкатулка подсказок.
Экипаж ждал у самых ворот, я быстро залезла внутрь, устроившись на бархатном сиденье и задернув шторки. На коленях лежала заветная шкатулка, и я была бы не я, если б не залезла внутрь, не дожидаясь возвращения домой. Подвесив над головой светляка, с нетерпением начала перебирать записи. Часть из них не касалась драконьей чумы и представляла собой обычный лабораторный журнал. Мой предок, этот самый Итан, был в первую очередь талантливым алхимиком и больше интересовался составлением лекарств, нежели лечением. Безусловно, там имелось, что почерпнуть и взять на вооружение, но в этом я буду разбираться потом, когда найдем лекарство от чумы.
Отложив бумаги, я достала лежащий в самом низу дневник в кожаной обложке. В середине осталась чья-то закладка-перо, положил ли ее сам Итан или тот, кто читал дневник до меня, — не знаю, но это было началом истории.
«Миасская империя продолжает наступать. Объединенные войска бессильны, а драконы в очередной раз доказали, кто на самом деле является высшими существами».
«Маги пытаются найти средство, способное остановить драконов, но пока безрезультатно. Оружие тоже не помогает. Брат с отцом собираются на войну. Я поеду с ними, целители на войне порой важнее воинов».
«Мне пришла в голову мысль, которой я имел неосторожность поделиться с отцом. Если магия не берет драконов, то почему бы не создать болезнь, поражающую их магическую суть? Драконы ведь тоже болеют. Теперь мне высочайше приказано развить данную идею и придумать ее воплощение».
«Мы провели ряд исследований, доказывающих, что соединение сильного вируса, вроде чумы, с проклятьем реально и дает поразительный эффект. Стопроцентная заражаемость. Это даже пугает».
«От нас требуют немедленный результат. Времени на завершение исследований нет, империя зашла слишком далеко. Но я боюсь ошибиться, магия — слишком сложная составляющая, темная магия — еще сложнее. Мне трудно отвечать за то, в чем я не разбираюсь, а отвечать придется…»
«Мы назвали вирус — драконья чума. Использовали образцы крови драконов, чтобы сделать его узконаправленным. В теории, он не должен заражать никого более. Я предполагаю, что его возможно сделать точечным, сузить еще сильнее, до подвида или даже до определенного фенотипа. Возможно использовать против одного-конкретного существа, имея образцы его тканей и магический слепок. Если только удастся окончательно стабилизировать вирус».
«Я смог выиграть еще пару дней времени. Пытаюсь стабилизировать вирус и заложить в него ограничения. Драконы — существа огня с очень высокой температурой тела. Значит, болезнь не должна бояться тепла, но не передаваться в холодной среде. Если мои расчеты верны, то никто не пострадает. Только времени на проверку нет».
«Гонцы с вирусом уехали. Нам остается только ждать и молиться ушедшим, чтобы все сработало как нужно».
«Разведка донесла, что драконья чума подействовала! В стане врага смятение! Драконы больны и не принимают участие в боях! Неужели удалось?»
«Я боюсь писать последние новости. Я боюсь в них верить. Это невозможно».
«Армия Миасской империи уничтожена драконьей чумой. Люди гибнут. Города на юге вымирают. На нашей границе заслоны. Карантин стал повсеместным. Люди косятся на всех смуглокожих. В кварталах южан — погромы и пожары».
«Чума охватывает все большие территории. Это хуже любой войны. Люди называют это карой богов и молятся в храмах. Я не хожу в храмы. Я не выхожу из дома. Это все моя вина. Я где-то ошибся».
«Лекарства не хватит на всех. Я знаю, что моя семья не заразится, потому что основа вируса — моя кровь. Но как смотреть в глаза остальным?»
«У меня больше нет сил. Я не могу жить дальше. Простите».
Лекарство. Что с лекарством? Бумаги, бумаги и снова бумаги. И ничего нужного в них. Лекарство было, но, Итан, куда же ты его записал? Я просмотрела весь дневник вдоль и поперек, просмотрела листы с записями — все не то. Мелькнула страшная мысль, а что если именно рецепт лекарства и реквизирован короной? Или того хуже — уничтожен? Что тогда? Паника почти захлестывала, когда искомое нашлось, как водится, в самом неожиданном месте.
В маленькой тонкой тетрадке, самой обычной и неприметной на вид, да в такой дети писать учатся, разве можно доверить столь важные сведения такой заурядной вещи? Но мой предок, судя по лаборатории, не придавал значение бытовым аспектам, я бы на его месте хранила рецепт в золоченой рамке, но у него имелось свое видение. Главное — лекарство нашлось.
Дом встретил меня огнями на первом этаже — значит пока не спят. Я выпрыгнула из экипажа, махнув на прощание кучеру, и бегом поднялась по ступеням. Во мне все кипело от нетерпения, но голос разума взял верх. Поздно ведь уже, парням с Рози давно пора уйти домой, кто может быть в моем доме?
Тихонько открыв дверь, я на цыпочках прошла внутрь на звуки голосов, доносившиеся из кухни.
— А еще как-то раз мы с Линдой решили поучаствовать в волонтерской работе. Нас пообещали там хорошо кормить, а мы тогда совсем на мели были и согласились сразу, не глядя. Знаешь, в чем работа заключалась?
— В чем?
— В заготовке дров для казенных домов! Проще говоря — лесоповал!
На этом послышался сдавленный хрюк. Да, что-то такое было, припоминаю…
— Только представь, Линда топор не то что в руках не держала, она даже не представляла, как он выглядит! Да и кто пустит девчонку деревья рубить? Но мы ведь уже приехали, не возвращаться же теперь обратно? Ей говорят — вон, иди туда, там для тебя работа найдется, ну а мне топор в руки дали и вперед. Я и ушел со спокойной душой, думал, сейчас немного поработаю, а потом наемся от пуза. Кто же знал, что Линду направят именно на полевую кухню?!
И вот здесь начался полноценный ржач из двух глоток.
— Ах ты предатель! — я влетела в кухню с желанием всех убить и порвать на мелкие кусочки. — Обсуждаешь меня за моей спиной? Вот тебе и лучший друг, называется!
— Да ладно! Такая история классная, помнишь? — начал оправдываться Майк, на всякий случай прикрыв голову руками.
Побоялся, поди, что я сейчас его массивной шкатулкой приголублю. Мне очень хотелось, прям от души и со всего размаха, но стало жалко, все-таки память о предках, практически семейная реликвия. Сломается еще, оправдывайся потом перед отцом.
— Помню, я все помню и тебе еще припомню, — пригрозила я Майку и грозно взглянула на улыбающегося жениха. — А ты почему до сих не спишь? Тебе отдыхать нормально надо, а то болезнь может начать быстрее прогрессировать.
При упоминании болезни улыбка медленно сошла с лица Ксавьера, а мне на секунду стало стыдно, может, зря я на них так накинулась? С другой стороны — нечего меня обсуждать! Взяли моду! Поговорить что ли больше не о чем?
— Ладно, — жених встал, — пойду спать к Дао. Он на меня никогда не ругается.
— Спокойной ночи, — пожелала я, Ксавьер кивнул, пожал Майку руку и ушел.
Друг осуждающе посмотрел на меня, но я сделала вид, что ничего не поняла.
— Я, пожалуй, тоже пойду, — поднялся Майки, — мне завтра вставать рано…
— Стоять. Точнее — идти за мной в кабинет. Разговор есть.
— Дорогуш, если это про сегодняшнее, то мы с Ксавьером ничего такого не обсуждали, — предпринял попытку увильнуть от меня Майк.
— Да нужны вы мне больно. Идем, сейчас все расскажу. И покажу.
Друг без особо энтузиазма поплелся за мной, наверное, ожидая, что я ему все-таки выскажу за рассказ о нашей бурной молодости. Стоило бы, конечно, чтобы всякие нелицеприятные подробности не выдавал, но в другой раз. Сейчас я не настроена.
— Запри дверь, — скомандовала я, заставив Майка окончательно насторожиться.
— Это ты что такое задумала? — под моим недовольным взглядом дверь друг закрыл, но отходить от нее не спешил и был начеку.
— Взгляни, — я протянула ему тетрадку. — Только осторожно.
На меховскою шкатулку, как и всегда, наложено много чар, среди них — заклинание сохранения вещей. Внутри даже сырое яйцо не испортится, десятки лет оставаясь свежим. Не удивительно, что все так хорошо сохранилось.
Майк недоверчиво взял тетрадку, открыл ее и замер.
— Ты где это взяла?!
— Дома. Я домой ездила, отец предложил поговорить, — я старалась говорить небрежно, будто речь идет о рецепте куриного супа, а не искомого лекарства.
— Он что-то знает о чуме? — друг все никак не мог оторваться от ценнейших записей, сделанных в тоненькой тетради.
— От меня в общих чертах. В самых общих, — уточнила на всякий случай. — Но главное — у нас все эти годы хранились кое-какие записи, — я довольно постучала по крышке шкатулки.
— Откуда они у вас? — еще больше поразился Майк.
— Тебе какая разница? — огрызнулась я, но тут же потухла, такую иглу в мешке не утаить, и нехотя призналась: — От их создателя, Итана Вируа.
Глаза Майка напоминали два блина, но он быстро справился с первым шоком.
— Давай скажем твоему славному предку спасибо хотя бы за то, что лекарство для потомков создал и записал, — Майки подошел к столу и положил открытую тетрадь на стол.
— Это похоже на то, что варит Вольс?
— Почти один-в-один! Уверен, у Дарела тот же самый рецепт, — Майк внимательно вчитывался в строки.
— Тогда почему у Вольса не получается?
— А кто ж его знает? Сейчас до конца дочитаю инструкцию по приготовлению. Ингредиенты, вроде, берутся те же самые…
Майк склонился над записями, тихонько читая строчку за строчкой, стараясь ничего не упустить. Странно, если рецепт одинаковый, то почему он не работает? Или Итан забыл упомянуть о побочных эффектах? Не провел исследование до конца?
— Дорогуша… взгляни на это: «Сыворотка из крови василиска добавляется последней сразу после завершения итоговой реакции и служит закрепителем свойств лекарства». Ушедшие! Так вот оно! Посмотри! — принялся тормошить меня друг. Глаза у него блестели, зрачки расширились, а щеки раскраснелись, сам он разве что не прыгал от радости.
— И что? Разве Вольс не добавляет кровь василиска в конце? Если ингредиенты одни и те же, то в чем разница?
— В чем разница? Ты не понимаешь?! — поразился Майк.
— Нет, пожалуйста, Майк, день выдался трудный, столько всего случилось. Объясни по-человечески, — попросила я, играть в угадайку сил, и правда, не было.
Друг схватился за голову, хорошо за свою, а не за мою, чтобы ткнуть носом в текст.
— Рыба моя, рецепту больше трехсот лет, он был составлен до эпидемии чумы, до миграции драконов, до вырождения василисков…
И тут я сама хлопнула себя по лбу, ну точно же! Реликтовые василиски, тогда они, правда, были самые обычные, почти повсеместно распространенные, способные обратить в камень любое существо навсегда, не то что современные немощи. А сейчас, получается, берется кровь, которая не обладает и десятой частью прежней силы. Ведь кровь всегда содержит в себе часть магической силы носителя.
— Смотри, — продолжил Майк, — завершающий этап — сыворотка из крови василиска как закрепитель. Некоторые свойства лекарства без него пропадают почти мгновенно. Вытяжка из крови василиска оставляет их в стазисе, не позволяя распадаться и улетучиваться.
— Но это значит… — начала я, мысли сменяли друг друга с бешеной скоростью.
— Это значит, что нам надо молиться, чтобы Дао оказался реликтовым! А потом тебе придется молиться, чтобы больше об этом никто не узнал. Ты только представь: наверняка сыворотка идет как закрепитель не только в этом рецепте. Из-за вырождения василисков мы потеряли много всего, но стоит кому-нибудь узнать, что есть один, из которого можно вытянуть, — Майки задумался, — литра три навскидку…
— Не продолжай, — разумеется, василиски не только страшны и опасны, но еще и очень ценны. А я еще всю жизнь считала Дао декоративным и в хозяйстве абсолютно бесполезным. И тут на тебе: и дом защитит, и кровью ценной поделится.
— Еще вопрос, есть ли какие-то правила извлечения сыворотки из крови василиска, чтобы она наверняка сохранила все свойства? — начал рассуждать Майк. — Твой предок об этом ничего не писал?
— Не помню, я все остальное мельком просмотрела, — как тут изучить все и сразу?. — Но в любом случае, думаю, тут мы справимся, пойдем по аналогии с обычными сыворотками, а магические свойства крови всегда можно проверить.
— Угу. Только я не смогу вынести из лаборатории ни капли, клятва меня скорее задушит. Нам придется все готовить самим. С нуля.
— Приготовим, — мне теперь море казалось по колено, у нас же есть рецепт, что еще нужно для счастья?
— Месяц, дорогуша, лекарство готовится месяц, — Майк еще раз пробежался глазами по рецепту, давая мне возможно все как следует осмыслить.
Протянет ли столько Ксавьер? Мы сегодня не провели наш ежевечерний осмотр и анализ жизненных показателей. Но выглядел жених не лучшим образом: бледный, осунувшийся, небось, питается абы как, а ему сейчас силы нужны.
— Мы попробуем его поддержать, выберем наименее вредные стимуляторы… — пусть я сама против стимуляторов, но месяц…
— Месяц на стимуляторах посадит ему почки, печень, желудок и сердце. Боюсь, он недолго потом проживет после нашего лечения. Если, конечно, твой достопочтимый пра-пра не создал заодно лекарство от всех болезней.
— Значит, еще что-нибудь придумаем! — ну не может же быть все плохо, когда мы нашли лекарство, правда?
— Линда, я тут думаю над одним вариантом… полагаю, он тебе не понравится, но если совсем вариантов не останется, — Майк явно подбирал слова, боясь меня напугать или расстроить.
— Говори уже, не тяни, — попросила друга я.
— Мы можем с помощью все того же Дао погрузить Ксавьера в анабиоз…
— Да ты с ума сошел! — мне от одной мысли о подобном становилось дурно. — Мы не знаем, как сказывается кратковременный стазис на человеке, а длительный анабиоз вообще никто не изучал!
— Сами василиски могут при низких температурах впадать в глубокую спячку, мало чем отличимую от анабиоза, — напомнил друг.
— Но это же животные! К тому же хладнокровные.
— Рептилии, если на то пошло, — поправил Майки. — Возможно, холод нам тоже понадобится. Драконья чума не распространялась в холоде, так что болезнь должна медленнее прогрессировать.
— А моя кровь не поможет? Мой предок позаботился о своей семье, мы не заболеем драконьей чумой.
— Я так и подумал, — кивнул скорее своим мыслям, чем мне друг. — Это многое объясняет. Вы живете под одной крышей, да еще и Дао с вами. А василиски были очень подвержены болезни.
— Ты думаешь, что Дао получил от меня иммунитет? Каким образом? Через укусы? — по молодости мой змей был исключительно игривым. Почти как щенок, и кусался также, только очень больно и всегда до крови.
— Ну не через молоко «матери» точно, — съязвил Майк. — Твоя кровь нам тоже может пригодиться, мы возьмем у тебя пару пробирок и выделим из нее сыворотку поэкспериментируем, так сказать, в пробирке. Я, например, не отказался бы от иммунитета. А заодно и твоих учеников с Рози обезопасим, чтобы ненароком не подцепили через какой-нибудь порез.
— Логично, парочку пробирок я вам, так и быть, нацежу, — щедро пообещала я.
— Жаль, что крови в тебе не больше, чем в Дао, всех привить не получится.
— Всех и не надо, — я достала дневник и открыла его на нужной странице. — Читай. Скорее всего, кто-то довел мысль Итана до ума, стабилизировал вирус и сделал его узконаправленным. Иначе кто-нибудь еще точно бы заразился.
— Но кому нужны такие сложности? — Майк читал дневник, одну запись за другой, и качал головой. Чего было в нем больше: ужаса от того, что совершил когда-то один человек, или восхищения от гениальности задумки, я так и не разобрала.
— Зато только представь, если все пойдет как надо, то лорд Тайны неизлечимо болен, причину болезни еще установить нужно, согласись, если бы не Кейвин, мы бы о драконьей чуме и не подумали. Возможно, они рассчитывали, что у них будет лекарство? Или еще проще: темная магия ускоряет течение болезни, сначала заразили, а потом легенькое проклятье стало бы для Ксавьера смертельным.
— Ладно, рыба моя, не будем гадать. Надо подобрать ингредиенты, чего нет — докупить, и начать готовить.
— С учетом нынешнего дефицита на редкие вещества… — я еще раз пробежалась взглядом по списку. Да, у Вольса список такой же, только вот у нас нет столь же щедрого финансирования и снабжения. Может так статься, что чего-то в продаже и не найдешь уже…
— Дай задание Ксавьеру. Уверен, лорд Тайны сможет найти все нужное, особенно для себя-любимого.
— Знаешь, я бы не хотела его пока обнадеживать… А если что-то пойдет не так?
— Дорогуша, когда ты стала такой мнительной? — поднял бровь друг. — Но не хочешь — не говори пока. Скажи, что невесте срочно требуется некий перечень для работы.
— Этот вариант мне тоже не очень нравится, получается, что я его будто использую в корыстных целях, — это как деньги попросить.
— А ты не думаешь, что Ксавьер был бы совсем не против, если бы ты его использовала? — очень двусмысленно заметил друг и усмехнулся. — Я не про, что ты подумала, хотя и про это тоже. Раз ты не можешь заразиться, то пока лорд еще в форме…
— Майк! Он смертельно болен! — я даже руками всплеснула, все мужики одинаковые, мысли только об одном!
— Как хочешь, дорогуша, но я бы воспользовался ситуаций, — пожал плечами друг и тут же сменил тему. — У тебя на поиск ингредиентов — день, от силы — два. Скорее начнем, скорее закончим. Мне все равно некогда, а ты оставь учеников и пройдись по лавкам.
— Пройдусь, — пообещала я. — Все равно мне много чего нужно.
— Вот и славно. Заодно подготовь оборудование, ты с мехами лучше меня знакома, здесь, надеюсь, проблем не возникнет, — продолжал отдавать распоряжения Майки.
— Что-нибудь еще? — любезно поинтересовалась я, прикидывая, где в моем доме можно оснастить оборудование?
Чувствую, все-так придется мне переехать в гостевую спальню с ее новой необъятной кроватью, а свою комнату отдать под лабораторию. И получается у меня не дом, а незнамо что, для себя угол уже найти не могу.
— Наверное, все. Если что вспомню — завтра скажу. А теперь я домой, — Майк с грустью покосился на записи, наверное, он бы с удовольствием углубился в чтение, но время позднее, а в лаборатории Вольса он теперь проводит кучу времени. — Может, я смогу вынести отдельные ингредиенты, — задумчиво протянул Майк. — обещать не стану, но завтра попробую.
— Было бы здорово, — стоило посмотреть на состав, как настроение начинало стремительно падать. Некоторые вещества, вроде пламенного корня или вулканического трехцвета и в лучшие времена достать было непросто, только под заказ и ждать не меньше месяца, а уж сейчас…
— У нас все получится, рыба моя, не унывай, — похлопал меня по плечу Майки.
— Надеюсь, — если до этого казалось, что стоит лишь найти лекарство — и все будет хорошо, то теперь выясняется, что это всего лишь половина дела, да к тому же не самая сложная.
— А ты не можешь бросить Вольса с его лабораторией? Раз нам теперь не нужно ничего больше искать, то это только пустая трата времени, — неимоверно хотелось максимально оградить Майка от опасности.
— Боюсь, что нет, дорогуш, — вздохнул друг. — Я сам бы рад, да клятва теперь не позволит все просто так бросить.
— Осторожнее там, — попросила я.
Майки ушел, чмокнув меня на прощание, я же сложила все записи в шкатулку, заметив, что шестеренка на крышке — не простое украшение. Это специальная головоломка-замок, можно задать код из четырех действий-поворотов шестеренки. Мне такой замок как-то мастер Хьюго показывал, только усовершенствованный, там стоило однажды задать комбинацию — и больше не настраивать механизм. Здесь же последовательность сбрасывалась после каждого открытия. Интересно, принадлежала шкатулка еще самому Итану или кто-то позже сложил сюда самые важные документы? При случае покажу Хьюго — пусть скажет примерный год изготовления.
Я нажала на шестеренку, а потом прокрутила ее сначала на семь вправо, потом на четыре влево, затем на пять вправо и три завершающих поворота влево. День, месяц и последние две цифры года моего рождения. Осталось убрать в сейф, тоже меховский, практически невскрываемый, и пойти спокойно спать. Помню, в свое время Майк смеялся над моей глупой и, на его взгляд, абсолютно бесполезной покупкой дорогого меховского сейфа. Все говорил, что у меня все равно нет ничего такого ценного, что стоило бы дороже самого сейфа, а все остально можно и в обычном хранить. Вот теперь у меня появилось кое-что достойное. Я бережно положила шкатулку на дно, еще раз взгрустнула, глядя на запасы редких и дорогих ингредиентов. Да, если бы грабители, которых Дао превратил в статуи, добрались бы до сейфа и все-таки смогли бы его как-то вскрыть, то были бы крайне разочарованы. Почти как я сейчас, а может и больше. Мне хотя бы не пришлось изгаляться и тратить время на вскрытие сложнейшего меховского изделия.
Накормив перед сном Церю и старушку гидру, я пошла проверять Ксавьера, поймав себя на том, что сознательно оттягиваю момент нашей встречи, о которой он, скорее всего, и не узнает. А вот мне все сложнее было видеть жениха, столько всего наслаивалось: чума, лекарство, свадьба эта никому не нужная, кроме моей матушки с ее кружевными салфетками и приглашениями. Я осторожно приоткрыла дверь и прошла внутрь, заметив как в темноте блеснули два глаза — это Дао поднял голову, проверяя, кто заходит. Но стоило василиску понять, что опасности нет, как он тут же лег обратно, прижавшись к боку лорда.
Ксавьер вздрогнул, застонал, но не проснулся, по лбу мужчины катился крупный пот, скатываясь на подушку и предательски напоминая слезы. Сны к нему пришли не самые спокойные, наверное, сказывается жар. Главное — чтобы не началась интоксикация организма, вот с этим бороться на фоне остальной болезни непросто. Я осторожно положила на лоб ладонь, ругнув себя — прежде чем отправлять его спать, стоило узнать, все ли лекарства он принял?
Глубоко вдохнув, я начала целительскую помощь с эмоционального состояния жениха. Моей эмпатии было достаточно для работы с животными, они более восприимчивы и всегда настроены на эмоциональное взаимодействие. А вот с людьми все намного сложнее, человек хуже поддается внушению и имеет природную защиту от любых ментальных воздействий. А если не просто человек, а маг, да еще Высокий лорд… но я попробую.
Нужно настроиться, попытаться уловить волну его эмоций и направить в другую сторону, успокоить. Майк бы справился в два счета, да и Кейвин, пусть ему и недостает опыта. Мой друг всегда беззастенчиво пользовался своими способностями в общении с окружающими, а вот ученик старается к ним не прибегать. Зря, наверное, как показывает пример Майка — жизнь может быть намного проще, стоит лишь расположить к себе нужного человека. Главное — не попадаться.
Я чуть не отдернула руку, когда заметила легкое мерцание перстня, не знаю, к чему бы это, и спросить, как назло, не у кого. В моем окружении не так много Высоких лордов, не к родителям же с такими вопросами идти? Дао снова приподнял голову, пытаясь лучше рассмотреть происходящее. Но не прошло и минуты, как я почувствовала отклик, почти как с грифоном, только не такой оформленный и четкий, едва уловимый. Ксавьер тут же расслабился и начал дышать ровнее. Жар немного спал, пульс нормализовался, а я лучше пригляделась к перстню, в котором, как выяснилось, хранится немало секретов.
— Спокойной ночи, — шепотом пожелала я жениху.
Дао что-то прошипел за него в ответ и нырнул обратно под одеяло.
Итак, нам нужно как можно быстрее найти кучу ингредиентов, приготовить лекарство и молиться ушедшим, чтобы все получилось. Обратный отсчет начался.