Глава 23 · В гостях

Я очнулась в комнате. В обычной такой, нормально обставленной: кровать, шкаф, стол, пара стульев, книжный шкаф, забитый под завязку — скучать не придется. Само по себе это было удивительно, учитывая, что произошло и с кем я встретилась. Я ожидала чего похуже: клетка, тюрьма, кандалы, но нет, устроили почти с комфортом.

Единственный, пожалуй, нюанс — комната была защищена от магии. У меня примерно также защищена Церина комната, если цербер вспыхнет — срабатывает защита. Здесь магия блокировалась полностью, не то что вспыхнуть — маленькую искорку не создать. И окон нет, только искусственный свет в длинных трубчатых лампах. Одна лампа мигала и это било по глазам. Немного так посижу — и голова разболится.

Я прошлась по комнате, потрогала стены, убедившись, что в камень вплетены нити адаманта, его еще называли драконий металл. К драконам он вообще-то никакого отношения не имел, но имел общее с ними свойство — подавлял магию. Да, у меня-то простенькие артефакты для этого в доме стояли, а здесь самый ценный и дорогой металл не пожалели. Его использовали, когда магия у детей выявлялась слишком рано, и ребенок в силу своей незрелости не способен ею управлять. Особенно, если потенциал высокий и речь идет о темной магии или боевой. Впрочем, как показывала практика, и целительской можно навредить не хуже. На таких детей надевают адамантовые украшения. Как правило маленькие и не слишком дорогие: кольцо, цепочка, браслет — вещь обязательно должна быть замкнута, чтобы не выпускать магию.

Вот и меня «окольцевали», только «по-взрослому». Где-то в стене проложена адамантовая нить, опутавшая комнату целиком. И, скорее всего, не одна, для верности минимум две заложили, а то и все три, мне упорно казалось, что в полу тоже что-то есть.

И как маг, отрезанный от магии, я чувствовала себя не очень уютно. Еще и мигающая лампа раздражала. На столе, будто в насмешку, стоял пегас. Он наблюдал своими синими глазами-накопителями, как я ощупываю стены и ползаю по полу, стараясь почувствовать, где проложены нити. Затея глупая, но мне нужно было хоть чем-то себя занять, не книжки же читать? Каменную кладку ковырять все равно нечем, я проверила все ящики на наличие колюще-режущих, само собой, безрезультатно. Да и неизвестно, какая там толщина адаманта. Его и тонкий не особо разорвешь, а уж если он чуть потолще, то и ножом не взять.

Я встала с пола и с раздражением развернула крылатого предателя мордой к стене. Понятно, что стеклянная фигурка ни в чем не виновата, а злилась я скорее на себя, что попалась. Но кто знает, на что способны мехи? Неприятно получится, если за мной, и правда, подглядывают. Теперь, правда, мне приходилось наблюдать лошадиную задницу, что тоже весьма символично.

Где-то через час я успела все ощупать и осмотреть, и убедиться, что если тайный выход и есть, то надежно замаскирован. И это точно не книжный шкаф. Я его немного сдвинула, чтобы наверняка убедиться, ведь тайные ходы так любят устраивать именно за ними. Но шкаф был самый обычный и просто тяжеленный. А гардероб, даром, что почти пустой, не считая несколько пледов и отрезов ткани, еще тяжелее. Но тоже самый обычный.

И тут в дверь постучали. Странно так, будто это моя комната, в которую можно заходить только с разрешения хозяйки. А если не разрешать? Я молча ждала, что произойдет дальше. Стук повторился громче. Я не отвечала.

— Линда, я вхожу, — предупредил Хьюго, поняв, что от меня он ничего не дождется.

Судя по нескольким щелчкам, замок в двери стоял непростой. Ксавьер легко открывал мою входную дверь, интересно, справился бы с такой? Как он там вообще? Уже ищет меня, или пока времени прошло немного?

Мастер зашел, держа в руке корзинку с едой и графин. Посмотрел на меня, сидящую на кровати, посмотрел на мигающую лампу, поставил еду на стол, а сам сел на стуле. И тяжело вздохнул, ссутулился как-то по-стариковски. Он же не молод давно, я при первой встрече больше десяти лет назад подумала, что Хьюго в возрасте, а теперь и подавно.

Умом я понимала, что сочувствие иррационально, столько лет дружбы оказались перечеркнуты одним… пегасом, но все равно в душе что-то всколыхнулось.

— Мне жаль, Линда, — мех посмотрел на меня. И пусть стеклянные глаза ничего не выражали, но ему и впрямь было жаль. — Я связан клятвой и не мог поступить иначе.

— Клятву можно снять, в Тайной службе уже давно научились, — скорее из вредности сообщила я. Ясно же, что мех не пойдет жаловаться властям, это даже звучит смешно.

— Нет, это родовая клятва верности императору, — мастер покачал головой. — У нас ее произносит каждый, достигая совершеннолетия, да. Но если и не скажем — ничего не изменится. Кровь не водица, и данная предками клятва действует, пока жив хотя бы один из императорского рода.

А семьи в Миасской империи, с учетом многоженства, многочисленны.

— И Ликхар вроде как император? — как-то дико звучало. Государства давно нет, а император есть.

— Вроде как, — тяжело согласился Хьюго.

— И давно он обратил на нас свое высочайшее внимание? Когда мы заказали оборудование? — да, забавно получилось. Можно было с таким же успехом пойти лично к Ликхару и сказать: у нас есть рецепт лекарства и мы тоже будем его делать.

— Раньше, Линда, значительно раньше, — удивил меня мех. — Он же владелец Миасского банка, и понял, что вы познакомились с лордом Тайны, когда ты принесла в банк его вексель на значительную сумму.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я хлопнула себя по лбу. Все, отныне беру только наличными. Или натурой как вариант.

— И с тех пор вы за мной присматриваете?

Мех кивнул.

— Он велел все про тебя узнать, тогда и всплыла твоя настоящая фамилия. А семья у тебя известная…

Тут можно не продолжать. Мы такую секретность разводили, а оно яйца выеденного не стоило.

— Я пытался тебя предупредить, да, но не мог сказать прямо. А еще надеялся, что у вас ничего не выйдет. Драконью кровь не достать, а василиски выродились, тогда бы ты его не заинтересовала.

А мы молодцы, рецепт нашли, до всего догадались, почти все сделали. Прям горжусь. Вот теперь я такая молодец сижу где-то взаперти, отрезанная от магии, с мигающей лампой. И еще неизвестно, как там Майк и Ксавьер.

— Что будет с остальными?

— Зависит от них, — пожал плечами мех, понятно, что не он все решает. — Твоего мужа уже не спасти, но если остальные проявят благоразумие, то шанс у них есть, да.

— А у меня? — я могу проявить благоразумие, только отпустите, пожалуйста.

Мастер не отвечал, он, похоже, только сейчас заметил на столе пегаса и погладил статуэтку. Кажется, что она чуть заметно шевельнулась. Да ладно, быть того не может! Магия же заблокирована, а накопители… работают ли накопители?

— Я починю тебе лампу, — вместо ответа сказал Хьюго и поднялся. — А ты пока отдыхай.

Отсюда вывод: благоразумие надо было проявлять раньше.

Хьюго ушел, а еда осталась. И я решила, что голодовка мне точно на пользу не пойдет. А еще лампа мигать перестала. Жизнь налаживается. Я села за стол и повернула пегаса к себе лицом, он оказался какой-то странный на ощупь, чуть теплый, синие накопители в глазах блестели ярче прежнего. В них была магия, недоступная мне сейчас. Подумать только, у меня магии нет, а у игрушки есть. Только как ею воспользоваться? И для чего? Вынести дверь и сбежать? Если владелец Миасского банка настолько влиятелен и вообще император, то далеко я отсюда не убегу. Или убегу?

Я выложила из корзины все продукты на стол, достала оттуда же стакан. Не знаю, сколько сейчас времени, лично у меня обед. Надо поесть и подумать. И проявить, наконец, благоразумие, а не действовать сгоряча.

О том, что мое пребывание в гостях у мехов затягивается, я поняла на второй день, когда мне доставили одежду, гигиенические и банные принадлежности. В крохотном помывочном блоке даже мыла не нашлось и туалетной бумаги, кстати, тоже. Последнее стало для меня неприятным сюрпризом, пришлось, скрепя сердце, использовать книги. Взяла самые неинтересные, на свой вкус, издания. Так что вещам первой необходимости действительно обрадовалась. С другой стороны, ничего хорошего это не предвещало.

Хьюго больше не заходил, еду мне доставляли каждый раз разные люди, по ним я ориентировалась во времени. Утром принесли завтрак — тосты и крепкий кофе в небольшом термосе. Потом обед, за ним ужин. На ночь отдельно доставили графин свежей воды и стакан. Ради интереса я попробовала разбить стакан — не вышло. Мне кажется, камни и те менее прочные, чем меховское стекло.

Корзины с едой я тоже каждый раз осматривала внимательно, но мне и вилок-то не клали, не говоря уже про ножи, все приходилось есть ложками. Посуда небьющаяся, а жаль, хотя бы душу отвела — разбила тарелки. Говорят, хорошо снимает напряжение и стресс, а у меня сейчас и то, и другое. Приходилось снимать стресс сладостями, которые мехи для меня не жалели. Причем, скорее, не из щедрости, а из злого умысла. Чувствую, посижу месяц на шоколаде, и о побеге можно будет забыть. Разве что попробовать укатиться.

На третий день заглянул Хьюго, очень быстро поздоровался, не переступая порог, и только сказал, что мои друзья в порядке. Пока. Последнее мне не понравилось, но это большее, на что я могла рассчитывать и поблагодарила старого меха.

Я мерила шагами комнату, в которой успела изучить каждый сантиметр, причем и на потолке тоже. Встала на стол и осмотрела. Кроме ламп ничего интересного, да и лампы при ближайшем изучении обычные, пусть и странной формы. Но это же мехи.

Больше всего я боялась не за себя, я же сижу здесь, пока не заметно, чтобы мне что-то реально угрожало, кроме смерти от скуки или переедания. Страшно, что будет с Ксавьером, лекарства нет, время идет, еще наделает какие-то глупости. Майк куда-нибудь влезет, он может, Дао найдут, и тогда…

Чем больше я ходила по комнате, тем сильнее убеждалась, что надо попробовать убежать. Попытка — не пытка, не убьют же меня за это, правда?

Так что решить — решила. Остался главный вопрос: как?

Ответ на это придумать не получалось, а вечером снова постучали к ужину. И этот ужин несколько выбивался из привычного. Корзинку с едой принес лично Айрат Ликхар.

— Добрый вечер, местресс.

Мужчина прошел внутрь и поставил наш ужин на пол. Потом выдвинул стол на середину комнаты, поставил по разным сторонам стулья, вытащил свечи, бокалы, вино…

— Это что еще за романтический ужин? Вы издеваетесь?!

Да я скорее умру, чем притронусь к еде в такой компании и обстановке!

— Ничуть, местресс, — на стол легли тарелки со всеми причитающимися приборами, набор вилок, ножи. А вот это уже интересно…

— Только без глупостей, прошу, — Ликхар коснулся приборов и покачал головой.

Ах да, эмпатия — это же не магия, и ее не заблокировать адамантом.

— А вы могли бы закрыться и не считывать эмоции, проявив элементарную вежливость.

— Эмпатия тут не причем, я ее крайне редко использую. У вас на лице все написано.

И с этим не поспоришь.

— Присаживайтесь, — широким жестом предложил миасит, когда с сервировкой стола было покончено. Я не шелохнулась. — Давайте, местресс, и я расскажу вам настоящую историю чумы.

Я всерьез собиралась стоять на своем, но поняла, что все мои жесты протеста, как ни старайся, будут выглядеть по-детски. Ну отказалась я ужинать с главой Миасского банка, а вернее целым императором, ему-то что? А так могу узнать что-нибудь полезное.

Я поднялась и подошла к столу, Ликхар победно улыбнулся и подвинул мне стул, протянул салфетку. Интересно, если я прямо сейчас воткну ему нож в сердце? Нет, с крупным мужчиной все равно не справлюсь, а о побеге тогда можно забыть. Да и чего там говорить, я ни разу не убийца, одно дело — если пришлось бы обороняться. Так на меня никто не нападает, к сожалению.

Страшный и ужасный враг был привлекателен, галантен и мил, и совершенно не подходил на роль злодея. Злодеи должны быть страшные, чтобы их не было жалко, а рука сама тянулась к ножу.

Ликхар наполнил бокалы и зажег свечи. Вопрос, зачем это все, я благоразумно оставила при себе. Мало ли какие у императоров заскоки? Может, он в другой обстановке вообще не ужинает.

— Я так понимаю, вы знаете, кому пришла идея создания болезни для драконов?

— Знаю, — предок мой был гениален, да только где-то промахнулся. Прям как я.

— И знаете, что, как только драконы начали болеть, то болезнь стала видоизменяться. Ее же толком не опробовать в лаборатории на практике. Только просчитать в теории и посмотреть в пробирке. Может, с кем другим и сработало как надо, но драконы… слишком отличаются от других существ.

— То есть они ее действительно видоизменили? — как целитель, я не могла оставаться к рассказу безучастной.

— Нет, чума осталась прежней, сама болезнь та же самая. Но люди от нее пострадали едва ли не сильнее, чем драконы. У них специфический иммунитет, они же практически не болеют, единственные болезни, которым драконы подвержены — это врожденные пороки. Больных особей всегда отбраковывали, выбрасыли из гнезда, таким образом не позволяя популяции снижать свое качество. К больным детенышам они не чувствуют жалости.

О драконах Айрат Ликхар знал много и рассказывал с упоением.

— Когда болезнь начала распространяться, то первое, что сделали драконы — принялись уничтожать своих же заболевших. Люди не сразу поняли, в чем дело, почему между драконами, абсолютно стайными и социальными существами, началась вражда не на жизнь, а насмерть. Потом увидели, что с драконами творится что-то неладное, эмпаты и маги подключились к работе. Они и были первыми заразившимися.

— Почему именно болезнь перешла на людей? — я не хотела активно участвовать в беседе, но миасит и безо всякой эмпатии смог меня зацепить.

— Тогда было как-то не до исследований, — невесело улыбнулся Ликхар и потер чуть тронутый щетиной подбородок. — Вирус распространялся слишком стремительно, он, как нашествие саранчи, буквально уничтожал все живое. Драконы много и быстро летают, на территории Миасской империи их жили тысячи. Чума разлетелась по всей стране молниеносно. А на границе войска, шла война, империя, имея поддержку драконов воевала сразу по нескольким направлениям с четырьмя государствами.

Вот это самоуверенность! С другой стороны, когда имеешь ультимативное преимущество — почему нет. Ведь до чумы у них все очень даже неплохо получалось. А Ликахр продолжал.

— Когда болезнь перешла в активную фазу, люди попытались бежать. Бросали все и бежали, началась паника. Но войска других государств обстреливали всех, не давая пройти. К тому моменту, когда все поняли, что происходит, началась эпидемия. И никакая армия не справилась бы лучше болезни, государство перестало существовать чуть больше, чем за месяц. Кто-то смог сбежать, смог выкупить себе жизнь, те же мехи, например. Вы знаете, местресс, именно они придумали тест на чуму? Теперь знаете. Это был их единственный шанс выйти через кордоны, доказать, что не больны. Мехи не могли бросить все: оборудование, наработки, заготовки, их не протащишь через леса и горы, не вынесешь по секретным тропам, все это можно перевезти только по нормальным дорогам.

Да, я представляю, огромные поклажи, волы с гружеными телегами и повозками, которые, наверняка, не так просто обыскать: все хрупкое и ценное. А мехи важны для государства, за них особенно попросили или даже приказали. И в тех повозках не так уж и сложно спрятать людей, особенно, когда умеешь прятать и блокировать магию…

— Они вывезли императорскую семью? — я и не заметила, как съела все с тарелки, примечательно, что ничего самостоятельно туда не положив, и бокал в руках держала пустой. Вкуса еды не почувствовала. Только видела, как оно все происходило. Экстренные сборы, несколько женщин и детей… Эмпатия формирует образы, не думаю, что Ликхар планировал показывать все настолько детально, он просто так и не закрылся.

— То, что от нее осталось, — подтвердил миасит. — Они стали последними осколками империи. С ними вывезли драгоценности, казну, ценные книги.

— Четверо детей и две женщины? — именно столько мне подсказало видение.

Айрат кивнул, подтвердив, но у меня в голове плохо укладывалось, как такая компания могла благополучно добраться… да хоть куда-нибудь. Я бы сейчас с крупной суммой далеко от столицы отъехать одна не решилась. Триста лет назад… Война, эпидемия, в приграничных территориях, по которым уже прошлась армия — голод, разруха… сколько раз их должны были ограбить и убить по дороге?

— Местресс, вы недооцениваете силу клятвы мехов, — покачал головой мужчина, взял мой бокал и снова наполнил. — А еще недооцениваете эмпатию…

Я передернулась. После всего случившегося эмпатию я как раз неплохо оцениваю.

— Старшему исполнилось двенадцать, именно его готовили в наследники. Он по счастливой случайности оказался далеко от дворца, в отдельном доме. Дети в ту пору взрослели быстро, в двенадцать уже почти мужчина. И он повзрослел за неделю. Из наследника стал императором. И даром он пользоваться умел. Но именно его возраст позволил ему хорошо влиться в новым мир, в новое государство. Понять и осознать новые реалии. Приспособиться. Взрослый бы так не смог, закостенелый ум, устоявшийся менталитет, привычки, через которые не перешагнуть. А ребенок смог. Он, конечно, скрыл свое происхождение, и банк основал не сразу, чтобы не вызывать подозрений. Откуда у пришлого мальчишки столько денег? Сначала какие-то мелкие дела, торговля, ремесло. Но постепенно он собрал вокруг себя людей, сбежавших из империи или оказавшихся во время чумы за ее пределами. Помог всем устроиться, у него имелись деньги, достаточно, чтобы обеспечивать своих людей. А еще связи, которые он завязал при помощи эмпатии и мехов. И он начал строить новую империю, финансовую.

— Он уже тогда мечтал занять трон? — спросила я и прикусила язык. Но Ликхар только улыбнулся.

— Да. Но понимал, что для этого нужно нечто большее, чем деньги. Власть можно захватить, но как потом удержать? Да и знаете, он повидал достаточно, чтобы оценить выражение про журавля и синицу. Поэтому создал задел на будущее, дал возможность потомкам нормально жить. А все остальное уже на их усмотрение. И через двести пятьдесят лет способ нашелся.

— Драконья чума…

— Именно. Миасский банк стал организацией, без которой невозможно представить современный мир. Наши люди есть везде, и в королевском хранилище тоже. Там чуме был посвящен особый закрытый отсек. И добраться до него было весьма непросто. Но нам удалось, пусть и сразу. Мой отец в конце жизни получил все образцы и данные. А остальное сделали мехи — они ученые, исследователи. И как любым ученым, им свойственно любопытство, граничащее с безрассудством. Они довели чуму до ума.

— И что именно вы хотите сделать? Заразить чумой всю королевскую семью? Дождаться, пока они умрут и захватить власть?

— Тогда бы мне не потребовалось лекарство, — логично возразил миасит. — И к тому же вы знаете, сколько людей могут претендовать на трон после смерти короля, его детей и ближайших родственников.

— Примерно представляю, — вот даже мы во втором десятке… За отца и брата стало страшно.

— Вот и я представляю. Мне не нужна их смерть, во всяком случае, не сразу. Убить короля мог и мой далекий предок, но что бы это ему дало? Путь к трону открыть не так просто, как кажется.

— И что же вы хотите?

— Добровольного отречения. У меня есть все регалии правителя Миасской империи, осталось получить все регалии Мильдара.

— И думаете, этого хватит? — наверное, вино в голову ударило, раз я не смогла сдержать усмешку. Регалии, да эти регалии можно засунуть… Но Ликхар не обиделся.

— Нет. Но за триста лет моя семья набрала огромное влияние, множество сторонников. Я же говорил, что верные Банку люди есть везде, даже в высшем совете. Без этого меня бы никто не принял. Недовольные нынешней властью всегда найдутся. А те, кто не согласятся… Впрочем, не будем о плохом.

— А недовольные познакомятся с драконьей чумой и за лекарство согласятся со всем и принесут любые клятвы и присяги, — закончила мысль я.

— Рад, что вы поняли.

— А уж как я рада…

Теперь и не знаю, что с такой радостью делать и как жить дальше.

— Болезнь всегда может выйти из-под контроля. Выпускать ее из лаборатории, не имея лекарства, — самоубийство и чистая глупость. Сначала мы сделали все, чтобы не дать разразиться новой эпидемии.

— Сложно было?

— Сложно, — не стал отпираться миасит.

— А лекарство тоже сами разработали?

— Ну что вы, местресс, — улыбнулся Ликхар. — Вы же видели состав, такой просто так не подберешь. Но деньги решают многое. Мой отец выкупил копию всех бумаг из закрытого королевского хранилища. Я же говорю: деньги и связи.

Деньги и связи открывают даже самые закрытые и самые королевские хранилища.

— Ладно, будущее Мильдара мне примерно ясно, а что будет со мной?

Не то чтобы мне было совершенно плевать на родную страну, но из этой комнаты я вряд ли смогу ей помочь. И да, своя рубашка ближе к телу, что ни говори.

— Это зависит от вас, местресс. Но я хочу предложить один вариант, который, возможно, сможет вас заинтересовать, — я отложила все, сложила руки и приготовилась внимать. — Мне кажется, из вас бы вышла неплохая королева.

Я пару раз моргнула и рассмеялась. Почти как тогда, когда эмпат заставил меня веселиться до полусмерти. Но на этот раз совершенно искренне и действительно весело.

— Я и неплохая королева? — отсмеявшись, переспросила я. — Вот уж точно кажется.

— Вы себя недооцениваете.

— Это вряд ли.

— Готов попробовать вас убедить, — предложил Ликхар. Ему тоже было весело, он сидел довольный и улыбался.

— Попробуйте, с удовольствием выслушаю о своих многочисленных и неоспоримых достоинствах.

Я подвинула бокал, намекая, что неплохо бы его наполнить. На трезвую голову такой разговор слишком тянет на галлюциногенный бред. Мне тут точно в еду ничего не добавляют? И ведь без магии и не проверишь.

Айрат без лишних слов разлил по бокалам остатки вина.

— Первое и самое главное ваше достоинство — иммунитет к драконьей чуме. Конечно, можно взять вашу кровь, выделить из нее вакцину, прививать детей, но ничего не дает стопроцентную гарантию. А правитель, владеющий чумой, при этом сам ею не болеющий, в глазах людей должен выглядеть практически посланником ушедших богов.

Я разочарованно вытянула губы. Все же женщине хотелось услышать, какая она сама по себе прекрасная и замечательная, а не ее кровь.

— Второе. Вы из старой и влиятельной семьи, состоящей в родстве с нынешней династией правителей. В этом есть некая преемственность.

— В дальнем родстве, — заметила я, чтобы кое-кто не обольщался.

— Пусть так, но это тоже аргумент. И наконец, вы сильный маг и вдобавок эмпат. Это хорошая наследственность.

— А как же большая и чистая любовь?

— Вы эффектная женщина, умная, хорошо образованная — это более чем достаточно, — было бы странно, если бы владелец Миасского банка рассматривал брак с позиции чувств. И кстати говоря…

— А что на это скажут ваши многочисленные жены?

— Я готов принять законы Мильдара и отказаться от многоженства. Те браки совершены не по здешним обычаям и легко признаются незаконными, а дети от них — бастардами. Понятно, что я не брошу детей и они получат достаточно. Но права наследовать трон у них не будет.

Ты подумай, все предусмотрел. Вот только и я не свободна. Но про Ксавьера я спрашивать побоялась. Его судьба предрешена, без лекарства он долго не протянет. Так что в расчет его никто не принимал.

— Я могу подумать? — зачем отказываться? Сказать «нет» всегда успею, а так будущий муж, глядишь, и проявит ко мне истинно королевское великодушие.

— Подумайте, местресс, времени у вас достаточно.

— А вы меня не отпустите? — понятно, что нет, но хотя бы попытаться.

— Нет, — Лихкарх улыбнулся. — Только тогда, когда все закончится. И отпущу в любом случае, я же сказал, что не воюю с женщинами, а вы мне действительно нравитесь. Не каждая бы так смогла. Но я очень надеюсь, что вы как следует обдумаете мое предложение.

— Не сомневайтесь, — может, не именно его предложение, но обдумаю все хорошо. Пищи для размышлений мне дали достаточно.

Конечно, эмпат меня считал, но эмоции не мысли, и моя заинтересованность его вполне удовлетворила. Наверное, он привык производить впечатление на женщин и совсем не привык к отказам. Да и кто откажется стать королевой?

Я ждала, что мужчина также начнет убирать грязные тарелки, но он встал и открыл дверь, в комнату тут же вошли две женщины и все оперативно собрали, сменили скатерть, а заодно и простынь. Забрали одежду для стирки.

— Если что-то понадобится, вам достаточно только попросить, — на прощание предупредил Ликхар.

— Все, что пожелаю? — уточнила я.

— В пределах разумного все, — боюсь, пределы у этого разумного весьма ограничены.

— Спасибо, — будем довольствоваться, чем есть. Но неожиданно в голову пришла странная идея: — Дайте мне какие-нибудь часы, — попросила я. Ликхар поднял брови. — Я совсем не ориентируюсь во времени, окон нет, скоро так с ума сойду. Зачем вам сумасшедшая королева?

— Пожалуйста, — эмпат улыбнулся, легко расстегнул ремешок и положил наручные часы на стол. — Еще что-нибудь?

— Нет, пока этого хватит, — решила я, а то мало ли он еще что-нибудь с себя снимет.

Миасит и женщины ушли, а я осталась в одиночестве и задумчивости. Снаружи готовился переворот, триста лет готовился, и именно сейчас вошел в завершающую фазу. И почему именно я оказалась во все это втянута? Тоже мне королева-императрица. Да я родовое наследство принимать не стремлюсь, прекрасно понимая, какие обязанности и ограничения меня тогда ждут. А на троне и чихнуть лишний раз страшно, чтобы косо не взглянули.

Значит, надо выбираться, а то я уже знаю, что брак у нас заключить — раз плюнуть, можно даже без присутствия и согласия жениха и невесты. Надо только жреца знакомого иметь. А у Ликхара, уверена, знакомых навалом.

Вот только как?

Дверь надежная, магии нет, только накопители в глазах пегаса. Но сами по себе накопители мне не помогут. Я не смогу забрать их силу, попытаюсь использовать — и адамант ее тут же заблокирует. Только зря потрачу камни. Но ничего другого у меня не имелось. Все, что может мне помочь — пегас и накопители. Ну и я сама, разумеется.

В голове крутилось нечто важное, но я никак не могла зацепить мысль. Сказывалось выпитое вино и общее количество новой информации, которую надо переварить. И я снова принялась расхаживать по комнате, заодно и ужин растрясу.

Итак, чума. Интересно, конечно, но в данный момент абсолютно бесполезно.

Что еще говорил миасит? Ему нравится моя кровь. Кровь. Я остановилась и посмотрела на собственные ладони. Мысль я держала словно тяжелую рыбу на тонюсенькой леске, одно неверное движение — и лопнет.

Так. Кровь. А ведь, и правда, вещь полезная. Она отлично подходит для разного рода ритуалов. Когда я снимала проклятье с Ксавьера, то неплохо освежила начертательную магию рун. Там я использовала грифель, а сейчас могу начертить собственной кровью — это усилит эффект нанесенного заклинания раз в десять. А магическую подпитку возьму из накопителей, встрою их в схему. Отлично, начало придумала, дальше что? Не проклятья же мне на местных насылать? На такое у меня не хватит ни сил, ни способностей да и навыков тоже.

Я села на кровать и взъерошила волосы. Думай, Линда, думай. Я смотрела на дверь, можно попытаться ее выбить, но стихийная боевая магия мне всегда трудно давалась, и ее рунические изображения плохо помню. Еще напутаю что-нибудь в схеме, устрою взрыв — и не станет у Ликхара подходящей королевы. Нет, слишком опасно. Нужно что-то другое.

Я оглядывала комнату в поисках идей и подсказок. Вон пегас подмигивает мне заполненными накопителями, графин с небьющимся стаканом оставили. Небьющийся стакан…

Перед глазами всплыла супер-прочная пробирка из меховского стекла, которую Кейв попробовал расщепить. А Кларисса нейтрализовала заклинание, еще посмеялась над нами, неучами. Мы потом с Майком в лаборатории между делом обсудили заклинания. И их руническую визуализацию…

У меня даже руки подрагивали от нетерпения. С одной стороны, жаль, что я раньше не додумалась, просто слишком редко прибегала к рунической магии, а уж к магии крови, дайте подумать: в академии на общем начальном курсе. Нда… ничего, прорвемся. С другой стороны, столько нового узнала, например, о том, что гожусь в королевы. Надо будет, как выберусь, Ксавьеру рассказать, чтобы знал, на ком женился. А еще Майку, уверена, он оценит. Как там они? Хоть бы в порядке.