Глава 25

К счастью, повторять эксперимент и готовить изысканные блюда, Прохор не стал. Охладел старик к кулинарии.

Нажарил картошки с грибами, да залил это сверху яйцами, щедро приправив зеленью. Так же на столе появилась банка нежного паштета и хрустящие ломти хлеба, подсушенного с чесноком и маслом в духовке. И мясная кулебяка на десерт.

То, что нужно!

Дед тоже ел с большим аппетитом, худоба отступила и наконец-то его лицо начало округляться, щеки больше не впадали. Да и истощение после магического пожара тоже ушло вместе с глубокими синяками под глазами.

После завтрака, оставив патриарха с его традиционным чтением, я отправился к целителю.

Павел Федорович собирал бесчисленные ёмкости от аптекаря и укладывал их в свой вместительный саквояж. Вид у него был усталый, поэтому я обеспокоенно спросил:

— Вы в порядке?

— Спасибо, ваше сиятельство, просто ночь тяжелая выдалась, на дежурстве был. Не стоит переживаний.

— Я бы мог написать письмо, что вы ухаживаете за графом Вознесенским, и вас бы освободили от дежурств, — предложил я.

Маг жизни так мог и до полного изнурения себя довести, источник-то не безграничный.

— От этого дежурства не освободиться, — грустно улыбнулся мужчина и, помедлив, объяснил: — Несколько раз в месяц я в благотворительной лечебнице её императорского величества заступаю на ночную смену. Некем там заменить меня.

— Вы уж поберегите себя, мастер, такой талант жаль было бы потерять.

Павел Федорович взглянул на меня с легким удивлением, но больше насчет своего ранга спорить не стал.

— Благодарю, — он закончил сборы и придирчиво оглядел спальню. — Что же, его сиятельство в моем постоянном надзоре больше не нуждается. Я буду заходить по вечерам, чтобы убедиться в его выздоровлении. Думаю, через неделю здоровью графа больше ничто не будет угрожать.

— Очень признателен вам, — я подал ему руку. — Уверяю, что отблагодарю наилучшими рекомендациями среди знакомых.

Целитель смутился, но возражать не стал. Ещё больше он смутился, когда я выписал ему премию. И тут пришлось уговаривать его. Но у меня была идея, как это провернуть.

— Павел Федорович, есть ещё одно дело, с которым вы можете мне помочь. Весьма сложное дело, так что считайте это оплатой.

Целитель был заинтригован, так что позволил отвести его на… кухню. Там я вручил эскулапу Прохора с его выбитым зубом. Заставить старика дать себе помочь и правда задача непростая, так что крупная премия была более чем оправдана.

До обеда меня затянуло в уйму мелких забот.

Сначала я обсудил с бригадиром его предложение по улучшению купола лаборатории. Оно мне пришлось по душе, так что мы договорились о воплощении его плана.

Затем я обсудил с Емельяновым новый график работ — мне требовалось время после обеда, чтобы заниматься артефактами, утро же выделялось для строителей.

И напоследок я попросил, чтобы его ребята перенесли статуи львов от наших ворот. Прежде чем браться за заказ Воронцова, я хотел свою задумку проверить.

Потом заказал готовой одежды из той, что попроще. Мало ли снова пойду в вылазку, надо быть готовым. Взял и прочие мелочи для ночных дел.

Посреди этих забот меня застал звонок Головина.

— Саша, на обед не явлюсь! — жизнерадостно заявил друг. — Иду в ресторан!

— Я так предполагаю, что не один? — догадался я, улыбаясь.

— Совершенно точно, — отрапортовал капитан и голос его стал мечтательным: — Встречаюсь с той прекрасной незнакомкой с вечера мастера Ракиты. Понятия не имею, кто она, и это так будоражит!

Ну всё, граф потерян для потенциальных невест, подсовываемых ему матушкой. Вон сколько энтузиазма в голосе. Правда его мог и неприятный сюрприз поджидать, но мне хотелось верить в лучшее, так что я порадовался за Головина.

— Жаль, что ты вчера ушел! — продолжал тем временем Николай. — Пропустил шоу получше основного.

— Прочитал в утренней газете, да.

— Прочитал! — он рассмеялся. — Да они и половины правды не написали. Ну да и понятно, ведь один из тех, кто… Кхм, опозорился, принадлежит к императорской семье. Журналистам рот заткнуть просто, но слишком много было свидетелей высокого положения. Вся столица гудит!

— Очень интересно, — отстраненно отметил я.

— Интересно то, что незадолго до выступления из гримерки мастера Ракиты вышел человек. А ведь он никогда и никого у себя не принимал.

Я немного напрягся, неужели капитан меня вычислил?

— Но еще интереснее, что никто туда не заходил! — продолжил Головин тем же тоном и я выдохнул. — Поговаривают, что тут замешана тайная канцелярия. Мол, решили охладить юнца из слишком уж активной ветви. Если ты понимаешь, о чем я, — перешел он на шепот.

Я категорически не понимал. Смутно помнил, что императорская семья довольно большая. И, как положено, ответвлений несколько, в которых каждый род старался пробиться к трону.

Мне было откровенно плевать, кого опозорил Марк и что об этом будут говорить. Поэтому я поморщился и укорил друга:

— Коля, ну тебе-то что до этих сплетен?

— Да при чем тут сплетни! — возмутился тот. — Если зреет заговор, то лейб-гвардия должна быть наготове.

О таком я как-то и не подумал, так что сдержанно извинился. Послушал ещё несколько рассуждений о том, что тайная канцелярия слишком уж тайная и данными не делится, сами действуют. Разубеждать капитана я не стал. Бдительность гвардейцев точно вреда не принесет.

Попрощавшись, я вспомнил о природнице. Вот уж чья бдительность мне была не нужна. Так что отправил ей короткое сообщение про то, что с белым олеандром всё в порядке и в скором времени я её приглашу убедиться в этом.

Девичью настырность нельзя было недооценивать.

Получив ответ с благодарностью, я посвятил немного времени изучению ресурсов по найму прислуги. Запутался в их послужных списках и отложил до лучших времен. Для найма специалистов, похоже, нужен отдельный специалист…

На обед меня ожидал сюрприз.

Такой, что куриная уха Прохора показалась обыденным событием.

К нам в гости пожаловал граф Воронцов и, судя по тому, что дед сам вышел его встречать, по приглашению Вознесенского. Оба графа встретились на полпути к дому. Оценивающе оглядели друг друга и крепко обнялись.

Стоящий рядом слуга даже всхлипнул на радостях.

— Вот уж не думал, что доживу, молодой господин. Ух как они поругались, а дед ваш совсем после того хмурый стал. Только письма и строчил, я их поштальону отдавал. Ладно, техника эта ваша, но не видеться-то!

— Да уж… — я не знал, что ещё сказать.

Возможно, на деда повлияло то, что Воронцов уже побывал тут после пожара, так что толку отваживать старого друга, когда он всё видел. Да и знает о нашем положении.

Но то, что граф так быстро отошел и позвал сенатора, радовало.

Христофор Георгиевич и меня крепко обнял, когда они подошли к крыльцу. Глаза его блестели, радости от встречи с другом он не скрывал.

— Можно вас на минуточку? — попросил я сенатора.

— Да-да, вы же там дела обсудить верно хотите, — дед махнул рукой и повернулся к Прохору: — Давай-ка пойдем, столом займемся.

Дождавшись, когда они скроются в доме, я сразу перешел к делу:

— Уберите гвардейцев, ваше сиятельство. Я обновил охранную сеть, так что больше нет нужды отвлекать их от настоящей службы.

— Что же, ты так уверен, что тебе ничто не угрожает? — с непонятным намеком поинтересовался он.

— Что мне может угрожать? — искренне удивился я.

— Ну, как знаешь, как знаешь, — граф уклонился от ответа. — Конечно, после той дуэли пыл у желающих с тобой встретиться поохладел. Но я бы не торопился избавиться от гвардейцев.

— Я настаиваю, ваше сиятельство.

Мне свидетели моих экспериментов и ночных прогулок были не нужны.

Воронцов наградил меня пристальным холодным взглядом, который я легко выдержал. У шуваловского зверя глаза пострашнее были. Ничего, издох. И любое покровительство должно было иметь границы. Графу я был благодарен, за поддержку и за заказ. Но нянька мне не требовалась.

— Хорошо, — ничего не добившись, сдался сенатор. — В конце концов ты сам прекрасно знаешь, что стоит на кону. Как, кстати, идет работа?

— Ремонт ещё не окончен, но я уже приступил.

— Что-то требуется? Может нужны материалы…

— Христофор Георгиевич, вы не можете вмешиваться в процесс, — не дал ему закончить я. — Как и Лука Иванович. Но уверяю вас, всё в порядке.

— Ладно, — он дружески похлопал меня по спине и тепло улыбнулся. — Прости уж старика за излишние волнение. Ребят отзову и в дела лезть не буду. Но только если пообещаешь — что-то будет нужно, обязательно скажешь.

— Даю слово, — заверил его я.

— Вот и славно. Теперь пойдем, Лука заждался наверняка. Да я, честно говоря, не хочу тратить время на споры, раз уж он сам меня позвал.

Обед прошел удивительно церемонно и при этом по-домашнему. Слуга откуда-то достал ливрею с гербом Вознесенских и щеголял в ней. У деда на пальце я заметил фамильный перстень, который он не надевал с моего возвращения.

Из погреба достали последнюю бутылку «Вдовы Таманской», под игристое Прохор начистил хрустальные бокалы, а к напитку в качестве закуски подал канапе с икрой на сверкающем серебряном блюде.

Впрочем, графа Воронцова ничуть не смутила кулебяка к чаю. Он с удовольствием уплетал пирог и восхищался выпечкой. Уж не знаю, где Малинин нашел такую пекарню, но поставщики у него и правда были хороши.

Пока дед с сенатором обсуждали сорта чая, я незаметно отправил лавочнику сообщение с просьбой прислать ещё пирога в подарочной упаковке.

Уйти после обеда было несложно, графы уже увлеклись беседой, что-то вспоминая из былых приключений. И мой уход почти не заметили.

Вот и славно, пусть пообщаются вдоволь, мне никто мешать не будет.

Рабочие, как мы и договаривались, ушли до завтра. Так что лаборатория была в моем полном распоряжении. Статуи уже стояли в центре помещения. Стол перенесли к стене по моей просьбе, чтобы было больше пространства.

Я ощущал едва слышный запах горелого, он ещё долго будет напоминать о пожаре. Но в общем всё выглядело прилично. Стены подкрасили, в окна вставили затемненные стекла, а купол восстановили и теперь через него проникал яркий солнечный свет.

Оглядевшись, я решил что со внутренними работами, пожалуй хватит. Красоты мне тут не требовалось, а мебель — дело наживное. Всё, что необходимо, у меня было. Моя сила и моя память.

Я ласково погладил львов по головам и сначала взялся за защитный контур.

Искорежило его знатно, силовые линии оборвались и замкнуло сигнальные точки. Дед постарался на славу, обезопасив не только мир от лаборатории, но и её от мира. Меня не ударило разрядом, только потому что во мне текла кровь Вознесенских. Кровь — единственный пропуск сюда, если контур замкнут.

Закатав рукава, чисто символически, я начал тянуть линию за линией. Эфирная составляющая для артефактора самая простая. Эта сила очень близка к тому, чем мы занимались.

Да и пропускать через себя её легко, эфир не дает никаких эффектов, лишь ощущение невесомости.

И схема плетения простейшая — плотная сеть и несколько дублирующих. Соединить оборванные нити, пропустить эфир и поймать место его утечки. Так миллиметр за миллиметром. Несложно, но долго.

Можно было вызвать эфирника и поручить ему это муторное дело. Но я хотел добавить кое что от себя. Магию смерти.

Тончайшие темные пульсары разместились в ключевых точках. Если кто-нибудь попробует сюда проникнуть извне, то вырубится до тех пор, пока я не пожелаю, чтобы он очнулся. Впадет в магическую кому, проще говоря.

Добавил каплю своей крови, чтобы подпитать и не сработало на деда. Потом возьму и у Прохора, но пока ему тут нечего делать. Да и без спросу тот не войдет.

Темная сила на кровь отреагировала бурно, пульсары жадно задрожали, требуя добавки.

— Обойдетесь, — отмахнулся я от алчных порождений.

Когда я закончил, солнце уже пылало у горизонта, окрашивая небо в оттенки оранжевого.

Но мне ещё нужно было начать напитку статуй силой.

Чем больше и сложнее объект, тем больше нужно подготовки. Удержать магию внутри, чтобы в неожиданный момент она не вырвалась и не сокрушила всё вокруг. Ошибка начинающих.

Я сходил к флигелю и срезал цветок олеандра, только раскрывшегося под теплыми закатными лучами. Скрыл место среза, влив жизненную силу.

Нежные белые лепестки так и манили к себе. Но вдыхать их аромат было опасно, от одурманивающего яда мгновенно потеряешь сознание. Замкнуть это свойство растения на схему артефакта — и противник будет нейтрализован.

Ещё несколько трав, попроще. Заживляющие, сдерживающие, успокаивающие — существовало множество комбинаций для самых разных задач. Что-то обдать кипятком, что-то измельчить и потом получить дистиллят, который нанести на объект.

Укрепить специальным составом и наконец влить силу.

И дать «настояться», чтобы все составляющие стабилизировались. Это могло занять как часы, так дни и даже недели, всё зависело от мастерства артефактора.

Но я схитрил.

После взятия ранга силы можно сильно ускорить процесс. Это усложняет дальнейшее развитие, поэтому подобным пользовались очень редко. Меня же это не волновало — уж я найду способ сгладить этот эффект, если не убрать его совсем. Тем более дальше мне предстояло заняться следующей парой.

Я без сожаления отдал часть объединенной мощи жизни и смерти. Камень нагрелся, внутри львов кипела сила, перемешиваясь в уникальный коктейль. Затем она снова расслоится и тогда можно приступать.

Работа вызвала зверский аппетит, так что я отправился на ужин, отметив что охрана у ворот отсутствует. Сенатор выполнил мою просьбу.

Прохор дремал на кухне, щекой уткнувшись в холодильник. Словно стерег его. Я тихонько потряс его за плечо и слуга сонно прищурился, разглядывая меня.

— Молодой господин, — старик улыбнулся и я удовлетворенно отметил, что все его зубы на месте. — Проголодались, Сейчас я вам ужин справлю…

— Не утруждайся, Прохор, — я остановил его порыв. — Лука Иванович уже отужинал?

— Поужинали, — кивнул старик и зевнул. — Сиятельства в кабинетах заперлись, до сих пор там сидят.

— Граф Воронцов ещё не уехал? — удивился я.

— Нет, беседуют, — слуга хитро улыбнулся: — Выпивают они. Христофор Георгич посылку какую-то получил, а там звякало, я слышал. Потом потребовали закуски и закрылись.

Ну, значит окончательно помирились и отмечают теперь. С них станется и до утра просидеть, после долгой разлуки. Я взглянул на продолжающего зевать слугу:

— Прохор, отправляйся спать, поздно уже.

— Ну а вы как же, ваше сиятельство? — распереживался он. — Вдруг что понадобится. Я могу… — старик задумался, чем он поможет артефактору. — Во, склянки там помыть, иль жмых утизи… сжечь, в общем.

— Спасибо, Прохор, но не нужно, — благодарно улыбнулся я ему. — Сейчас в лабораторию никому нельзя.

— Ааа, — понятливо протянул слуга. — Волшбу творите.

Прохор покивал, покряхтел, поднимаясь, и ушел. Я же принялся за разорение съестных запасов.

* * *

В ночном небе застыла огромная низкая луна. Её лучи проникали сквозь купол и окутывали лабораторию мягким холодным светом. Львы в таком освещении сами по себе выглядели устрашающими.

Мне предстояло сделать из них настоящее оружие.

Никогда не было времени заводить себе питомцев. Похоже, теперь получится, пусть и по-своему.

Я встал между статуями и опустил руки на их головы.

Напитка была завершена и я, как заядлый ткач, взялся за плетение.

Сначала магия жизни, основа артефактов. Оживить камень — значит поменять его структуру, пусть и на время. Буквально превратить в плоть. Для этого силу нужно переплести со стихией земли, чтобы позволить ей трансформироваться.

Природную силу для этих статуй я не использовал, без надобности тратить накопитель. Задумку деда о хищных лианах я воплощу на статуях Воронцова.

Ментальная магия сделает зверушек достаточно разумными. Они смогут припугнуть злодеев и посылать сигналы хозяину. А также отреагировать на простейшую команду. Главное, при продумывании сценариев, выбросить из головы всё лишнее. Это было самым сложным, сила разума очень чувствительна.

Ну и иллюзии. Простор для фантазии, особенно в связке с ментальной магией. Например, добавить видимость того, что шерсть львов натурально шевелится при движении и переливается на свету. Чем больше деталей, тем будет убедительнее.

Крепко связать нити силы — затронута одна и активируются остальные в заданном порядке. Ажурное кружево магии — вот работа артефактора.

Я потерял счет времени, увлеченный этим занятием.

Совершенству нет предела, но когда-нибудь нужно остановиться.

— Кра-со-та, — подытожил я результат многочасовой работы, оглядывая своих новых питомцев.

Внешне ничего не поменялось. Потемневшие от времени статуи, местами заросшие мхом, местами покрытые трещинами.

Я сосредоточился на нашей связи, активировал плетение и с улыбкой спросил каменных львов:

— Ну что, котики, прогуляемся?

Камень громко затрещал, оживая. Звери встряхнулись и вдруг рванули вперед. Проскакали мимо меня, вынесли дверь и умчались в ночь.

Кхм, кажется многовато я магии жизни в них влил…