Глава 6. Разговор

Утро принесло с собой лучик солнца на подоконнике и запах жаренной картошки. Марьяна сладко потянулась, почувствовав себя отоспавшейся и чудесно отдохнувшей.

«Запах картошки?» Она распахнула глаза и села на постели. И все вспомнила. Нападение Маслюкина, вовремя появившегося Вадима.

Дыхание прервалось. «Здесь Вадим!» Сегодня, когда случившееся вчера уже не висело над головой грозной тучей, вытесняя все и вся, до нее наконец отчетливо дошло. Вадим здесь! Совсем рядом. Спал в соседней комнате. Сердце пойманной птицей забилось о грудную клетку.

Как и тогда. Стоило ему появиться, сердце начинало свой нервный танец, разгоняя кровь по телу, и только спустя какое-то время успокаивалось. Почему он влияет на нее даже спустя годы? Неужели она не переросла детское увлечение, застряв в прошлом навсегда? Неужели ей никогда от этого не избавиться?

Каким невероятным образом он влияет на нее столь сильно, что случившееся вчера не кажется уже столь страшным? Ее же могли убить! А она задыхается от мысли, что он, ее детское разочарование и мука – здесь. Маслюкин померк словно далекое незначительное событие.

«Это какая-то больная зависимость…» Марьяна попыталась взять себя в руки. Вспомнить, что уже взрослая женщина, самостоятельная, свершившаяся личность. Нельзя же вот так дрожать и изнывать в присутствии мужчины! Одного единственного, который так на нее влиял… Все другие… А были ли те другие? И сама себе ответила: «Не было никого, кто подошел бы так близко…»

Она испугалась. Себя, этих ранящих ощущений. Не хотелось переживать это вновь. Это слишком больно.

Но запах картошки проникал в ноздри, манил и напоминал о том, что не хотелось бы вспоминать. Вадим нарочно! Знает, что жаренная картошка в его исполнении – ее любимое блюдо. Вот только она любила ее с домашней тушёнкой, интересно, как он выкрутился? «Ладно! Выходить-то все равно надо».

Девушка наспех приняла душ, увидев отражение в зеркале – вздрогнула. След на шее выглядел чудовищно. У нее и так кожа нежная, синяк выступал даже от легкого нажатия, а тут… Она потрогала отпечатки пальцев Маслюкина и вздрогнула. «Нет! Не буду вспоминать! Не хочу!» -решила она и пошла одеваться.

Захотелось сегодня быть особенно красивой. Просто так. Для себя. Не для него, нет! Надела лиловую ангоровую тунику, коричневые легинсы, на шею повязала шарфик, маскируя синяк. Волосы забрала в хвост. С ним она всегда выглядела еще моложе, на губы нанесла бледно-лиловый блеск и вышла из комнаты дико волнуясь.

Вадим стоял к ней спиной, помешивая лопаткой картошку. На нем были спортивные брюки и футболка без рукавов. Пока он не видел ее, у Марьяны выдалась возможность хорошенько рассмотреть его.

Широкие плечи у него были всегда. Девушка и раньше восхищалась истинно-мужской фигурой парня, а сейчас особенно. Правду сказали соседки – возмужал! Глядя на мышцы спины и плеч в голову приходило лишь одно избитое сравнение – шкаф!

И этот самый «шкаф» обладал контрастно узкой талией и бедрами. Марьянин взгляд опустился ниже, зацепившись за нечто, не менее привлекательное, чем спина. Покраснела. Но взгляд не отвела. «Блин! Да что я ягодиц не видела, что ли?»

За свою карьеру мужских мягких мест и правда повидала достаточно. И полностью раздетых в том числе. Но эта конкретная пятая точка заставила порозоветь щеки и натолкнула на мысль о… прикосновении?

Захотелось подойти и просто положить ладонь на выпирающую рельефность. Словно это естественного и нет ничего такого в подобном жесте. Девушка поразилась. Никогда прежде у нее не возникало такого желания. Ни к кому.

Приказала себе успокоиться и опустила взгляд ниже. Вадим был босым. Длинные узкие ступни, как у греческого бога. Даже пятка и та – красивой формы! Марьяна и раньше не находила у него изъянов, а сейчас так и подавно. Неужели проснулась женская чувственность? Но она считала ее давно погибшей или вовсе не существующей. Полное противоречие. Желание подойти, потрогать, вдохнуть его запах. И злость на себя за эти желания. Они делают ее слабой!

Вадим повернулся, почувствовав ее взгляд. Ох, и лицо у него было! Глаз заплыл почти полностью, оставив лишь узкую щелку, а скула из красно-синей стала сурово-синей. «Как боксер после ринга…» Но и таким он был прекрасен. Ее воин, спасший свою принцессу. Марьяна тихо вздохнула и улыбнулась.

–Доброе утро… – прошептала.

–Доброе… – откашлялся Вадим, – разбудил?

–Нет, я сама проснулась… Так вкусно пахнет…

–Ничего, что хозяйничаю? – он таким трогательно-нелепым выглядел в ее переднике и с лопаткой в руках. Взрыв стилей. Такой себе шкаф в кружевах!

–Ничего! Особенно если учесть, что именно ты готовишь… – Марьяна потянула носом воздух, – м-м-м, картошечка… – она нарочно играла в бодрость и веселье. Иначе все, рассыплется на осколки, не собрать.

–До сих пор любишь? – несмотря на то, что его улыбка больше напоминала оскал, – Марьяна в ней потерялась.

–Люблю… – прошептала и покраснела, прочувствовав двузначность фразы.

-Тогда присаживайся, будем завтракать! – и отвернулся снова к плите. Вовсе не затем, чтоб скрыть эмоции. Вадим все утро пытался взять себя в руки, собрать в кулаки силу, чтоб вести себя как взрослый мужик, а не нервный юнец, но… рядом с ней не мог быть никем другим. Словно не существовало тринадцати лет, а он такой же неуверенным парень, мечтающий о любви Богини.

Марьяна, словно гость на собственной кухне, уселась на самый дальний стул и приготовилась есть все, что ей предложат.

–У меня и продуктов нет почти, как ты ухитрился?– спросила она, когда он поставил перед ней тарелку картошки с мясом, гренки в яйце и какао.

–Ну почему же? Картошка была, в морозилке нашел кусок мяса, я помню, как ты любишь… – эти общие воспоминания будоражили кровь, как шипучка. Он замолчал. Она взяла вилку и снова вздохнула.

–Спасибо, так вкусно… я… сто лет не ела твой картошечки, – наколола кусочек, с трудом прожевала и заставила себя проглотить, – божественно…

Вадим сидел рядом, но не ел, крутя в руках чашку с чаем.

–А… ты почему не ешь? – спросила она.

–Прости, но я час назад доел весь твой суп! – сказал он улыбнувшись, – для картошки просто нет места!

–Не спалось? – спросила Марьяна? – болит, да? – она осторожно коснулась его скулы. Не успев подумать, что возможно лучше его не касаться. Просто позволила себе спонтанный порыв. Вадим не отстранился, а наоборот, наклонил голову и прижался больной щекой к ладони, прикрыв на миг глаза. Девушка с трудом сглотнула ком. Щека была горячей и колючей. «А раньше у него еще не было щетины…»

–Не очень… Просто не спалось, – ответил он, открыв глаза и выпуская ее руку, – а ты как?

–Отлично выспалась и полагаю из-за тебя, спасибо, что остался! – она заставила себя вернуться к еде, хотя любимое блюдо казалось безвкусным.

–Спасибо, что приютила! Ты завтракай, а я пойду одеваться и поедем!

–Хорошо, -согласилась девушка, вспомнив о неприятном деле, которое нужно завершить сегодня. Она позабыла, что нужно в участок. А Вадим не забыл. Он приготовил ей любимое блюдо на завтрак и намеревался поехать с ней. Забота. Вот то главное слово, которым можно его охарактеризовать. И это не изменилось.

За то, что Вадим поехал с ней в участок, она тоже была ему признательна. Он постоянно был рядом, обнимал за плечи и старался оградить от всего. Пойманным оказался действительно Маслюкин. После задержания у него взяли кровь и анализ показал в крови наркотик.

Марьяна глянула на него всего одним глазком, быстро подписала бумаги и поспешила на выход. Хотелось поскорее поставить точку во вчерашнем происшествии.

На улице было хорошо. Снег успокоился еще ночью, окутав белой пеленой дома, деревья и припаркованные автомобили. Парень с девушкой свернули в сквер и медленно побрели по прочищенным дорожкам, наслаждаясь колючим воздухом и присутствием друг друга.

-Марьяш, – попросил Вадим, – расскажи мне, как ты стала моделью?

–Это произошло случайно, – ответила она, – когда мама вышла замуж за Ивана Петровича, мы поселились здесь. Я поступила в педагогический…

–Да, я помню, ты же хотела воспитывать детей по системе… как ее там…

–Монтессори, – подсказала девушка, – да, я поступила на факультет дошкольной подготовки. А на третьем курсе университета стала посещать курсы актерского мастерства, – она умолчала о том, что на курсы пошла исключительно по совету Ивана Петровича для того, чтоб избавиться от неуверенности в себе, – и совершенно случайно, мне пришлось участвовать на одном кастинге вместо заболевшей девушки. Так вот, на этом кастинге одним из членов жюри был Филипп Рейн, слышал о нем?

–Нет, – ответил Вадим, – кто это?

–Знаменитый фотограф, глава модельного дома в Англии… – голос зазвучал взволнованно, – он заинтересовался моей… внешностью. Предложил сделать несколько снимков. Признаться, тот кастинг я с позором провалила, не смогла из себя выдавить ни строчки. Но позировать для фото согласилась. Филипп сделал несколько снимков прямо там. И… я забыла о том событии. А через несколько месяцев Филипп нашел меня и предложил поступить в его школу моделей. Я сначала испугалась и отказалась. Мама тоже испугалась, раскричалась, что из меня там сделают проститутку, – девушка закатила глаза и рассмеялась, – сейчас смешно вспоминать, какие мы с мамой были глупые. Филипп предложил маме поехать со мной и самой убедиться, чем мы будем заниматься. И опять же, благодаря Ивану Петровичу, он уговорил маму и даже поехал с нами!

–Что дальше? Ты отучилась в его школе и стала моделью? Так просто?

–В общем да… Параллельно учила язык и снималась. Мне повезло с Филиппом. Он сделал из меня звезду. Мало кому так повезло, как мне, я это понимаю…

–Не соглашусь! Это Филиппу с тобой повезло, ты особенная девочка!

«Особенная девочка» Вадим часто так ее называл. И Филипп тоже. Но с Филиппом она поверила в свою исключительность. Какое-то время они шли молча. Пока Вадим не решился на очередной вопрос.

-Филипп и есть твой муж?

–Да. Бывший.

–А… не будет наглостью, если я спрошу почему вы развелись? – этот вопрос так и крутился у него на языке. Ему хотелось знать каким был тот исключительный человек, сумевший завоевать Марьяну.

–Пришло время и развелись, – пожала она плечами.

–Что значит пришло время? – опешил парень.

–У нас был брак по расчёту. Сроком на пять лет, – Марьяна так спокойно об этом сказала, что у Вадима глаза едва на лоб не полезли.

–Н-но… почему? – выдавил из себя. «Прямо как в кино, надо же, брак по расчету!»

–Это долгая история. Филиппу нужна была жена, которая прикрывала бы его от алчных женщин, а мне его покровительство…

–Чтоб прикрыться от алчных мужчин? – домыслил Вадим, хмурясь.

–Что-то типа того, – серьезно ответила она, – долгая история, может когда-нибудь расскажу.

Это «когда-нибудь расскажу» обрадовало парня, давая надежду на то, что она согласна на дальнейшее с ним общение.

-А… как же Женя? – задал он еще один, интересующий его вопрос.

–После развода с Филиппом мне пришлось уйти из его модельного дома. Тоже долгая история. Я снялась в одном фильме. Так, роль второстепенная, ничего особенного. И поняла, что это не мое. Не умею я играть. И тут получила предложение от модельного агентства из своей родной страны. Приехала, заключила контракт на год. И оказалось, что Женя совладелец этого самого агентства. Вот и все…

-А ты как жил все эти годы? Был… женат? – спросила Марьяна. А потом подумала, а почему был? Вдруг и сейчас женат!

–Как жил… Как жил… Нормально жил, наверное, -пожал Вадим плечами, даже не зная, что можно рассказать о своей жизни, – женат не был…

–Почему? – вырвалось у нее, – ой, прости, не говори если не хочешь…

–С тобой, Марьяшик я готов говорить обо всем! – Вадим остановился, взял руку девушки в свои и пылко добавил, – обо всем, если ТЫ захочешь… – вроде сказал, а на самом деле спросил.

Девушка не ответила, а просто кивнула в знак согласия. Вот что с ней происходит, когда она встречается с ним взглядом? А про прикосновение и говорить нечего. Ток, холод, тяга, необъяснимая, животная… Легче идти рядом, не касаясь и не глядя в глаза…

Вадим понял. Он и сам чувствовал тоже самое. Отпустил ладошку и зашагал рядом.

–Не встретил женщину, с которой почувствовал бы себя целым. Так и живет… половина меня…

–Две трети… – сказала Марьяна негромко.

Вадим остановился. Он помнил, как когда-то сказал в шутку, что она его одна треть.

–Я был не прав… Скорее всего это я – одна треть!

–Вадим… – Марьяна тоже остановилась. И именно потому, что не видела его лица, отважилась произнести, – ты хотел поговорить о письмах?

–Да! – ответил он, – и о том, что произошло…

–Пойдем в кафе, – предложила она, – выпьем кофе и поговорим.

Она нарочно пригласила его в людное место, где они будут сидеть друг напротив друга без прикосновений. А взгляды… Их придется пережить.

В это время суток кафе еще было пустынно. Официант принес напитки и ушел болтать с барменом. Молодые люди выбрали столик у окна, но пока не решались заговорить. Вадим собирался с силами. Он приехал ради разговора, ему и начинать.

Но как подобрать правильные слова? Она прожила богатую и интересную жизнь без него. Ему нечего ей предложить. Тоска тисками сжала душу.

-Ты плохо думала обо мне целых тринадцать лет. Мне больно от этого…

–А ты… разве ты хорошо думал обо мне? – и все так же глядя в окно, но не в глаза друг другу.

–О, я думал… Даже не знаю, говорить ли правду, что я думал, – усмешка.

–Ты думал, что я вышла замуж за Ерохина! – хмыкнула девушка, – как ты мог так обо мне подумать? Да я же его как огня боялась!

–Мать… сказала, что он очень красиво ухаживал, цветы дарил, на руках носил… а я цветов не дарил, и самое главное – не был рядом. Вот и поверил. Знаешь, в армии вообще чувствуешь себя не таким как остальные, ущербным что ли… Глупо, но как-то так, – она молчала и он продолжил, – но это не самое плохое, что я думал о тебе, – быть честным, так до конца.

–Интересно, что еще? – все тот же взгляд в окно.

–Я… думал… ты пьешь, – выдавил из себя.

–Что??? – Марьяна таки повернулась и изумленно заглянула в его лицо, – пью в смысле? Алкоголичка?

Вадим напрягся. «Обидится сейчас и не простит!»

–В общем… да, немного…

–Немного алкоголичка? – она вдруг хихикнула, – ой, я не могу! – и рассмеялась в голос.

Вадим засмотрелся на ее прекрасное лицо. И подумал, что вот так откровенно, расслабленно, она кажется никогда не смеялась. Девушка запрокинула голову и хохотала. Прежняя Марьяна грустно улыбалась, иногда хихикала, прикрыв лицо ладошкой.

–Ох, насмешил ты меня! – сказала она отсмеявшись и утерев слезу, – почему ты так думал, скажи пожалуйста?

И Вадим поведал ей историю о встрече с Петром Ерохиным, а потом и с его братом.

–Он еще сказал ужасную фразу, мол нет, не запойная, но может и квасонуть! Я чуть не умер тогда, как представил… – завершил Вадим рассказ.

А Марьяна опять рассмеялась. Вадим с облегчением вздохнул. «Кажется не обижается».

–Какой кошмар! – сказала девушка, – ну надо же… Вадим, я бы ни за что не поверила, что ты стал алкоголиком!

–А… во что ты поверила?

–К-когда? – смех слетел с ее лица.

–Когда не получала моих писем. О чем ты думала? Почему я не пишу? Считала подлецом и обманщиком? Скажи? Наверно лучше быть алкоголиком! – сказал он и тоже отвернулся к окну.

–Прости… – сказала она тихо, – сейчас я знаю, что ты не подлец… но… в общем, большую часть времени я считала, что ты был со мной из-за жалости и раскаяния. И, это было… очень больно…

–Да, я читал то письмо, в котором ты написала, что лучше бы я еще раз поломал тебе ноги! – на последних словах голос дрогнул.

–Я не знала, Вадим… Тетя Лидия показала мне фото красивой девушки, сказала ты ее любишь, но мучаешься из-за меня. Просила отпустить. Я отпустила, – с каждым словом голос звучал все слабее, – я хотела тебе счастья…

–На фото была моя сестра, – он очень горько вздохнул, – не надо было меня отпускать. Мне… было… плохо без тебя, Марьяш…

–Я… уже знаю… я прочла все твои письма, – она уже шептала, потому что голос перестал слушаться, – теперь знаю, что сестра…

–Боже, что же с нами случилось… Скажи мне, ты… страдала? – Вадим взял ее ладошки и крепко сжал, вынуждая посмотреть себе в глаза, – расскажи, ты быстро меня забыла?

–В-вадим… – она поняла, что плачет, только когда губы стали солеными, – я… это… тяжело вспоминать…

–Тогда я расскажу тебе, что чувствовал, когда мать и лучший друг сказали, что ты вышла замуж за Ерохина! – его единственный здоровый глаз зло прищурился, – я умер тогда, Марьяш, какая-то часть меня умерла! Вот здесь! – он потянул ее ладонь на себя и положил на область груди. Девушка вздрогнула, хотела отнять руку, но не смогла. Он держал крепко и продолжал, – я не мог дышать, есть, ходить, спать… Я же бредил тобой, надышаться не мог, не верил своему счастью, когда ты приняла наши отношения, каждый день сам себе не верил… а потом потерял! Мой мир рухнул!

–В-вадим… – пролепетали ее губы.

–Знаешь, что говорили мне друзья? – продолжал он, – что я дурак, зря убиваюсь, первая любовь у всех несчастная, у меня таких Марьян будет тьма…

–Мне мама говорила то же самое…

–А я… бил им морды! – у него было такое зловещее лицо в этом момент, – потому что знал, такой Марьяны у меня больше никогда не будет! У меня забрали самое ценное! Душу! Я теперь пустой внутри! Морально нищий! – он почти выкрикнул это.

–О Боже… – пролепетала она и закрыла глаза. Не могла больше смотреть на его боль. Но уши ведь не закроешь. Его сердце под ее ладонью гремело, как гонг, подтверждая каждое сказанное слово.

–И… я так и не нашел себя, – сказал мужчина уже тише, – добился того, чего хотел. Работа, квартира, скопил немного денег. Вот только для чего, с какой целью?

–Ты… мог бы найти девушку… – не открывая глаз ответила она.

–После Богини? – спросил он с горечью, – они все проиграли в сравнении с тобой!

–А… ты пробовал? – все так же не открывая глаз.

–О, я пробовал. Когда вернулся из армии, я очень много пробовал! Бросался из одних отношений в другие, ища хоть что-то подобное, что было с тобой. Но не находил. Наверное я обидел многих неплохих женщин, они ведь не виноваты, что не были тобой!

«Не были тобой!» прозвучало так громко, что официант послал им осуждающий взгляд. Вот только его никто не заметил.

Вадим замолчал. Отпустил ее руку и нагнул голову. Словно выговорился и лишился сил. Марьяна вытерла слезы. Дрожащими руками схватилась за стакан с водой и жадно отпила. Вадим ждал ответной откровенности. Но ей было страшно. И тяжело. Но… нельзя смолчать или сказать, что она быстро его забыла. Он не заслужил после подобного откровения плевок в душу. Она набрала в грудь воздуха и начала.

–Я… любила тебя с самого детского сада… Не помню, когда это началось. Кажется, что всегда. Я не помню времени, когда не любила тебя, – Вадим изумленно поднял голову, – и с каждым годом это чувство врастало в меня все глубже и глубже! Ты заполнил собой все. Мне казалось, что во всей Вселенной есть только я и ты. Но… ты был таким далёким, недосягаемым. Я и мечтать не могла о твоих чувствах. Ты помнишь, что со мной происходило, как я относилась к себе… Не верила, что могу вызвать даже симпатию, не говоря о любви. Поэтому и твои первые знаки внимания восприняла, как жалость. Но жалости я не хотела. Ее слишком много было во мне самой. А потом, после травмы, когда ты сказал, что любишь и я поверила… Я словно стала другим человеком, ты понимаешь? – Вадим отнял у нее стакан и поднес ладошки к своим губам, прижался, ответив таким образом, – поверила в себя! Я даже смогла петь, хотя до этого просто брынчала на гитаре, я почувствовала себя красивой… Поверила, что любима, что я тебе нужна…

Она замолчала. Набиралась сил для следующей тирады. Губы Вадима на ее холодных ладошках только отвлекали.

–А когда… узнала, что ты… меня не любишь и это все… был обман… Я тоже умерла, Вадим. Счастливая, красивая Марьяна умерла. Но я не просто стала прежней. Я стала поломанной. Какими поломанными были мои ноги, такой же поломанной стала моя душа. Да, мне тоже было очень больно. Больнее чем ногам. И с каждым днем становилось все хуже и хуже. Я впала в депрессию и не хотела из нее выплывать, – пауза, глубокий вдох, – Мне очень повезло, что в нашей с мамой жизни появился Иван Петрович. Он забрал нас сюда и взял на себя все проблемы. Он не просто вылечил мою ногу, он тормошил меня, заставлял учиться, ходить на разные кружки. Но… я так и осталась социофобом, человеком живущим вне общества. Я среди людей, но сама по себе.

Она начала говорить с таким трудом, а теперь не могла остановиться.

–Я не смогла построить ни одних отношений и более того, даже не попыталась. Я больше не хочу испытать повторно эту боль.

–А как же муж? – тихо спросил Вадим, не убирая от губ ее ладоней.

–Я уже говорила, у нас с ним была сделка. Он очень умный и мудрый, Филипп старше меня на пятнадцать лет… он предложил мне брак, позволил спрятаться от человеческих отношений за своей спиной. И меня перестали трогать. Боюсь, что без этого брака у меня ничего бы не вышло и с модельным бизнесом. Я просто бы нигде не задержалась, не смогла бы зацепиться. Филипп сделал все за меня. Я просто приходила в нужное время, в нужное место и позировала. Вот и все…

–Но… какая выгода Филиппу в таком браке?– поразился Вадим.

–Он… сказал тогда , что его достали женщины, атакуют, пристают, а если у него будет жена – они отстанут. Предложил сделку на пять лет. Я тогда поверила ему и согласилась. С ним было легко, как легко… с отцом. Он заботился, решал все проблемы. А я… просто делала, что он велит. Мне было так удобно. А однажды… где-то за полгода до конца условленного времени он… выпил и мы поссорились. Он сказал, что предложил мне брак, в надежде, что за эти годы сможет завоевать меня на самом деле. А я так и не рассмотрела в нем мужчину. Это меня поразило до глубины души. Я почувствовала себя ужасным человеком. Но как, как я могла заставить себя полюбить? Этого просто не произошло… Я ушла. Через полгода мы развелись. При этом остались друзьями, но я ушла из его жизни и из модельного дома тоже. Не желала быть у него на виду.

-Я его понимаю, – прошептал Вадим, – тебя нельзя не полюбить!

–Сейчас у него все хорошо, он снова женился. Мы часто общаемся… Но мне неприятно знать, что я испортила кому-то пять лет жизни. И если честно не осознаю, что он, зрелый мужчина смог найти во мне? Вокруг него столько красивых женщин!

–Ты – лучше всех!

–Спасибо, Вадим! – она горько улыбнулась, наконец полностью успокоившись, словно эта исповедь очистила ее, – о себе я могу сказать тоже самое, что и ты – я не целая, меня словно нет на самом деле. Пока жила с Филиппом, мне казалось, что я кем-то становлюсь. Но… так и не стала. Словно репетировала, репетировала, а выйти на сцену не решилась. И твои письма не просто вернули меня в прошлое, они напомнили мне про то, о чем я когда-то мечтала, но сошла с главной тропинки в сторону. А сейчас я очнулась и поняла, что заблудилась. Бред, да? – и кисло улыбнулась.

–Самый сладкий бред на всем белом свете, – он разжал ее ладони и полностью спрятал в них свое лицо, потерся о них, – спасибо, что рассказала.

– И тебе спасибо! Я выговорилась и мне стало легче! Спасибо, что приехал. Я бы наверное не решилась на разговор с тобой, но рада, что решился ты…

Они замолчали. Вадим выводил узоры на ее левом запястье, склонившись низко-низко. Марьяна потерялась в этих ощущениях. Ласково-колючие искорки побежали вверх по руке и она прикрыла глаза.

–Есть еще кое-что, что я хотел сказать… – самое сложное говорить трудно, но надо, – прости меня за то, что упал тогда на тебя и… не признался… Я никогда в жизни не смогу себе этого простить! Ты перенесла из-за меня столько боли!

–Не надо, Вадим! – она покачала головой, – я никогда не обижалась на это. Так случилось, ты не виноват. Ты так трогательно заботился обо мне все то время, помогал, был рядом, что искупил любую вину. Но нет, не так… Ты не думал, что если бы тогда не упал на меня, у нас с тобой не было шанса?

–Думал. Тогда я не испортил бы тебе жизнь. Ну и себе тоже… Ты осталась бы для меня той самой недосягаемой Богиней, которая никогда не снизойдет до смертного. Я бы не вкусил твой любви и смог построить отношения с обычной девушкой, – он не то улыбнулся, не то скривился, по опухшему лицу трудно было понять.

–Да, ты прав… Но кажется я знаю, что нам с тобой нужно сделать! – ее глаза вдруг заблестели! – я знаю, как излечиться от той боли! Вставай! Пошли со мной! – она встала и потянула его за собой.