Глава 11 · Ревизия

Не знаю, во сколько ушел Ксавьер, но когда я встала утром, то на кровати остался один Дао, в последнее время совсем обленившийся.

Завтрака на столе не обнаружилось, я даже расстроилась слегка, привыкла уже к хорошему. Зато в турке, накрытой крышкой, нашелся сваренный кофе в сохранившем тепло заклинании стазиса. Все-таки жених совсем обо мне не забыл. Так что я быстро позавтракала творогом, выпила кофе и пошла готовиться к приему. Через несколько минут ко мне присоединились ученики, Рози хозяйничала за своим столом, проверяя записи на сегодня и пришедшие на переговорник сообщения. Я раздала всем «ЦУ», предупредила, что планирую уйти если не на целый день, то на его большую часть, и им придется обходиться без меня. Все дружно заверили, что справятся, так что оставалось забрать список необходимых ингредиентов; артефактов, которые следует докупить или подзарядить; оборудования, поскольку имеющееся для создания лекарства от чумы не подходило, а старое в особняке вряд ли дожило до наших дней в исходном состоянии. Заклинание сохранения было наложено только на шкатулку, все остальное в секретной комнате выглядело слишком ветхим, чтобы рисковать им пользоваться. Вообще, раньше с такими сложными рецептами мне сталкиваться не доводилось, все-таки алхимия — это отдельная наука, почти искусство. И надо признать, что я не столь виртуозно владела им, как мой славный предок, с чьей легкой руки несколько государств были почти стерты с лица земли. Я уже положила списки во внутренний карман и взяла грифель на случай, если придется что-нибудь записывать, когда в дверь постучали и после моего разрешения помощница заглянула внутрь.

— Эм… местресс, — девушка находилась в растерянности, даже слова, обычно льющиеся из нее беспрерывным потоком, где-то застревали. — К вам пришли.

И Рози бросила какой-то странный взгляд назад в коридор.

— А парни сами не справятся? — я слишком настроилась уходить, да и мест следовало обойти прилично.

Рози снова взглянула в коридор, стоя в приоткрытых дверях.

— Нет, мне нужна местресс лично, — послышался уверенный ответ до того знакомым голосом, что я, забыв про все, в два больших шага оказалась у двери и распахнула ее, столкнувшись нос к носом с человеком, которого предпочла бы никогда не встречать.

Карандаш в моей руке жалобно хрустнул, а зубы скрипнули.

— Какого…

Теперь я понимала Рози, пусть ее немота вызвана несколько иными эмоциями, слов высказать все, что хотелось, у меня тоже не находилось. Точнее, они были, но не те, которые следует произносить вслух в присутствии ожидающих своей очереди и навостривших уши клиентов.

— И я безмерно рад тебя видеть, — очаровательно улыбнулся мужчина причем как-то так, что каждому из присутствующих показалось, будто улыбка адресована лично ему.

Дамы тут же начали невзначай поправлять прически, Рози так вообще зарделась, а я поняла, что комедию пора заканчивать.

— Говори, что тебе нужно, и проваливай, — когда-то его улыбка действовала и на меня, но сейчас ничего кроме неконтролируемого приступа злобы не вызывала.

— Не так быстро, — этого типа всегда было сложно выбить из колеи. — Вообще-то с проверяющими стоит говорить вежливее. Нет, конечно, в свете наших давних отношений…

«Каких, к ушедшим, отношений?» — хотелось спросить мне, а заодно встряхнуть этого гада за грудки, но главное я все же вычленила и пелена перед глазами начала рассеиваться.

— Проверяющий? Мне говорили, ты занимаешь высокую должность, неужто разжаловали?

— Я рад, что ты мною интересуешься, — улыбка по-прежнему сияла на лице мужчины. — Но у нас сложная ситуация, так что на проверку пришлось пойти всем. К тому же я никогда не чурался никакой работы и не считаю зазорным пройтись по клиникам.

И прозвучало это так просто, что всеобщее восхищение буквально наполнило холл. Я бы тоже восхитилась, если бы не знала, что это игра на публику. Кому-то стоило пойти в актеры, успех и слава были бы гарантированы. Впрочем, он и на нынешнем месте неплохо устроился.

— Проходи, — сквозь зубы процедила я.

— Благодарю за помощь, — кивнул проверяющий Рози так, что девушка окончательно смутилась.

— Итак, — я закрыла дверь, заодно ставя беззвучный полог. Вдруг не сдержусь? — Эдвард, я никогда не поверю, что из всех мест ты пришел ко мне по чистой случайности.

— Не веришь в случайности? — понимающе усмехнулся мужчина.

Маска душки и всеобщего любимца не то чтобы слетела, она, скажем так, стала менее явной, приоткрывая истинное лицо корыстного интригана и карьериста. А проще говоря — моего бывшего, Эдварда Стейна.

— В случайности верю, — их в моей жизни в последнее время предостаточно. — Не верю тебе.

— Линда, — Эдвард беззастенчиво присел на мой стол. — Столько воды утекло, а ты по-прежнему злишься и не можешь меня простить.

— Убери свой зад с моего стола, — надвинулась я на проверяющего. — Ты слишком высокого о себе мнения, я злюсь не на тебя, а на себя, что совершила такую глупую ошибку. Но ты ведь не за этим пришел? — я постаралась взять себя в руки. Последнее, что мне сейчас нужно — поссориться с тем, кто способен отозвать или приостановить лицензию клиники. — Или ты понятия не имеешь, как проводятся ревизии? Научить?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Представь себе, я в курсе, — мужчина назло мне неторопливо слез со стола и взял объемную папку, которую держал под мышкой. — Начнем с подконтрольных сильнодействующих и наркотических препаратов.

Сильнодействующие препараты, вроде стимуляторов, сильных обезболивающих и лекарств с наркотическими компонентами выдавались Целительской палатой раз в год, исходя из потребностей клиники. Все излишки предполагалось или сдавать, или брать на следующий меньше. Перед продлением лицензии за каждый препарат целитель обязан отчитаться.

Я прошла к сейфу, где хранились вещества, попутно достав из ящика стола журнал учета расходования средств. Действовала я с невозмутимым лицом, однако по спине пробежал холодок. При всех недостатках Эдварда дураком он не был. И если захочет докопаться — то сможет, особенно с учетом того, что отчет о потраченных сильнодействующих лекарствах шит у меня белыми нитками, трещащими по швам.

Эдвард протянул руку, и я нехотя передала ему журнал. Журнал был большой и объемный, мы при всем желании не могли коснуться друг друга, но и здесь мой бывший проявил чудеса изворотливости, взяв журнал одной рукой, а второй невзначай провел по тыльной стороне моей ладони.

Руку я отдернула, заметив, как пристально экс-проверяющий наблюдает за моей реакцией. Ждет, что я зальюсь краской? Или начну на него орать, что он себе позволяет? Нет уж, все-таки я достаточно повзрослела, чтобы не вестись на столь дешевые провокации, когда первый шок от неожиданной и не самой приятной встречи прошел.

Так что я показательно-неторопливо взяла со стола салфетку и вытерла руку в том месте, где он меня коснулся. Все это молча и без эмоций, как если бы после обделавшегося от испуга животного. Часть моей работы, случается, да.

И почувствовала легкое удовлетворение, когда недовольная тень мелькнула на красивом, гладко выбритом лице.

Надо отметить, что с возрастом мой бывший, как мне бы того ни хотелось, не стал хуже. Не расплылся и не обзавелся животом или явно наметившейся лысиной. Напротив, юношеская смазливость сменилась мужской зрелой красотой. Длинные каштановые волосы забраны синей лентой в тон галстуку в хвостик. Карие выразительные глаза под росчерками тонких, наверняка, выщипанных бровей. Классический прямой нос с узкими крыльями и чувственные губы, одаривающие всех очаровательной улыбкой. Отлично сидящий костюм только подчеркивал разворот плеч и грудную клетку. Длинные ноги в брюках с идеальной стрелкой.

Эдвард оставался до омерзительного хорош собой. Рядом с ним Майк казался мальчишкой даже в те годы, когда они оба были молодыми парнями, а теперь мой друг, как в янтаре, застывший в двадцати с небольшим годах, и вовсе бы потерялся на фоне импозантного мужчины. А еще Эдвард Стейн обладал способностью нравиться всем вне зависимости от пола и возраста. Он был негласным лидером среди парней, его мнение спрашивали по любому поводу, прислушивались и поступали «как Эд посоветовал». Преподаватели ставили лучшего студента потока в пример, никогда не жалея для него добрых слов и теплых мест на регулярных практиках. А уж преподавательницы женского пола души в нем не чаяли. Про девчонок, толпами увивавшихся вокруг, и говорить нечего.

Но яркий, общительный и обаятельный студент не спешил заводить серьезных отношений, а о несерьезных говорить было как-то не принято. Ничто не должно омрачать светлый облик непревзойденного Эдварда Стейна. И мне бы задуматься, почему на последнем курсе первый красавчик и звезда всея Академии обратил на меня внимание, да не просто обратил, а — небывалое дело! — предложил встречаться. Но, польщенная вниманием такого парня, я парила на эфирных крыльях любви и предпочитала не задаваться неприятными вопросами.

А теперь неприятные вопросы будет задавать мне этот хмырь, уже сейчас подозрительно и чересчур внимательно изучающий учетный журнал, так и ищущий, к чему бы прикопаться.

Я открыла сейф и демонстративно отошла, предлагая проверяющему сверить текущие остатки по факту и с журналом.

Эдвард наклонился и начал выставлять пузырьки один за другим на стол, пока их не скопилась небольшая батарея. Потом медленно пересчитывал, делая пометки в своих бумагах. Слишком скрупулезно, слишком внимательно и дотошно, оглядывая каждый пузырек, проверяя, полный ли он, затем откручивая крышечки и определял на запах — то ли лекарство внутри. Те, которые вскрывать нельзя — проверял магически, но не оставлял без внимания. Будто я могла опуститься до подлога! Сколько у меня было разных проверок, эта первая, в которой осматривался и обнюхивался каждый пузырек, сверялся с этикеткой, проверялся срок годности. Нет, в этом я была уверена, в отличие от количества обезболивающих и стимуляторов, которые включила в журнал, как испорченные. И такое количество «битых и бракованных» не могло не вызывать подозрения, особенно в свете того, что пузырьки, которые следовало предъявить, я выкинула. Все-таки с проверяющими всегда можно договориться и другими, скажем так, альтернативными методами, на которые у меня всегда отложены резервные средства. Кто же знал, что проверять меня приедет лично один из руководящих чинов Целительской палаты и мой бывший. Явно ведь не из благих побуждений или желая восстановить наши отношения. Не приведи ушедшие иметь с этим мерзавцем что-то общее или, упаси боги, хоть какие-то отношения!

— А где пузырьки от испорченных препаратов? — задал логичный и ожидаемый вопрос бывший.

— На помойке, — буркнула я. — Вот еще год мусор хранить.

— На помойке? — с насмешкой переспросил Эдвард. — Печально. А где ризосодержащие? Тоже на помойке?

— В морозильном ларе, они хранятся в холоде.

Препараты, получаемые из ризода — очень редкого, но очень полезного минерала, не переносили тепло и солнечный свет.

— Я знаю, как они хранятся. Где холодильный ларь?

И тут был мой второй прокол, который придется признать.

— На кухне.

— На кухне? — опять уточнил проверяющий.

— У тебя проблемы со слухом? — огрызнулась я.

— У меня-то проблем нет, — резонно заметил мой бывший. — Показывай свой ларь.

Пришлось вести его на кухню, где Эдвард только головой покачал, когда я вытащила из глубины ларя небольшой ящик с ампулами. Но они хотя бы были в полном составе.

Потом пришла пора редких и дорогих ингредиентов, они не то чтобы контролировались, но находились на учете Целительской палаты. Никто никогда их не проверял сколь-нибудь серьезно, так, посмотрят, что есть — и успокоятся. Но не Эдвард Стейн. Этот достал все наименования, которые у меня имелись, пересчитал и удовлетворенно кивнул. И что-то у меня в голове щелкнуло: вот оно!

— А что в шкатулке? — Эдвард кивнул на шкатулку в сейфе.

— Личные документы, — открывать шкатулку, не относящуюся к текущей проверке, я не собиралась.

Эдвард подозрительно посмотрел на шкатулку, но ничего не сказал. Он прекрасно знал, что пытаться заставить меня сделать что-то против воли совершенно бесполезно. Зато шкатулка с документами навела его на другую мысль.

— Покажи черный ящик, — внезапно попросил проверяющий, чем буквально выбил меня из колеи.

— Зачем? — нет, его наличие, конечно, проверяли, но что-то мне подсказывает, что одним наличием сего предмета Эдвард не ограничится.

— Что за вопрос? — теперь и мой бывший удивился. — Черный ящик вообще должны проверять в первую очередь.

Не отстанет — поняла я и поставила черную глянцевую шкатулку на стол. Открыл ее Эдвард сам и совершенно не культурно присвистнул. Кристаллов для определения чумы осталось всего ничего, на одно, максимум — на два исследования.

— Я даже не знаю, что на это сказать, — бывший переводил взгляд с черного ящика на меня и обратно. — Что ты делала с кристаллами?

— Проводила исследования, — а что еще ответить?

— Какие? На чуму? — прищурился Эд.

— На чуму, — невозмутимо подтвердила я. И ведь ни капли лжи! — У меня тут недавно ученики завелись, — брови бывшего поползли вверх, но комментарии он оставил при себе. — И я проверяла, что они умеют, а что — нет.

— И как? Справились? — с насмешкой спросил Эд.

— Справились.

— Это хорошо, — одобрил учеников бывший. — А почему пополнить запасы потом не потрудилась?

— Да все не до того как-то было, — совершенно честно ответила я, мысленно делая себе зарубку обязательно достать новые кристаллы. — А что в этом такого?

— А вот в том, что у тебя недокомплект в черном ящике — снова сделал себе заметку в бумагах проверяющий.

— Подумаешь, да кому они вообще нужны? — пожала я плечами. — Не в разгар же чумы живем.

Дальше настала очередь артефактов, большая часть которых оказалась почти разряжена.

— Как ты вообще с этим работаешь? — подивился проверяющий. — Они же на последнем издыхании.

— Не успела подзарядить, — да, наверное, со стороны я казалась наихудшим целителем из возможных. По контролируемым лекарствам — вопросы, содержимое черного ящика потратила на какую-то ерунду, артефакты разряжены… Я бы к себе лечиться не пошла.

— Итак, что мы имеем, — Эдвард показательно разложил свои записи на моем столе и принялся их изучать, будто и впрямь принимал решение. Хотя мы оба знали, что все уже решено, а это всего лишь эффектная пауза, чтобы дать мне осмыслить весь ужас моего положения.

— А мы что-то имеем? — поразилась я. — Хранение ризода в холодильном ларе на кухне не рекомендуется, но и не запрещено законом. Пара пузырьков, которые я не могу предъявить — ерунда, по отчетам все проведено. Да, с черным ящиком нехорошо вышло, признаюсь, каюсь, обязуюсь исправиться. Ну а артефакты и подавно на моей совести, их Целительская палата не контролирует.

Бывший не перебивая выслушал мою версию, всем своим видом показывая, что просто так не уйдет и не сдастся. Ну-ну, мы еще посмотрим, кто кого.

— Хранить вещества в холодильном ларе с продуктами питания по меньшей мере небезопасно для тебя самой и всех, кого ты кормишь. Хотя есть у тебя, помнится, в принципе не безопасно.

— Тебе поесть не предлагаю, — выслушивать по поводу своей готовки еще и от этого я была совсем не настроена.

— А жаль, с утра так к тебе торопился, что нормально позавтракать не успел, — я знала, что Эда не трогают мои подколки, он за словом в карман не лезет, но и молча стоять в силу собственного характера не получалось.

— Что же жена не проследила? — сочувственно спросила я.

— Ей не до того, мы ждем третьего ребенка, и Лизи страшно мучает токсикоз, — поделился Эдвард.

И ведь месяц тому назад меня бы это задело, как тогда при встрече с Вольсом и двумя курицами, раскудахтавшимися о замечательном семействе, но не сейчас.

— О, поздравляю! — я прижала руки к груди. — Тогда, пожалуй, приглашение на свадьбу вам не пришлю. Я же тут тоже решила семейством обзавестись.

— Так слухи не врут? Ты и вправду выходишь за лорда Тайны? — поднял брови бывший, а я поняла, почему Майк почти всегда использует эмпатию, очень удобно, когда понимаешь чужие эмоции. Настоящие эмоции, пусть Эдвард их отчаянно давил.

— Рада, что и ты мною интересуешься. Его и отец одобрил, — мечтательно улыбнулась я, будто жду не дождусь, когда мы поженимся.

Я тоже умею находить слабые места. И указывать на места некоторых выскочек, которые, как ни крутись, никогда не станут Высшими лордами.

— Но ведь это не меняет того, что у тебя здесь, — он обвел рукой кабинет, — не все гладко? И ведь я прошелся по верхам, — ничего себе верхи! Да ни одной банки не осталось, в которую бы не залез длинный эдвардский нос! — Зачем тебе какая-то серьезная проверка? И да, я бы осмотрел санитарное состояние клиники в целом. У тебя, например, какие-то постройки на заднем дворе, для чего ты их используешь? Вдруг складируешь что-то опасное?

Грифона я там складирую, нигде не учтенного и мертвого по документам. И его точно показывать никаким проверяющим не стоило, вот вообще не стоило. Тут уже и вопрос об отзыве лицензии поднимется со словами: где один грифон, там могло быть много разных животных.

Представляю заголовки газет (или судебного дела?): «Местресс Ринолет, невеста лорда Тайны и дочь лорда Оружия, незаконно промышляла торговлей опасными магическими животными».

— Чего тебе нужно? — прямо спросила я.

— Ты могла бы передать часть редких ингредиентов на нужды Целительской палаты. Исключительно в знак доброй воли. Ты же, вероятно, слышала, что сейчас мы испытываем некоторые трудности с компонентами лекарств.

Собственно, как я предполагала.

— Нет.

— Почему? — весьма убедительно удивился проверяющий. — Это точно лучше возможных проблем и дешевле штрафа. К тому же мне нужны не все, только четыре наименования.

Забавно… именно четыре ингредиента из двенадцати, имевшихся у меня, входили в состав лекарства. Так что какие именно захочет взять Эдвард, я и спрашивать не стала. В любом случае, отдавать что-либо в мои планы не входило.

— Мне самой нужны ингредиенты. С учетом их дефицита, штраф за неукомплектованный черный ящик будет и проще, и дешевле. А остальное — исключительно твои домыслы.

— Линда, люди нуждаются в нормальном лечении, — начал проникновенно заливать бывший. — Неужели тебе все равно?

— Да, — абсолютно искренне ответила я. Какие-то абстрактные люди интересовали меня всяко меньше Ксавьера.

— Я не верю, что ты такая черствая и бездушная, — все еще не оставлял попытки достучаться до моей совести Эд.

— А зря. Без моих ингредиентов палата точно проживет, как и прочие страждущие. И было бы чем делиться.

— Если собрать у всех по крупице…

— Эдвард, ты понимаешь значение слова «нет»?

— А ты понимаешь последствия своего решения? — ушедшие боги, за что вы посылаете мне испытание за испытанием?

— Понимаю. Проверка закончена?

— Пока да, — Эд собирал все протоколы в папку. — Если передумаешь…

— Не передумаю, — твердо ответила я.

— А если палата выкупит их у тебя по рыночной стоимости? — зашел с другой стороны бывший, да так, что я окончательно уверилась: ничего отдавать или продавать не стоит. — По текущей рыночной стоимости, — последовало уточнение. И ведь это получится баснословная сумма! В другой ситуации я бы, может, и подумала, но сейчас делиться тем немногим, что у меня было, не хотелось.

— По-прежнему нет.

Стейн нахмурился, несильно, а то если хмуриться каждый раз сильно, так и до морщин недалеко. Слегка, показывая, как его расстроил мой неправильный ответ. Неужели надеялся, что я поведусь на деньги?

— Линда, а ведь мы могли бы договориться, — и этот бесстыжий гад отложил папку и придвинулся ко мне. — Одно время мы неплохо ладили…

— Эдвард, — я сложила руки на груди. — Ты собирался уходить — так иди. Я не изменю свое решение, так и напиши в протоколе.

— Мы могли бы обойтись без протоколов, — не сдавался бывший. И так многозначительно на меня смотрел, что я даже заинтересовалась: ну не натурой же он предложит мне расплатиться?

— Каким же образом?

И пусть я не собиралась ни на что соглашаться, но ведь любопытство не порок.

— Мы могли бы начать все сначала…

Сама не знаю, как на ногах только устояла. Большей наглости просто невозможно было предположить.

— Иди ты знаешь куда! — выпалила я. — К жене и детям!

На что мой бывший только рассмеялся. Настолько громко и искренне, что я стиснула кулаки в безотчетном желании двинуть кое-кому в гладко выбритую челюсть.

— Я предлагал начать с начала нашу проверку, а не отношения, — с легким укором в голосе пояснил бывший. Дескать, откуда у тебя, Линда, такие мыслишки? Ведь знает же, что я терпеть не могу поучительный менторский тон, но делает же назло. — Напиши объяснительную по поводу черного ящика, сама понимаешь, мимо такого я пройти не могу. А с остальным я дам тебе время подумать.

От мысли, что придется писать объяснительную, стало совсем тошно. С другой стороны, пять минут позора — и один вопрос мы закроем.

— Я не изменю решение, — повторила сразу.

— И можешь очень пожалеть об этом, — все также мягко, не повышая голоса, предупредил бывший. Но в глазах его мелькнуло что-то такое, от чего захотелось поежиться. Ну и пусть, главное — отделаться от него сейчас. Даже ценой объяснительной, которую я со времен академии не писала. Что-то больно много сегодня я вспоминаю про академию…

Так что я потратила драгоценное время на написание объяснительной, а затем на изучение протокола, заполненного каллиграфическим почерком. И, вроде, все прошло нормально, ничего серьезного проверяющий не нашел, но выискивала несоответствия, раз за разом перечитывая протокол. Разыгравшаяся паранойя не позволяла поставить подпись просто так.

Теперь у меня точно есть, что рассказать за ужином Ксавьеру.

Мужчина спокойно положил мои сумбурные объяснения по поводу полупустого черного ящика в папку, открыл дверь, усмехнулся, заметив, как рассеивается полог тишины. Став вполоборота, так чтобы и мне, и посетителям клиники было хорошо видно и слышно.

— Ну что ж, местресс Ринолет, обещаю результаты проверки не заставят себя ждать. На всякий случай — я проверяю сообщения на переговорнике утром и вечером перед уходом, на составление полного отчета потребуется день-два.

«Проваливай уже!» — хотелось сказать мне, но я сдержалась. Нельзя же так при клиентах.

— Всего хорошего, — одарил меня своей очередной улыбкой Эдвард, кивнул застывшей Рози, а заодно и всем остальным зрителям.

Но что-то подсказывало, что это не конец и мне стоило готовиться к худшему. И я буду готовиться. Если Эдвард возьмется за меня всерьез, то и до глобальной проверки может дойти. А тут и грифон без документов, и василиск реликтовый… нет, необходимо принять превентивные меры.

Я сложила все в сейф, перед этим проверив главное — шкатулку. На всякий случай код от нее я изменила на день рождения Дао. Его мало кто знал, так что просто так не вскроют. Но немного поразмыслив, я решила взять шкатулку с собой, покажу Хьюго, раз уж все равно к нему иду.

Положив шкатулку в заплечную сумку и накинув куртку, я вышла из дома и направилась прямиком в царство мехов. На этот раз на блуждания по мастерским ни настроения, ни времени не было, так что дойдя до нужного мне оптического цеха, я сразу позвала мастера Хьюго.

— Я здесь, Линда, добро пожаловать, — мастер появился у меня откуда-то из-за спины, так что я вздрогнула от неожиданности. — Нервы пошаливают?

Понимать, когда человек шутит, а когда серьезен по одной интонации не так уж и просто. Стеклянные глаза не добавляли выразительности и без того скудной мимике мужчины.

— Да есть от чего, — натужно улыбнулась я. — Доброго дня, мастер.

— Доброго, да? — переспросил Хьюго. — Идем.

Его личная мастерская, она же спальня, она же гостиная находилась недалеко от выставочного зала. И здесь, как и всегда, было слегка не убрано, но невероятно уютно.

— Присаживайся.

Я была здесь не впервые, так что не задавала мастеру-стеклодуву глупые вопросы, типа выдержит ли меня стеклянный стул. Выдержит, проверено.

Выпить мастер не предлагал, поскольку не пил спиртное вообще, это мешало ему в работе, а еще ослабляло контроль над глазами-артефактами. Зато он умел готовить великолепные травяные чаи. Сам Хьюго когда-то признался, что научился подбирать травы, пока был слеп. Обоняние и вкусовые рецепторы обострились и помогали лучше различать запахи и сочетать их друг с другом.

Сегодняшний чай был сладко-пряный с острым послевкусием. От него стало тепло, даже жарко, я сняла куртку и положила ее на соседний стул. И впервые за день по-настоящему расслабилась. Свет от нескольких десятков ламп причудливых форм, специально приглушенных и горящих слегка-слегка, настраивал на доверительный, практически интимный лад. Так что я решила задать главный вопрос.

— Мастер, вы сможете «опознать» эту вещь? — и достала шкатулку, передавая в надежные руки.

— Хм… интересно, — мастер покрутил шестеренку, убеждаясь, что она закрыта и механизм рабочий. — Надеюсь, ты знаешь код и не попросишь ее вскрыть.

— А вы бы смогли? — насколько сохранны внутри документы?

— Смог бы, да, хотя это дело рук часовщиков. Вот, гравировка мастера. И гляди, шестеренку делал один человек, а шкатулку, — Хьюго перевернул ее вверх дном, — другой.

— Что это значит?

— Что ее уже один раз взламывали, да неудачно, вот и пришлось после чинить. Изначально, уверен, ее делал один мастер, доверять секреты двоим — слишком неразумно, согласись.

— А сколько ей лет? Больше трехсот?

— Что ты, — усмехнулся мех, — ей лет двести от силы. Откроешь?

Я прокрутила в нужном порядке шестеренку и открыла крышку, поставив перед мастером на стол. Уверена, он не полезет в документы, зато полезет смотреть устройство замка — и точно! Хьюго легонько подцепил тонкой пластиной внутреннюю крышку шкатулки и восхищенно цокнул языком, увидев множество деталей, образующих запирающий механизм.

— Да уж, интересная вещица, — мастер с сожалением поставил планку на место и закрыл шкатулку, возвращая мне. — Береги ее, потом детям по наследству передашь.

Отличное наследство, учитывая ее содержимое.

— Спасибо, мастер. Но вообще, я здесь не за этим. Мне нужно некоторое оборудование…

И достала список, который набросала, прикидывая, что потребуется для изготовления лекарства. Большинство придется делать на заказ, чтобы идеально подходили друг к другу, найти все нужное уже готовое практически нереально.

— Еще интереснее, да, — мех читал список и между густых бровей собрались крупные морщины. — Несколько лет назад у нас заказывали точь-в-точь такой же набор оборудования, да.

— Правда? — а вот это, и впрямь, интересно! — А кто?

Набор был слишком специфический, чтобы считать такой заказ простым совпадением.

— Линда, ты же понимаешь, что я не сказал бы, даже если б знал? — в голосе Хьюго звучало сожаление. Какими бы добрыми знакомыми мы ни были, но тайна клиентов здесь свято чтилась.

— То есть вы не знаете? — уточнила я. В таком свете история выглядит совсем подозрительно.

— Нет, нам предъявили заверенную королевским оттиском гербовую бумагу. Но заказ делала не корона.

— Почему вы так решили?

— Корона всегда платит нам через казначея, а не через Миасский банк.

Миасский банк… эти должны знать, кто делал перевод. И, уверена, все данные у них хранятся годами, если не десятилетиями или веками. Но банк своих клиентов точно не выдаст. Что Гильдия мехов, что Миасский банк были государствами в государстве и даже королю подчинялись поскольку-постольку.

— На самом деле, для тебя это хорошая новость. Мы храним все чертежи и наработки, так что на повторное изготовление такого набора уйдет не больше недели. А изготавливай мы его с нуля, провозились бы добрый месяц, да.

— Тогда мне действительно повезло, — как хорошо, что и я, и тот, кто за всем этим стоит, воспользовались услугами одного и того же цеха. Приятно, когда предпочтения и вкусы совпадают.

— Только вот стоить это все будет… — Хьюго вздохнул и зарылся пальцами в густую бороду. — Предварительно — семь-восемь тысяч марок. И это при том, что у нас остались чертежи.

— Ох… — нет, я, конечно, и ожидала чего-то подобного, но услышать все равно оказалось больно.

Таким образом, на ежегодный взнос в Целительскую палату у меня ничего не останется. «Вся надежда» на Эдварда — распишет он свой отчет в красках — и отзовут у меня лицензию. А нет лицензии — нет проблем. И взнос платить не надо. Очень удобно. Вот возьму — и признаюсь во всех своих злодеяниях, снятии проклятья без лицензии, имитации смерти грифона и много о чем еще, накопившемся за годы работы. Отправят на каменоломни, подальше от проблем, и не придется больше голову ломать над трехвековыми задачками.

— Ну, выбора у меня, похоже, нет, так что я согласна. Сколько бы это ни стоило.

В крайнем случае, у меня есть богатый жених, которому, чувствую, таки придется раскошелиться. Ведь кроме оборудования нам потребуются ингредиенты.

— Мастер Хьюго, а вы работаете с разными редкими веществами? Может, у вас есть возможность их купить?

— Работаем, да, — подтвердил мастер, начав что-то себе записывать в видавший виды блокнот. — А тебе что конкретно нужно?

— Вот это нужно, — и я достала свой второй список.

Мастер отложил блокнот и нахмурился сильнее обычного.

— Линда, я, конечно, не имею привычки совать нос в чужие дела, после глаз научился ценить части своего тела и беречь их по мере возможности, да. Но для чего тебе все это?

— Я провожу одно исследование, для него все это оборудование и компоненты. Ничего противозаконного, если что!

— Дело не в законе, не опасна ли эта затея для тебя?

Иногда мне кажется, что этот человек с искусственными глазами видит намного больше, чем люди своим простым зрением.

— Надеюсь, что нет, — откровенно врать глядя в стеклянные глаза-артефакты не хотелось.

— Я постараюсь все достать к окончанию работы над оборудованием, да, — Хьюго сложил вчетверо мой лист и убрал в один из многочисленных карманов комбинезона. — Но, боюсь, стоимость такого набора получится примерно как само оборудование.

Я сглотнула. Нет, понятно, что ингредиенты сейчас очень дорогие, но не настолько же! Интересно, я смогу отдать своих учеников обратно в зоопарк и получить назад двадцать тысяч? От такой мысли я развеселилась, представив, как привожу их к казначею и местору Иолану со словами: верните мои деньги, я передумала!

Но учеников я теперь сама никому не отдам, кто же будет присматривать за моей живностью и помогать в клинике? Придется рассмотреть другие варианты. Например, намекнуть Ксавьеру, что содержание невесты — дело не дешевое, и пора бы ему открыть мне счет в Миасском банке тысяч эдак на пятьдесят. Чувствую, это еще не все наши расходы, и мелочиться и скромничать не стоит. Теперь я была в этом четко уверена, зря только кредит брала, знала бы, сколько потребуется — обратилась бы сразу к Высокому лорду. А то все бедные целители тратятся.

— Деньги я как-нибудь найду, — я задумчиво крутила шестеренку на крышке. — А вы уверены, что достанете все? Многие ингредиенты вообще пропали из продажи.

— На черном рынке ничего из продажи не пропадало, но подорожало в разы, да.

Собственно, Хьюго никогда и не пытался казаться лучше, чем он есть. То есть человеком он был, несомненно, хорошим, но достаточно широких взглядов. В эту ширину легко вписывалась некая незаконная деятельность, которой под стеклянной крышей гильдии мехов грешили многие. Как-то правительство и стража попыталась навести здесь порядок, но разве можно что-то найти в лабиринте цехов, кажущихся, на первый взгляд, совершенно бессистемным. Побегали стражи и сыскари пару месяцев и ушли ни с чем. Больше не совались. Все, что происходило под куполом, дальше в город не выходило.

— Хорошо, мастер, рассчитываю на вас, — я протянула руку, утонувшую в широкой натруженной ладони стеклодува.

— Для друзей мне не сложно, — Хьюго выпустил мою руку. — Линда, хочу тебя предупредить. Я слышал, ты стала невестой Высокого лорда, да? Не смущайся, я знаю, что ты не за титул замуж выходишь, иначе бы не пришла ко мне в своих поношенных ботинках. Но твой лорд многим не нравится и мешает, про него еще пару месяцев назад говорили, что он не жилец, и считали его оставшиеся дни. А вот уже которую неделю он живой. И это разные люди начали связывать с тобой. Так что ты уж поосторожнее, да. Мне до Высоких лордов дела нет, где они, а где я? Но вот за друзей имею привычку беспокоиться.

— А что говорят конкретно? — с такой точки зрения я проблему не рассматривала.

— Твой жених смог зацепить кого-то из влиятельных людей, живущих в тени, за что его решили убрать, как говорили, каким-то неочевидным способом, чтобы все естественно выглядело. Я в подробности не вдавался, глубоко в такое, прости уж, дерьмо, лезть самому неприятно, да. Но слухи ходили, что лорд Тайны вот-вот преставится, после чего какое-то время будут подбирать нового, пока назначат, пока тот в работу вникнет, кто-то свои дела и провернет. И вот ждали-ждали, а тут следующая новость — его помолвка с какой-то целительницей. И лорд до сих пор живехонький ходит, заодно и другим жить мешает. Как думаешь, не подозрительно ли выглядит?

Я со вздохом протянула чашку меху. Жаль все-таки, что Хьюго не пьет спиртное, такие новости лучше не чаем запивать.

— Поняла, да?

— Поняла…

— Я тебе Эйдена в провожатые дам, пусть он тебя до дома доведет. Мне будет спокойней.

— Да я сама… — попыталась возразить, но наткнулась на взгляд стеклянных глаз и осеклась. Яркий пример того, что самоуверенность до добра не доводит. — Спасибо, мастер.

Стеклодув только рукой махнул.

— Через неделю приходи, только не одна. Одна старайся не ходить. Друга своего бери, он же эмпат, да? По нему видно, привык полагаться на свои чувства. Такой и угрозу, если вдруг что, почувствует скорее.

— Придем, — пообещала я. — И Майку у вас очень понравилось.

А учитывая, какую сумму денег мы понесем, то и Рея с Кейвом захватим. Хотя бы для солидности.

Мы вышли из личной комнаты Хьюго и прошли в цех. Стекло здесь было повсюду. Стеклодувы работали парами: один из длинной трубки выдувал пузырь, второй придавал ему форму. В следующем цеху расположилась багетная мастерская, зеркала, в которых терялись отражения: круглые, прямоугольные, большие, маленькие, составные, созданные из небольших частей, выпуклые и вогнутые, искажающие предметы. А самым последним шел оптический цех, где создавали линзы самого разного назначения: от огромных телескопов, до маленьких пенсне.

Мастер, даром, что глава всех местных стекольщиков, не стал кричать или приказывать, а сам подошел к одному из мастеров и что-то ему сказал, показывая на меня. Тот смерил меня каким-то оценивающим взглядом, будто сейчас откажется, решив, что дама не в его вкусе. Но нет, мужчина встал и подошел ко мне. Высокий, но уж больно худой, белый халат висел на нем, как на вешалке. Такой провожатый и с обычными хулиганами не справится, не говоря уже про кого-то более подготовленного, вроде наемных убийц.

— Линда, знакомься, это Эйден, создатель очков, которые ты недавно купила.

— Ух ты! — я по-новому взглянула на мастера. — Спасибо, мастер, это огромная честь!

— Взаимно, местресс, — любезно улыбнулся мужчина. — Рад, что мои очки пригодились кому-то на практике.

— Еще как пригодились, — подтвердила я.

— Идите, Эйдена все знают, так что вас не тронут, но все равно осторожнее, — попросил на прощание Хьюго.

— Не беспокойтесь, — заверила я мастера. — Я постараюсь.

Эйден оказался не особо говорливым спутником. Он спокойно выслушал мои впечатления о его детище, задал несколько уточняющих вопросов и ушел в свои мысли. Я же шла рядом с ним, не навязываясь с беседой, мне тоже было о чем подумать.

События принимают какой-то совсем неприятный оборот. Наверное, надо серьезно обсудить ситуацию с Ксавьером. Одно дело — бороться с драконьей чумой и пытаться его вылечить, в конце концов я целитель и это моя работа. Совсем другое, что моя работа начинает привлекать внимание людей, чье внимание привлекать не стоит. И эти люди — работа лорда Тайны. А еще Эдвард с его такой несвоевременной проверкой. Проблем со стороны Целительской палаты мне совсем не хотелось. Безусловно, я смогу выкрутиться, но это потребует дополнительного времени и сил, которые я бы могла пустить на совсем другие, более серьезные нужды.

Так не проще отдать ли Эдварду все ингредиенты, раз они ему так нужны? Пусть подавится, гаденыш.