Глава 25

У меня все получится. У меня все получится. – У меня все получится! – шепчет про себя Моника. Только сейчас понимаю, что наши мысли совпадают. Контекст один, но смысл разный. Абсолютно. Вряд ли соседка догадывается, что скрывается за моим желанием. Все получится. Получится идти дальше, забыть профессора Миллера и больше высматривать его в кампусе. Не искать его улыбку, его проникающий под кожу взгляд. Это оказалось труднее, чем я предполагала. Мы все равно пересекались на лекциях и семинарах, сталкивались в коридоре или в кофейне. Правда, один раз, когда он был с дочкой. Она очень милая, в отличие от ее отца. Ник не подал виду, но я заметила знакомую тьму в его глазах. Она преследует его несколько недель, с того момента, как мы перестали общаться. Он страдает. Ему больно. И я чувствую это, будто связь между нами не до конца порвалась. Я все ещё чувствую его настроение, ощущаю его внимательный взгляд через всю аудиторию. Короткий, но позволяющий понять многое. Я старалась больше не грустить, не искать оправданий его поступку. Он причинил мне боль, заставил страдать. Я больше не поддамся на провокации. Нужно жить дальше. – Я покажу этим придуркам, что являюсь достойным членом ДельтаМикс! – Что? – Как что? Я к матчу готовлюсь! – отвечает Моника. – Точнее настраиваюсь. Этот гад Джаред настроение успел подпортить. – Сказал, что ты провалишься, тупая девчонка? – Именно! Сексистский гад! – Моника активно жестикулирует руками, причём так сильно, что чуть не сносит статуэтку на своей полке. – Не переживай, я поддержу тебя. – Спасибо, подруга. Хоть кто-то на моей стороне. Не дай бог Рамильда Псаровски напишет у себя в блоге об игре, я же пасть ей вырву. Или позвать профессора Миллера, чтобы отвлечь ее, как ты думаешь? Напоминание о профессоре заставляет замереть на месте и тут же равнодушно пожать плечами. Никто не должен догадаться о моей связи с ним. И о нашем разрыве, который я не могу пережить. – Мики, ты в порядке? – Да, все прекрасно. – Оно и видно. Ты обещала делиться, если с тобой что-то не так. Не обещала. – Может, позже. – Позже будет поздно, но дело твое. Пошли. Наверное, если бы не начало матча, на который мы едва не опоздали, то соседка пытала бы меня пару часов как минимум. Но это так, размышления. Что ещё делать на футбольном матче, учитывая, что я терпеть не могу спорт? Смотреть на девчонок из чирлидинга? Или на парней, пускающих слюну на них? Или на неадекватный болельщиков из соседнего университета? Гляжу только на соседку, которая активно пасует и выручает парней кэш команде. Даже приносит целый гол, за что ребята крепко обнимают ее. Кроме Тома. Он уставляется на витрины и медленно крутит головой, словно ищет кого-то. Надеюсь, не меня. Потому что мое внимание переходит от соседки к мужчине в костюме, который стоит неподалёку от преподавательского состава. Смуглый. С внимательным темным взглядом. И смотрящий на меня. Прямо сейчас. Пристально. Неотрывно. Настолько, что мурашки по коже пробегают. Я давно забыла, какой эффект оказывает внимательный взгляд профессора Миллера. А это он, ни с чем не спутать его уверенную позу, скрещённые на груди руки в идеальном сером костюме. Знаю, что под ними кроются красиво перекатывающиеся мышцы и… Черт, я не должна о нем думать! Не должна вспоминать наши ночи! Зачем. Снова буду страдать из-за него. Снова. Перевожу взгляд на площадку. Соперники нам забивают гол. Один – один. Моника кричит через все поле на Тома, но тот лишь отмахивается. Ничего, мы отыграемся. От игры меня отвлекает входящее сообщение. Профессор Миллер: «Жду на парковке, нужно поговорить». Если я не хочу разговаривать с вами, Профессор? Сижу на месте и никак не реагирую. Наши забивают ещё один гол. На этот раз героем является Том. Среди болельщиц он каким-то образом находит меня и посылает сердечко руками. Надеюсь, это пожелание девочкам с задних рядом, но точно не мне. Плевать. Его подкат на мне не сработает – Том показал себя с «лучшей» стороны. Одна сторона обороны включается в игру, а другая продолжает наступление. Спустя пять минут тишины приходит второе сообщение. Профессор Миллер: «Это очень важно». Заглядываю в дальний угол, где стоит преподавательский состав. Профессора там нет. Пять минут назад он находился там же и разговаривал с нашим деканом, посматривая в мою сторону. Сейчас там также пусто, как и в моей душе. Теряюсь. Любопытство граничит с гордостью. Я не должна идти к нему. Не должна. Потом снова будет больно… Однако ноги сами несут меня к месту встречи. Пока наша команда играет футбол, а все студенты поддерживают ее, я бегу в противоположную сторону к тонированной машине, припаркованной за углом стадиона. Там сидит он. Ждет меня, зная, что за нами никто не станет наблюдать. Студентов переполняют патриотические чувства, ничто не позволит их уйти с поля, пока не закончится игра. Это нам на руку – никто не застукает нас, как я в начале года. – Вы что-то хотели, Профессор? Мой взгляд прикован к лобовому стеклу. Стараюсь не смотреть на него. Не вдыхать его аромат. Не вслушиваться в бархатистые нотки его голоса. Они наверняка будут влиять на меня не самым лучшим образом. Он выбрал семью. Я для него никто, в то время как он для меня весь мир. – Нам нужно поговорить. – Это я уже поняла. Что вы хотели? Профессор молчит. Не отвечает слишком долго. Внимательно рассматривает меня с головы до ног, останавливается на губах, которые нервно покусываю. Как в нашу первую встречу. Но тогда ситуация была иная. Совершенно. Сейчас складывается ощущение, что мы ровесники. Он нервный подросток, не знающий, какое оправдание придумать в свою защиту, а я наивная девчонка, которая ожидает спокойствия в своей жизни. Однако оно не приходит ни вместе с ним, ни порознь. Возможно, я изменилась за эти две недели, может, немного похудела из-за стресса. Моника часто пыталась откормить меня чипсами начос, который привозила из дома. Ерунда. Это все ерунда. Мои нервные клетки наполняются нервозным ожиданием и готовы сдаться, но профессор разрушает тишину в салоне: – Ты закончила доклад? Мне хочется его убить. Ударить по этой мулатской физиономией кулаком и оставить после себя след на память. Он звал меня только за этим? Чтобы спросить о докладе? Сообщение нельзя было отправить и не мучить меня своим присутствием? Мне больно… – Почти закончила. Осталось пара несостыковок. – Ты можешь обратиться ко мне за помощью, как раньше. Нет, не могу, профессор. Мы перешли грань, когда наши отношения перестали быть нормой. Они не стали нормой для вас, и сейчас не являются для меня. Если бы вы знали, чего мне стоило прийти сюда и чего стоит сидеть рядом с вами в тесном помещении, пока нас никто не видит. Я не должна быть здесь, но почему-то жду от вас другие слова. Надеюсь. Зря. – Это все? – Как ты? Некоторое время я зависаю над вопросом, даже поворачиваюсь в сторону профессора Миллера. Зачем? Пытаюсь убедиться в серьезности его слов. Темно-шоколадный взгляд все такой же пронзительный, мимика расслаблена, губы чуть приоткрыты, словно заболел и не может дышать носом. И ждет. Не улыбается. – Спустя столько дней, вы решили узнать, как я себя чувствую? – вылетает из моих уст слишком громко. – Знаете, прекрасно! Меня бросил мужчина, я отстаю в учебе и нахожусь на грани исключения. Я пытаюсь закончить чертову курсовую работу и подготовиться к выступлению. Ах да, еще работаю в две смены, потому что нечего есть. Но все в порядке, вы не переживайте! – Мисс Райт… – Можете не волноваться, я прекрасно себя чувствую! Наши отношения и правда были ошибкой. – Микелла… – Мне все равно на ваш выбор и на вашу семью! Разбирайтесь с ней сами! – Мики… – Что? Мы глядим друг на друга, впитываемся взглядами. В тесном салоне иномарки нечем дышать – воздух накалён до предела. Впервые за долгое время я ощущаю знакомое тепло, касающееся моей кожи. Его тепло… Мое дыхание резко учащается, сердце стучит слишком быстро, громко. Кажется, даже профессор слышит его ритм, а я слышу его дыхание. Резкое. Чувствую его на своей коже, когда он тянет ладонь к моему лицу. Больше мы ничего не говорим, притягиваемся друг к другу на автомате. Будто так и надо. Наши губы сплетаются в поцелуе, наши руки прижимают тела друг друга. Выжимаюсь в его пиджак, пробираюсь под него, ощущая жар его смуглой кожи. Все происходит как в тумане. Я не хочу впадать в эту пучину снова. Но не могу остановиться. Не могу отказаться от соблазна снова почувствовать его полные губы на своих. Скучала. Как же я скучала. Стоит только нам расслабиться и позабыть о ссорах, мы погружаемся в пучину страсти. Я пересаживаюсь к нему на колени. Крепкие ладони задирают мою юбку, мои – лихорадочно расстегивают накрахмаленную рубашку. Мне нужно коснуться его кожи. Снова. Почувствовать его жар и упругость. Ощутить его прикосновения на себе и почувствовать, как сильные пальцы сжимают меня, притягивают. Он мне нужен. Нужен… – Я безумно скучал, – хрипит Ник сквозь поцелуи. – Я тоже. Он обладает мной, как собственностью. Погружает в страсть, обезоруживает, манит, не отпуская меня на свободу. Но я не желаю освободиться от объятий – мне они нужны не меньше. Его губы на моей шее, на пульсирующей жилке. Еще немного, и прокусит кожу. Но мне плевать. Я тону в его объятьях, в его резких движениях, в рваном дыхании, опускающемся на меня. Я тону в любимом мужчине, в которого не нужно влюбляться снова. Но поздно, слишком поздно… Я уже влюбилась, клеймо поставлено.