Глава 9 · Родовое гнездо

Ксавьер с Майком нашли меня в сарае. Учеников с Рози к тому времени я отправила домой, оставшись в тишине и покое.

Друг присвистнул, подойдя к насторожившемуся в присутствии незнакомых зверю.

— Дорогуша… ты превзошла сама себя. Не удивлюсь, если когда-нибудь по приезду найду у тебя дракона…

Я усмехнулась. Я тоже уже ничему не удивлюсь.

— Привет! — жених с любопытством разглядывал лежащего на подстилке грифона. — Только не говори, что ты очень занята и тебя нельзя беспокоить.

Приятно, что он, в отличие от Майка, чуть более тактичен.

— Но вы все-таки побеспокоили, — констатировала очевидный факт. — Так что можешь не стесняться и даже погладить моего нового временного питомца.

— Они у тебя все временные, — заметил друг, уже вовсю изучающий грифона.

— Я не эмпат, но попробую, — решил лорд и сделал шаг вперед.

Грифон недовольно заворчал.

— Не переживай, малыш, мамочка не даст тебя в обиду.

— Мамочка? — Ксавьер поднял бровь.

— Да, от него хозяин отказался, велел усыпить…

— А ты не смогла? — лорд Тайны шагнул еще ближе, нервируя животное.

— Отчего же? Смогла. А потом реанимировала. Вот сейчас Вилли отходит от наркоза.

— У него же проблемы с сердцем, — Майк успел заметить и это. — А если бы он не выжил?

— Я все рассчитала. И ученики очень помогли, они вообще молодцы, я ими довольна.

— А что потом с ним планируешь делать? — Ксавьер настолько осмелел, что подсел ко мне и принялся во все глаза изучать малыша размером с подросшего теленка, может, самую чуточку ниже. — Оставишь себе?

— Нет, что ты! Если бы я всех оставляла себе, у меня бы зоопарк был похлеще королевского. Отдам в добрые руки. Желающие на такого точно найдутся. Вот тебе, например, не нужен породистый грифон?

— Боюсь, Фарго заревнует, если я приведу в конюшни кого-нибудь другого летающего, — усмехнулся мужчина и почесал у основания клюва. Грифон зарычал, но как-то вяло. То ли устал за сегодня, бедняга, то ли не все так плохо в чесании клюва у основания. И подбородок, и густо оперенная шея очень нуждаются в хорошем, качественном таком почесывании.

— Слушай, а ведь правда, — я по-новому взглянула на жениха, — у тебя, помнится, прекрасные денники… и усадьба большая…

Какие у меня, оказывается, перспективы! Да я практически хочу за него замуж! Когда уже свадьба?

— Стоп! — засмеялся жених, — давай не навлекать королевский гнев, а то увидят вызов в таком поголовье магических животных.

— Нет, до королевского зоопарка нам пока далеко, там больше сотни животных.

— Твоими темпами за пару лет догоните, — «обнадежил» Ксавьера мой друг. — Новости есть, оставь грифона в покое, пусть спит, а нас хотя бы чаем напои. Привыкай быть хозяйственной.

Можно подумать, жены Высоких лордов только тем и занимаются, что чаи делают есть готовят! Но раз я пока не жена, то так и быть.

С чаем мне, правда, помог Майк, здраво рассудив, что ему тоже пить, так что лучше самому. Я внесла свою лепту, поставив чайник, бутерброды сделала, опыт хирургии сказывался, ровно нарезать ломтики чего угодно могла без проблем.

— Чем меня сегодня порадуете? — поинтересовалась, когда все расселись за столом. Ждать хороших новостей в последнее время не приходилось.

— Мы поработали с клятвой Майка, — довольно заявил жених, устроившийся рядом со мной. — Мои люди успели неплохо ее изучить на арестованных подопытных.

— Сняли? — не поверила я.

— Нет, конечно, если снимем совсем, это будет слишком подозрительно. Мы ее ослабили, теперь Майка нельзя через нее убить. Во всяком случае — быстро. Позвать на помощь и дождаться ее успеет.

— Что-то последнее звучит не слишком обнадеживающее, я ожидала от вас большего.

— Да ты не представляешь, чего нам всем стоило изменить магический рисунок клятвы, не потревожив ее при этом! — возмутился Майк.

— Ладно-ладно, вы молодцы.

— Конечно, молодцы, — подтвердил Майк, заваривая чай.

— А что с лекарством? Есть какие-то подвижки?

— А вот с лекарством мы не молодцы, — вынужден был признать друг. — Подвижек нет. Мне удалось переписать рецепт у Вольса, правда, тезисно, большего клятва не позволила, но приготовить по записям смогу. Но пока нет гарантий, что лекарство поможет от чумы, а с магией я вообще не представляю, что делать. Если бы знать, какие ингредиенты вкупе дают эффект выжигания… по одиночке они так не действуют.

Майк взъерошил волосы. Выглядел всегда безупречный Майкален неважно: одежда помялась, да и, кажется, эта же рубашка была на нем вчера. Волосы спутались, под глазами синяки. Уверена, он день и ночь работает над решением задачки с лекарством, штудирует книги по зельварению и целительству, и тот факт, что пока безрезультатно, заставляет друга нервничать еще сильнее.

Ксавьер внешне выглядел абсолютно спокойно. Он сидел за столом и попивал чаек, рассказывая, как его люди готовят наши окаменелости к выводу из стазиса. Клятву с них уже сняли, правда, существует вероятность, что стазис замедлил не только все процессы в организме, но и отсрочил смерть от клятвы, если преступник успел дернуть за «поводок», и тогда она все равно сработает, стоит грабителям вернуться к жизни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Будем пробовать, — завершил рассказ лорд. — Все равно проверить все гипотезы мы сможем только на практике.

— Ладно, — Майк, который явно был в курсе истории с окаменелостями, встал и пожал руку Ксавьеру, чмокнул в щеку меня. — Я пошел. Сегодня планирую выспаться, а то боюсь уснуть у Вольса в лаборатории. Дверь своим ключом закрою, сиди уж.

— Майк меня удивил, признаю, я восхищен этим человеком, — похвалил моего друга Ксавьер. — Я не ожидал от него такой самоотдачи.

— Наверное, поводок клятвы не может не мотивировать.

— Дело ведь не только в клятве, он искренне хочет найти лекарство. Приятно, когда ради тебя старается малознакомый человек, которому от тебя ничего взамен не нужно. Кажется, — лорд задумался, — это первый раз, когда кто-то практически посторонний что-то для меня бескорыстно делает.

— От Майка я другого не ожидала, иначе бы мы не были друзьями, — но гордость за него все равно брала. — А еще Майки — исследователь. Он работает с дикими магическими животными, живет в жутких условиях, практически в лишениях и страданиях, лежит часами под дождем и снегом в засаде, лишь бы выследить очередной редкий экземпляр. И сейчас перед ним новая задача, пусть профиль не совсем его, но Майки все равно загорелся и не успокоится, пока мы не найдем ответ.

— Ты веришь, что лекарство есть? — глядя мне в глаза, спросил жених.

— Да, — не задумываясь ответила я. — Во всех источниках говорится, что оно было. И интуиция подсказывает, что Вольс близок. У нас все получится, — я накрыла ладонь Ксавьера своей. Ушедшие боги, какой он горячий! — Идем в приемную, надо следить за твоим состоянием.

В приемной лорд, устроившись на смотровом столе, привычно снял рубашку и также привычно приобнял меня. Я даже возражать не стала, не до того как-то. Температура поднялась еще на градус, теперь без жаропонижающего обходиться страшно. Пульс в норму я привела без лекарств, решив потратить магию и побольше усилий. Приложив руку к груди Ксавьера, я чувствовала, как гулко и быстро стучит его сердце.

— Если ты хочешь мне помочь, то у тебя получается, — наклонился ко мне мужчина. — Не берусь говорить про эффективность подобного лечения, но оно однозначно приятное.

— Да уж, это не таблетки с микстурами глотать, — с улыбкой согласилась я.

Пульс жениха постепенно подстраивался под мой, с которым я пыталась его синхронизировать. Проблема в том, что теперь и мое сердце билось быстрее положенного. Я сделала глубокий вдох-выдох, пытаясь успокоиться, но все равно полностью расслабиться в присутствии Ксавьера не получалось.

— Давай просто посидим так немного, — жених притянул меня к себе и крепко обнял. Мне же ничего не оставалось, как обнять его в ответ, слегка поглаживая широкую спину.

Будем считать это частью терапии.

— Ты все лекарства пьешь? — строго спросила я, заканчивая сеанс объятий.

— Конечно, разве я могу подвести своего лечащего врача? — Ксавьер не спешил меня полностью отпускать и не разрывал прикосновения. Кажется, пульс у него снова ускорился, и мой вслед за ним.

— Если не хочешь подвести своего лечащего врача — иди спать. Тебе нужно больше отдыхать.

Я сделала решительный шаг назад. Не до нежностей сейчас. Потом, когда вылечим его от чумы. Главное, чтобы это потом у нас было…

— Ты тоже не засиживайся, — лорд спрыгнул и накинул рубашку. — Тебе самой не помешает отдых.

Я кисло улыбнулась. Какой там отдых, когда показатели Ксавьера со вчерашнего дня заметно ухудшились? И совершенно непонятно, как ему помочь.

А самое неприятное, что магии у игуаны и рухха не прибавилось ни капли. Уровень у рухха так и застыл на отметке четверти от положенного птице. Молнию он, наверное, уже никогда не призовет, максимум — небольшие разряды. Игуана же и подавно перестала быть огненной. Ее теперь можно смело отдавать в добрые руки, поджечь что-то или загореться сама ящерица все равно не сможет. Разве что какая случайная искра проскочит, не более.

Я вернула игуану в террариум. Ей-то все равно, а вот рухх нахохлился и сидел в своей клетке смурной и недовольный. И клетка, надо отметить, стала ему мала, птенец рос не по дням, а по часам. Нужно хотя бы новую клетку для него подыскать, раз не получается подыскать хозяина.

Насыпав всем еды и поменяв воду, я в который раз убедилась, что с животными все просто и понятно. Даже если рухху не вернется магия, у него остались крылья, птенец приспособится. А вот человек, лишившись магии, смириться с новой жизнью вряд ли сможет.

Ксавьер спал, покрывшись испариной, подушка промокла, одеяло тоже. Жаропонижающее действовало, только надолго ли? Я осторожно, боясь потревожить жениха, стянула одеяло и положила на него сухой стороной. Дао прижался всем своим чешуйчатым телом к любимой грелке, даже хвост на Ксавьера закинул, что оставалось только удивляться кое-чьей выдержке. Я бы такую наглость не потерпела. А василиска все устраивало, змей любил и тепло, и влагу, идеальные условия создал ему лорд.

Хоть кому-то здесь действительно хорошо.

Утром я встала разбитая и спустилась исключительно на запах кофе. Ксавьер был полностью собран и помешивал в турке ароматный напиток. На столе осталась моя порция тостов с сыром, возле жениха терлась химера, выпрашивая еду.

— Ты у меня так растолстеешь, — пожурила я Тори, когда та подошла ко мне, глядя голодным взглядом.

Отдать бы ее кому-нибудь вместе с игуаной и руххом заодно. Хотя небольшую химеру пристроить вообще без проблем, стоит только объявление повесить. Но что-то останавливало меня, каждый раз заставляя отложить написание объявления на потом. «Завтра», - говорила я себе. И завтра снова откладывала. Не получалось отдать любимицу Пауля незнакомому человеку, а все мои знакомые, надежные и проверенные, давно были обеспечены мною разношерстной и разномастной живностью.

— Твой кофе, — жених осторожно поставил передо мной дымящуюся чашку, а потом наклонился и обнял. — Хорошего дня.

— И тебе, — машинально ответила я, провожая мужчину взглядом.

Входная дверь щелкнула замком и закрылась.

— И с ним не знаю, что делать, — пожаловалась я Тори. — Тоже бы пристроить, да он что-то не уходит…

А уходя, каждый раз возвращается. А когда не возвращается, начинаю нервничать я. Так и живем…

Стук в дверь застал меня моющей чашку. Кто бы это мог быть? У Рози с учениками свои ключи, у Майка тоже, Ксавьер входит ко мне без ключей, не иначе у лорда имеются навыки профессионального домушника и связка отмычек. Ранний посетитель? Или очередные поздравления, количество которых после первого дня пошло на спад? Главное, чтобы не очередная любовница лорда Дагье, не хотелось бы портить настроение с утра пораньше.

Но за порогом обнаружился знакомый седовласый мужчина, я не раз видела его у отца на работе, правда тогда седина только начинала пробиваться через русые волосы. Сейчас человек был одет в темно-зеленую форму, принятую в нашем доме. В родительском доме, если выражаться точнее. Отец не разбрасывается проверенными и надежными людьми, предпочитая оставлять их при себе пусть и в роли домашней прислуги.

— Добрый день, — я открыла дверь и посторонилась, впуская визитера.

— Лорд Вируа просил передать.

Мужчина с поклоном протянул конверт, чем еще больше выбил меня из колеи. Уже очень давно передо мной никто не кланяется.

Я неуверенно приняла послание. Первое за десять лет. Разворачивать было немного волнительно.

«Линда, я бы хотел встретиться с тобой сегодня в семь вечера». И подпись. Вроде ничего страшного на первый взгляд.

— Каким будет ваш ответ? — человек невозмутимо стоял в дверях, так и не пройдя внутрь. Взгляд и осанка выдавали в нем военного, и никакая гражданская одежда этого не скроет.

— Передайте, что я приду, — смысла отказываться не было, для чего именно отец меня позвал, можно только догадываться.

— За вами прислать экипаж?

— Нет, я доеду сама.

Не хочу лишний раз светить перед клиникой гербами Высокого рода.

Мужчина поклонился и вышел, оставив меня наедине со своими мыслями. Отец предложил встретиться, а он не склонен к пустым поступкам, значит всяко не салфетки и узоры для предстоящей свадьбы станет обсуждать. Чувствую, сегодняшний день будет длинный и сложный. Как и предстоящий разговор.

Рабочий день проходил по оправдавшему себя вновь заведенному порядку: на приеме в качестве основных целителей мои ученики, а я вмешивалась при сложных случаях или непростых хозяевах, требующих непременно местресс Ринолет. Парни хорошо справлялись, время от времени подходили советоваться, и каждый раз я пыталась натолкнуть их на решение, а не просто сказать правильный ответ. Они поочередно бегали проверять грифона, который тоже держался молодцом и активно восстанавливался, ел и спал.

Ел он, к слову, столько, что мгновенно опустошил все наши запасы. После реанимации животному требовалось втрое больше еды для восстановления, не столько физического, сколько магического. В обеденный перерыв ребята с Рози сходили на рынок и вернулись оттуда с такой кучей корзин, что мне оставалось только горько вздыхать, прикидывая, во сколько возрастут наши траты на еду. Все бы ничего, но грядет пополнение запасов лекарств, ингредиентов и артефактов. На их фоне даже членский взнос за частную практику в Целительскую палату как-то теряется.

Вот так почти весь день я разбирала накопившиеся дела, проводила очередные тесты игуаны и рухха, окончательно убедившись, что их магия так и не восстановилась. Осматривала грифона, окрепшего настолько, что пришлось его выгуливать по двору, сидеть на месте наш малыш категорически отказывался. В который раз пролистала целительские справочники, предсказуемо не найдя в них никакой нужной информации. Покопалась на полке с инструментами, придя к выводу, что некоторые стоит заменить, и вписала их в и без того внушительный список покупок.

В начале шестого предупредила всех домашних (а как еще называть прочно обосновавшихся у меня Рози и учеников?), что вечером меня не будет, пусть за меня никто не волнуется. А еще забота о моем зоопарке на них, кроме гидры и Цери, к которым без меня заходить не рекомендуется. Ученики, занятые очередным пациентом, кивнули, надеюсь, про гидру и цербера они услышали. Наконец-то мне есть на кого оставить клинику и живность.

Как одеваться на встречу с отцом, я не представляла. Точнее, представляла, но подходящей одежды для встречи с Высоким лордом у меня не имелось. Платья, подаренные мамой, не в счет, второй раз я эту пытку в узких нарядах и на высоких каблуках не переживу. Ну что ж, отцу придется принять меня такой, какая я есть: в брюках и с короткой стрижкой. Один Высокий лорд смог, и другой сможет.

В нанятом закрытом экипаже я без приключений добралась до поместья. Возница, правда, пару раз переспросил, куда именно мне нужно, никак не мог поверить в то, что в таком странном виде можно ехать в «Звенящие ключи».

Путь в пригород не близкий, и чем дальше мы удалялись от центра, тем сильнее я нервничала. Старалась взять себя в руки, но из вспотевших ладоней мое самообладание ускользало, как вода, в честь которой и получило название родовое гнездо Вируа.

Ключи, источники и ручьи на этом месте когда-то водились в изобилии. Теперь же они забраны в трубы, а на поверхность выходили в виде многочисленных фонтанов по всей обширной территории парка. Это спасало от заболачивания почвы и уменьшало сырость в доме, спрятавшемся в тени многовековых деревьев.

Подъехав к кованым воротам и расплатившись, я выпрыгнула и услышала, как экипаж разворачивается и отъезжает, отрезая мне путь к отступлению. Поместье находилось не просто вдали от города, тут и до соседней деревушки минут тридцать пешком. Правда, в детстве меня это никогда не останавливало.

— Добрый вечер! — я подошла к изгороди и стоящей на посту охране, прикидывая, стоит ли говорить, что я дочь лорда, или не поверят и засмеют?

— Добрый вечер… местресс, — охранник несколько замялся, явно предупрежденный о моем визите и не знавший, как уместнее всего обратиться.

Нейтральное «местресс», как ни крути, подходило лучше всего.

Двери начали открываться будто сами, но я, перейдя на магическое зрение, сразу увидела потоки силы, бегущей по кованому узору. Отвыкла уже применять это заклинание, давно использую меховские очки, но справилась и проследила за течением магии. Накопители, куда же без них, я тоже нашла. Крупные узлы, впаянные в металл и питающие всю сеть, выделялись на фоне плетения. Наверняка здесь поработали лучшие мехи, другим бы отец безопасность семьи не доверил. В детстве я не задавалась такими вопросами, теперь же по достоинству оценила плетение, охватывающее ограду и тянущееся в дом. Стало даже интересно, кто именно выполнял такой непростой заказ.

Пока я стояла и изучала систему охраны, ворота полностью распахнулись, приглашая зайти и перестать оттягивать неизбежное.

Больше пятнадцати лет прошло, как я сбежала, а спустя еще семь разошлась с семьей и окончательно покинула родительский дом с грандиозным скандалом, чтобы вернуться вот так, гостьей по приглашению. Надо же, сколько времени прошло с тех пор, а кажется — совсем недавно. Здесь мало что изменилось, отец был слишком консервативен и свято чтил память предков, чтобы позволить маме, как она выражалась, несколько освежить и обновить дом и парк. С улыбкой подумалось, что здесь, наверное, не осталось ни одного дерева, на которое бы я не залезла. Леди из меня получалась никудышная с самого детства.

На полпути к дому возле большого фонтана меня поджидал наш старый управляющий. Подумать только, он собирался уходить на покой еще до моего побега, а до сих пор держит это место в своих маленьких, но цепких руках.

— С возвращением, юная леди, — управляющий чуть склонил голову, от глаз разбежались радостные морщинки. — Я уже начал бояться, что так и умру, не узнав, какой вы выросли.

— Мартин, — я сама заулыбалась, радуясь человеку, будто принесшему в себе кусочек моего беззаботного детства. — И не думайте умирать! Где же еще отец найдет такого замечательно профессионала?

— И то верно, куда тут без меня? — засмеялся старик.

Хотя какой старик? Старичок. И без того невысокий, с годами еще усохший, почти на полголовы ниже меня, а рядом с моим отцом он всегда смотрелся комично. Разросшаяся за годы лысина вытеснила седые волосы на самые края круглой головы. Внимательные глаза с подслеповатым прищуром смотрели из-под тяжелых бровей. Нос слишком крупный для узкого лица, лукавая улыбка. Будь он проще одет (хотя вольности в костюмах Мартин Бьянс не допускал), его можно было бы принять за старичка-лесовичка, о котором рассказывают непослушным детям. Того и гляди, заведет, заболтает, закрутит да так и оставит бродить в чаще. Меня, с моими вечными побегами из дома в лес, таким регулярно пугали. Но управляющий служил нашей семье верой и правдой уже почти полвека, появившись еще при моем деде, которого я в живых не застала. Удивительный человек, ставший настоящим хранителем поместья.

— Ваш отец просил провести вас через черный ход, — заговорщицким шепотом сообщил Мартин. — Леди Вируа дома, и лорд опасается, что на разговор с ним у вас может не остаться времени.

— Тогда идемте быстрее, — опасливо косясь в сторону дома, поторопила управляющего. Только матушки с ее каталогами не хватало!

Мы пошли окружной дорогой, закрытой от посторонних глаз плотным кустарником. Мартин с трудом поспевал, годы давали о себе знать, так прытко, как раньше, бегать наш управляющий уже не мог. Пришлось подстраиваться под его шаг.

— Наверное, вам странно видеть меня такой? — спросила я.

— Такой высокой и взрослой? — да, когда я жила в доме, наша разница в росте не так бросалась в глаза.

— Я не про рост. Просто я ведь уже не леди. Ни внешне, ни по жизни.

Сменив фамилию, право на подобное обращение я утратила.

— Я вижу красивую молодую женщину, которая многого добилась сама. Вы — настоящая местресс, разве это не повод для гордости?

— Спасибо.

Я с благодарностью посмотрела на старичка. Вряд ли я получу одобрение от отца, про матушку и говорить нечего, но знать, что кто-то в доме считает, что я молодец, — удивительно приятно. Внутри сразу потеплело, и мучившие сомнения и волнение, как пройдет сегодняшний вечер, разом угасли. Вот так порой для обретения уверенности и твердой почвы под ногами не хватает всего-то пары добрых слов от важных для тебя людей.

Ход, которым пользовалась прислуга, был знаком мне с самого детства. Я по нему и сбегала из дома. Очень удобно: он вел в глубину сада, где так легко быстро затеряться. Примечательно, что последний раз мы с Дао и небольшим запасом вещей выходили через него же.

Мартин пропустил меня вперед, и мы поднялись по узкой темной лестнице на второй этаж.

— Найдете кабинет лорда, или вас проводить? — серьезно спросил управляющий.

Вряд ли он думал, что я забыла расположение комнат и перестала ориентироваться в доме. Скорее, интересовался, нужна ли мне поддержка? Нужна, конечно, но ведь я уже давно не юная леди…

— Спасибо, Мартин, дальше я сама.

— Надеюсь, еще увижу вас, местресс, — глаза старика блеснули то ли от слез, то ли отблеск зажегшегося по вечернему времени света так попал.

— Обязательно, — я подалась вперед и чмокнула сухую щеку.

Пятнадцать с лишним лет назад я убежала из дома и набегалась за эти годы достаточно, чтобы вернуться. Не навсегда, но время от времени стоит сюда заезжать. Главное, чтобы после предстоящей встречи я продолжала думать также и двери родного дома не закрылись для меня окончательно.

Дверь в кабинет была приоткрыта, но я все равно постучала, прежде чем зайти.

— Добрый вечер, — заглянула внутрь я, мгновенно найдя отца глазами в кресле возле камина. Камин летом не топили, но любимому креслу лорд Вируа не изменял ни в какое время года.

— Добрый, Линда, — отец захлопнул книгу и встал. — Проходи.

И снова я, как нашкодившая девчонка, прохожу внутрь, закрывая за собой дверь в ожидании наказания. Во всяком случае, ощущения прежние, и отец, наверное, подумал о том же, раз усмехнулся и подошел к бару.

— Что ты пьешь?

— Эмм… — вопрос озадачил. Как-то не ожидала подобного хода. Раньше кроме чая мне ничего не предлагали, к тому же в отцовский кабинет я куда чаще попадала за нагоняем, а не для милой семейной беседы.

— Знаешь, у взрослых детей имеются свои преимущества, например, одним чаем можно не ограничиваться, — а воспоминания у нас одни на двоих. — Вино или что-нибудь покрепче?

— Покрепче, — определилась я. — От вина потом голова будет болеть.

И сразу подумала, что это мы в студенческие годы пили всякую бурду, а у Высокого лорда должны быть нормальные вина, а не дешевая бражка.

Отец понимающе усмехнулся и достал какую-то непочатую бутылку, вскрыл и разлил по бокалам.

— Садись, — кивнул мне на соседнее кресло и передал напиток. Я понюхала, не коньяк, но что-то близкое. Или сорт мне не знаком.

Отец устроился на своем неизменном кресле. Оно, бьюсь об заклад, было то самое, стоявшее здесь задолго до моего рождения. Потертое, продавленное, утратившее изначальный блеск и лоск, но пока кресло не развалится, отец его не поменяет, он даже ткань не перетянул. А изделия из мореного дуба служат веками.

— Как у тебя дела? — самый нейтральный из возможных вопросов.

— У меня все хорошо.

А как может быть иначе? И плевать, что у меня приличный кредит в банке, смертельно больной жених, отсутствие лекарства, друг со страшной клятвой, обвившей удавкой шею. Для родителей другого ответа не имелось, как говорится: меньше знают — крепче спят.

— Линда, я понимаю, что между нами годы молчания, — вздохнул отец. — Но мне бы хотелось с тобой серьезно поговорить и получить честные ответы.

Я сразу подобралась, готовясь… не знаю, к чему, но точно ни к чему хорошему.

— Расслабься, — отец тут же нахмурился, отчего морщинки на лбу стали еще глубже и заметнее. — Я не собираюсь тебе что-то запрещать или указывать, все равно не послушаешься.

На последнем отец вздохнул, да с дочерью ему не повезло, тут не поспоришь. Я пожала плечами, сделав вид, что я тут как бы не при чем, детей не выбирают. Как и родителей.

— Так ты решил меня напоить, чтобы развязать язык? — но из бокала я отпила. Вкус, как ни странно, был мягкий, да и градус не такой высокий, как у коньяка.

— Нет, надеюсь, что к таким мерам прибегать не придется. К пыткам тоже — это больше по части твоего жениха, — и по многозначительному взгляду отца я поняла, о чем пойдет разговор.

— Ты против нашего брака? — наверное, еще неделю назад я бы почти обрадовалась этому. А сейчас… сейчас уже не знаю, готова ли я в случае чего разорвать помолвку.

— Смотри, маме такое не скажи, — отец даже взгляд на дверь бросил, проверяя плотно ли она закрыта. — Она мне этого не простит. Но я хочу быть уверен, что ты сама хочешь за него замуж.

— А если не хочу? Разве это будет иметь значение? Ведь для рода моя свадьба с Ксавьером Дагье пойдет только в плюс.

— В род тебя еще надо вернуть, полноценным членом семьи ты не являешься, — заметил отец, и по голосу, по тому, что промелькнуло в его глазах, я поняла, что обида в нем еще не отболела. Но он не позволил ей выплеснуться, во всяком случае, не сейчас. Сейчас лорд Вируа настроен мирно. Все-таки лорд Оружия должен думать прежде всего о мире, как бы странно это ни звучало. — Мы не нуждаемся в их поддержке, сам по себе брак с Дагье мало что принесет.

— Но ты не против? — осторожно спросила я. Все же до того, как говорить о Ксавьере и браке с ним, следовало прощупать почву и понять, как к этому относится отец.

— Не против, если это твое осознанное решение.

Я потянулась к бокалу, желая не столько выпить, сколько выиграть несколько секунд времени. Осознанное решение, как же. Это почти как сказать, что мы с Ксавьером давно любим друг друга и мечтаем быть вместе.

— Линда, ты моя дочь. Что бы ни случилось, какую бы фамилию ты не взяла, этого не изменить. И я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Ксавьер Дагье — удачная партия, если рассматривать ваш брак как политический. Но ты же не станешь говорить, что думала о чем-то подобном, в такое даже твоя мама не поверит. Она считает, что между вами вспыхнули сильные чувства, — тут я не сдержала улыбку, чего и следовало ожидать от матушки. Это точно, вспыхнули так вспыхнули. Только скорее не чувства а проблемы полыхнули, как лесной пожар. — Вот и я не верю, поэтому и хочу понять. В ту ночь ты не слишком стремилась замуж за Дагье, не так ли?

— Ну да, — это сложно отрицать.

— Но все же обмен перстнями состоялся, — заметил отец.

— Так ты же дал согласие, — я решила переложить ответственность на другого.

— Я дал тебе возможность выбора, — с лордом Вируа такой номер, разумеется, не пройдет.

— Неплохой выбор, согласись.

— Если сравнивать с предыдущим, то очень неплохой, — и все же моя обидчивость и злопамятность в отца.

— Видишь, как я повзрослела за эти годы, — я подняла бокал, салютуя.

— Ты стала совсем взрослой, — в голосе отца мелькнуло сожаление. — Мне не хватает той непосредственной девочки, которая тащила в дом все всякую живность со всей округи. Как там твой змей?

— Василиск, — поправила я, вот если бы еще рассказать, что он реликтовый василиск… но родителям о таком точно знать не стоит. — Отлично.

— А как жених относится к твоему увлечению животными и работе?

— С пониманием, — уклончиво ответила я. Да и что еще остается Ксавьеру? — С некоторыми даже подружился, — и спит в одной постели…

— Я рад, если так. Приятно, когда вторая половинка разделяет или хотя бы понимает твои увлечения, — вот тут отцу не слишком повезло. — И все же зачем тебе этот брак? Ты правда его любишь?

— Он мне дорог, — а ведь действительно дорог, до недавнего времени я и не представляла насколько. — А наш брак… ну ведь женятся для чего-то люди? — беспечно улыбнулась я и поняла, что немного переиграла.

— Линда, про Дагье говорят всякое, а в последнее время слухи стали совсем необычные, — отец снова нахмурился. Видно, что он переживает за меня и за мой выбор. Я бы тоже переживала на его месте. Я и на своем месте, честно говоря, немного трушу. — Он то пропадает надолго, то появляется и занимается непонятно чем. Из него вышел не лучший лорд Тайны. Характер слишком неусидчивый. Ему в кабинете сидеть надо, решения принимать, приказы раздавать. А он носится непонятно где, сам преступников ловит, — в голосе лорда Оружия звучало крайнее неодобрение. — Его отец весьма неприятный тип, но дело свое знал. Для такой должности — самое оно был: все вынюхивал и всех подозревал. Ему бы еще лет пять поработать, пока сын остепенится и набегается, смотри, оно бы лучше вышло. Есть мнение, что влез твой Ксавьер куда-то, откуда теперь не получается вылезти. И мне хочется знать, известно ли тебе что-нибудь об этом?

Я сглотнула. Что делать? Что ответить? Опять беспечно улыбнуться и сказать, что все хорошо? Откровенно соврать отцу?

А отец обманчиво спокойно сидел в кресле, закинув ногу на ногу и крутил напиток в бокале. Ничего особенного, более того, лорда Вируа не прощупать эмпатически, природное ли умение или артефакты, но я слишком хорошо знала отца, чтобы понимать его безо всякой эмпатии, чтобы не видеть, как он переживает. В домашних брюках, мало чем отличавшихся по крою от его обычных на выход, и мягких туфлях, в небрежно расстегнутой на две верхние пуговицы рубашке. Расслабляться по-настоящему отец себе никогда не позволял. Вечно собранный и сосредоточенный, готовый в любое мгновение принять решение и оценить ситуацию, он и сейчас напряженно ждал моего ответа, с которым я затянула.

Не думаю, что его сильно интересовал Ксавьер. Высокие лорды не имели привычки лезть в дела друг друга. А уж советники короля точно не спешили ближнему на помощь. Напротив, эти еще соседу и подножку подставят, только отвлекись. И вряд ли отец проявит снисходительность к будущему зятю, узнав хотя бы часть всего происходящего. Но было еще кое-что: лорд Вируа волновался за свою бестолковую дочь. Вечно от меня одни проблемы, вроде такая взрослая, а до сих пор не даю родителям спокойно вздохнуть. Точнее — отцу, матушку, уверена, все происходящее более чем устраивает.

Рассказать, или не рассказать — вот в чем вопрос? Пятнадцать лет как живу своей головой, за это время сколько глупостей насовершала, сколько ошибок, а уж набитых шишек и вовсе не пересчитать. И сейчас у меня есть шанс спросить совета, попытаться вместе найти правильное решение. Отец у меня умный и опытный, за долгие годы лорд Вируа доказал, что занимает по праву место первого советника короля. А мне так нужно найти выход, найти лекарство для Ксавьера. Вот только не вмешается ли отец слишком сильно? Не выйдет ли моя откровенность всем боком?

С другой стороны, нам нечего терять. Пора бы признаться хотя бы самой себе, что мы в тупике и понятия не имеем, как сделать лекарство. Сработает ли то, дареловское средство, или мы зря тратим время? И если отец знает хоть немногим больше моего, а он вполне может знать или может хотя бы подсказать, где искать, то это уже больше, чем почти ничего у нас.

— Папа, — другое обращение показалось неуместным. — Ксавьер серьезно болен. Очень серьезно.

— Чем? — отец отставил бокал и наклонился ко мне.

Я набрала в грудь воздуха и ответила: — Драконьей чумой.

Лорд Вируа не шелохнулся. Разумеется, за свою долгую жизнь ему приходилось слышать и не такое. Но все же я ждала хоть какой-то реакции, да пусть даже смеха и неверия, но не гробового молчания и застывшего лица.

Также молча отец одним махом допил содержимое бокала и поднялся, чтобы налить себе снова. И тут-то я запоздало поняла, что не уточнила одну немаловажную деталь.

— Я здорова, если что! Мы проводили тест, он отрицательный. И у Дао.

Хотя не думаю, что последний волновал отца.

— Я знаю, — отец стоял вполоборота и не смотрел на меня. — Ты и не могла заболеть. Никто из нашего рода не может заболеть драконьей чумой.

Вот это новости!

— А почему? — теперь и я не в силах сидеть дальше встала и подошла, требовательно заглянув отцу в глаза. — Наши предки переболели и вылечились, и теперь у нас всех иммунитет?

— Нет, — отец покачал головой и отвернулся. — Мы не болели чумой. Мы ее создали.

Мне показалось, что я ослышалась. Что это все нереально, и отец так неудачно пошутил. Или я его не так поняла. Руки задрожали и я поставила бокал на каминную полку, боясь расплескать или выронить.

— Что ты сказал? — голос сел от волнения. Этого не может быть. Просто невозможно.

— Наш предок создал драконью чуму, — сильному, почти всесильному лорду Вируа нелегко давалось такое признание, но на этот раз он смотрел прямо мне в глаза. — Он был целителем, как и ты, и когда война подошла к границам Мильдара, предложил решение. Но свою семью обезопасил, не знаю, как именно, но мы не заболеем.

Подобная предусмотрительность могла означать лишь одно: тот лорд Вируа, живший триста пятьдесят лет назад, предполагал что зараза может выйти из-под контроля. Это не драконы видоизменили свою болезнь, это люди изначально создали ее именно такой, поражающей все живое.

И не просто люди, конкретный человек…

Я закрыла лицо руками. Насмешка ушедших богов или их неожиданный подарок?