Глава 20 · Результат

Наверное, стоило дождаться утра, чтобы со свежими силами и головой перейти к заключительной фазе, но никто не пожелал ждать. Целый месяц ожидания и напряжения исчерпал наш запас терпения.

Ксавьер оставался в анабиозе, как вернуть его к жизни нам рассказал Морис, а чтобы наверняка — оставил записи. В тайной службе уже вывели двоих горе-грабителей моего дома, те потихоньку восстанавливались, ничего интересного поведать не могли, но сам эксперимент по снятию анабиоза можно считать успешным.

Мы же решили не выдергивать Ксавьера сразу. Во-первых, выход из анабиоза и так сильный удар по организму, зачем рисковать? Во-вторых, неизвестно, как поведет себя зараженный и ослабленный драконьей чумой организм. Все раны мы залатали и заживили, но болезнь почти высосала в нем силы. Он был на грани. Так что приводить его в себя не собирались, а постараться плавно перевести его в глубокий целительный сон. Он сведет все риски к нулю, и позволит лекарству подействовать.

Для этого Майку обеспечили вход в мансарду и проход через защитный контур. Без ассистента в таких сложных и тонких манипуляциях никуда.

Кларисса очень хотела присутствовать, но мы попросили ее не приходить. Не хотелось случайно отвлечься и допустить ошибку.

В мансарде царила темнота, с улицы доносилось кваканье, лягушки особенно расплодились к концу лета и переквакивали тихих на их фоне цикад. Магические огни мы не зажигали, опасаясь малейшего искажения в заклинаниях. Использовали свечи, которые захватили с собой и расставили вокруг кровати. Все это напоминало какой-то темный ритуал. Ночь, свечи, двое с мелом и ножом…

На самом деле, это и был ритуал. Сначала на полу вычерчивалась схема с замкнутым контуром, потом по ней пускалась магия, ее количество постепенно нарастало и подпитывалось расставленным в ключевых узлах накопителями. В определенный момент, когда накапливалась критическая масса магии, она сметала ограничитель и узким, но мощным потоком вливалась в тело человека. Эффект схож с запуском сердца ударом — рисково, но действенно. Здесь удар запускал циркуляцию магии и жизненных токов в организме.

Майк сел на пол, приготовившись ждать, я же расхаживала взад-вперед. В какой-то момент друг не выдержал, поймал и силой усадил меня рядом.

Я боялась моргнуть, чтобы ненароком ничего не пропустить. Пусть Ксавьер не очнется и не откроет глаза — мы попросту не дадим ему этого сделать, сразу же погрузим в целительный сон, но он уже не будет той неподвижной куклой. И одеяло теперь придется кстати.

И все же момент магического «удара» я едва не пропустила. Задремала на плече у друга, пригрелась, перенервничала, перенапряглась.

— Проснись! — Майк резко поднял меня на ноги. — Действуем.

Других команд не понадобилось. Заклинание сна окутало моего лорда, все глубже затягивая в свою пучину. Пульс немного скачет — это Майк показывал жестами и начал стабилизировать пациента.

Я же, как паутиной, опутывала Ксавьера сонными чарами. Он бессознательно сопротивлялся. Удивительно, больше месяца в анабиозе, должен пластом лежать, а он пытался пошевелить руками, пальцы отчетливо сжимались в кулаки, усилием воли лорд старался стряхнуть с себя все: и остатки анабиоза, и наведенный сон.

— Не сопротивляйся, пожалуйста, — тихо попросила я и положила мужу ладонь на лоб, легонько погладила по голове. — Так надо.

Не знаю, понял ли он меня, но бороться с заклинанием перестал. А еще через минуту крепко спал, сердце билось ровно, глубокое медленное дыхание больше угадывалось по грудной клетке, которая медленно поднималась и опускалась.

— Это еще не конец, сосредоточься, дорогуш. Потом любоваться будешь, — пихнул меня друг, и я немного встряхнулась.

Лекарство надежно закупоренное лежало в кармане брюк. За время ритуала я несколько раз хваталась за карман, проверяя — не потерялось ли. И ведь знаю, что карман на пуговице, глубокий и надежный, из него захочешь — не вытащишь, а все равно страшно.

Я приоткрыла рот, радуясь, что не пришлось применять силу и разжимать челюсти, начав по капле вливать лекарство. Дозировку мы пересчитали, наверное, раз двадцать, пока результат у всех не сошелся несколько раз подряд.

Пять капель, десять, пятнадцать, двадцать пять, тридцать пять…

Пузырек опустел, я стиснула его пальцами и чуть отошла, стараясь если не увидеть, так почувствовать какой-нибудь эффект.

— Дорогуш, это не мгновенно, не нервничай, — Майк подошел и обнял. — Мы идем спать, а завтра утром возьмем у него кровь на анализы. За ночь лекарство точно подействует. На всякий случай поставлю на него следилку, если что-то пойдет не так — узнает об этом весь дом, не сомневайся.

— А если лекарство не подействует? Он в целительном сне, метаболизм замедлен…

— Ой, ну не настолько же, — Майк одним жестом погасил все свечи и потащил меня на выход. — Все подействует, вот увидишь. Что мы зря здесь целый месяц горбатились? Не переживай, рыба моя, но поспать нужно обязательно, а то знаю я тебя: всю ночь у постели любимого просидишь.

Все это Майк говорил по дороге, ловко выталкивая меня за дверь из мансарды.

Внизу возле лестницы нас ждали родители Ксавьера и мои ученики. Ученики сидели — Рей на полу, Кейв на нижней ступеньке, Морис расхаживал взад-вперед, а Кларисса устроилась на заботливо принесенном кем-то стуле и теребила в руках платок. Но стоило нам выйти, свекровь вскочила на ноги.

— Мы все сделали, — опережая вопросы, оповестил всех собравшихся Майки. — Завтра анализы проведем.

— Спасибо, — Кларисса прижала руки к груди, Морис сдержанно кивнул, явно давя в себе бурю эмоций.

— Пока не за что, — ответила я. Загадывать и опережать события не хотелось. Вот проведем тест на драконью чуму — тогда можно хоть благодарности, хоть поздравления принимать.

Спала я плохо, постоянно просыпалась, ворочалась и смотрела на часы. Когда не надо, ночь тянется на удивление медленно. Зато под утро я, как назло, вырубилась и с огромным трудом оторвала голову от подушки, когда в дверь постучали и оповестили, что пора вставать.

Стоило мне спуститься вниз в столовую, как Майки всучил мне полную кружку черного, как некромантская магия, дымящегося кофе. Насыщенный аромат сразу прояснил сознание, а первый же глоток, подобно лучу солнца, окончательно разогнал туман, осевший в голове после полубессонной ночи.

— Не благодари, — друг растянул губы в улыбке, — так и знал, что ты толком не поспишь. Жаль, что заранее не подумал, а то бы и на тебя целительный сон наложили.

— Да, надо было, — я с наслаждением сделала очередной глоток, чувствуя, как приятная горечь во рту смывает все сомнения. — Или снотворное сварить, у нас еще прилично ингредиентов осталось.

На это Майк промолчал, но, могу поспорить, подумал о том же, о чем и я. Как бы еще не пригодились нам эти ингредиенты. Я отхлебнула кофе и чуть не закашлялась, пришлось поставить от греха кружку, а заодно увернуться от Майка. Верный друг всегда был готов огреть меня по спине так, что сгибало уже не от кашля.

Ученики возились на лужайке с нашей живностью, в играх, на удивление, участвовал и пегас. Обычно Фарго не снисходил до людишек, оставаясь в стороне, но сегодня крылатый конь пребывал в отличном настроении, скакал и прыгал, как жеребенок. Видимо, почувствовал возвращение хозяина.

— Готовьте лабораторию, — крикнула я парням.

Те кивнули и пошли загонять всех по местам. Примечательно, что и горгулята, подросшие за две недели, тоже бесились с ними, пусть и щурились от яркого света. Ночные хищники плохо переносили солнце, но как-то приспосабливались под новые условия. Глядишь, и выйдет из них что-то получше злобных, агрессивных тварей.

Пока Рей и Кейв ушли готовить лабораторию, мы с Майком вернулись к Ксавьеру. Лорд спал, но опять как-то беспокойно, его мучил наведенный сон, не давал покоя. Он хмурился, тяжело дышал, ворочался.

— Попробуй его успокоить, — попросила я друга. Он сильный эмпат и на людях тренировался значительно чаще, чем я.

Но стоило Майку эмпатически потянуться к Ксавьеру, как тот застонал и выгнулся дугой, еще немного — и сбросит с себя сон. Майк мгновенно свернул воздействие и недоуменно посмотрел на меня, такой реакции мы оба не ожидали.

— Все хорошо, — я снова коснулась мужа рукой, потом поцеловала в лоб, в щеку, по-прежнему гладкую, благодаря анабиозу, погладила по волосам.

Ксавьер затих и потянулся за моей рукой.

— Посиди с ним так, — попросил друг, доставая походный набор для забора крови. — А то дернется еще.

Я краем глаза наблюдала, как Майкален перетягивает руку моему… мужу. Если к Ксавьеру в качестве жениха я успела привыкнуть, то роль супругов была вновинку. Друг достал спирт, протер сгиб локтя, легко вогнал иглу в вену и набрал полный шприц. Также ловко перебинтовал руку.

— Уходим, — скомандовал Майк, но стоило мне встать и прервать тактильный контакт, Ксавьер снова заметался по кровати.

Я стиснула зубы и усилила плотность сна, чтобы Высокий лорд наверняка не сбросил.

— Чуть-чуть потерпи, — шепнула я и спустилась вниз. Сердце кровью обливалось, но скоро все закончится, один анализ — и Ксавьер будет свободен.

В лаборатории ученики ожидали нашего возвращения. На главном столе находилось все необходимое: чаши, кристаллы, щипцы — брать кристаллы руками ни в коем случае нельзя. Я перелила кровь из шприца в чащу, добавила лимонную кислоту, чтобы не свертывалась, разложила кристаллы по цвету палитры — от красного к фиолетовому. Если они станут бесцветными — пациент полностью здоров. Если приобретут какой-то окрас — значит, человек нездоров, но причину следует искать в другом. Конкретный диагноз кристаллы не показывали, за единственным исключением. Черный цвет — драконья чума.

Первый кристалл напитался кровью. Красное на красном, я выложила его на стекло и накрыла ладонью, чувствуя, как камень отзывается на мою магию. Руку чуть кольнуло, и я отложила кристалл в сторону, цвет он изменит через несколько часов, взяла следующий. Оранжевых лежало два треугольной огранки, они выкладывались вплотную друг другу и создавали квадрат. Желтых четыре, они должны создать звезду. Зеленых семь: шестигранник и один камень в центре. Ни одна фигура не повторяется, только красный и фиолетовый по одному.

Рядом со мной сидел Кейвин и также кристалл за кристаллом проводил исследование.

Майк и Рейв неотрывно наблюдали за нами, на этот раз мы выбрали такой путь. Выбор, признаюсь, вынужденный. У меня кристаллов осталось на четыре анализа. И если этот окажется неудачным… думать не хотелось, но два набора мы оставили для повторной перепроверки, просто на всякий случай.

Зеленый кристалл начал менять цвет слишком быстро, буквально на глазах становясь не то синим, не то фиолетовым. Я сглотнула и бросила взгляд на выложенные в ряд кристаллы. Они все менялись, но это еще ничего не значило. Ни-че-го.

Я не отвлекалась, не прерывалась, не теряла концентрацию. Двери в лабораторию мы заперли изнутри, исключив все случайности. Передо мной Майк замер не в самом удобном положении, лицо его напряжено, глаза блестят чуть сильнее обычного — друг почти не моргает. По правую руку Кейв, напротив него Рей. И камни. Я старалась не смотреть, не замечать. Мне нельзя терять концентрацию.

Голубой камень. Синий…

Кейв закусил губу, на лбу у него выступили бисеринки пота. И дышал как-то странно, судорожно втягивая воздух. На кристаллы я пыталась не смотреть, ни на свои, ни на его. Но они меняли цвет, и это я видела не на столе, а в отражении глаз своих друзей, в их взглядах и напряженных позах. Кристаллы темнели.

Когда последний кристалл окрасился в черный, я не поверила. Вот не поверила и все. Не может быть! Такого результата просто не может быть!

Я сдвинула использованные реагенты, слишком резко дернув рукой. Кристаллы посыпались на пол, разбегаясь по комнате черными бусинами. Дрожащими пальцами начала собирать новую порцию для исследования.

— Линда, хватит, — Майк положил мне руку на плечо, которую я скинула, шепотом отсчитывая разноцветные кристаллы. — Хватит!

Друг схватил меня за плечи и принялся оттаскивать от стола.

— Пусти!

Я готова была драться, брыкаться, кусаться — все, что угодно, пусть даже разнести лабораторию, разбить, уничтожить, растоптать каждую колбу! Но я повторю этот проклятый анализ!

— Линда, не получилось. Ты все правильно сделала, мы контролировали ход работы. И Кейва тоже. Результат на чуму положительный.

— Он отрицательный, Майк! Его нет! Нит никакого результата! Ничего не получилось!

Я была в отчаянии. Мы же все делали правильно, точно по рецепту. У нас была кровь реликтового василиска. Тогда почему не вылечили чуму?

— Может, стабилизация чумы, ее узконаправленность, потянула слишком серьезные изменения? — предположил Рей. — Тогда нам стоит провести дополнительные исследования…

— Чтобы провести такие исследования, нам необходимы два образца — исходный и измененный. Где ты возьмешь первоначальный образец? — накинулась я на ученика, хотя он точно ни в чем не виноват. Никто не виноват. Просто не получилось, такое случается в любом деле. Вот и у нас ничего не получилось.

Это мысль била в виски, я сжала голову и закрыла глаза, сердце стучало как после стремительного забега. От осознания ситуации замутило. Ксавьера не спасти, я понятия не имею, что мы могли сделать не так или как менять лекарство с учетом новых обстоятельств.

И если лекарства нет, то стоит ли держать Ксавьера в беспокойном и тревожном целительном сне, вместо восстановления еще больше подтачивающем его силы?

В лаборатории невозможно было оставаться, кажется, что стены давили, а потолок снижался на глазах. Я дернула верхние пуговицы и, резко развернувшись, практически подлетела к двери. Под моими ногами хрустели черные кристаллы, в скрипучем звуке слышалась насмешка. Засов никак не поддавался, я дернула изо всех сил, понимая, еще чуть-чуть — и сорвусь. Применю магию, снесу в бездну к ушедшим проклятую дверь.

На воздухе полегчало, вечерняя прохлада немного остудила гудящую голову, я побрела к дому, ноги сами несли в мансарду. Но стоило зайти в дом и встретить ждущих вестей родителей Ксавьера, как шаг сбился. Я отвела взгляд, не в силах сказать, что мы провалились. Они сами догадаются, а если не поймут — в лаборатории еще трое, кто-нибудь да скажет. Пусть это малодушно, но я не выдержу еще и объяснения с ними.

В мансарде было почти темно, едва заметное свечение защитного контура не разгоняло сумрак. Но я не стала зажигать магические огни или оставшиеся со вчера свечи. Мне страшно было взглянуть Ксавьеру в лицо. Ведь я ему обещала, обещала что вылечу, что лекарство есть. И не сдержала данного слова.

Я подошла и легла рядом с мужем. Мой муж. Человек, за короткое время успевший стать таким родным и близким. Он снова стонал во сне, весь напряженный, горячий. Сон мучил его. Я обняла и прижалась через одеяло. Ксавьер затих, но челюсть по-прежнему плотно сжата, зубы поскрипывают, будто пытаясь сдержать очередной стон.

Вспомнилось, как он просил привести его в сознание. Как сказал, что любит, а я не ответила. Я уткнулась лбом в мужское плечо, сама стараясь успокоиться. В таком состоянии не применить эмпатию, моя нервозность слишком очевидна и передастся окружающим. Надо подумать, постараться проанализировать, что пошло не так. Кристаллы не спешили чернеть, далеко не все сразу приняли окончательный цвет, означает ли это, что болезнь отступила, пусть и полностью не излечилась? Или я подтасовываю факты, потому что мне так хочется? Хочется дать Ксавьеру еще немного времени, а там, глядишь, мы что-нибудь придумаем. Отчаиваться нельзя.

Под моей рукой учащенно билось сердце, дыхание лорда снова сбилось, казалось, он с кем-то борется во сне. С собой? С болезнью? Или с наведенным сном, пытаясь пробиться через лабиринты сознания в реальность?

Я села, чтобы лучше видеть происходящее. Свет мне не требовался, магические зрение отлично срабатывает и в полной темноте. Стараясь действовать как можно деликатнее, я подцепила нить целительного сна и принялась его разматывать. Осторожно, слой за слоем. Очень надеюсь, что не придется жалеть о своем решении, ведь если ошибусь… нет, хватит с меня ошибок и сомнений.

Я сидела на краешке кровати и всматривалась в бледное лицо. И пусть анабиоз не позволил хоть сколько-нибудь измениться организму, еще до воздействия василиска Ксавьер похудел и осунулся, залегли тени под глазами, стали четче наметившиеся морщины. Магический светлячок висел над нами, тусклый, чтобы не ударил по глазам давно не видевшего свет человека. Но когда веки Ксавьера дрогнули и поднялись, он все равно зажмурился, а я потушила огонек. Пусть лучше приходит в себя в темноте.

— Ксавьер, ты меня слышишь? — я затаила дыхание в ожидании ответа.

— Слыш… — кашель, эх, бестолковая я! Надо ж было хотя бы воды принести!

— Сейчас приду, — но мужская рука, на удивление крепкая, не позволила, перехватив меня за талию и практически повалила на кровать.

— Не уходи, — голос Ксавьера звучал хрипло.

— Я за водой, есть хочешь?

— Хочу, — после небольшой паузы, наверное, не до конца понимая собственные ощущения после столь долгого простоя организма, решил… муж. Сказать или не сказать? Нет, сначала надо накормить, потом — все остальное. С мужчинами на голодный желудок вообще не стоит на серьезные темы общаться. А уж про замужество…

— Я быстро, — вставать и уходить самой не хотелось, так и виделось, что я уйду, а с Ксавьером что-то случится.

По лестницам я бежала, на кухню влетела вихрем, чудом ничего не задела и не разбила. Схватила поднос, на котором Кларисса собирала нам в мастерскую кофе и выпечку, в кофейник налила воды, никакой другой подходящей емкости на глаза не попалось.

В большую кружку слила бульон из супа, стоявшего в холодильном ящике. Кому-то придется доедать одну гущу. Подумав, прихватила кусок черного хлеба — пока хватит, неизвестно, как его желудок отреагирует на еду.

Ох, не зря я боялась оставлять Ксавьера одного. Сколько меня не было? Пять минут, не больше, а он уже по стеночке спускался со своей мансарды. У меня чуть сердце не выскочило, я тут голову ломаю, как его вылечить, а он пытается свернуть шею, упав с лестницы. Я так и застыла с подносом на руках, готовая в любой момент поднос бросить и подстраховать упрямого лорда. Но тот, заботой ушедших, не иначе, спустился, умудрившись не сверзиться с крутых ступеней.

— И куда же мы направляемся? — недовольно спросила я.

— А куда бы ты в первую очередь направилась, если бы провалялась месяц? И, поверь, мне очень надо, — выразительно поднял бровь Ксавьер.

— У тебя все процессы в организме остановились, — начала заводиться я. — Или, хочешь сказать, твой мочевой пузырь такой крутой, что переборол анабиоз василиска?

— Мой мочевой пузырь кого хочешь победит, — гордо подтвердил Ксавьер. — Но сейчас я иду мыться. Остальное подождет.

— Я ждать не хочу, — я шла параллельно, готовая подставить мужу плечо, но он предпочел мне стену в качестве опоры. Выражение «ревновать к столбу» заиграло для меня новыми красками.

— Ты можешь пойти со мной и потереть спинку.

Вот вроде на ногах едва стоит, только очнулся, а все туда же.

— Воздержусь, — вздохнула я, прикидывая, а не погорячилась ли с выводом его из целительного сна? Может стоило обратно в анабиоз погрузить? Лежал себе тихонечко, никого не трогал, по лестницам полуживой не шастал, ухода и заботы не требовал, нервы не мотал — идеальный муж! Жаль, что осознание этого пришло чуть запоздало.

— Тебя же в этой комнате поселили? — мы остановились около моей двери.

— Да, а как ты догадался? — я поставила поднос на пол и приглашающе открыла дверь.

— Можно было догадаться, что самую лучшую комнату в доме мама отдаст тебе. Меня никто никогда так не баловал, я вроде как и в казарменных условиях жить могу.

Ксавьер зашел внутрь, огляделся, удовлетворенно хмыкнул и, осторожно ступая, пошел в душ.

Наблюдая за его нетвердой походкой, я почти пересмотрела свой отказ потереть спинку. Ведь расшибется еще, болезный. Поднос я поставила на столик и прислонилась к двери душевой, прислушиваясь, все ли там нормально. И совсем не ожидала, что дверь внезапно распахнется и, не устояв, влетела внутрь прямо в не очень крепкие мужские объятья под прохладные струи воды.

Ксавьер, конечно, на ногах не удержался и вместе со мной рухнул на пол.

— Подглядывала? — улыбнулся Высокий лорд, не спеша меня отпускать и подниматься.

— Я боялась, что ты упадешь и тебе потребуется моя помощь, — я попыталась встать, но Ксавьер не выпускал, да и старалась я, прямо скажем, без особого рвения.

— Удивительно, — зацыкал Ксавьер, — как это ты так все угадала? Я, и правда, упал, и помощь мне не помешает.

— Спинку потереть? — я старалась смотреть в глаза, не опуская взгляд вслед за бегущими по шее, плечам и груди каплями.

— Одежду принести. И какое-нибудь другое мыло, без сладких отдушек.

— А чем тебе клубничное или вишневое не нравится? — надо встать и уйти, — повторяла я себе, но так хорошо сиделось, что и льющаяся сверху вода не мешала.

— Уверен, на тебе мне понравится все, так что как принесешь одежду с мылом — присоединяйся, — Ксавьер потерся носом об мою шею.

— Щекотно, — попыталась уклониться я.

— Поэтому неси быстрее, а то я все меньше хочу тебя выпускать.

Я нехотя встала и протянула руку мужу, он скривился и с трудом, но поднялся сам. Так что я вышла, закрыла в душевую дверь, стащила с себя мокрую одежду, вытерлась полотенцем и накинула халат. Где располагалась комната, подготовленная для Ксавьера, я знала. Дверь была не заперта, так что я быстро нашла в душевой на полке мыло на травах, достала свежую одежду и вернулась обратно. Когда Ксавьер находился вне поля зрения, мысли работали лучше. И, поразмыслив, я пришла к выводу, что умирающим муж не выглядит, держится вполне неплохо с учетом предыдущих событий. Может, не все так плохо?

Ксавьер по-прежнему отмокал под водой, принесенным вещам обрадовался и пообещал домыться быстрее, а заодно не отрастить жабры и не истратить на себя всю воду в доме.

Пока ждала его, магией подогрела суп и пожалела, что не взяла заварку, сейчас бы и чай заварила, но только решила сбегать вниз, как Высокий лорд вышел свежий и сияющий, словно только что отчеканенная монета.

— Воды я уже напился, — признался он, заглянув в кофейник, — а от бульона не откажусь. И от чего-то посущественнее тоже.

— Не уверена, что существенное пойдет на пользу, давай начнем с бульона.

Я всматривалась в мужчину и искала в нем… что-то искала. Признаки болезни, выздоровления, чего-то еще. Его аура выглядела рваной и истончившейся, но это не могло служить каким-то показателем.

— Рассказывай, что случилось за время моего сна, — прихлебывая бульон и закусывая его хлебом, попросил Ксавьер.

— Тебе сначала плохое или хорошее?

— Начни с хорошего.

— Мы женаты. Если ты, конечно, этому рад.

Светлые брови поползли вверх.

— Однако, — протянул лорд. — Я рад, но не ожидал. Пропустить собственную свадьбу… обидно как-то. Раз в жизни ведь бывает.

— Не расстраивайся, свадьбы не было. Твой отец через знакомого храмовника зарегистрировал брак — вот и вся свадьба.а

— А детьми мы не обзавелись? — прищурился муж.

— Нет, у нас по-прежнему только Дао. Правда к зоосаду прибавились маленькие горгульи — твой папа подбросил.

— Горгулий пусть себе оставляет, — жестко ответил Ксавьер. — Сколько я вообще отсутствовал?

— Чуть больше месяца, немного. Нас считают сбежавшими в свадебное путешествие. Родители не одобрили наш брак и мы пошли против их воли.

Смеялся Ксавьер искренне и долго.

— Какой я, оказывается, романтик, подбил тебя на побег. Сказали бы сразу — похитил невесту.

— Вместе с василиском, цербером и грифоном, прилетев верхом на пегасе с мешком горгулий.

— Кошмар, — усмехнулся муж. — Зато мы теперь муж и жена. Лично я рад. Можешь теперь говорить плохую новость.

Я набрала воздуха и сдулась, как воздушный шарик. Язык не поворачивался признать поражение.

— Да ладно, Линда, я уже все понял, — Ксавьер взял мою руку. — Уверен, вы сделали все возможное и невозможное.

— Ты не понимаешь, — я отвела глаза, хорошее настроение испарилось.

— Понимаю, — муж погладил ладонь, переплел наши пальцы и потянул к себе. — Иди сюда. Я по тебе соскучился. Больше месяца не видел.

— Ты был в анабиозе и не чувствовал время.

— Зато сейчас узнал и почувствовал, как скучал. Можно сказать, осознание накрыло меня с головой.

Я перебралась в кресло на колени Ксавьеру. Было немного совестно и неловко, все-таки я отнюдь не пушинка, а он еще слабый, наверное, ему тяжело. Но Ксавьер не жаловался, нежно обнимал и щекотно сопел в ухо.

— Мы попробуем понять в чем дело, проведем исследования и скорректируем рецепт. Только, боюсь, тебя снова придется погрузить в анабиоз.

Ксавьер передернулся.

— Давай потом это обсудим, — попросил он. — Не хочу сейчас обо всем этом думать.

Я кивнула и прижалась к нему сильнее. Я ведь тоже соскучилась, пусть и видела его почти каждый день, дотрагивалась, гладила, пыталась разговаривать, а все равно соскучилась.

Такая идиллия, я начала задремывать, убаюканная его теплом и слушая спокойное дыхание.

В дверь постучали. Тихо так, несмело. Я даже подумала, что все-таки заснула и стук мне приснился. Но он повторился, и Ксавьер тоже посмотрел на дверь, потом недовольно на меня.

— Кто это к тебе посреди ночи приходит, замужняя женщина? Вот так. Стоит мужу в анабиоз…

— У нас тут только свои, — закатила глаза я. — Сейчас открою, — это громко для посетителя. Пришлось подниматься с уютных коленей и открывать дверь.

— П-простите, м-местресс, м-можно? — Кейвин нерешительно переминался с ноги на ногу.

— Давай утром, если ничего срочного, — я уже почти готова была закрыть дверь.

— Я по-подумал, г-где мы ош-ошиб-блись.

Только сейчас заметила, что в руках ученик держит книгу, дневник моего предка и тетрадку с рецептом.

— Проходи, — если у Кейва есть дельные мысли, а он уже доказал, что вполне умеет сопоставлять факты, то до утра мне самой ждать не хотелось.

Пройдя в комнату, Кейвин недоуменно уставился на Ксавьера, перевел вопросительный взгляд на меня.

— Я подумала, что так будет лучше, — ответила, как можно неопределеннее.

Говорить ученику да и мужу, что решила выполнить его последнюю просьбу и вернуть к жизни, позволив нормально умереть, а не застыть навсегда в анабиозе, благоразумно не стала.

— Итак, что у тебя? — подтолкнула ученика к разговору.

— К-кровь не т-та, — я удивилась, уж в чем — в чем, а в этом ингредиенте и не думала сомневаться. Собственно, кровь была самым простым и легкодоступным компонентом лекарства.

— Кровь высшего, что с ней не то?

Кейвин, не любящий лишних слов, отодвинул поднос на столе и положил свою небольшую стопку.

— С-смотрит-те, — от волнения он начал заикаться сильнее. — Здесь не не ут-точняет, чья имен-но кровь. Вы-высшег-го, — он ткнул в рецепт. — А в днев-в-ник-ке напис-санно, — и Кейв ткнул в строчку, которую я уже видела ранее.

«Миасская империя продолжает наступать. Объединенные войска бессильны, а драконы в очередной раз доказали, кто на самом деле является высшими существами».

Последней книгой было что-то настолько старое и потрепанное, что стершееся название я прочесть не смогла, страницы пожелтели, разлетались, словно листья по осени, и норовили рассыпаться прямо в руках. Но Кейвин уверенно перебирал листы, пока не остановился на нужном. Пришлось зажечь свет ярче, чтобы разобрать надписи. Часть из них оказались под стать обложке — нечитаемые, но кое-что я разобрать сумела.

И из того, что разобрала, выходило…

«Крылатые ящеры, любимцы ушедших. Семерка богов прилетела на них, разрывая пространство и время. Драконы помогали возводить новый мир, обжили его и заселили. Когда боги поняли, что им больше нечего здесь делать, то оседлали верных ящеров и отправились в новое путешествие. Но некоторые драконы не пожелали дальше следовать за ними. После ухода богов они остались высшими существами, поддерживающие баланс и равновесие».

Да уж, поддержали так поддержали. И что за книгу принес Кейв, теперь стало ясно: «Легенды о зарождении мира», очередные детские сказки, у меня тоже такой сборник был. Но сказки ведь не берутся ниоткуда…

— Ты считаешь, что нужна их кровь? Что высшие в понимании моего пра-пра не люди, а драконы? — я ошалело посмотрела на кивавшего в такт моим словам ученика.

Кровь драконов — запрещенный ингредиент, его нельзя добывать и продавать. И за то и за другое следует смертная казнь, причем приговор выносится сразу, на месте. Не говоря уже о том, что к драконам невозможно приблизиться, они убивают чужаков на подходе к своей территории. Все контакты с людьми они оборвали сразу после эпидемии, скрывшись в недоступных горах. И всяко не прилетят, чтобы выделить пару пробирок драгоценной жидкости.

Но это было именно то, чего нам не хватало — зацепка. И надежда.