Глава 11

Это было самое странное средство передвижения, которое я когда-либо видел. А я на взбешенном драконе летал, пусть вынужденно и недолго, к счастью.

Снаружи обычное такси, внутри же — кабинет гадалки или нечто подобное, но ярче. Всё в бахроме, статуэтках и благовониями пахло так, что глаза сразу заслезились.

Сам индус в живую не был таким устрашающим, улыбался во все тридцать два белоснежных зуба.

— Индраджит быстро домчит, господин, клянусь! Или пусть оторвет мне Вишну руки и заставит их сожрать!

— Надеюсь, обойдется без этого, — искренне пожелал я, усаживаясь на заднее сиденье и устраивая ножны на своих коленях.

— Господин едет убивать? — обрадовался ещё больше водитель, увидев оружие, кровожадно оскалился и газанул.

Меня вжало в спинку и я тихо сказал:

— Если Индраджит не убьет меня раньше…

— Индраджит с пяти лет за рулем! Индраджит никогда не разбивался. Не даст мне соврать Шиву и пусть вырвет язык и заставит…

— Его сожрать, — закончил я и получил ещё одну счастливую улыбку.

— Ооо, так господин знает о наших божествах? — уважительно покивал индус.

От ответа я воздержался, но водителю того и не требовалось. За очень короткую поездку я узнал и о божествах, и их требовательности к рациону своих почитателей, а также про всю многочисленную семью Индраджита, включая давно умерших.

Мне его болтовня не мешала, даже расслабляла своеобразным образом.

— … и вот прекрасная Кальпи смотрит на меня своими глазами, глубокими словно священная река Ганга и непреклонными, словно божественная Сати, да будет она вечно жить в тени мужа своего, и говорит мне — брат твой тоже сделал мне предложение. Вот подлец!

Машина вдруг резко затормозила и я едва удержался, успев выставить руку и упереться.

— Мы приехали, господин, — торжественно объявил Индраджит. — Осмелюсь ждать, что история моя заслуживает пять звезд.

— Твоя история все десять заслуживает, — заверил я его.

Водитель расцвел и обернулся, передавая мне карточку.

— В любой время Индраджит готов помочь господину! Вызывайте когда нужно! Лучшего водителя вам во всей столице не найти, клянусь Брахмой, да побреет он меня налысо, сдерет кожу и заставит…

— Я понял, Индраджит, благодарю, — я быстро забрал визитку и поспешил выйти.

Стекло пассажирского окна со скрипом опустилось, на меня снова дохнуло благовониями и откуда-то из этого кумара раздался обеспокоенный голос:

— Так что мне делать-то, господин?

— За любовь нужно бороться, — отстранено сказал я, разглядывая парк.

Александровский парк с виду был безлюден. В такой час все киоски были закрыты, прохожих не было, только птицы заливались утренними песнями.

На место дуэли я вышел неприметной тропинкой, наслаждаясь тишиной прекрасного утра.

Будь я поэтом, сочинил бы достойный открывшейся мне картины стих.

Поляна сверкала росой в первых лучах солнца. Будто миллиарды бриллиантов рассыпали на траве. Небо приобрело чистейший голубой цвет, а легкий ветер слегка колыхал кроны деревьев.

Головин стоял с недовольным лицом на одном краю, на другом размахивал шпагой княжич, показательно разминаясь. Парень был одет в белоснежную шелковую рубашку с широкими рукавами, подвязанными на запястьях. Эффектно и очень непрактично.

Зрители на той стороне канала восторженно молчали.

Причину плохого настроения друга я понял сразу. Восходящее солнце било прямо мне в глаза, что явно учел Оболенский и пришел раньше. Ну, скорее помощника прислал ещё с ночи…

— Александр, я прибыл как мы и договаривались, но его секундант уже был на месте, — подтвердил друг мою догадку.

— Да это неважно, — я улыбнулся и достал шпагу.

На том берегу раздался дружный вздох. Оружие, лишенное по моей просьбе всех украшений, и правда выглядело как издевка. Мне бы и крепкого прута хватило, но раз уж требуется шпага, вот вам шпага. Какая есть.

Капитан тоже нахмурился, посмотрев на оружие с осуждением. Но своё предлагать не стал, стоило ему увидеть мой предостерегающий взгляд.

— Мировую предлагал? — больше для соблюдения формальности спросил я, хотя ответ знал.

— Его светлость отказались. Но… — замялся Николай.

— Что?

Графу явно очень не хотелось говорить, но выбора у него не было. Головин чуть покраснел и доложил:

— Княжич сказал, что пощадит тебя и не станет сильно калечить, если…

— Ну, Николай, не тяни, — я был уверен, что это какое-нибудь унижение, но нужно было удостовериться. — Говори уже.

— Если ты останешься без штанов, — еле слышно закончил капитан.

Ну что за ребячество? Я хохотнул и помотал головой. Что же, раз его светлость настаивает… Я похлопал по плечу беднягу капитана, залившегося краской:

— Не переживай, друг, моя честь останется нетронутой.

И расхохотался в голос, чем вызвал суету в рядах противника.

— Вам весело, граф? — раздался раздраженный голос Оболенского.

— Чудесное утро, княжич, чего бы не веселиться! — крикнул я в ответ. — Вы готовы или вам дать ещё время на разминку?

— Я готов продемонстрировать вам, что значит по-настоящему хорошая шутка! — проревел тот и махнул рукой секунданту.

— Саша, ну зачем ты его злишь ещё больше? — тихо спросил Головин. — Он же и без того готов разорвать тебя.

— Так будет веселее, — я подмигнул другу и выступил вперед.

Под подошвой скрипнула мокрая трава. Что же, так интереснее. Но княжич и тут решил выделиться. Он призвал свою стихию, над поляной пролетел горячий ветер и мгновенно высушил всё.

С того берега прозвучали аплодисменты.

Оболенский поклонился, заслужил несколько ободряющих женских выкриков и встал в классическую стойку.

Я приблизился и посмотрел на свою шпагу будто не знал, что с ней делать.

И княжич конечно же сразу напал. Отличный выпад! Прямо как по учебнику, стремительный и идеально отработанный.

Я ловко ушел в сторону, взмахнул шпагой и на штанах Оболенского появилась прореха. Видимо свежий утренний воздух моментально забрался под одежду, потому что княжич округлил глаза и схватился свободной рукой за оголенную задницу.

Без штанов, так без штанов. Я улыбнулся и изобразил шуточный поклон.

С зрительских мест опять дружно вздохнули, кто-то захихикал.

Оболенский озверел и бросился, нанося удар наотмашь. Лезвие громко просвистело в паре сантиметров от моего лица, от этого удара я тоже увернулся и ещё чуть обнажил благородного.

— Сражайтесь, граф! — заревел Константин.

— Вы уже устали? — удивился я и взглянул на часы, ну ладно, пару минут можно ещё уделить этому развлечению.

Наши шпаги наконец-то схлестнулись и тут же разошлись в стороны, я выкрутил рукоять и вырвал оружие из рук княжича. Остановился, сделав приглашающий жест подобрать.

Оболенский, кажется, начал что-то подозревать. Но, вместо того, чтобы собраться и сосредоточиться, разозлился ещё больше. Слишком молодо, чтобы контролировать стихийное влияние.

Подбадривающие его крики на том берегу совсем стихли.

Нет, он был неплох. Даже хорош, надо было отдать должное его подготовке. Но что такое фехтование для развлечения и реальный бой, где нужен лишь один удар и наверняка.

Для меня дворянин был слишком медлительным, слишком неповоротливым и постоянно открывался.

Убить я его мог уже раз двадцать.

Мы сошлись на один миг, прозвенела сталь, я сделал одно почти незаметное для глаз движение и княжич вскрикнул, выронив оружие. Он схватился за правую руку, по которой струилась кровь. Белая ткань рукава быстро приобретала алый оттенок, особенно сочный на солнце.

— Кровь! — закричал секундант Оболенского, опомнившись. — Кровь!

— Вам этого достаточно, граф Вознесенский? — тут же выкрикнул со своего места Головин.

Пока я не подтвердил, никто не имел права вмешиваться. В нашем договоре был пункт, что только дуэлянты могли решать, сколько крови будет достаточно.

Княжича я порезал довольно сильно и он уже бледнел, но продолжал стоять, гордо выпрямившись. И смотрел на упавшее оружие так, словно оно его предало.

Хороший клинок, между прочим.

Я поднял его шпагу и почувствовал, что она усилена артефактом. Возможно, даже не одним. К тому же накачена огненной стихией Оболенских. На навершии красовался герб, который и был стихийным накопителем.

— Пожалуй, хватит? — негромко спросил я у Константина, крутя в руках его оружие.

Княжич сжал губы и кивнул. Я улыбнулся, исполнил легкий поклон и отошел, забрав с собой фамильное оружие, как трофей. Имел на это право.

Зрители негодующе зашумели. Рассчитывали на иной исход и более долгое шоу? Уж извините, у меня много дел. Я шутливо отсалютовал той стороне оружием.

— Как? — только и смог выдохнуть капитан, когда я подошел к нему. — Как?

— Повезло, — пожал я плечами.

— Ты одержимый, что ли? — Головин часто моргал и смотрел на меня, как на незнакомца.

Я рассмеялся. Ходила дикая байка о том, что Видящие могут договориться с сильным призраком и вселить его в себя на время, получив его боевые навыки. Чушь, конечно же.

Около княжича порхал целитель, а с проспекта послышался сигнал машины жандармерии. Они должны были прибыть по окончании дуэли и зафиксировать увечья или смерть.

Сквозь парк они ломились, как лоси на водопой, хруст веток и ругань были слышны издалека.

Первый выскочил прямо на меня из кустов. Надо же, старый знакомый, пристав Заужский. Жандарм тяжело дышал и весь взмок — снова страдал похмельем. Похоже, это было его естественным рабочим состоянием.

— Лаврентий Павлович, какая встреча, — улыбнулся я ему.

— Г-г-г-господин граф, опять вы? Рад, рад… — растерянно пробормотал он, заметил Головина и вытянулся: — Ваше высокоблагородие!

Жандарм оглянулся на кусты, понял что бегство в данный момент будет слишком вызывающим, и изобразил деловой тон:

— Кого убили, господа?

— Ну право, пристав, зачем кого-то убивать в такое чудесное утро? Его светлость жив и скоро будет в полном порядке, — я махнул в сторону бывшего противника. — Даже простыть не успел.

На княжича накинули плащ, чтобы скрыть прореху на штанах. Оболенский наградил меня возмущенным взглядом, но быстро отвел глаза.

Николай ускорил оформление протокола, подписал все бумаги и поспешил увести меня подальше. Разочарованные зрители уже окружали поляну, желая поближе пообщаться с участниками дуэли.

Мы улизнули незаметно, затерявшись среди деревьев. Головин был сильно озадачен и долго подбирал слова, прежде чем заговорить. Но первое, что он спросил, было:

— Ты зачем родовое оружие Оболенских забрал?

— Гарда понравилась, удобная, орехи колоть буду.

— Шутить изволишь? — капитан покачал головой. — Саша, князь же голову своему отпрыску за такое оторвет. Недостаточно что ли его унизил этим… — он неопределенно махнул за своей спиной.

— Знаешь, пока ты не передал его предложение, и в мыслях не было. Вспыльчивость можно понять. Но ему стоит научиться соблюдать приличия в соответствии со статусом. Думаю, отец как раз преподаст ему хороший урок.

— И с каких это пор тебя стали волновать манеры? — Головин даже поперхнулся.

— Ну, знаешь ли. Без штанов на публике я себе не позволял появляться! — деланно возмутился я. — Как и требовать того от других.

— Извини, ты прав, — согласился друг и примирительно поднял руки. — Это было слишком. Но князь…

— Да получит князь обратно своё оружие. Мне зачем чужая фамильная игрушка? Пусть немного повоспитывает княжича и отдам. Потом.

— Ну, граф… — Николай недоуменно качал головой. — Сумел ты меня удивить. Ты где так фехтовать научился? А уж если быть точным, сражаться. Рядом с тобой эта знаменитая «золотая шпага» смотрелся просто мальчишкой криворуким.

— Повезло, — повторил я уже не так уверенно.

Пожалуй, выбранная мной версия оказалась слабовата. Но я рассчитывал на то, что наша дуэль отвадит прочих желающих. И мне больше не придется списывать на везение. Второй раз точно не сработает.

— Конечно, — усмехнулся друг. — Ты знаешь, как внимательно на твое везение смотрел наш премьер-майор? Он тоже был среди зрителей. Я видел, он чуть не зааплодировал финалу.

Вот им делать всем нечего, в такую рань смотреть на драки юнцов… Я поморщился и отмахнулся. В конце концов, силком меня в лейб-гвардию не потащат, да и просто пригласить не смогут. Не с моей репутацией.

— Присоединишься к нашему завтраку? — предложил я.

Дед возражать не станет, несмотря на то, что стыдился состояния особняка. Патриарх всегда был рад моей дружбе с Головиным. Собственно, один он и вызывал у деда доверие. Ну и не отблагодарить за помощь хотя бы сытным завтраком я не мог.

— Благодарю за приглашение, но мне пора на службу. Так что до встречи. Надеюсь, что следующая пройдет в более спокойной обстановке.

— Уверен в этом! До встречи!

Мы разошлись у северного выхода из парка, откуда до дома было рукой подать.

Столица потихоньку просыпалась, открывались лавки, гуляли с собаками заспанные слуги, а на проспекте задорно гудели первые машины.

Мне захотелось чем-то отметить успешное завершение дуэли, так что я зашел в кондитерскую и взял большую упаковку восхитительно пахнущих пирожных. Торговец косо поглядывал на торчащие из ножен две гарды, но предпочел промолчать по этому поводу.

Шпаги я предусмотрительно оставил в ворохе листьев у дома. Подхватил газеты на крыльце и быстро пролистал их. Новостей про дуэль, к счастью не было. Скорее всего напишут в вечернем выпуске, но до следующего утра Лука Иванович об этом не узнает.

Одной заботой на сегодня меньше.

Дед поджидал меня прямо за порогом, в полумраке холла. Стоял, опершись на трость и сверлил подозрительным взглядом. Я протянул ему прессу и показал добычу, улыбнувшись.

Из-за спины графа выглядывал встревоженный Прохор. Увидев, что я цел и невредим, слуга облегченно выдохнул.

— Ну чего ты там вздыхаешь? — проворчал дед. — Завтрак подавай.

* * *

Завтрак прошел чинно и благородно. Дед сладкому очень обрадовался, хоть старательно не показывал этого. Пришлось даже уговаривать попробовать.

Я тоже съел с десяток, ранний подъем и поединок вызвали во мне аппетит.

После завтрака Лука Иванович взялся за традиционное чтение газет, а я от души поблагодарил Прохора за пиршество и отправился в лабораторию.

Ну, наконец-то!

Перед дверьми пристройки я замер на какое-то время, взявшись за ручки. Это же как в сказочную сокровищницу попасть — и меня переполняло предвкушение.

Ключ от этого храма волшебства у меня был, нашелся в ящике комода. Так что не пришлось просить Прохора отпирать и объяснять ему причину.

Мне нужно было тщательно изучить все ресурсы, прикинуть какие можно докупить и, исходя из этого, понять насколько сложный, а значит и дорогой, артефакт я могу изготовить за оставшееся время.

Купол лаборатории, несмотря на то, что его давно не мыли, давал достаточно света. Я окинул взором помещение и вдохнул ни с чем не сравнимый воздух. Реактивы, травы и дым.

Дым?

Я удивленно огляделся. Такое чувство, что недавно лабораторией пользовались. За столом со склянками и оборудованием находилось что-то крупное, закрытое большим тентом.

Я подошел и заглянул туда. Статуи! Два каменных льва, очень похожие на те, что стояли у наших ворот. Только эти были в отличном состоянии, словно только что вытесанные.

На столе лежал ворох чертежей. Судя по чернилам, совсем свежие.

Я наклонился над бумагами и всмотрелся в тонкие линии и отметки. Почерк деда, ошибки быть не могло. Граф что, работает над артефактом? Но это же нарушение договора…

— Ты что тут делаешь⁈

Дед стоял в дверях и его трясло от еле сдерживаемой ярости. Он стукнул о пол тростью, торопливо подошел ко мне и схватил чертежи.

— Как ты посмел войти сюда без моего разрешения?