Глава 22

Проснулся я от звонка в дверь. И сразу же удивился — у нас есть дверной звонок?

Потянулся и взглянул за окно, а затем на часы. За окном было серо и непонятно — могло быть как пять утра, так и полдень. Но часы показывали начало девятого.

Контрастный душ, свежая одежда и боевой настрой — что ещё нужно для нового насыщенного дня. Именно таким он и планировался.

Но сначала — завтрак.

Ароматы выпечки встретили меня ещё на лестнице. След вел на кухню, за ним я и пошел, как загипнотизированный.

Прохор хозяйничал, насвистывая какую-то простую мелодию.

Доставал из пакетов продукты, аккуратно раскладывал на столе и что-то прикидывал, почесывая затылок рукояткой тесака. Я заметил пухлую тетрадь, лежащую неподалеку, и незаметно заглянул в неё. Так и есть, вручную записанный рецепт под заголовком «Буйабес». Судя по тексту — мудреная уха с рыбой и морепродуктами.

Я дождался, пока слуга отложит тесак, чтобы с перепугу не порезался, и поздоровался:

— Доброго утра, Прохор.

Старик вздрогнул и резко обернулся, но сразу же заулыбался, обнажив выбитый зуб. Упрямца придется заставлять воспользоваться помощью целителя. Наверняка же тот предлагал.

— Добренького утречка, молодой господин! Я вот тут обед планирую, — важно объявил он, указывая на тетрадь. — Похлебка заморская будет, дюже вкусная!

Я усмехнулся и начал читать список ингредиентов:

— Устрицы, омары, морские ежи, осьминоги, моллюски… Кхм, морской петух? Шикарная, видимо, сегодня доставка была.

— Да ну что вы, откуда такое в лавке, — смутился старик. — Дык там написано, что на выбор всяких гадов иль рыбы. А петуха обычного возьму, на кой мне морской. Да корюшки родимой! Щучий хвост ещё есть! Во навар будет, — он поднял вверх большой палец.

Я сделал вид, что закашлялся и прикрыл рот. Прокашлявшись, всё таки уточнил:

— А фенхель?

— А вы не ругайтесь, молодой господин, — насупился Прохор. — Я может в кулинариях не очень, но еду сытную справить умею.

— Да вот тут написано — фенхель, — я думал, что сейчас подавлюсь, но стойко держался из последних сил.

— Хде? — удивился слуга и посмотрел в рецепт. — И точно. Извините, ваш сиятельство. Ну дык… Картоха будет! В рыбную похлебку самое оно.

— Не поспоришь… — слабым голосом ответил я.

— Вы присядьте, барин, а то вон пятнами пошли. Плохо? — разволновался старик, схватил полотенце и принялся меня им обмахивать. — Не бережете вы себя, работаете и работаете! Оно понятно, дело важное. Но и отдыхать надобно, верно я вам говорю!

Я послушно присел, а скорее сполз по стене на табурет. И глубоко задышал. Главное сейчас не заржать, обижу его страшно. Выпил воды, поданной Прохором, и меня немного отпустило.

Слуга тем временем продолжил безжалостно расправляться с рецептом.

— Ну перец острый не надобно, Луке Ивановичу нельзя сейчас, пока он хворый… Шахран какой-то, обойдемся без дурости этой… Во, лук да чеснок, это дело, этого и побольше можно… Цедра апельсиновая? Где-то корки валялись засохшие с того года, сгодятся… — бормотал старик, глядя в тетрадку.

Остановить это я не осмелился, но и держаться больше не мог. Бросил, что нужно выйти подышать и быстро удалился.

На улице было промозгло — самое то, что надо. Отдышавшись, отсалютовал гвардейцам и, поежившись, вернулся на кухню. Там меня уже ждала чашка кофе, а Прохор переключился на приготовление завтрака. Самого обычного, к счастью.

Чтобы тема снова не вернулась к высокой кухне, я спросил про звонок.

— Подзарядил я его, — объяснил слуга. — И на воротах тоже. Ну как я… Служивого попросил подсобить, в техниках не силен. Да и сломаю что. За то им порожков выдал, славные парни. А что? Нельзя было? — встревожился старик.

— Ты всё правильно сделал, благодарю, — успокоил я его. — Хорошо, что дом под твоим присмотром.

Прохор гордо приосанился и покивал, соглашаясь. Ничего, скоро будут у него помощники толковые. Хотя я был уверен, что на активность старика это никак не повлияет. Зато будет кого погонять.

— Вы идите в гостиную-то, я всё принесу, — деловито замахал руками Прохор. — Дед ваш там уже. Отошел, так что в настроении нынче.

— А Павел Федорович? — вспомнил я о целителе.

— Отбыл. Лука Иванович прог… попросил весь день не шляться за ним, — слуга понизил голос: — Обиделся, за сонные капли. Но ругался мало, так что лекарь ваш с миром ушел. Сказал вечером проведает. Добрый он, ваше сиятельство.

Надо бы целителю премию выписать, за моральный ущерб. Вон сколько держится с этими двумя и ни одной жалобы.

Старый граф увлеченно читал, расположившись в любимом глубоком кресле. Перестал мерзнуть — камин не горел, а одно окно было распахнуто, впуская прохладный воздух.

Это обнадеживало, как и вид деда. Щеки уже не впалые, глаза ясные и осанка почти прежняя, выправка никуда не делась с годами.

Я тепло поздоровался с ним и Лука Иванович хитро улыбнулся:

— Читал, что пишут? — он потряс газетой.

— Как-то не интересовался, — я пожал плечами и устроился за столом.

— Не интересовался! — хмыкнул дед и протянул мне прессу. — А ты посмотри, Александр. Ты теперь в хрониках первую полосу занимаешь. Не люблю я этого, ты знаешь, но уж лучше так прославлять род, чем как раньше.

Пробежавшись по статье, я усмехнулся. Журналист был осторожен, но нагнетал профессионально. Намеки, уловки — всё подводило в к тому, что меня стоит серьезно опасаться, не то убью.

Именно то, что мне было нужно.

Правда и оговорка там была, что достоверных данных о случившемся нет. Мол, все участники дуэли наотрез отказались дать комментарии.

Я удивленно взглянул на патриарха.

— Набежали вчера эти писаки, да, — удовлетворенно пояснил старик. — Прогнал их взашей. Или ты желал с ними пообщаться?

— Да боже упаси, — ужаснулся я. — Благодарю.

— Ты охранную сеть поправил? — неожиданно резко сменил тему граф.

Конечно же он почувствовал, сеть была завязана на него, как главу рода. В его тоне было и легкое беспокойство — как только я замкнул всё на себя, связь сети с патриархом оборвалась окончательно.

— Да, немного улучшил, — я не стал вдаваться в подробности. — И переключил на себя, чтобы тебя не беспокоить по пустякам. Если хочешь…

— Не надо, — перебил дед. — Меня и без того бродячие коты утомили, постоянно срабатывало на ерунду всякую. Правильно сделал, молодец.

Скупая похвала, но от него это было сильно. Скажи он больше, я бы подумал, что умом тронулся. Улыбку я спрятал, чтобы не спугнуть, просто кивнул в ответ.

— Заааавтрак, — донеслось издалека и загремела посуда.

Про обед говорить я не стал, пусть будет сюрприз. Известно, что ожидание смерти хуже самой смерти. А нервы пожилых нужно беречь.

После трапезы дед напомнил про чертежи, и мы пошли к нему в кабинет.

Всё таки прекрасный мастер! Я с затаенным чувством гордости рассматривал схемы плетений. Во всем проглядывалась уверенность и рука специалиста.

Даже не хотелось вносить изменения, но это заказ, от которого многое зависело.

Поэтому я очень осторожно, словно ступая по минному полю, сделал несколько предложений. Неуверенно, вроде как просто спрашивая, что он о таком думает.

Такой подход сработал — граф заинтересовался, не отметая мои идеи сразу. Действительно настоящий профессионал. Я вспомнил, как посылал меня к упырям мой учитель, вот уж с кем было сложно. Но я всё равно достал его своим упорством.

Так что сейчас я искренне радовался, работать вместе с патриархом было легко и приятно. Мы сделали нужные правки и я забрал бумаги. Остальное я улучшу уже в процессе.

Лаборатория была ещё не готова. Но бригадир заверил, что всё в порядке, сроки не нарушены и они даже слегка опережают график работ. Емельянов отчитался, но видно было, что ему хочется что-то добавить.

— Вам чего-то не хватает? — я подумал, что тот стесняется.

— Нет, ваше сиятельство, все материалы в наличии, у меня надежные поставщики, будьте уверены. Я позволил себе немного дополнить конструкцию купола, вот тут я всё подробно изложил, — он протянул мне лист. — Если будет время, посмотрите. Не думайте, дополнительно денег за это не возьму!

Я аккуратно сложил бумагу и положил во внутренний карман, улыбнувшись:

— Благодарю, мастер, я обязательно ознакомлюсь с вашим предложением позже. И, если оно стоящее, сделаем дополнение к договору. Хорошая работа должна быть оплачена, даже не вздумайте спорить.

Кажется, бригадир на какое-то мгновение стал совершенно счастливым, взглянул на меня, как на золотой слиток. Затем откланялся и поспешил вернуться к стройке.

И откуда у людей только берется такое? Отличный работник не может трудиться без заслуживающего вознаграждения. Ладно, деньги не всегда главное, но услуги и банальное уважение тоже важны.

Я немного понаблюдал за работой строителей и, удовлетворенный увиденным, отправился на свою полянку, где и пробыл до самого обеда. Торопился, меня подгоняло желание поскорее приступить к артефактам.

Белый олеандр подрос и уже радовал ярко-зелеными листиками, тонкими до полупрозрачности. Растению не очень нравился хмурый день, но прогресс шел. Я освежил траву, оживил несколько кустов и даже спас лягушку, которая испугалась моего приближения к пруду и повесилась, запутавшись в осоке.

Чувствовал, что вот-вот возьму ранг. Сила переполняла меня и требовала выплеска. Я едва уговорил себя прерваться на обед.

Стол Прохор накрыл по-царски. Кажется, достал все оставшиеся в доме приборы и посуду. Накрахмаленные белоснежные салфетки лежали не там, где надо, но это мелочи. Лука Иванович смотрел на это с такой радостью, что я не стал обращать внимания и что-то перекладывать.

В центре стола пустовало большое блюдо, и на него мы выжидающе смотрели вместе с дедом.

Сегодня слуга оказался бодрее и донес главное блюдо за каких-то пять минут. Водрузил большую супницу поверх блюда и гордо объявил:

— Похлебка масельская!

Церемониально взялся за половник и разлил по глубоким тарелкам. Дед нетерпеливо попробовал первым и лицо его стало каменным. Патриарх взглянул на Прохора, замершего с надеждой в глазах. И, немного помедлив, одобрительно кивнул.

Слуга просиял и пошаркал за остальными блюдами.

— Это что? — шепотом спросил Лука Иванович, когда шаги стихли.

— Куриная уха, — я бесстрашно взял ложку и попробовал: — Да, однозначно.

Не так и плохо было, на самом деле. Вкус крайне странный, но есть можно. Дед дождался, пока я съем несколько ложек, покачал головой и проворчал:

— Новомодное что-то опять. Придумают же, — и тоже начал есть.

Испытание мы оба выдержали с честью. А после обеда так горячо хором уверяли Прохора, что суп великолепный, что старик начал подозревать неладное. В итоге он с невинной улыбкой выдал:

— Вот и славно, ваш сиятельства. Завтра, значит, ещё чтонить эдакое справлю!

— Знаешь, Прохор, — патриарх сумел скрыть испуг и изобразить равнодушие. — Стар я уже стал для модных яств. Давай лучше щи.

Слуга согласился и поклонился, но я заметил его хитрую усмешку. Ну хоть не обиделся. А щи — это всегда хорошо.

Я же твердо решил, что первым делом найму кухарку и вернулся в сад.

* * *

Когда берешь магический ранг, над головой не порхают щебечущие птички, облака не расходятся, чтобы осветить тебя сияющим лучом.

Первое, что ощущаешь — будто натянутая внутри струна оборвалась. Смесь глубокого облегчения и враз навалившейся усталости.

И сразу за этим прилив силы. Такой, что голова кружится, а ноги подкашиваются. Мир кажется крошечным — в ладони можно взять. Доля секунды и всё наоборот, ты песчинка в необъятной вселенной.

Невероятное удовольствие. И пугающее, особенно с непривычки.

Но я хорошо помнил, каково это. Тем не менее это было прекрасно.

Олеандр распушился, листики окрепли и стали плотнее. А среди новых ветвей набухал один единственный бутон. Я нежно погладил его пальцем и почуял слабый аромат.

Завтра он расцветет и можно приступать.

— Ты уж порадуй меня, — напоследок велел я бутону и отправился собираться на вечернее мероприятие.

Лишь бы Павлова не явилась раньше времени, до того как я срежу цветок. Никакой артефакт так быстро сработать не мог, а цвести олеандру положено было через несколько дней.

Костюм я выбрал скромный. Такой с трудом нашелся в гардеробе, но мне нужно было не выделяться среди богато наряженной толпы. Пусть лучше меня принимают за представителя обедневшего рода, скрывающегося под маской по этой причине.

Масок, к слову, нашлось десятка два. Всё-таки популярный метод среди молодой аристократии.

Если раньше сокрытием личности пользовались для анонимности, то сейчас это стало больше модным развлечением, которое использовали без особой необходимости.

И мне это было как нельзя кстати. Встречи со старыми знакомыми грозили потерей времени и, скорее всего, физическими увечьями. Отношения с местным приставом у меня вроде наладились, но к чему лишний раз человека от работы отвлекать.

Маску я тоже выбрал самую простую, но плотно закрывающую всё лицо.

Прихватил один из накопителей и как раз успел втихаря подкрепиться на кухне, когда от ворот просигналили. Прибыл Головин.

Друг предусмотрительно воспользовался такси. Довольно глупо приезжать инкогнито на своей машине. Я сел внутрь и не сдержал усмешки.

Капитан, в отличие от меня, оделся в самый свой лучший костюм. Маска его была небольшой и закрывала только глаза.

— Что-то не так? — насторожился Николай и осмотрел себя. — Слишком вызывающе?

Всё было прекрасно. Вот только его выдавали роскошные усы, по которым опознать Головина было несложно.

— С таким, — я потер верхнюю губу, — в преступники тебе точно нельзя.

— Да как вы мне все надоели с этими усами! — взвился капитан. — Сбрею! Решено! Подождите нас, — приказал он водителю и ринулся из автомобиля.

С густой порослью Головин расправился безжалостно и яростно, как только не порезался. Я предоставил ему свою ванную комнату и одноразовый комплект для бритья из тех, что хранились для путешествий.

Весь красный, то ли от усилий, то ли от злости, он грозно уставился на меня, когда закончил.

— Ну, — сдержанно оценил я. — Невесту теперь тебе точно будет легче найти.

Друг расстроился, несмотря на то, что это был комплимент. Но пути назад не было, так что мы всё же поехали на представление Ракиты.

* * *

Излюбленное место для проведения неофициальных мероприятий располагалось на территории бывшего князя Петровского. В опалу он попал давно, его имущество частично распродали, частично передали императору.

В том числе и этот особняк с парком, в самом центре столицы.

Пока решали, подо что его пристроить или кому подарить, молодое дворянство устраивало тут гуляния. Потом само как-то вошло в традицию, знатные семейства решили, что уж лучше наследники будут под присмотром, и подали ходатайство его императорскому величеству о защите и благоустройстве. А тот, будучи в хорошем настроении, его подписал.

Место привели в порядок, организовали парковку и особняк поддерживали в пригодном состоянии. Ремонт не делали, аристократии нравилось наслаждаться видимостью разрушений.

Перед домом, между размахами лестниц, полукругом подходящим ко входу, организовали сцену и расставили удобные стулья. За погоду отвечали амулеты, накачанные эфиром. Дорогое удовольствие.

Из-за усов Головина мы прибыли одними из последних.

На парковке уже красовались самые лучшие автомобили, гербами выдавая посетителей. Но даже водители были в масках и делали вид, что никто никого не знает.

Звучал смех, звон бокалов и разговоры обо всем на свете. В ожидании начала шоу гости прогуливались, обмениваясь приветствиями и дежурными репликами. Между ними бесшумными тенями скользили официанты с подносами.

За некоторыми бродили группы охранников, цепко осматриваясь сквозь прорези масок.

— Я отлучусь ненадолго, — сказал я другу, махнув в сторону особняка.

— Хорошо. Буду с нашими, — Николай указал на компанию, стоящую в стороне.

В их руках бокалов не было, а их принадлежность к офицерам выдавала безупречная выправка. Тем не менее все они скрывали лица.

Мы договорились где встретимся в случае, если разминемся и я поторопился к дому.

Нужно было найти, где готовился к представлению мастер Ракита и проникнуть туда, не устроив при этом скандал или драку. Идея, как это сделать, была дерзкая. А значит — имела все шансы на успех!

Мне было что предложить иллюзионисту взамен на небольшую услугу. А потом уже займусь вычислением князя.

Внутри дома было не так оживленно, но всё же по темным углам уединялись самые смелые парочки, чтобы сорвать поцелуй таинственной красотки.

Я воспитанно делал вид, что не замечаю их, проходя мимо.

Временное пристанище мастера иллюзий найти было несложно — за очередным поворотом у закрытой двери стояли двое мужчин грозного вида. Один из них выставил руку вперед в останавливающем жесте и вежливо произнес:

— Извините, проход закрыт, господин.

Пока он говорил, я успел сконцентрироваться и приглядеться к их силе, которая забурлила при моем приближении. Стихийники, вода и огонь. Удобно, один поджег, второй может потушить.

Я понятливо кивнул и вернулся обратно в коридор, из которого сюда свернул.

Что же, шанс есть однозначно. Но у меня было несколько секунд, на большее не хватит остатков магии в накопителе. Да и меня.

Проникнуть к магу иллюзий я решил при помощи иллюзии.

Универсалы такое умели — пользоваться чужой силой, но очень недолгое время и лишь самые простые вещи. Вроде костер разжечь или как раз глаза отвести слабым одаренным. А артефакторы умели с чужой силой обращаться. Шикарная комбинация, как раз на такой вот случай.

Я убедился, что никого поблизости нет, достал накопитель и глубоко вдохнул. Поехали!