Глава 19

Ночь — лучший спутник магии смерти.

И не потому что темные дела нуждаются в покрове ночи и прочая чушь.

Смерть такая же сила, как и другие. И ей плевать, ярко светит солнышко или царит кромешная тьма.

Даже теневики больше любили солнце, чем темноту. При солнце больше теней.

Просто статистически складывалось, что именно после захода солнца больше всего смертей и прочих злодеяний. Тут уж сами люди постарались, скрывая преступления во мраке. И именно в это время было проще всего работать с этой магией, которая щедро разливалась вокруг.

Мне же нужно было и проще, и быстрее.

Так что ночь была мной выбрана исключительно из практических соображений. Ну и потому что свидетелей меньше. Тут я со злодеями был согласен, удобно.

Я успешно проспал ужин, Прохор не смог меня добудиться. Сказалось напряжение этих дней, да и магическое развитие отнимало много сил. Так что я от души отоспался и проснулся после заката.

Все уже спали, дом был погружен в темноту и тишину. Я тихо пробрался на кухню и дополнительно взбодрился чашкой кофе.

Затем переоделся в добытую у рабочих одежду. Расхаживать в приличном одеяние среди ночи — плохая затея.

На каком-нибудь бандите получать ранг я очень не хотел. Это было опасно как с точки зрения силы, так и законности. Вид человека, погибшего от магии смерти, ни с чем не спутаешь. А для того, чтобы хорошо замаскировать такую смерть — нужен высокий ранг.

К предстоящему занятию я отнесся философски. Получить силу, не замарав руки, невозможно. Каждый одаренный это знал, поэтому и слабых было много.

А уж пробыв в заточении долгое время, я точно понял — сила и свобода важнее страха и брезгливости.

Так что на поиски самого злачного места острова я отправился бесстрашно. Шел по пустынным улицам, тихо насвистывая песенку. Походка вразвалочку, чуть сгорбленные плечи и руки в карманах. Подражать определенному типу мне было несложно.

Получалось удачно, по-крайней мере оба встреченных гопника лишь уважительно кивнули, не заинтересовавшись моей персоной.

Я усмехнулся, представив что сказал бы дед, увидев он меня сейчас. Или Головин. У капитана бы точно припадок случился бы.

В грязи я, конечно же, мазаться не стал.

Все ранее знакомые мне преступные лица выглядели опрятно, были чисты, выбриты и надушены. Да и манерами владели ничуть не хуже, чем аристократы. Грубость, грязь и неприятный запах — маска, чтобы попрошайкам охотнее подавали, лишь бы быстрее избавиться от них. Так же и с теми, кто промышлял грабежами в темных переулках — всего лишь один из инструментов воздействия.

Жизнь меня сводила с разными людьми, но я ей был за это благодарен.

Мой путь лежал через лабиринты дворов-колодцев, где единственным источником освещения был тусклый свет из узких окошек черных лестниц. А из звуков лишь хлюпанье луж под ногами да редкие вопли дворовых котов, загонящих добычу или сражающихся за сердце пушистой дамы.

Движение впереди я увидел раньше, чем услышал его источник. Бесшумно отступил, спрятавшись среди каких-то коробок.

Двое здоровенных мужиков молча тащили кого-то через дворик. Лишь один из них простуженно сопел, выдавая себя. Я неосознанно потянулся силой к жертве — мертв и давно.

Они прошли совсем близко, второй настороженно оглянулся, но меня не заметил. Зато я хорошо разглядел его лицо — крупный нос, глаза чуть навыкате и какой-то запредельно высокий лоб. Слишком уж приметная внешность для темных дел.

Я дождался, пока они скроются и всё стихнет. Но продолжал стоять на месте, не шелохнувшись. И не зря.

Прошло несколько минут и темнота, в которой они скрылись, пошевелилась. Сверкнуло лезвие ножа и проступила фигура лобастого громилы. Он втянул воздух, словно пытался меня унюхать. Затем расслабленно опустил плечи и скрылся окончательно.

Я выдохнул. Что-то было в этом мужике настолько звериное, что связываться с ним совершенно не хотелось.

Подумав, что неплохо тоже обзавестись ножом для ночных прогулок, я отправился дальше.

Моя цель находилась у самой воды, где канал изворачивался прописной буквой «г» и там самоорганизовалась своего рода заводь. Именно сюда вел след той крысы, что шныряла под моим домом.

След какой-то лютой заразы.

Крысы вообще были носителями самых разных болезней, но тут чувствовалось что-то ещё. Магия. Кто-то нарочно наградил хвостатых особенной дрянью, чем-то похожей на чуму.

Но об эпидемии в газетах не писали, что впрочем не означало её отсутствие.

Разбираться с самой болезнью времени у меня не было. А вот избавиться от возможной напасти — прекрасная возможность. Я бы даже поблагодарил неизвестного мага, если бы не желал тому мучительной агонии за такие вещи.

Да даже наемный убийца лучше, чем эти почти незаметные носители смерти.

Я понял, что на меня начали влиять эманации мертвой силы и встряхнул головой. С этой магией надо быть постоянно настороже.

Пора приступать.

Спустившись к реке, я скрылся за выступом и присел на холодный камень, прислонившись спиной к подпорной стенке. Так меня не будет заметно и никто не помешает.

Смерть не любит суету и торопливость. Это не взбалмошный огонь или суматошный воздух. Не беспокойные призраки или неустойчивые мороки. Даже дуальная подруга смерти, жизнь, стремится поскорее дать плоды.

Смерть же — тихая и неумолимая сила.

Такую пропускать через себя то ещё занятие.

Сердце сжало ледяной хваткой, его биение замедлилось, почти остановилось. Кровь похолодела, онемели руки и ноги. Я выдохнул и из моего рта вырвалось облачко пара. Из тела уходило последнее тепло.

Главное не упустить нужный момент и не умереть на самом деле.

Погрузиться в нужное состояние мне было несложно, я уже умирал. Мне повезло, да уж. Иначе не получилось бы так быстро объединиться с силой.

Захотелось спать, просто отпустить все заботы и уснуть.

Я с трудом открыл глаза, фокусируясь на воде, что плескалась в паре метров от меня. По реке плыла крыса, усиленно помогая себе хвостом. Я слабо улыбнулся, проследив её путь.

Куча на берегу зашевелилась, стая будто проснулась, почуяв меня. Раздался настороженный писк, ему ответил другой и крысы волной направились в мою сторону.

— Идите ко мне, — просипел я. — Все идите ко мне.

Их было больше, чем я рассчитывал. Но я уже был почти за гранью, а значит силы должно хватить на первую волну. Крысы словно почуяли, что я собираюсь сделать и ускорились.

Я закрыл глаза и выпустил смерть наружу.

Слабые огоньки жизни, к которым потянулись смертельные нити, гасли один за другим. Черные вспышки накрывали их тела, стирая бесследно. Магическая зараза почти истощила крыс, в этом мире их держало проклятие. Это я понял, как только погибла первая.

Дела обстояли хуже, чем мне казалось. Кто-то не просто запустил болезнь в столице, но наделил её ещё одним гадким свойством. Выжившие могли лишиться силы. Редкая штука, истощение источника.

Тонкая работа. И мерзкая.

Я подавил злость, сейчас эмоции только мешали. Хладнокровие и ничего больше. Крысы обратились в бегство, инстинкт самосохранения победил.

Но я эту дрянь отпускать в город не собирался.

Поднялся, опираясь на стену и зачерпнул столько, сколько смог. Завтра буду выглядеть, как оживший труп, ну да черт с ним.

Нити силы разбежались во все стороны, нагоняя беглецов. Они были связаны проклятой магией, так что я был уверен — не уйдет ни одна. Сила достанет всех, так или иначе.

Запустив этот процесс, я рухнул обратно и лежал так очень долго. Хорошо, что начал с магии жизни, иначе внука Вознесенского опять бы потеряли. Жизнь тягуче медленно возвращалась, постепенно наполняя меня.

Небо начало едва заметно светлеть, вдалеке закричали чайки, приветствуя новый день. Где-то хлопнуло окно, раздался всплеск воды и недовольный кошачий ор.

Столица готовилась проснуться и мне было пора возвращаться домой.

Встать на ноги удалось не сразу. Всё затекло и я осторожно разминался, разгоняя застывшую кровь по венам.

Аккуратно ступая среди мертвых крыс, я выбрался из укрытия и устало побрел сквозь дворы.

И охота магам смерти заниматься подобным…

Неприятная сила, но неотъемлемая часть всего живого. С ней тоже придется работать, и приятнее не станет. Я поежился, дойдя до своих ворот. И совсем забыл, что переодевался в подворотне. Где-то там осталась моя нормальная одежда. Ведь молодой граф изволил «гулять без сопровождения».

— А ну стоять! — рявкнул один из гвардейцев. — Куда прешь, зараза?

— Спокойно, служивый, свои, — я улыбнулся из последних сил. — Это я, граф Вознесенский.

— Ну конечно, — хохотнул второй. — А я фрейлина императрицы!

Измазался всё таки, пока валялся у реки. Главное, чтобы они не разбудили домашних. Я вздохнул и неохотно сказал:

— Позвоните капитану Головину, он меня знает…

Пусть уж лучше возмущается друг, ему уже не привыкать. Гвардейцы переглянулись, резонно сомневаясь.

— Парни, я реально устал и всё, чего хочу — в душ и уснуть в своей постели, — я махнул в сторону особняка. — Можете вызвать жандармов, они меня заберут, всё равно приедет Головин и я не стану скрывать, что просил вас сообщить ему. Вам это надо? А так один короткий разговор и человек продолжит спать.

Я мог их вырубить и наконец пойти домой, но гвардейцы были не при чем и просто хорошо выполняли свою работу. К этому я относился с уважением.

Тот, который смеялся, нерешительно достал мобильник и уставился в него. Выдохнул, набираясь храбрости, и всё таки внял моей просьбе, вызывая начальство.

— Ваше высокоблагородие, корнет Измайлов беспокоит, с поста у Вознесенских, — бодро доложил он. — Тут один оборва… кхм, человек, утверждает, что он граф Вознесенский и вы это можете подтвердить… Так точно!

Гвардеец протянул устройство мне, с сомнением взглянув на мои перепачканные руки.

— Ну и кто это такой смелый? — услышал я раздраженный голос друга.

— Я это, граф, я. Я в порядке, просто вид у меня не очень. Твои ребята красавцы, бдят и всё такое, но не пропускают.

— Ясно, — оборвал он меня и в одном слове умудрился обозначить всё, что думает по этому поводу. — С тобой я позже поговорю. Передай обратно корнету.

Гвардеец выслушал короткую речь, попрощался и виновато улыбнулся:

— Извините, ваше сиятельство, но признать вас в таком виде…

— Ничего страшного, я не в обиде, — заверил его я. — Вы молодец, корнет. Благодарю за службу.

С какого-то перепугу они оба отдали мне честь, я изумленно кивнул в ответ и наконец отправился домой. Отмылся до красноты и рухнул в постель, заснув ещё в полете.

* * *

И разбудил меня знакомый звук. Верещала девица. Уже зная, кого я увижу, повернул голову и приоткрыл один глаз.

Но Настасья, к моему удивлению, не на мою голую задницу так отреагировала. А на мертвую крысу, лежащую на пороге. Видимо та, что обитала в подвале, тоже пришла на мой зов и послушно издохла рядом.

— Ты её, главное, руками не трогай, — я не удержался и зевнул. — Она заразная.

Милашка наградила меня таким взглядом, что даже немного стыдно стало. Мол, и в голову бы не пришло прикасаться к подобному. Потом она всё таки перевела взгляд ниже, покраснела и убежала.

Внизу хлопнула входная дверь.

Ведро с тряпками опять осталось в моей комнате.

Я взбодрился холодным душем, с удовольствием оделся в чистое и спустился. В холле стоял растерянный Прохор и смотрел на выход. Он обернулся на звук моих шагов и удивился ещё больше, подслеповато прищурившись:

— Так вы дома, молодой господин? Я уж думал ушли куда, почти день на дворе. Колени у меня сегодня ноють, по лестницам никак, уж простите, что не проверил…

— Слушай, Прохор, ты хоть объясни Настасье, что стучаться надо, когда в мужскую спальню идешь. Она же так заикаться начнет.

— Хорошо, — слуга пожал плечами и поплелся на кухню, на ходу сообщив: — Завтрак сейчас справлю. Дед ваш на улице ужо.

Но прежде я взял из кладовки плотный мешок и перчатки, поднялся обратно в спальню и аккуратно убрал крысу вместе с брошенной в ванной грязной одеждой. Это всё нужно сжечь.

С мешком я и вышел наружу, найдя Луку Ивановича на прежнем месте — наблюдающим за работами в кресле.

— Доброго утра, — я подошел к нему, оставив мешок у крыльца.

— Да какое же оно доброе? — возмутился патриарх. — Да и день уже почти. Нет, ну ты смотри!

Я послушно огляделся. Сад убирали работники, нанятые Емельяновым. Сам же бригадир командовал своими ребятами, они как раз устанавливали новые стекла. Жужжали пилы, среди уборщиков работал слабый воздушник, гоняя листья, а строители весело переругивались.

Прекрасно, все работают. Я непонимающе обернулся к деду.

— Шумят, читать мешают! — возмутился он, сам не замечая как при этом улыбается, но тут же переменился в лице: — Ты неважно выглядишь.

Я сослался на то, что очень плохо спал, посочувствовал ему по поводу шума и, попросив потерпеть, вернулся в дом.

На кухне обедал целитель. Мужчина сразу же вскочил и забеспокоился:

— С Лукой Ивановичем что-то?

— Нет, Павел Федорович, продолжайте, всё в порядке. Не возражаете, если я к вам присоединюсь? — я указал на стол.

Лекарь застыл и я уж испугался, что ему плохо стало. Но потом понял — отменный целитель почувствовал, что я недавно ходил на грани смерти. Этого плохим сном не обманешь.

— Ваше сиятельство, давайте помогу…

— Не стоит, — я помотал головой. — Мне нужно хорошенько подкрепиться и всё само пройдет.

Я опасался, что он может заподозрить что-нибудь, соединение с мертвой силой откладывает свой отпечаток и в первое время это как метка. Кто знает, что способны понять маги жизни.

Чувствовал я себя и правда неважно, но рисковать не хотел.

Павел Федорович, к счастью, настаивать не стал. Вернулся к трапезе и поглядывал с любопытством, пока я собирал себе тарелку. Прохор разошелся и приготовил в духовке нежнейшее мясо, здоровенный кусок которого я себе и отрезал.

Работа с магией смерти требовала съесть целого кабана, но я начал с малого. Правда целитель на это «малое» посмотрел ошеломленно. А затем недоверчиво оглядел меня — влезет ли.

Влезло. Я бы взял ещё такую же порцию, но решил дальше не смущать эскулапа, степенно пьющего чай с пряниками после еды.

Мобильный звякнул уведомлением. Сообщение было от Батиста — вечером ждать посылку. Быстро справился, отлично!

Возвращаясь к себе, я задержался у зеркала в холле. Да уж, юноша бледный со взором горящим. Щеки впалые, кожа белющая с благородным синеватым оттенком, а глаза полыхают огнем. Пугающее зрелище.

Но делать нечего, я переоделся, вызвал такси и отправился в Ботанический сад.

Природники вообще рассеянный народ, ничего кроме своих растений не замечают. Так что и на мой вид, скорее всего, не обратят внимания. А то и сжалятся над болезным, их сила проявлялась в виде фанатичного сострадания. Правда к природе, а не к человечеству.

Поездка получилась короткой. Машина выехала на главный проспект, доехала до небольшой Архиерейской площади и свернула Большой проспект, ведущий к Петропавловскому мостику через реку Карповку.

За мостом находился Аптекарский остров, эдакий город в городе. Тут обитали и работали целители и природники, под нужды которых были выделены парки и целые луга.

Ну и самым главным местом работы магов природы был Ботанический сад.

Для свободного посещения он был открыт частично и то под строгим надзором служителей, чтобы никто и травинки не вытоптал. Природники хоть и были тихими ребятами, но могли постоять за свои цветочки. Недаром дед задумал эти хищные лианы, такие не только скрутят в момент, но и придушат, не успеешь призвать силу.

Так что вариант с похищением саженца отметался.

Официально тут можно было купить разве что срезанные в оранжерее цветы, которые уже отцветали. Неофициально — всё, что угодно.

Вот только договориться со странными одаренными было задачей непростой. Мирская жизнь их волновала мало, только листочки да почки. Но мне нужен был тот самый редкий экземпляр, что хотел продать Батист мне за огромные деньги, и без него отсюда я уходить не собирался.

С таким намерением я и прошел через распахнутые ворота, приобрел прогулочный билет и углубился в святая святых острова.