Глава 26

Я выскочил вслед за слишком шустрыми статуями. Их путь проследить было несложно — распаханная земля с глубокими следами и несколько сломанных деревьев. Львы проложили хорошо заметную просеку.

Не успел я отдать им команду превратиться в камень, как застал умилительную картину.

Один из львов прихватил сонного голубя и тот трепыхался в каменной пасти. Второй прыгал вокруг, реально как игривый кот. Кажется, даже поскуливал, требуя поделиться игрушкой.

Но тут прозвучал хруст и птица исчезла.

Интересно. Не думал, что они настолько разумными станут, чтобы съесть добычу…

— Сидеть, — тихо приказал я, подходя ближе.

Львы послушно уселись и уставились на меня горящими глазами. Я достал из пасти одного застрявшее перо и отбросил в траву. Так, придется кое-что доработать.

Но какие же красавцы получились!

Я с гордостью осмотрел замерших в ожидании зверей. Они шумно дышали, грудь вздымалась, а шерсть волнами покрывала мускулистое тело. На вид камень, а на ощупь?

Запустил руку в гриву и поцокал — чуть жесткая, но всё же словно настоящая. Чудесно, сплетение жизни и камня удалось даже лучше, чем я ожидал.

Зверь чуть подтолкнул головой мою руку — гладь. Я рассеянно почесал того за ухом и услышал тихий довольный рык. Мурчать эти котики не умели.

— Нда, не стоило о питомцах думать… — сделал я логичный вывод.

Вот вроде отбросил все лишние мысли, но слишком уж воодушевился и порадовался, что наконец можно делом заняться. Со статуями Воронцова нужно быть осторожнее.

А то придут ночью и улягутся в ноги…

Впрочем, исправлять этих я не хотел. Пусть играются с тем, кто осмелится проникнуть ко мне. Так будет забавнее.

— На место, — велел я.

Львы поднялись и грациозно пошли к воротам, лениво взмахивая хвостами. Красивые звери всё таки. Я проследовал за ними и убедился, что каждый устроился на своем постаменте.

Оглядел ночную улицу — ни единого движения. Пожалуй, пока будет слишком уж эксцентрично, выгуливать их сейчас. Нужно оставить пару сюрпризов для тех, кого моя репутация не удержит от жажды встречи.

— Ждать, охранять, — коротко сказал я.

Превращение в самые обычные статуи произошло мгновенно. Не успел моргнуть — и передо мной старый камень. Этот момент в заказе тоже стоит доработать, чересчур быстро. Выдает уровень артефактора. Потом можно будет не волноваться, так как никто не будет сомневаться в участии деда.

Что же, можно считать испытание прошло успешно. И почти без ущерба.

Я ещё какое-то время полюбовался своим творением. Неплохое начало, совсем неплохое.

Особняк при лунном свете выглядел завораживающе. Все окна темные, а провал на крыше добавлял ощущения дома с привидениями. Оставить бы как есть, для поддержания образа. А над крыльцом посадить пару горгулий и тоже их оживить…

Фантазия уже унеслась в полет, подкидывая разные варианты. Я с трудом успокоил её — не время.

Ничего, постепенно я сделаю это место надежным убежищем.

Но горгулий обязательно поставлю.

Спать я отправился в самом прекрасном настроении. Давно забытое чувство — глубокое удовлетворение от отлично проделанной работы.

* * *

Ещё до завтрака я успел перехватить рабочих и сообщить им о замене двери. Защитный контур я отодвинул от входа и предупредил за какие границы заходить запрещается.

Бригадир удивленно осмотрел разнесенную часть лаборатории и задумчиво проследил приметный след, ведущий в сад. Но вопросов не задавал, молодец.

Позаботившись об этом, я заварил себе кофе и отправился в гостиную.

Граф Вознесенский традиционно изучал свежую прессу и выглядел бодро для человека, который занимался возлияниями до поздней ночи. Только вместо чая рядом с ним стоял стакан с минеральной водой.

Она так заманчиво пузырилась в хрустальном стакане, сверкая на солнце, что я и себе налил.

— Что-нибудь интересное? — привычно поинтересовался я.

Луке Ивановичу явно нравилось делиться новостями, которые он считал заслуживающими упоминания. Меня они волновали мало, но это был несложный способ порадовать патриарха.

— А что Прохор постоянно сжигает на заднем дворе? — неожиданно спросил дед, вцепившись в меня внимательным взглядом.

— Вероятно, мусор всякий, — я пожал плечами, припоминая что очередной мешок с грязной одеждой я бросил на прежнем месте.

— Ну-ну, — покивал граф и всё таки переключился на газету. — Пока ты больше никого не прибил, писать им не о чем. Вот за сказки старые взялись. «Прошлой ночью в Шуваловском лесу был слышен душераздирающий вой», — зачитал он с презрительной усмешкой. — «Он потряс все окрестности, разбудив приближенные районы. Мирные жители возмущены и собираются составлять петицию на имя его императорского величества, чтобы с происхождением жутких звуков наконец-то разобрались». А, как тебе такое на первой полосе?

— Городские легенды весьма популярны, — равнодушно отметил я.

— А я вот думаю, что взялись за потомков шуваловских. Уж больно вкусный кусок земли, да считай бесхозный. Вой душераздирающий… Бред.

Я улыбнулся. Вряд ли император станет вмешиваться, наверняка знает правду о тех местах. Но весточку Шуваловым отправит. Вот и славно, мне не придется об этом заботиться.

— А чего ты посмеиваешься? — увидел граф мою улыбку. — Слухами да сплетнями тоже вреда много можно принести. Интриги — дрянь редкостная, но оружие не слабее отличного клинка.

Меня отвлекло уведомление. Я прочитал сообщение и хмыкнул. Юстиц-коллегия любезно предложила рассмотреть дело о смертельном исходе дуэли сегодня же, если я согласен прибыть в кратчайший срок. Быстро они, но это к лучшему. Одной проблемой меньше.

Я извинился и вышел на улицу, на ходу набирая Казаринова. Без юриста соваться в это логово законников было бы опрометчиво. Теневик не отвечал довольно долго, а когда всё таки принял вызов, то голос у него был запыхавшийся:

— Александр Лукич! Весьма рад слышать. Вы, предполагаю, по поводу заседания насчет вашей дуэли. Необходимо моё присутствие?

Улыбнувшись его деловому подходу, я ответил:

— Да, Михаил Павлович, буду признателен, если вы поможете и в этом деле. Назначено через час, успеете?

— Ни за что это не пропущу! — вдруг рассмеялся он. — До встречи!

Получив желаемое, я отправил подтверждение в коллегию.

Из-за дома появился Прохор с граблями. Увидев меня, он приветственно помахал инвентарем и подошел.

— Ваш сиятельство, чойто в саду ночью приключилось? Будто слонопотамус прошелся.

— Работаю, — лаконично ответил я. — Всё в порядке.

— Ну как скажете, — слуга сощурился словно пытался разглядеть на мне последствия такой работы. — Деду вашему я ничего не скажу, чтоб не гневался, приберусь по-тихому, да?

Я с сомнением взглянул на грабли. Этим убрать последствия пропахивания земли многотонными изваяниями было нереально. И ведь аргументов разумных не примет.

— Знаешь, Прохор, тут дело серьезное, магическое. Специалист нужен.

— Эт какой? Мамзель ваша? — лукаво улыбнулся старик.

Я закатил глаза, но слуга был прав. Природница с такой проблемой справилась бы быстро. Всё равно придёт посмотреть на олеандр, вот заодно и дело полезное сделает.

— Она не мамзель, и не моя, — поправил я и добавил важно: — А адепт пятой ступени!

Прохор явно не понял, как и я, что это значит, но впечатлился сильно. Покивал уважительно и поплелся возвращать грабли на место.

В юстиц-коллегию я собирался основательно. Заседание — больше, чем официальное мероприятие. Костюм для подобных визитов должен быть не просто идеальным, а ещё скромным, но при этом демонстрирующим высокое положение. То есть неприлично дорогим.

Где-то глубоко внутри, прежний молодой Вознесенский жаждал поступить ровно наоборот и явиться откровенно провокационно. В футболке и джинсах.

Но это было хорошо для старой репутации. Мне требовалась новая.

Я был уверен, что несмотря на малый срок до начала заседания, там будут и журналисты, и прочие заинтересованные лица. А значит нужно заставить их призадуматься.

Подходящий образ я подобрал быстро. Чернильно-черный строгий костюм, классическая белая рубашка, накрахмаленная до хруста, и контрастный красный галстук. Цвета свежей крови. Добавил запонки с гербом и черные перчатки.

Вкупе с небольшой бледностью, оставшейся после работы с магией смерти, выглядел я устрашающе. То, что надо.

* * *

Что я выбрал удачный образ, я понял едва зашел в юстиц-коллегию. Тут снова царил хаос, но люди сами обтекали меня, сторонясь. Администратор у стойки любезно и очень быстро объяснил, где нужный мне зал. Так быстро, что пришлось просить повторить.

Так что этот милейший человек вызвался проводить до самых дверей комнат для ожидания.

На месте уже поджидал Казаринов в своем привычном образе юного растяпы. Но и он изумленно уставился и как-то опасливо поинтересовался:

— Вы же не собираетесь и тут кого-нибудь убить?

— Ну что вы, конечно же нет, — я по-доброму усмехнулся и резко убрал улыбку, мрачно добавив: — У меня с собой нет оружия.

Юрист не сразу сообразил, что это шутка. Неуверенно рассмеялся, откашлялся и взял себя в руки, принявшись спешно объяснять, прежде чем мы вошли:

— Вы имеете право не отвечать на вопросы, Александр Лукич. Пусть ваше дело редкость в наши дни, но вы были в своем праве по условиям дуэльного кодекса и заключенного соглашения. Если ваше молчание не устроит следователя, то заседание просто будет перенесено.

Михаил неожиданно схватил пробегающего мимо мальчишку-посыльного, чуть наклонил его и уложил на спину портфель, ловко достав оттуда бумагу и ручку.

— Вот тут подпись поставьте, ваше сиятельство. Это разрешение на представление ваших интересов в данном деле.

Я подписался и мальчишка молча умчался дальше, даже не обернувшись.

— В зале будет дежурный менталист, так что я рекомендую воздерживаться от ответов, в которых вы не уверены, — продолжил Казаринов. — Адвокат той стороны известен в своих кругах. В основном хитрожо… хитроумием, ваше сиятельство, и невероятной изворотливостью. У не знаю, как граф Киселёв умудрился нанять его на такое дело.

— Дорогой? — уточнил я.

— Дорогой и очень занятой, — юрист кивнул. — Будьте с ним осторожны, не поддавайтесь на провокации. Что ещё… — он почесал макушку, чем окончательно растрепал прическу, и легкомысленно махнул рукой: — А, на месте разберемся.

Отличный юрист… Главное, что позитивно настроенный.

Мы зашли внутрь уютного помещения, выделенного для каждой из сторон. Тут был и рабочий стол, и низкие удобные диванчики, и чайный уголок. Отсюда дверь вела прямо в зал, куда мы и отправились, не задерживаясь.

Дальнейшее было похоже на плохо организованный цирк. Председатель, невзрачный и низенький мужчина, беспрестанно протирающий лоб платком, явно торопился. Знаменитый адвокат, здоровенный и вальяжный, как отъевшийся кот, из всех сил растягивал.

Зал был битком набит народом.

Половину претензий я не понимал, на них успешно отвечал Казаринов. И это была скорее их битва с адвокатом.

Киселёв в мою сторону не смотрел вообще. Ему хватило одного взгляда, когда я вошел. Мой вид быстро стер надменное выражение с его лица и дальше граф отстраненно глядел в окно.

Из зала постоянно доносились выкрики, нарушителей то и дело выводили, приостанавливая ход заседания.

В какой-то момент мне стало скучно и я достал мобильник, прикрывшись столом. Довольно улыбнулся, когда увидел уведомление из императорского банка — на счет поступила крупная сумма от князя Оболенского. Казаринов всё же заметил и бросил укоризненный взгляд. Мол, тут вершатся судьбы мира, я в телефоне играюсь. Так что пришлось убрать и постараться делать вид, что внимательно слушаю.

Когда юристы закончили бурные словесные баталии, а Киселёв говорить отказался, дали слово мне.

Я медленно поднялся, неторопливо поправил пиджак и обвел притихший зал тяжелым взглядом.

Кто-то особенно впечатлительный на задних рядах издал судорожный вздох.

Я к речи не готовился, просто сказал что думаю, облачая это в приемлемую ситуации форму.

— Я буду краток. Чтобы не тратить попусту время, как сейчас, так и в будущем.

У председателя дернулась щека. Верно, никаких уважаемых, это обращение ещё заслужить надо.

Удостоверившись, что каждый присутствующий меня внимательно слушает, я добавил каплю темной силы в свой голос. Совсем чуть-чуть, столько не засечет ни один артефакт. Зато смысл слов точно дойдет до всех.

— Я не намерен и впредь позволять кому-либо думать, что прикрываясь разными поводами, стоит привлекать мое внимание и считать, что возможно избежать подобных последствий. Так что прошу всех желающих в будущем воспользоваться удивительным даром природы — мозгом. И подумать, стоят ли обиды того, чтобы из-за них рисковать жизнью? Это — официальная позиция рода Вознесенских.

С последним я мог и переборщить, но не думал, что дед возразит против подобного заявления.

Молчание повисло гробовое. Даже суетливый председатель перестал терзать свой лоб и ошарашенно распахнул рот. Только Казаринов довольно усмехнулся, пока никто не видел.

Юрист и нарушил тишину, громко хлопнув по столу, отчего добрая половина присутствующих вздрогнула.

— К моему клиенту ещё есть вопросы? — ласково обратился он к адвокату.

Здоровяк нерешительно помотал головой и чуть ослабил узел галстука. Председатель отмер и шустро заколотил молоточком по подставке:

— Дело закрыто! К роду Вознесенских претензий нет!

Ожили и все остальные, загомонили журналисты, наперебой задавая вопросы, часть зрителей робко аплодировала, прочие перешептывались.

Казаринов подхватил меня под локоть и увлек в комнату ожидания. Когда дверь за нами закрылась, парень устало плюхнулся на диванчик, снял очки и потер переносицу.

— Снимаю шляпу, так ловко и убедительно угрожать на глазах у законников… — он покачал головой. — Александр Лукич, я поражен, но осмелюсь заметить — не стоило так откровенно. Не всем нравится подобная прямота.

Я расстегнул пиджак и тоже присел, налив себе воды. С удовольствием опустошил стакан и ответил:

— Буду с вами тоже честен, Михаил Павлович. Мне плевать, что и кому нравится. Я сказал как есть — пока ко мне не лезут, никто не пострадает. Надеюсь этого предостережения будет достаточно.

— Предостережения? — парень расхохотался. — Вы бы ещё просьбой назвали прямую угрозу смерти любому, кто встанет на вашем пути. Впрочем, каким образом наживать себе новых врагов — дело ваше. Что же касается старых…

Я выпрямился и заинтересованно подался вперед. Казаринов не разочаровал:

— Я выследил князя. За его домом следят. Как и за каждым, кто его посещает. Его человек, кстати, присутствовал на заседании.

Я не стал спрашивать ни имени, ни каким образом организована масштабная слежка. Сделал вид, что не заметил этих деталей. Казаринов же не настаивал на подробностях того, как я вычислил князя. Получалось негласное взаимовыгодное сотрудничество.

Я делаю вид, что самый обычный артефактор. Он делает вид, что простой заштатный юрист. К слову, действительно помогающий мне с юридическими делами.

Ему достается преступник, связавшийся с темным магом и, если повезет, сам маг смерти. Неплохой карьерный рост. Я же его руками убираю врага, не отвлекаясь на это затратное занятие.

Обе стороны остаются в выигрыше.

— Мне стоит о чем-либо беспокоиться? — всё же спросил я.

— Всегда стоит о чем-то беспокоиться, — пространно ответил Михаил. — Но что касается князя — не думаю. Он не успеет разработать и воплотить новый план, если вы продолжите в том же темпе.

Изящный намек. За особняком следят, в этом сомнений не было. Пусть, главное чтобы внутрь не лезли. Но после ночного представления со львами вряд ли хоть одна из сторон решится.

— А что с графом Киселёвым? Эта дуэль…

— Подставная, — закончил за мной юрист. — Но связи с князем обнаружить не удалось. Пока не удалось. Думаю, граф быстренько уедет в свою губернию, откуда так внезапно появился. Если он умен и успеет…

Казаринов многозначительно замолчал. Не повезло Киселёву, задачу не выполнил и больше он не нужен. Мало того — граф слишком много знает.

— А вы… — Казаринов замялся, — успеете?

Я удивленно приподнял брови. Неужели он за меня волнуется? Как трогательно.

— Не люблю проигранных дел, знаете ли, — чуть смущенно пояснил парень. — Пунктик у меня такой. Фобия, если пожелаете.

Я сдержал улыбку и уверенно кивнул:

— Успею. Думаю, совсем скоро мы снова встретимся.

— Тогда до скорой встречи, ваше сиятельство, — он протянул мне руку и я её пожал.

— До скорой встречи, ваше благородие.

Казаринов ушел и я тоже поспешил домой. Мне не терпелось избавиться от костюма и засесть в лаборатории. Пока князем занимается тайная канцелярия, я тоже займусь делом.

Снова оживлю камень.

Но на этот раз нужно осторожнее с магией жизни. Испугать нужно не сенатора, а его врагов.