Глава 25

– Ох, ну, этот мне Толик! Ну, выдумщик! Это же надо, уговорить меня, старую, на ночь глядя идти через весь лес! Ох, негодник. Заставлю я тебя мне картошку выкапывать в этом году, вот ты у меня поглядишь, племянничек!

Я знаками останавливала Сашку не открывать дверь на стук. Перепугалась сильно. То ли грозы испугалась, то ли своих собственных выдумок. Он меня не послушал. Оставив с малышом, смело направился к двери и открыл ее стучавшему. На пороге, в темноте, сверкнувшая молния на миг осветила скрюченную фигуру в мокрых лохмотьях. К ней бы еще силуэт косы пририсовать и явление смерти было бы по истине эпохальным. К счастью, мы сразу выяснили, что смерть не чихает. Та, кто возник на пороге нашей избушки, еще стоя снаружи разразилась сильнейшим чихом. Ростом с пожухлый гриб, в цветастом платке на голове, в избушку вошла старушка. Нос ее распух от сырости и насморка, глаза за запотевшими стеклами древних очков было не разглядеть и единственное, что мы поняли сразу (по размеру моментально натекшей с ее плаща лужи), что бабушку нужно срочно переодеть и обогреть, и лишь потом начинать задавать вопросы. Человек пожилой, мало ли в лесу заблудилась в грозу.

– Вы проходите, проходите, – закрыв за незнакомкой дверь, Сашка подхватил старушку под локоток и провел вглубь крохотного домика. Бабушка не отбрыкиваясь сделала несколько шагов, пока слепо не уткнулась животом в стол, на котором стояла газовая конфорка. Она сняла очки с носа и протерла их полой своей черной кофты, кусок которой торчал из-под плаща гостьи.

– Та-а-ак, – растянула она, возвращая очки на место. – А теперь, раз уж я до вас дошла, давайте знакомиться. Меня зовут Петрова Алла Николаевна.

– Вы родственница Анатолия Ивановича? – догадался Сашка, встав возле меня.

– Родственница. Тетя я его, – женщина сняла с головы платок, под которым обнаружилась аккуратно уложенная прическа из светлых, довольно длинных волос. Ни намека на седину, хотя теперь было видно, что с возрастом, по крайней мере я, не ошиблась. Ближе к семидесяти, хоть и дама довольно ухоженная. – По совместительству ректор университета. На отдыхе, прошу заметить. Приехала на дачу, отдохнуть, так сказать! Наше село в нескольких километрах отсюда, видите, племянничек удружил, поднял на ночь глядя. А ну-ка, молодой человек, помогите мне снять эту штуковину.

Петрова дернула плечами, намекая на промокший до нитки и ставший неподъемным плащ. Сашка выполнил то, что от него требовали и взяв плащ, повесил его на гвозде, что был вбит неизвестной рукой на стене при входе.

– Сейчас я руки вымою, и посмотрю вашего подопечного. А что, вода-то у вас есть? Полей-ка милок. А пока я буду ребеночком заниматься вместе с этой очаровательной девушкой, разинувшей рот при моем появлении, разлей чаек по кружкам, промокла я совсем. Там у меня, в сумке. И печенье достань, в той же в сумке. Давай, не стесняйся, для вас через весь лес тащила.

Странным образом с появлением в избе Аллы Николаевны гроза начала затихать. Тщательно вымыв руки и сполоснув их водой, которой Сашка лил на них из кружки, женщина выудила все из той же сумки чистое полотенце, вытерлась им, после чего приказав мне следовать за ней, направилась к ребенку. Мельком взглянув на малыша, лежавшего под одеялом, велела его раздеть и предъявить как есть. В то время, как она профессорским глазом исследовала Славика, мы с Сашкой переглядывались, он только пожал плечами. Пока Петрова не сделала ничего предосудительного, за что ее следовало бы отогнать от ребенка. Наоборот, несколько замечаний по поводу его кормления и содержания, заставили поверить, что дама разбирается в детях, словно всю жизнь и сама отработала акушером.

– И угораздило тебя, родиться так невовремя, – неодобрительно покачала она головой, словно бы ребенок мог ее понять. – Что ж делать. Теперь у тебя новые родители. Ты не волнуйся, баба Алла сделает из них людей, и с тобой все будет в порядке.

– Чай готов, – оповестил Сашка, установив между кроватями табурет, поскольку больше сидеть было не на чем, и поставил на него чашки с горячей, ароматной жидкостью. Судя по запаху, чай не был обычным, в нем плескались отголоски деревенских трав и ягод.

– А ты, милок, – совсем по-старушечьи сказала Петрова, – оказывается не только миллионами ворочать можешь? Ну, может и не обманула я мальчонку. Может и выйдет из вас толк. Ну, что ж. Давайте знакомиться и разговаривать. Вариантов ни у вас, ни у меня нет. Хоть мне все это и не по душе. Неправильно это, ребенка от отца отбирать.

– Этот отец убил его мать, – при упоминании Бузякина, Сашка перестал быть радушным хозяином, в миг показав, что тема эта для него неприемлема. – А еще раньше, поджог дом Славки.

– Славки? – переспросила женщина, сев на кровать напротив и взяв в руки одну из кружек. Она, чуть прищурившись от потянувшегося к глазам пара, отхлебнула напиток и посмотрела на меня.

– Меня зовут Ярослава, – пояснила ей, как только Сашкина тень, вновь оказавшегося рядом, накрыла нас с ребенком. – Друзья зовут меня Славкой.

– Друзья? – крашенная бровь Петровой выгнулась дугой. – И этот? Друг?

– Не друзья. Невеста она моя, – Сашка положил ладонь мне на плечо и придвинул к себе. – Меня зовут Александр. Очень приятно.

– Ну, не скажу, что я в восторге от этого знакомства, но что уж тут поделаешь? Ладно, Толик попросил меня приглядеть за вами, так уж и быть, научу вас, как временно, заметьте, временно, быть родителями куклёныша. А потом все равно придется отдать его либо отцу, либо в дом малютки.

– Никакого отца, – отрезал Сашка.

– И в детский дом не отдадим, – это уже я. Что говорит эта женщина?

– Да не хватай ты его так, тоже мне, мамашу она из себя строить собралась, – рявкнула на меня Петрова. – Он же тебе не кукла, играть. Ты сама еще ребенок, какая из тебя мать?

– Его мать того же возраста была, – вступился за меня Барсов, все еще обнимая меня одной рукой за плечи. – Какое ваше дело, Алла Николаевна? Вас сюда разве за этим прислали?

– А ты мне не хами, молодой человек, – огрызнулась гостья, сделав еще один глоток чая и ухватив печень из пакета. – Во-первых, не прислали, а очень попросили прийти и помочь. Чувствуешь разницу? А во-вторых, старших слушать надо. И слушаться. Ты меня еще жизни поучи. Вот вы, взялись ребенка спрятать от родного отца. Ну, допустим, посадят этого злодея, вы с милашкой поженитесь и приютите сироту. А теперь, погляди на десяток лет вперед. Мальчонка подрастет, вы нарожаете своих, родных. И мальчишка…

– Слава, – назвала я имя мальчика и скосила глаза на Сашку. Его пальцы на моем плече сжались, давая мне почувствовать его безмолвную, абсолютную поддержку.

– Слава, Дима, Женя. Какая разница? Ты что думаешь, Александр? Мышцы накачал, бороду отрастил, денежки родительские используешь, все? Имеешь право называться мужчиной и отцом? Вот так запросто можешь судьбы решать?

– Я не…

– А ты не перечь мне, а дослушай. Александр. Допустим. Допустим, ты сейчас повернешь все так, как тебе кажется правильным. А на деле… Ты думаешь, это настолько незаметно и непонятно, зачем ты это делаешь? Мне, когда Толик по телефону ситуацию в целом обрисовал, сразу стало понятно, зачем ты с девочкой в лес отправился. Давай теперь представим. Разонравилась тебе милашка через годы. Бросишь ее с пацаненком? Вот. Потому что это не твой ребенок, а ее прихоть. Которую ты выполняешь, лишь бы забраться к девчонке под одеяло. Что молчишь? Ну, не хмурь свои брови, не хмурь. Не боюсь я тебя, пуганая уже. Ты лучше послушай, что скажу. Да хорошенько подумай, прежде чем девчонке вместе с ребятёнком жизнь портить. А ведь, как? Ага, Славик, спросит, где его папа. И что вы ему ответите, голубки родные? Что засадили папашку за решетку? Чтобы сделал ты сам, Сашенька, если бы тебе рассказали такую историю про тебя? А? Стоит ли одна ночь и твои ручонки у девчонки в трусах всего этого? Где ж твоя мужская солидарность? Она-то дура, не думает о таких вещах. Баба, потому что. Хоть и молодая.

– Как легко вы все и за всех решаете, – процедил сквозь зубы Сашка. Парень помрачнел до такой степени, что я уже начала бояться, выставит женщину обратно в ночь, по этой причине положила ладонь ему на колено. При моем прикосновении, мышцы на его лице несколько расслабились и мне показалось, удар молнии его гнева несколько отложился.

– Не я решаю, милок. Жизнь решает. Как сказал классик, все, что с нами случается, когда-то и с кем-то уже случилось. А ты подумай, подумай над моими словами. Может быть еще не поздно все остановить? Отдайте ребенка его отцу.

– Вас разве Анатолий Иванович сюда за этим послал? Чтобы вы уговорили нас это сделать?

– Еще раз повторяю, – хрустнув очередной высохшей печенью на зубах, сказала Петрова. – Не послали, а попросили. И у нас с племянничком разные задачи. Он выполняет свою работу, службу государственную несет. Он обязан посадить злодея. Я же здесь человек чужой. Прохожий, наклонившийся помочь. И я вижу, родненький, старая, умудренная опытом женщина, к чем может привести твое «благородство». Не хочешь возвращать отцу, отдай ребенка государству. Пусть растет с воспитателями и сам решит, когда вырастет, с кем ему жить. Ты сможешь его навещать. Вместе с милашкой. А иначе, угробите мальчонку в лесных-то условиях.

Как будто поняв, о чем говорят взрослые, маленький Славик расплакался. Отстранившись от Сашки, вместе с малышом я встала на ноги и медленно заходила по комнате. В последние часы уже научилась делать это почти профессионально.

– Я обещала Нане, что не отдам никому ее ребенка, – упрямо заявила женщине. Еще и потому, что теперь, стоя перед ними, увидела Сашкино лицо. Задумчивый взгляд, застывший на мне. Он перестал возражать женщине, словно тщательно обдумывая ее слова.

– Нане? Это матери его что ли? Ну, обещала и обещала. Ее уже нет среди живых, насколько я понимаю. Да и молодая она была еще, что могла понимать? Ведь это не шутки, ребятишки. Хорошо, хватит у твоего Санька денежек, наймет нянек, а тебя увезет на острова. Подумай о ребенке хоть ты. Что с ним будет? Он вам уже не нужен.

– Вы неправы. Ничего из того, что вы перечислили не будет. Саша скоро женится совсем на другой девушке. А Славик останется со мной. Это только моя ответственность.

– Час от часу не легче!!! – Алла Николаевна стукнула себя ладонями по коленям, спрятавшимися под бесконечной юбкой, размерами больше похожей на парашют, нежели на одежду. – Это даже не детский сад! Ясли! Послал же боженька ребеночку заступничков. Да вы с таким подходом еще хуже для него, чем его родной отец!

– Алла Николаевна, – Барсов поднялся со своего места и встав, нависнув над гостьей, разом завершил ее нравоучения.

– Чего тебе?

– Я думаю, вам лучше пойти спать. А утром отправиться обратно. Туда, откуда вы пришли. Мы как-нибудь сами разберемся с нашими проблемами.

Тетя Анатолия Ивановича еще немного поворчала, но все-таки прикусила свой острый язык, отчего нам всем стало легче. Мы устроились на ночлег. На одной кровати я со Славиком, на второй Петрова, а Сашка устроился спать сидя на полу. Он погасил свечу, как только ребенок уснул и вместе с темнотой пришла долгожданная тишина. Однако мне еще долго мерещилось, что кроме ребенка в избушке больше никто не спит. Сашка практически не шевелился, даже дыхание его не было слышно. Стук огромных капель по старой крыше избушки заглушал любые другие звуки. Звуки, но не мысли.

Как это ни обидно, Алла Николаевна права. В горячке, после смерти Наны, я вцепилась в малыша, не подумав о последствиях. Думала лишь о том, что его надо увезти, спрятать от отца, который способен убить собственного ребенка. Конечно, я не думала о том, что будет дальше. Просто приняла свое обещание Нане как единственно правильное решение. Но никто не сказал, что это правильно. Я лежала на кровати, укрытая одеялом и чувствовала маленький комочек у себя под грудью. Он еще совсем маленький. Пока. Что я скажу своим родителям? Что будет потом? Что этот ребенок значит для меня и готова ли я… заменить ему родную маму? Сегодня я не одна, но очень скоро все изменится. У Саши свадьба через восемь дней. На своих родителей я тоже не собираюсь взваливать ответственность за чужого ребенка. Так что мне придется справляться самой. В лучшем случае, на что готова пойти и в чем попросить у Саши помощи – чтобы Славик остался со мной.

Да, похоже, это решение я не оспариваю даже у себя в душе. Здесь все решила окончательно и бесповоротно. Славик останется со мной.

Я не закрывала глаз. В полной темноте было видно не так уж и много, при этом достаточно для меня. Сашкин силуэт. Он утроился как раз напротив окна и лунный свет мягко ложился на его лицо, позволяя мне украдкой разглядывать любимого, не будучи при этом обнаруженной. Меня он видеть не мог. Анна Николаевна не ошиблась относительно меня. Сашка не перечил ей. Конечно, она права и насчет него. Он поехал сюда из-за меня. И только. Нечего питать глупые надежды. Все есть так, как есть. Ребенка надо было назвать не Славкой, а Сашкой. Тогда бы…

Тогда бы хоть один Сашка остался со мной.