Глава 20

В саду, огражденном от шума города защитным полем, царила почти полная тишина. Даже птицы пели негромко, не нарушая покоя редких посетителей.

Сразу же за небольшой площадью начинался настоящий лес — старые деревья возвышались, укрывая сад от столицы. Отсюда шла всего одна дорожка из утрамбованного гравия, по которой я и направился.

Камни слегка похрустывали под моими ногами. От здания оранжереи, мимо которой пролегал путь, исходили сладкие ароматы каких-то диковинных цветов. Над аккуратными клумбами порхали бабочки и летали пчелы.

И правда, тут было волшебно хорошо.

Мои шаги замедлились сами собой. Не хотелось куда-то торопиться. А наоборот, наслаждаться удивительными запахами и прохладой в тени исполинских деревьев.

Я решил, что обязательно вернусь сюда для неспешной прогулки, встряхнул головой и отогнал наваждение.

Так действовало место силы. Магия природы здесь пропитывала каждую травинку и цветок. Ещё бы, столетия работы одаренных наложили свой отпечаток.

Чудесное местечко для медитаций, единения с природой и прочих соответствующих занятий.

Но сейчас мне нужно было у этой самой природы забрать кое-что.

Я свернул на боковую тропинку, ведущую вглубь сада. Осторожно обогнул куст, преграждающий дорогу. Мне он показался хищным — выставил тонкие шипы, спрятанные среди листьев.

И вышел к огромному дубу, раскинувшему толстые ветви на несколько метров вокруг. Залюбовался на миг его мощью и услышал какой-то сдавленный писк.

Под деревом на скамейке сидела девушка. Её огромные зеленые глаза смотрели на меня одновременно с восхищением и ужасом.

— Антонио? — прошептала она и лишилась чувств, запрокинув голову на спинку скамьи.

Я непонимающе потер висок. Оглянулся — никого, кроме меня не было.

Из рук бездыханной девицы выпала изрядно потрепанная книжка. Я подошел и подобрал литературу, взглянув на обложку. Лаконичное название «Потемки» авторства некой Красногорской и довольно мрачная картинка — бледная девушка, а позади неё смазливый упырь с клыками.

Ну что за жуть читают нынче…

Книжку и положил рядом с обморочной и призадумался, как её вернуть в сознание и не напугать при этом ещё больше. На упыря я не походил, пусть и был бледен после сегодняшней ночи. Но девицы существа впечатлительные и кто знает, что конкретно этой в голову взбредет.

Тем более природники, которые и без того не от мира сего. А именно эту силу я в ней и увидел.

Полить водой? Надавать пощечин? Я вздохнул и влил в неё каплю магии жизни, присаживаясь рядом.

Длинные ресницы затрепетали и девушка открыла глаза. Я поспешил заговорить:

— Сударыня, вы в порядке? Вы, вероятно, меня с кем-то спутали. Граф Александр Вознесенский, к вашим услугам, — я ласково улыбнулся.

На природницу моя улыбка подействовала, как удав на кролика. Девица снова широко распахнула глаза и задержала дыхание. Я поморщился. Припадочная… Надо бы как-то воспитано удалиться.

— Вам нужна помощь? Я сейчас позову кого-нибудь из служащих.

Девушка часто заморгала и огляделась, приходя в себя. Затем зажмурилась и залилась румянцем. Когда она открыла глаза, то взгляд её уже был виноватый. Прикусила губу и залепетала:

— Ох, простите меня, господин. Я… — она увидела книжку и быстро перевернула её обложкой вниз. — Увлеклась. Вы так на него похожи!

— На кого? — я невольно посмотрел на чтиво и нахмурился.

— Неважно! — вспыхнула она, подскочила и исполнила реверанс. — Екатерина Павлова, адепт пятой ступени!

Адепт? Что-то новенькое, впрочем природники всегда выделялись своими собственными представлениями о магии. Говорила гордо, значит это важно. Я уважительно кивнул и представился повторно:

— Граф Александр Вознесенский.

— Ах, ваше сиятельство, — она снова присела и раскраснелась. — Это даже лучше, чем барон…

— Согласен, — не стал спорить я. — Милая Екатерина, мне нужна ваша помощь.

— Вам нужна моя кровь? — выдала она, потрясла головой и смущенно улыбнулась: — Простите, ваше сиятельство. Сегодня отцвел дурман необыкновенный, я а была в числе сборщиков последних лепестков. Они, знаете, самые концентрированные! Ой. Вы, должно быть, желаете экскурсию по оранжерее? Или всё таки… — девушка хитро улыбнулась.

Ну слава богу, отошла. Я уж подумал без целителей, а то и мозгоправа, не обойдется. В ботанике я силен не был, но про дурман этот был наслышан. Сильнодействующая штука, такие видения вызывает, что и свихнуться недолго.

И раз Екатерина с ним работала, то достаточно сильна, а значит и доступ у неё соответствующий.

Я решил действовать прямо. Потом, если что, сошлюсь на то что природница не в себе была.

— В другой раз и с вами — с огромным удовольствием отправлюсь на экскурсию. Сейчас же мне нужен белый олеандр.

Павлова снова заморгала, нерешительно улыбнувшись. Затем всё таки рассмеялась, посчитав это шуткой:

— Что, целый куст?

— Черенка достаточно, — серьезно ответил я. — Совсем небольшого.

В подтверждение даже показал, какого именно размера.

— Вы шутите, ваше сиятельство? — улыбка её погасла. — Это запрещено, вы же знаете. Да и зачем вам белый олеандр? Вырастить из черенка его может только магистр. Иначе бедное растение погибнет!

Ну, природникам нужен был высокий ранг для подобного, тут она была права. А вот магу жизни и универсалу требовалось совсем немного. Возмущаться девушка стала не по поводу незаконности, а лишь о возможной потере растения. Этим можно было воспользоваться, что я и сделал:

— А если я скажу вам, что смогу вырастить белый олеандр до цветения? И за несколько дней?

— Это невозможно, — фыркнула Екатерина, но глаза её загорелись интересом. — Вы не магистр, иначе помощь вам моя была бы не нужна, и я бы вас знала, — и добавила обиженно: — И не вампир.

— Однозначно, — подтвердил я, улыбаясь. — Но у меня есть кое-что, чего нет у них обоих. Артефакт.

Врать нехорошо, тем более такой милой девушке. Но я мог такой сделать. В голове даже начальная схема сложилась. Павлова сама подала мне замечательную идею, чем её подкупить.

— Это невозможно, — повторила она и шумно сглотнула, выдавая себя. — Таких артефактов не существует. Я бы знала!

— Сомневаетесь в слове аристократа? — я поднял одну бровь.

Девушка смутилась, но так просто не сдалась и упрямо топнула ногой:

— Вы просто подшучиваете надо мной.

— Ну что вы, Екатерина, я бы не осмелился. Я искренне уважаю магов природы и никогда бы не стал шутить над тем, что им дорого, — честно признался я. — Вы мне не верите, это я могу понять. У меня предложение: вы сами сможете убедиться, если добудете мне черенок олеандра. А я изготовлю вам такой же артефакт в качестве благодарности.

— Изготовите? — удивилась Павлова и посмотрела на меня по-новому. — Подождите, так вы тот самый Вознесенский? Из рода артефакторов? Но я думала, вы старый… — она осеклась. — Ой, простите.

Как же хорошо, что они сидят на своем острове и жизнью общества не интересуются. Сейчас репутация молодого графа не пошла бы на пользу.

— Я его внук и заверяю, что не менее хороший артефактор. Ну так как, принимаете предложение?

— Но это незаконно… — неуверенно и очень тихо произнесла она, вновь прикусывая губу.

— Вас я не выдам, клянусь честью. В случае чего, скажу что привез из путешествия, меня как раз не было в столице долгое время. Вы же получите артефакт, которого больше ни у кого не будет и сможете им пользоваться во благо… — я обвел жестом всё вокруг, — всего этого.

— Больше ни у кого? — уточнила Павлова и я понял, что природница уже согласна.

— Если вы оставите происхождение этой вещицы в тайне, то да — больше ни у кого, — пообещал я.

— Ждите здесь! — Екатерина решилась и стремглав умчалась, только гравий полетел из под подошв её обуви.

Что же, либо она вернется с необходимым мне растением, либо с жандармами. О последнем я не беспокоился, такой интерес разыграть — нужно быть великолепной актрисой, но я бы это почувствовал. У природницы же всё на симпатичном личике было написано.

Павловой не было достаточно долго, так что я разместился на скамейке и пролистнул забытую девушкой книжку. Но быстро отложил, такого бреда я в жизни не читал. Упырь отказывается от крови во имя любви?

Да эти монстры сожрали бы кого угодно, хоть мать родную, хоть красивую девицу. Кто додумался их представить в таком свете после того, как всех извели пару сотен назад? Эту Красногорскую бы в ту деревушку рыбацкую, где упыри схарчили всё население за одну ночь…

Когда природница вернулась, я уже отошел от возмущения наивностью сочинителей женских романов и загорал, подставив лицо теплому солнцу.

Девушка подошла к скамейке с заговорщицким видом и остановилась, перекатываясь с носка на пятку.

— Успешно? — поинтересовался я.

— Конечно! — она немного удивилась. — Пришлось подождать, пока уйдут рабочие, они мульчу меняли. Но у меня условие!

Начинается… Вот дай женщине время, обязательно что-нибудь придумает.

— Слушаю вас, Екатерина.

— Я сопровожу вас и сама посажу олеандр. И мне будет позволено приходить в любое время, чтобы проверить его рост и состояние! — выпалила она.

Очень любопытная и не такая уж наивная. Хочет проверить, на самом деле я тот, за кого себя выдаю. Пожалуй, можно подумать и о долгосрочном сотрудничестве. Мою оранжерею-то нужно засаживать…

— Не в любое, — я помотал головой. — Только после согласования со мной.

Павлова сделала вид, что раздумывает и не очень довольна. Давить я не стал, и без того готова на любые условия, лишь бы увидеть ботаническое чудо. Просто выжидал молча.

— Хорошо, — в итоге согласилась она со вздохом. — Договорились.

* * *

Такси остановилось у ворот особняка и я галантно подал Екатерине руку, чтобы помочь выйти. И только после того, как автомобиль уехал, а мы прошли через калитку, я спросил с усмешкой:

— Позволите дать один совет?

— Извольте, — рассеянно ответила девушка, с жалостью глядя на наш сад.

— В будущем будьте осторожнее и не садитесь в машину с незнакомым мужчиной. Кто знает, куда он может вас привезти…

Павлова удивленно вскинула брови и затем нахмурилась. Тут окружающие нас листья зашуршали и из под них вылезли корни. Деревья пошатнулись и заскрипели, словно собираясь выбраться из земли и напасть.

— Я могу за себя постоять, — грозно сообщила она.

Я наблюдал с интересом. Талантливая, но судя по бледности и испарине на лбу, переборщила с отдачей силы. Ещё немного и опять в обморок грохнется. Екатерина наигранно равнодушно отпустила силу и корни забрались обратно.

— Впечатляет, — похвалил я. — Вот только автомобили сделаны не из дерева.

Девушка ненадолго растерялась и неожиданно вернула мне усмешку:

— Вот только приличные автомобили отделаны деревом. А в неприличные я не сяду! — она отвернулась, задрав нос.

Я еле подавил желание расхохотаться. Да уж, палец в рот не клади.

Тем временем Павлова насторожилась, сделала несколько шагов и крикнула:

— Да ну что же ты делаешь, изверг! — и бросилась к одному из рабочих, который прицелился пилой к ветке. — Она же живая!

Мужчина от её вопля чуть не выронил орудие и, заметив меня, неуверенно произнес:

— Ваше сиятельство?

— Слушай, что специалист говорит, — кивнул я.

Екатерина опомнилась, обернулась и покраснела:

— Ой, простите, я просто… Он же живую хотел отрезать, ему больно будет!

— Кому? — я удивленно посмотрел на рабочего, так и не решившего, что ему делать дальше.

— Дереву конечно, — обескуражено ответила природница.

— Ну да, конечно, — я не знал, что ещё сказать.

— Простите, можно я… — робко начала она и замялась.

— Прошу, Екатерина, не стесняйтесь.

— Можно я им скажу, какие ветки резать, а какие нет? Я быстро-быстро, обещаю! — она дождалась моего кивка, расцвела в улыбке и вприпрыжку побежала раздавать инструкции.

Ко мне подошел озадаченный слуга, почесал в затылке и спросил:

— А это что за мамзель? Ишь, попрыгунья какая.

— А это я, Прохор, специального человека позвал, чтобы сад в порядок привести. Природница, она в этом хорошо понимает, — на ходу придумал я причину её присутствия.

— Человека… — старик хитро взглянул на меня. — Это же девица молодая!

— Это — специалист, — я отмахнулся.

— Поняяяятно, — протянул Прохор и хмыкнул. — Потом своего специлиста на чай позовите, молодой господин. А то неприлично как-то получится. Девиц-то сначала ужинают…

— А кто мне недавно говорил простой люд не трогать? — пресек я его намеки.

— Это ж спицилист! — не купился слуга и хохотнул. — Да и не похожа она на простой люд-то, ваше сиятельство.

Я пригляделся к мелькающей среди стволов Павловой. Её строгое серое платье было вроде не из дешевых, но я в женских нарядах не разбирался. Особенно вот в таких, нарочито скромных. Из украшений тонкое золотое колечко на пальце и всё.

Впрочем, представилась она как раз по-простому. Да и мне на её происхождение было, по сути, плевать. Не жениться же мне на ней.

— Как скажешь, Прохор. Чаем угощу, ты прав.

— Вот и славно! — обрадовался слуга. — Я вам гостиную приготовлю. Позовите, как соберетесь. Лука Иванович спит, так что не помешает! Ему лекарь капель подсунул сонных, а то дед ваш уработался и ни в какую отдыхать не хотел. Вот вечером скандал будет… Но пока спит.

Слуга поспешил в дом, а я двинулся к природнице. Сад это хорошо, но у нас была другая цель. Оторвать Екатерину от командования испуганными её напором рабочими было нелегко.

Только когда я попросил передать мне олеандр, а самой дальше заниматься деревьями, девушка наконец отвлеклась и смущенно извинилась.

Я заверил, что очень благодарен за помощь, чем вызвал её довольную улыбку, и проводил к поляне у флигеля.

— Вот тут, — я вышел в центр и указал на землю.

Павлова покачала головой, обошла всю поляну и остановилась в нескольких шагах от меня, ближе к пруду.

— Тут самое лучше место, — заявила она и добавила: — Ваше сиятельство.

Девушка опустилась на колени и погладила свежую траву:

— Чудесная работа. Теперь верю, есть у вас артефакт. Но там, где вы стоите, пересыхает летом сильно. Олеандр тепло любит, но и влагу тоже. У воды ему лучше будет.

Спорить с природницей я не стал, она тоньше чувствует растения, уж тем более знакомые ей. Хотел было сходить за лопатой, но Екатерина положила обе руки на землю и та разошлась, образовывая ямку.

Павлова достала из просторного кармана платья сверток и бережно его развернула. Черенок, как я и просил, был совсем маленький, с парой листочков и чистым срезом.

— Расти, малыш, — нежно сказала девушка, аккуратно поместила растение в ямку и земля сошлась обратно.

Я залюбовался её работой. Такое тепло исходило от силы девушки, что и самому захотелось расти и радовать её. Пожалуй, в скором времени Екатерине мой артефакт не нужен будет, с таким-то потенциалом. Но до этого — поможет очень быстрому развитию.

Павлова поднялась, поправила платье и подошла ко мне, улыбаясь:

— Спасибо! У вас тут так чудесно.

— И вам спасибо, — я указал на едва торчащую из земли веточку. — За помощь. Желаете чаю?

— Благодарю, но я отпросилась из сада ненадолго. И мне уже пора возвращаться. Но я с радостью приму ваше приглашение, когда приеду вновь. Это же случится скоро? — с надеждой уточнила она.

Вот чертовка. Но очаровательная. Я ответил, что непременно сразу сообщу, мы обменялись контактами и я проводил Павлову до ворот, вызвав ей такси. Приличную машину, отделанную деревом.

Подмигнул гвардейцам, которые проводили девушку любопытными взглядами, и вернулся обратно. Надо не забыть придумать, что я буду выдавать за чудодейственный природный артефакт, а пока поработаю чистой силой.

Я присел рядом с олеандром.

— Ну что, малыш, давай-ка удивим адепта пятой ступени? Хочешь стать деревом?

Ответом мне было лишь изумленное кваканье лягушки из пруда и далекий кошачий ор. Я закопался ладонями в свежую землю и приступил к работе.